Час искупления

История Старого Света пропахла горечью и кровью. Она полна предательств, совершённых даже теми, кто клялся хранить этот мир…

Хаакам поведал мне немало саг о том, как величайшие воители светлых народов сшибались лбами в кровавой резне, пока их подданные, точно скот на бойне, отдавали жизни за чужое тщеславие. А Темные боги всё это время не смыкали глаз. Они терпеливо плели свои сети, надеясь наконец сокрушить и покорить наш мир…

Так почему же он всё ещё стоит? Почему мы зовём его великим?..

Потому что мы, Дави, всё ещё крепко держим топоры. Да… Несмотря на все наши глупости и старые распри, мы продолжаем битву за этот мир. Сражаемся просто назло этим тварям. Ради того, чтобы сделать ещё один вздох в одном строю с братьями, что стоят плечом к плечу.

Пока горит огонь в горне и остра сталь — мы не отступим».

— Летопись Книги Обид Карак-Азума.
Бьерн Железнобокий, рейнджер Громриловых Кружек.

Бьерн рухнул на что-то твердое и холодное. Легкие обожгло морозным воздухом, густым от едкого дыма и запаха горячего масла. Оглушительный, тектонический грохот ударил по ушам — так звучит праведная гномья сталь, бьющая о камень в промышленных масштабах.

Он открыл глаза, жадно глотнув воздух.

Рейнджер лежал на обледенелых плитах широкого парапета. Над ним возвышались циклопические статуи бородатых предков, сжимающих топоры, — их мужественные лики были лишь слегка тронуты выбоинами от вражеских камней. Вокруг царил героический хаос: невысокие, невероятно широкие в плечах фигуры в тяжелых латах держали оборону вдоль зубцов стены. Они перекрикивались короткими, четкими командами, слаженно управляя огромными арбалетами и бронебойными ружьями.

Внизу, в бездонном ущелье под стенами форпоста рейнджеров, копошилось нечто черное, многотысячное. Море огней, дикий вой и барабанный бой, от которого дрожал сам фундамент гор. Неудержимая осада.

— Гроби! — взревел кто-то рядом.

Над головой просвистел массивный боевой молот, с хрустом размозжив череп зеленокожему ублюдку, который только что перемахнул через зубец. Зловонная кровь брызнула на кольчугу Бьерна. На него уставились маленькие, налитые яростью глаза гнома, чья окладистая борода была заплетена в тугие косы с вплетенными свинцовыми грузилами. Это был Фирд, один из братьев Жуфбара.

— Ты цел, Бьерн?! — прохрипел он, хватая за плечо железной хваткой. — Гробить на подходе! Ты нужен на орудии!

Гном не ждал ответа. Он подтолкнул рейнджера в сторону каменного желоба, по которому к баллистам подавали тяжелые, окованные сталью болты.

Повсюду стоял оглушительный шум битвы, вонь пороха и надежного масла, которым гномы смазывали свои механизмы. Его громриловая кольчуга, подарок клана, теперь была заляпана черной кровью врага.

— Заряжай, брат, если хочешь увидеть следующий рассвет! — рявкнул другой гном, чья кираса была измята, но дух оставался несломленным.

Бьерн вцепился в холодный металл снаряда. Руки после тяжелого взрыва задрожали, но инстинкт воина, который он так долго закалял в бесчисленных схватках, проснулся с яростью раненого зверя.

Он поднял голову и посмотрел за зубец стены.

Там, внизу, под стенами Железного ущелья, разверзся настоящий филиал ада. Тысячи зеленокожих чудовищ наступали с осадными лестницами. Их было так много, что скалы казались живыми и шевелящимися. В воздухе летали огромные камни, выпускаемые катапультами, и каждый их удар о неприступные стены лишь усиливал решимость защитников.

— Я готов, Фирд!

— Целься в того большого! — крикнул рейнджер, дергая за рычаг.

Массивная тетива баллисты хлопнула с такой силой, что воздух вокруг на мгновение лопнул. Болт ушел в темноту ущелья, пронзая насквозь огромного тролля, который пытался выломать ворота уровнем ниже. Существо рухнуло, придавив собой десяток визжащих гоблинов.

Но радоваться было некогда. Прямо на их участок стены, зацепившись железными крючьями, взлетела лестница.

— Прорыв! — взревел Фирд с окровавленным лицом. — К топорам!

Первый гоблин перевалился через край. Маленький, злобный, с желтыми клыками и глазами, в которых не было ничего, кроме безумия. В руке он сжимал зазубренный нож, покрытый ядом.

Он посмотрел на глушенного Бьерна и оскалился, предвкушая легкую добычу.

