Часовой: в западне

Мы держали военный совет. Втроём. Капитан Кречет, Рогволд и я. Никого более в каюту капитана не позвали. Да и не нужны нам были сейчас лишние уши и глаза. Чародей даже набросил на запертый изнутри кубрик заклинание Тишины. Скорее всего лишняя мера предосторожности, но сейчас мы все были готовы дуть на воду.

Примерно через сутки мы должны были опуститься на взлётное поле Цитадели Часовых в Лютограде. И время, еще недавно тянущееся вязкой унылой патокой, вдруг побежало, полетело. И каждый из нас троих понимал, что, с каждой милей приближаясь к городу, его у нас становится все меньше.

После того, как злополучное послание от якобы государя сгорело прямо в моих руках, Кречет тут же хотел отдать приказ развернуть корабль и лететь снова в Столицу. Такие вот игры в салочки в холодном бескрайнем поднебесье. Что ж, вполне разумно. Следовало как можно быстрее вернуться в Новоград и либо убедиться, что наши подозрения напрасны и мы все чудовищно ошиблись... Признаться, такой вариант, выставляющий меня полным идиотом, меня бы вполне устроил. Либо мы попадали бы на отнюдь не дружественную встречу с государем и были бы вынуждены приложить массу усилий для оправданий в том случае, если мы действительно отдали груз кристаллов не пойми каким людям, которых, скорее всего, давно уже и след простыл.

Но, немного остыв, капитан всё же не стал поднимать тревогу, и «Икар» продолжил свой путь на Север. И когда к нашей компании в его каюте присоединился Рогволд, который после всего нами рассказанного впал в состояние близкое к параличу, Кречет объяснил свое решение.

– В том случае, если нас и впрямь провели как последних недоумков, а мы появляемся с пустыми руками на глаза Императора и рассказываем ему совершенно дикую историю, кто в здравом уме нам поверит? Даже если история настолько невероятная и попахивающая дьявольским розыгрышем? При любом раскладе можно будет констатировать факт, что мы завалили задание, за что нас уже по головке не погладят. Самое меньшее, просто пинками погонят снова к Ярограду, опять лезть в шахту. Ну а скорее всего, все мы очень быстро окажемся в темнице. До выяснения всех обстоятельств, как соучастники и заговорщики против короны.

– А если мы вернемся в Лютоград, то этим способом опровергнем свою вину! – саркастически воскликнул Рогволд и провел рукой по вспотевшему лбу. – Капитан, да первым же делом Коренев поинтересуется, какого черта мы решили удрать, не сочтя своим долгом по горячим следам явиться пред его светлые очи!

Я молча переводил напряженный взгляд с одного Часового на другого. В словах и капитана и чародея были свои резоны, плюсы и минусы. Вот только золотой, устраивавшей всех середины, в них не было. Твою же мать, ну и засада... Кто бы ни разыграл эту карту, продумал он всё просто идеально, практически одним махом убрав нас с игральной доски.

– Вернувшись в Лютоград, сразу же отправим сообщение по главной магической почте из дворца наместника. Я составлю грамотный рапорт, в котором все объясню! – горячился Кречет. – Рогволд, нам сейчас нельзя соваться в Столицу. У Императора взрывной нрав, если он начинает подозревать, что ему водят хреном перед носом! И вся ярость государя может одной волной выплеснуться на нас. А пока между нами расстояние в три тысячи миль, страсти поутихнут, подуспокоятся. Коренев всё же не самодур. Поговорив с Рокоссовским, да пробив по своим каналам, он поймёт, что мы говорим правду. Да, нами будут очень недовольны, скорее всего, опять отправят в пекло, на этот раз взамен не обещая ничего и накажут без камней вообще из-за границы не возвращаться. Но по крайней мере, не полетят ничьи головы!

– Много ты разбираешься в аристократических замашках царственных особ и их приближенных! Сбежали, значит, по умолчанию виноваты!

– Да уж всяко побольше тебя, дурья ты башка!..

Я, уставившись в одну точку, вынужден был признать, что и в этих словах капитана так же был резон. Но и Рогволд говорит здравые вещи... У меня начала раскалываться голова. Пользуясь небольшой паузой, взятой моими старшими товарищами, возбуждёнными сейчас как два бойцовых петуха, я вставил и свои пять копеек.

– Нужно подумать о том, что вообще произошло. Кому это выгодно и кто смог такое провернуть. И что будет с пропавшими камнями. Неужели Перумов так подставил нас лишь из-за того, что почему-то сильно невзлюбил меня лично? А как же Империя, его верность короне? Он же таким образом подставляет и самого Императора, который отчаянно нуждается в этих камнях. Ради чего такой сумасшедший риск?!