Гоблин был быстр, но слишком самоуверен. Его прыжок был низким, нацеленным в живот.

Мир вокруг стал кристально четким. Бьерн видел каждую каплю слюны, вылетающую из пасти этой твари, каждую трещину на его ржавом кинжале. Он просто шагнул в сторону, уходя с линии атаки. Гоблин пролетел мимо, и в этот момент он обрушил стальной болт ему на затылок.

Раздался сухой хруст, словно раздавили перезрелый арбуз. Зеленая тварь впечаталась мордой в обледенелый камень и затихла.

Бьерн не успел перевести дыхание, когда на парапет взлетели сразу трое. Рейнджер рядом с ним взревел, и его топор запел в воздухе. Одним широким, мощным замахом он срубил двоих, отправив их тела падать вниз, в ущелье.

Но третий, более цепкий, увернулся от второго удара и вцепился в тяжелый кожаный ремень рейнджера. Гном зарычал, пытаясь оттолкнуть тварь, но гоблин уже доставал свой второй кинжал.

Бьерн рванулся вперед, с размаху вогнал болт в бок гоблину. Тварь взвизгнула, хватка ослабла, и он, используя вес лома как рычаг, скинул извивающееся тело за стену.

— Вижу ты пришел в себя, парень, — прохрипел Хирд, вытирая кровь с лица и кивая на обломки лестниц.

— Во имя Гримны, — буркнул Бьерн, покрепче перехватывая болт.

Над полем боя, перекрывая грохот баллист, пронесся звук, от которого кости превратились в ледяные крошки. Это был не крик, а жуткий, потусторонний вой, вывернувший душу наизнанку.

Даже братья Жуфбара, чьи сердца были тверже самого древнего гранита, — содрогнулись. На мгновение над хаосом битвы повисла мертвая пауза. Топоры опустились, а в глазах многих вспыхнула не суровость, а первобытный, застарелый страх.

Из маслянистой тьмы ущелья, прямо сквозь ряды воющих орков, начали проступать колоссальные чудовища. Великаны. Уродливая, могучая плоть. Они не шли, топтали в кашу все на своем пути.

Пока гномы орали и перезаряжали орудия, Бьерн видел, как один из них вырвал обломок скалы и замахнулся для могучего броска.

— Ложись! — голос Бьерна прорез шум боя.

Он рванул Хирда за ремень кирасы, отбрасывая его в сторону. В ту же секунду там, где они стояли, мир перестал существовать. Обломок скалы ударил в парапет, превращая вековой камень в раскаленный песок. Глыбы весом в тонну разлетались, как щепки.

Ударная волна подбросила рейнджера в воздух. В ушах лопнул звон, сменившийся ватной тишиной, а перед глазами расплылись кровавые пятна. Он рухнул на плиты, не чувствуя собственного тела. Сознание поплыло, превращая бойню вокруг в немой спектакль.

— Вставай, Бьерн! — этот крик пробился сквозь пелену оглушения.

Фирд, чье лицо было залито кровью из рассеченного лба, схватил его за шкирку и рывком поставил на ноги. Бьерн шатался, как пьяный, выплевывая каменную крошку. Гном, не дожидаясь, пока он придет в себя, потащил его прочь от разрушенного сектора стены. Они бежали по лестнице вниз, спотыкаясь о тела и обломки баллисты, стремясь убраться как можно дальше от места удара.

Но как только они спустились, как спину обдало нечеловеческим, могильным холодом. Воздух вокруг внезапно стал густым и тяжелым. Они замерли и обернулись.

Настоящий кошмар только начинался. Из пролома, сквозь едкий дым, вышел он.

Железный Чемпион.

Рыцарь в иссиня-черных доспехах, покрытых пульсирующими рунами. Он ступал медленно, и каждый его шаг сопровождался тихим хрустом — обледенелая стена под его ногами покрывалась инеем. Он проходил мимо раненых гномов, и те, кто еще секунду назад стонал, затихали навсегда. Их лица серели, покрываясь ледяной коркой, а глаза выцветали — монстр вытягивал из них жизнь, просто присутствуя рядом.

— Кровь предков... — выдохнул Фирд, поднимаясь с колен. Его руки дрожали, но он крепче перехватил топор. — Значит демоны и горби заключили союз!

Бьерн хотел бежать. Каждое волокно его тела кричало о том, чтобы сбежать, лишь бы не видеть этого черного шлема без прорезей. Но он не отступил. Все его гномье естество со справедливым негодованием сопротивлялось магии Хаоса.

Хирд взревел, бросаясь на врага. Его топор ударил в грудь рыцаря, но звук был такой, будто ложка ударила о наковальню. Чемпион даже не дрогнул. Он просто отмахнулся тыльной стороной ладони — и гном, пролетев несколько метров, рухнул без сознания, его шлем со звоном покатился по камням.