Молчание Кречета с Рогволдом затянулось. Капитан, мрачно двигая желваками на закаменевшем лице, прорычал:

– Я знаю эту старую лису. Тот еще интриган и прохиндей. Но спроси меня кто ещё вчера, способен ли граф на предательство, и я бы ответил, что нет! Чтобы решиться на такой шаг, нужно действительно ставить пред собой совсем уж заоблачную цель, которая бы оправдала любые средства.

– Или же быть абсолютно уверенным в своей безнаказанности… – задумчиво произнёс я.

– Вот именно, – подхватил Рогволд. – Допустим, за провёрнутой махинацией стоит Перумов. Откуда у него такая уверенность в том, что все сойдёт с рук? Что заставляет графа так думать?

– Я могу подкинуть ещё пару вопросов, – Кречет тяжело уставился на меня. – Бестужев, что будет если Император нам не поверит, и не станет снова посылать за камнями, таким образом дав возможность искупить вину, а рубанёт сплеча? Я и так в Столице у многих как кость в горле. За тебя вообще не говорю. Уж прости, но не с репутацией твоей семьи возмущаться в лицо государю о несправедливости в этой жизни. С учётом этого, шансы наши на добрую беседу с Кореневым сильно сокращаются.

Вспыхнув, я все же был вынужден признать, что и здесь Кречет прав.

– Вас могут вышвырнуть из Ордена, разжаловать до простого солдата и отправить к черту на кулички. А меня просто подвесят за шею, особенно если вскроются подробности о разрушенных Запретных печатях на моей спине. Север достанется Перумову, а Корпусом будет командовать его ставленник.

– При всём этом, руку даю на отсечение, что здесь дело не в простой мести или ненависти. Нужно смотреть глубже, – подытожил капитан, наконец-таки доставая из ящика стола долгожданную флягу и три стакана. – И постараться понять, какого дьявола Перумову нужно от тебя лично, Алексей? Неужели он так хочет завладеть несчастными остатками твоих земель? И если да, то почему? Не уж-то он знает что-то такое, чего не знает никто в Империи?!

На этот вопрос, как и на многие другие, вполне себе закономерные и жизненно важные, у меня, как и у остальных присутствующих, не было никакого ответа.

Тем не менее, я располагал кое-какими размышлениями о том, с чего начинать искать. Мое Родовое имение. Я все больше укреплялся в мыслях о том, что все ответы меня ждут за потайной дверью в отцовском кабинете.

– Так что, возвращаемся домой, отправляем Императору оправдательное письмо и ждем как всё повернется? – Рогволд все еще был настроен крайне скептически. – Не самый великий план.

– Можешь предложить в сложившихся обстоятельства что-то получше? – огрызнулся Кречет. – Мы Часовые. И обязаны нести свою службу. Все лишние государственные дрязги нас вообще не касаются! Может ты ещё предлагаешь самим заняться расследованием случившегося? Кто будет тогда северные рубежи от ведьм охранять? У нас свой долг перед отчеством. Не забыл, что у нас под носом и так назревали крупные проблемы?

Что-то невнятно промычав, колдун отпил из своего стакана, поморщился и насупил брови. Я, пользуясь случаем, решился сказать:

– Капитан Кречет, как бы мне на пару деньков домой заскочить?

Командующий смерил меня подозрительным взглядом, словно пытался по моей исключительно честной и благородной физиономии понять, что я в очередной раз замышляю.

– Наверно, и впрямь будет лучшим пока тебя убрать от чужих глаз подальше, – задумался капитан. – Ладно, Бестужев, по прибытии в Цитадель решим. Если на фронтире все относительно спокойно, так и быть, отправишься на внеочередную побывку. Эх, что-то я тебя сильно балую в последнее время... Но ежели дел невпроворот окажется, то не обессудь.

***

Незаметно приблизился вечер. Рогволд ушел к капитану на очередной мозговой штурм. Составление толкового рапорта дело и так не простое. А учитывая, во что мы вляпались, так вообще... Даже не представляю, что нужно капитану изложить в донесении, чтобы Император после первых же строчек не отправил бумагу в огонь, а в сторону Лютограда боевой флот для ареста сбежавших бунтовщиков. То бишь, нас, рассказывающих государю какие-то небылицы. Вот капитан с чародеем и корпели над рапортом, ломая свои умные головы. Мне же ничего не оставалось, как опять маяться бездельем в общей каюте, отлежав на топчане все бока.

Я уже почти задремал, когда дверь приоткрылась и внутрь бесшумно просочилась подернутая ночными сумерками фигура. Открыв глаза, я покосился на вошедшего. Окутавший каюту полумрак не стал для меня непреодолимым препятствием. Вопреки моему ожиданию, это оказался вовсе не Рогволд. Дорофеева. Выглядела она довольно бодро и лучше ей становилось едва ли не с каждым часом. С лица почти сошли все синяки и отеки, и лишь по-прежнему перебинтованная в лубке левая рука говорила о недавнем состоянии амазонки.

– Не спишь? – буркнула Дорофеева, присаживаясь на свою лавку и стягивая сапоги свободной рукой. Ее вещмешок до последнего сиротливо поджидал свою хозяйку в изножье. Оглянувшись и вздохнув, девушка откинулась на стенку чуть подрагивавшей переборки каюты. – Я так поняла, что груз мы благополучно сплавили и именно поэтому так резко поменяли курс.

– Правильно поняла, – не вставая с лавки, сказал я, глядя в потолок. Алёну не стали просвещать относительно открывшейся нам истины. – К утру должны быть уже в Лютограде.

– Служба...

Дорофеева подтянула согнутые в коленях ноги. Она была в своих легинсах и сводной рубахе. В темноте ее глаза блестели как у кошки. Она не отрывала от меня взора и явно собиралась сказать что-то еще. Я же, не будучи особо предрасположенным к поздним беседам, смежил веки и принялся считать овец. Услышал, как она снова вздохнула, зашуршала рубахой, затем моих ушей донеслось шлепанье босых ног. Она подошла к моему лежаку и замерла. Даже с закрытыми глазами, в темноте, я почувствовал направленный на меня пристальный взгляд. Затем она опустилась рядом, и я был вынужден немного отодвинуться к стенке. Ощутил бедром тепло ее упругого, горячего, обжигающего даже через ткань одежды тела.

Открыв глаза, я встретился с ней взглядом. Чуть насмешливо сказал:

– Вряд ли у тебя получиться задушить меня во сне. Я сплю чутко и всегда настороже.

Дорофеева, усмехнувшись в ответ, чуть хрипло произнесла:

– Ты очень странный человек, Алексей Бестужев. Не похож ты на остальных. Не пойму, в чем дело. Словно ты не от мира сего...

Эх, до чего же ты была права, сама о том не подозревая!

– Еще скажи, что других насквозь видишь, а со мной не выходит! – поиронизировал я.

Не скрою, мне было очень приятно ее неожиданное соседство. И вдвойне приятнее ощущать тепло ее бедра.

– Зря смеёшься. У меня в роду бабка ведьмой была...

Должно быть, я до того поменялся в лице, что Алена невольно хихикнула. Спешите видеть – хихикающая Дорофеева! Это вообще нонсенс.

– Да ты не о тех ведьмах подумал, дурак! Это сейчас слово ведьма едва ли не синоним самого дьявола. А до нашествия иномирных тварей ничего в нём особо зазорного и не было. Знахаркой была моя бабушка. Умела кое-чего помаленьку. Не волшебница, конечно, но некие тайные знания и таланты у неё были. Таких-то раньше и кликали ведьмами. Сказки что ли в детстве не читал?

– И ты хочешь сказать, что от бабки тебе перешёл ее дар? – я непроизвольно насторожился. Но грифон не подавал никаких признаков, что его что-то тревожит. Значит, и мне негоже зазря воздух сотрясать.

Дорофеева громко фыркнула. Ее волосы снова были заплетены в несколько длинных косичек, откинуты за спину и скреплены на затылке заколками. И как она проделала это все с одной рукой?

– Дар! Громко сказано. Тогда бы я, может, попыталась в магическую школу поступить. Хотя, как ты знаешь, процент одарённых детей, имеющих способности к магии, почти на девяносто процентов перекошен в сторону мальчиков. Волшебница в Империи редкий зверь. А вот знахарок, гадалок, провидиц всегда хватало.

Конечно, знаю, а как же...

А что касается провидиц, то да, по крайней мере одна мне точно знакома.

– Я всего и могу что иногда рассматривать в людях злое, нехорошее. Словно насквозь вижу и читаю их намерения. Иногда, недолго, будто наплывами. Вот оборотней вижу всегда хорошо. От меня не одна тварь, ряженая в овечью шкуру, не спрячется. И в тебе я не вижу и не чувствую ничего плохого, никакого зла. Но есть что-то в тебе ещё, чего я понять не могу. Будто какой шит вокруг тебя.

Значит, можно расслабиться. И к чему она мне все это рассказывает, душу изливает? С наступлением ночи романтическое настроение накатило?

– Я ж проклят, – буркнул я. – Как и мое имя и весь мой род. Изгои среди дворян, изменники для всех остальных. Только здесь, на севере, ко мне относятся достойно, как к человеку. И то, лишь благодаря капитану Кречету.

– И еще одному человеку.

– Это ж кому? – поневоле заинтересовался я.

– Тебе самому.

Я, ожидая очередного подвоха, изогнул бровь. Ее миловидное лицо с большим глазами и крупными, красивыми губами бледной маской нависало надо мной.