Монстр повернулся к Бьерну.

Он видел, как он медленно поднимает свой огромный, зазубренный меч. Время замедлилось. Страх стал настолько абсолютным, что разум просто отключился, уступая место ярости. Он видел не меч — он видел холодную черную линию, которая должна была перечеркнуть его жизнь.

Удар пошел вниз. В последний миг топор Фирда остановил удар.

Он оказался у него под боком. Сочленение доспехов под мышкой на мгновение открылось. С диким воплем Бьерн вогнал стальной болт баллисты в эту щель, вкладывая в удар всю свою ярость.

Раздался металлический лязг и хлюпанье черной жижи. Болт вошел глубоко.

Но Чемпион не закричал. Его реакция была сверхъестественной. Прежде чем Бьерн успел осознать, что попал, закованная в железо рука молниеносно метнулась к его шее.

Пальцы сомкнулись на горле, словно тиски. Его оторвало от земли. Другой рукой он отбросил Фирда как и брата чудом не убив.

Бьерн захрипел, судорожно дергая ногами. Холод, исходящий от доспеха демона, начал просачиваться сквозь кожу, высасывая тепло, мысли и саму волю к жизни. Он смотрел в бездонную темноту его шлема, понимая: его путь рейнджера закончится здесь, в грязи и инее, в лапах существа, которому не ведома жалость.

Сознание начало меркнуть. Холод Чемпиона вгрызался в вены, превращая кровь в ледяные иглы. Уже не чувствовал ног, лишь безнадежное, предсмертное удушье и запах вечной мерзлоты, исходящий из бездны черного шлема.

Внезапно воздух над стеной запел — тонко, пронзительно, как натянутая до предела струна.

Вспышка ослепительного изумрудного света ударила точно в сочленение доспеха, куда Бьерн мгновением раньше вогнал болт. Раздался не взрыв, а странный сухой хлопок, словно треснуло зеркало реальности. Железная хватка на горле мгновенно ослабла. Он рухнул на обледенелые плиты, судорожно хватая ртом воздух, и увидел немыслимое.

Черные латы Чемпиона начали светиться изнутри нестерпимым белым пламенем. Он не просто горел — магическая стрела превратила его доспех в раскаленную печь, выжигая саму суть Хаоса. Существо забилось в беззвучной агонии, из-под шлема вырвался столб жирного дыма, пахнущий озоном и жженой серой. Секунда — и грозный рыцарь осел грудой бесполезного, догорающего железа.

На самом краю зубца стены, изящно балансируя над пропастью, стояла фигура. Высокая, нечеловечески гибкая, облаченная в доспех из чешуйчатой кожи и плащ, мерцающий в такт всполохам магических разрядов. Эльфийка. Ее лицо было бледным, как маска, а глаза светились холодным, древним знанием.

Она посмотрела на Бьерна — на нелепое существо истерзанное битвой. В ее взгляде не было жалости, только расчетливое любопытство хищника.

— Бьерн? — ее голос прозвучал как звон тончайшей стали. Она говорила на общем языке, но с каким-то странным, гортанным акцентом. — Я думала ты не столь жалок, как рассказывал он.

Бьерн лишь хрипел, пытаясь вернуть легким способность дышать. Кто она? Как она здесь оказалась? Она двигалась слишком быстро, слишком правильно для этого хаоса. В ее руках был длинный лук, который, казалось, был продолжением ее костлявых рук.

— Кровь Грунгни! — взревел пришедший в себя Фирд, хватаясь за топор и с ненавистью глядя на гостью. — Эльфийская дрянь в цитадели гномов?! Гроби у ворот, демоны из стали, так еще и эта остроухая выскочка на стенах! Что за проклятый день!

Эльфийка даже не повернула головы. Она ловко спрыгнула с парапета, на ходу доставая из колчана новую стрелу.

— Заткнись, бородач, — холодно бросила она. — Твои ворота выбиты. Если останемся здесь — демоны сожрут твои руны вместе с твоими потрохами.

Гном хотел было выдать новую порцию ругательств, но в этот момент очередной прилет сотряс стену так, что по камню пошли трещины толщиной в кулак. Снизу донесся торжествующий рев орков, ворвавшихся на нижние уровни.

— Уходим! — эльфийка жестко схватила Бьерна за воротник, заставляя подняться. — Вглубь горы, живо! Пока я не решила, что тащить твою тушу слишком хлопотно.