– Если бы ты не был тем, кем оказался, никакое заступничество капитана или его указания не помогли бы. Ты тащил меня на себе целую милю. Беспомощную, в тяжёлых доспехах. Я не знаю никого, кто был бы на такое способен. Кроме нашего капитана, конечно. Такое ощущение, что тебе вообще броня Часового не нужна. И ты вынес меня, не бросил. Несмотря на то, что я тебе до этого говорила.

– Любой на моём...

Она положила правую руку мне на живот и чуть надавила.

– Я уже слышала эту песню! Но тащил меня на своём горбу именно ты, не кто-то другой. Спасибо.

В ее голосе звучала искренняя благодарность. Я замер. Впервые за все время нашего знакомства эта гордая, сильная, непокорная, в чем-то жёсткая и неуступчивая молодая женщина говорила со мной таким тоном. А затем ее рука опустилась еще ниже, ладошка легла мне на пах и сжалась. Ее пальцы жадно вцепились в мое естество, разжались и сжались снова. Меня невольно бросило в жар. Вот так поворот!

Одной рукой Дорофеева ловко расстегнула на мне ремень и приспустила штаны. Я быстро перехватил ее запястье. Она недоуменно посмотрела на меня.

– Не надо, – тихо сказал я. – Ты мне ничего не должна. И если это такого рода благодарность...

Алена негромко рассмеялась и с придыханием сказала:

– Дурак! Я сама этого хочу...

Тут уж на моем месте продолжил бы возражать и впрямь только полный дурак! Дорофеева наконец добралась проворными пальчиками до моего члена и крепко стиснула в кулачке. Несколько раз дёрнула и снова засмеялась, явно довольная получившимся результатом. Я глубоко задышал, ощущая волнующую, приятную истому внизу живота. Шлепнул ее по гладкому упругому бедру. Девушка приподнялась позволяя мне стащить с нее легинсы, под которыми не оказалось больше ничего. Я уже видел ее полностью голой, а теперь и чувствовал. Она ловко села на меня, прогибаясь в спине, и наклоняясь вперед. Ее губы оказались рядом с моим. Тяжёлое дыхание обжигало.

Все той же правой рукой Алёна снова схватила меня за член, направляя его меж своих разведённых бёдер. Я не стался в долгу, обхватив ладонями ее гладкие округлые ягодицы, сжал, наслаждаясь их упругостью и игриво шлёпнул.

– Классная попка! – потянувшись к ее губам, выдохнул я.

– А разговоров-то было! – явно припоминая мне старые слова, усмехнулась девушка. – Но я сразу поняла, что моя задница тебе пришлась по вкусу!

***

– Что скажешь, мой друг?

Константин Коренев пристально посмотрел на своего позднего гостя.

Светлый князь Роман Рокоссовский опять пробежался, щуря старческие глаза, по исписанному крупным убористым почерком листу бумаги. Поднял голову и несколько недоуменно посмотрел на самодержца. Долгую секунду молчал.

– Одно из двух, государь. Или я самый большой старый болван на всем свете, проглядевший изменников прямо у нас под носом, или же происходит нечто совершенно непонятное!

Усмехаясь, Коренев отодвинул в сторону рапорт командующего Тринадцатой Стражей капитана Кречета и веско произнёс:

– Я уже многое проверил. «Фёдор Второй» за последние две недели не покидал Воздушной гавани боевого флота. И то, что здесь написано, звучит до того бредово, что даже на миг может оказаться правдой. Ты бы видел мою реакцию, когда мне только доставили это послание! Неужели и вправду лютоградцы решили, что подобное сойдёт им с рук, будь они замешаны в столь масштабном и изменническом деянии?! Кречет не идиот!

– Нужно все тщательно расследовать и проверить, – насупив косматые седые брови, угрюмо кивнул Рокоссовский. – Шашкой взмахнуть всегда успеете, Ваше Величество.

– Уже распорядился. В Лютоград отбыло несколько кораблей. С надёжными и опытными людьми. Для внеплановой проверке гарнизона. Они перевёрнут всю Цитадель с ног до головы, допросят каждого, кого сочтут подозрительным. И если появится хоть малейшее доказательство, что меня решили надурить, как сопливого мальчишку...

Император недобро сузил тёмные глаза и зловеще усмехнулся в бороду. Рокоссовский задумчиво сложил руки на животе и спросил:

– А если выяснится, что в рапорте Кречета исключительно правда?

Коренев, вмиг потемнев лицом, приглушённо процедил:

– Тогда я вообще откажусь что-либо понимать. Еще неизвестно, какой вариант для нас хуже!

От автора

Сибирь по этапу. На дворе 1859-год, а на руках кандалы. Жесткий попаданец без плюшек и роялей https://author.today/work/440784