Гном яростно сплюнул, понимая, что эльфийка права. Спор о древних обидах был бессмысленен перед лицом полного истребления. Все они бросились к тяжелым дверям внутреннего донжона, оставляя позади догорающие останки Чемпиона и обреченную стену.

Они нырнули в узкий зев каменного перехода за секунду до того, как очередной камень обрушил часть парапета. Пыль и каменная крошка забили легкие, а в ушах стоял сплошной гул.

Эльфийка бежала впереди. Ее движения были пугающе точными, лишенными всякой человеческой суетливости. В тусклом свете факелов ее волосы казались не просто светлыми, а мертвенно-белыми, словно выцветшими от магии этого проклятого мира. Она была устрашающей — хищная грация, лед в каждом жесте, но при этом ослепительно красивая той пугающей красотой, какая бывает у отточенного клинка.

Гномы плелись следом, едва волоча ноги в своих ободранных доспехах, чувствуя, как могильный холод Чемпиона все еще пульсирует в жилах.

— Ты... ты спасла меня, — выдохнул Бьерн, когда они достигли относительной тишины внутреннего коридора.

Она резко остановилась и обернулась. Белые пряди упали на ее бледное лицо, подчеркивая острые черты и неестественно яркие глаза.

— Я выполнила его волю, — холодно отрезала она.

Она сделала шаг к нему, и он почувствовал исходящую от нее ауру первобытной опасности. Несмотря на ее красоту, Бьерну хотелось вжаться в стену.

— Послушай меня, — ее голос стал тише, но в нем прорезалась жадная, почти болезненная нотка. — Не думай, что я рада этому!

Она резко встряхнула головой, отбрасывая белые волосы назад, и ее взгляд снова стал стальным.

— Меня зовут Эладриэль. Если не хочешь, чтобы твой личный календарь закончился прямо в этой норе — шевели ногами.

— Проклятые остроухие секреты! — рявкнул Хирд, волочась позади. Он был весь в саже, а его борода обгорела.

Они бежали по бесконечным спиралям каменных лестниц, уходя всё глубже в чрево крепости. Воздух здесь был пропитан запахом сырости, старой пыли и разогретого металла. Гул догорающей битвы наверху сменился глухой, вибрирующей дрожью, от которой со сводов осыпалась крошка.

Эладриэль двигалась впереди. Её белые волосы мелькали в тусклом свете редких светящихся рун, словно призрачное пламя. Она ни разу не обернулась, но Бьерн чувствовал её напряжение — она слушала тьму впереди.

— Эй, остроухая! — прохрипел Хирд, едва поспевая. Его тяжелые доспехи лязгали при каждом шаге. — Куда ты нас тащишь? Это путь к заброшенным шахтам, там сотни лет никто не копал!

— Именно поэтому мы туда и идем, — не оборачиваясь, бросила она. Её голос в замкнутом пространстве звучал пугающе четко. — Крепость потеряна. Если вы хотите оказаться в давке, где орки будут вырезать вас как скот в загоне — милости прошу, возвращайтесь.

Хирд что-то яростно проворчал в бороду, но промолчал.

Из темноты впереди донеслось шуршание. Это был не топот тяжелых сапог орков. Это было мерзкое, влажное клацанье множества лап.

— Сквиги... — выдохнул Фирд.

В следующую секунду из тьмы выкатились огромные, размером с добрую бочку, зубастые шары на коротких мускулистых лапах. Огромные пасти, полные желтых клыков, щелкали в предвкушении мяса.

— Стреляй! — заорал Бьерн, хватая первый попавшийся камень. Его пальцы впились в гранит, и он почувствовал, как камень крошится под их давлением.

Эладриэль выпустила стрелу, не глядя. Вспышка изумрудного света на мгновение озарила тоннель, выхватив из темноты десятки прыгающих тварей. Хирд встал впереди, его топор описывал смертоносные дуги, разваливая чешуйчатые туши пополам.

Бьерн размахнулся и швырнул обломок гранита в ближайшего сквига. Камень ушел со свистом, словно выпущенный из пращи, и буквально разнес голову монстра в брызги.

— Хватай топор, дурень! — крикнул ему Фирд, указывая на изувеченного гвардейца, лежащий в нише. — Хватит кидаться щебнем!

Он схватил тяжелое, окованное сталью оружие и с размаху разрубил одну из тварей пополам.

Эладриэль указала на подземную реку ведущую в неизвестность.

— Назад дороги нет! — она пустила последнюю магическую стрелу, создавая стену пламени между ними и сквигами. — Прыгайте!

На лицах Хирда и Фирда виднелся не скрываемый ужас от мысли о черной реке.

Все они прыгнули в тот самый миг, когда стена пламени позади погасла, и сотни челюстей сквигов сомкнулись в пустом воздухе…