Часовщик - 1

Глава 1

Пришёл в себя я в обычной больничной палате. Ну, если быть совсем честным, правильнее будет сказать так: «Впервые я осознал себя в больничной палате». Вроде, слова почти те же, а смысл в корне меняется.

«Кто я такой, как меня зовут, и как я здесь оказался?» – вот какие вопросы промелькнули в моей голове. Ответов у меня не было.

Оставалось лишь оперировать фактами. Первое – я полностью здоров. Во всяком случае, у меня ничего не болит, и я чувствую себя бодрым и полным сил. Их достаточно для того, чтобы подняться со скрипучей кровати и пройтись по комнате уверенным шагом.

Второй факт – я молод и вполне симпатичен. Это установить было не сложно, спасибо зеркалу, что висело в туалете, совмещённом с душевой кабиной.

Стоя перед ним, я рассматривал своё отражение. На вид мне около шестнадцати лет. Может, даже семнадцать. Круглое, слегка простоватое лицо, светло-серые глаза, непослушные тёмно-русые волосы. Над верхней губой небольшой пушок. Плечи шириной не отличаются, вообще, я, скорее, худощавый, при этом невысок. Точнее, есть ещё куда расти. Надеюсь, сто семьдесят сантиметров для меня не предел.

Ощупал на всякий случай голову. Никаких шишек не обнаружил, да и не болит она у меня. Сознание ясное, мыслю чётко. Только вот вспомнить ничего не могу.

Умывшись, я вернулся обратно в кровать. Пол был холодным, а я – босым. Одет только в какой-то белый больничный халат, под которым не было даже трусов!

От безуспешных попыток хоть что-то вспомнить мне вдруг резко стало плохо. Я откинулся на подушку и прикрыл глаза. Похоже, пока не стоит излишне напрягаться. Лучше разобраться с тем, что знаю. Я ведь мыслю, значит, существую. Разговариваю сам с собой на языке, который помню. Что ещё? Таблица умножения? Без проблем! Перемножил пару чисел. Какой сейчас год? «Пять тысяч четыреста двадцать пятый», – информация мгновенно всплыла в моей голове, при этом вызвав удивление. Что странно.

«Российская Империя. Правитель – Романов Пётр Александрович». Оглядел ещё раз комнату. Да, сомнений нет, я в России. Об это недвусмысленно говорили надписи на стенах. Рядом с кроватью обнаружилась кнопка, над которой белела бумажка «Вызов сестры». Протянув руку, я нажал на неё.

Звонка никакого не услышал, но это ничего не значит. Возможно, просто где-то там загорелась лампочка, и ко мне уже спешат. Пока продолжу разбираться со своими знаниями. Вдруг удастся откопать что-то интересное?

Попытался вспомнить вчерашний день. Ведь не может не быть у молодого парня вчерашнего дня. Оказывается, может. Сплошная пустота и намёк на снова начинающуюся головную боль. Неприятно.

Точно могу сказать одно: оптимизма мне было не занимать. Кем бы я ни был до этого, отсутствие памяти о прошлом не могло испортить моего хорошего настроения.

Ноги-руки целы. Голова соображает. О чём ещё мечтать? Может быть, жизнь дала мне уникальный шанс начать всё заново? Познакомиться с новыми людьми, получить необычные знания... Хотя звучит смешно. Я это прекрасно понимал. Мне явно нет ещё и двадцати лет. Так что серьёзно вести разговор о тяжком грузе прошлых знаний и грехов, которые остались за бортом, не стоило.

Но и печалиться – не мой путь. Возможно, воспоминания ещё вернутся. Да и что я там мог нажить за свою короткую жизнь? Воспоминания о детстве? Говорят, они в любом случае стираются с годами. Семья? Да, это неприятно. Не помню ни родителей, ни бабушек или дедушек. А ведь должны же они у меня быть. Природой так заложено, что у человека есть мать и отец. С другой стороны, в мире немало людей, не знающих ничего о своих предках. Похоже, и я пополню этот список. Надеюсь, лишь на время.

В этот момент дверь в мою палату распахнулась.

– Пришёл в себя? – не очень радушно поприветствовала меня женщина в халате медсестры. Выглядела она уставшей и недовольной жизнью. При взгляде на меня поморщилась, как будто то, что я очнулся, добавило ей забот.

– Вроде бы, – я радушно улыбнулся, зная, что улыбка – лучшее средство против хмурых и недовольных лиц. Но, видать, мои знания были далеки от реальности. Медсестра ещё сильнее нахмурилась.

– Понятно, – мрачно заявила она, – сиди здесь и не вздумай шастать по коридорам. Сейчас доктору передам. Зайдёт попозже, – она прожгла меня взглядом и вышла из палаты, плотно прикрыв за собой дверь.

«Вот тебе и новая чудесная жизнь!» – тихо пробурчал я сам себе под нос и, поднявшись на ноги, подошёл к зашторенному окну.

За шторой оказалось окно, стёкла которого снаружи были покрыты приличным слоем пыли. Но это не помешало увидеть, что за ним утро и небольшой парк. Время года, судя по только что появившимся листьям на деревьях, – начало весны.

Я стоял у окна достаточно долго. Ноги успели подмёрзнуть, но ничего интересного там не происходило. Иногда мелькали люди. Они заходили в невысокое здание напротив. Это не принесло мне никаких дополнительных знаний.

– Очнулся! – Я не слышал, как открылась дверь в палату. Резко обернувшись, увидел жизнерадостного мужчину в белом халате. Он разительно отличался от медсестры. По возрасту мужчине можно было дать около пятидесяти лет. Густые волосы с сильной проседью. Небольшая аккуратная бородка на ухоженном лице. Внимательные, но при этом добрые глаза.

– Добрый день, – кивнул я ему и сел на кровать.

– Как тебя зовут? – Мужчина открыл небольшую папку, которую держал в руках.

– Не знаю, – в очередной раз я постарался хоть что-то вспомнить. Результат не радовал. Полная пустота.

– Совсем ничего не помню. Как зовут, что произошло, как здесь оказался... – Я развёл руками.

– Это бывает, бывает, – мужчина покивал, – меня зовут Никодим Денисович, я твой врач, – представился он и начал осмотр.

Следующие десять минут Никодим Денисович совершал, на мой взгляд, весьма странные действия. Светил фонариком поочерёдно в каждый мой глаз, измерял пульс, взяв меня за запястье и достав древние часы, стучал молоточком по моим коленям.

– Ну что же, милок, всё понятно! – закончив что-то записывать в папку, Никодим Денисович поднялся. Было видно, что доктор вот-вот покинет мою палату.

– Постойте! – остановил я его, когда он задумчиво закрыл папку и посмотрел на часы. – Так что со мной? Кто я, что произошло?

– М... я в состоянии ответить только на часть твоих вопросов, – врач по-доброму мне улыбнулся и сел обратно на стул рядом с кроватью, – тебя нашли вчера вечером, скорее, даже ближе к ночи, – он нахмурил лоб, как будто что-то вспоминая, – раздался громкий звук, похожий на взрыв. Жители вызвали жандармов. Вот они как раз тебя и привезли. Без одежды и без сознания. Приборы зафиксировали сильные магические изменения в том месте, где тебя обнаружили. Следователь решил, что это остаточный фон магического всплеска.

– И что это значит? – Я недоуменно посмотрел на доктора. Полученной информации мне явно было мало.

– Не знаю, – тот пожал плечами, – возможно, ты случайно попал туда, где дрались сильные маги, может быть, ты сам маг, и у тебя произошёл спонтанный выброс магии, – посмотрев на моё хмурое лицо, Никодим Денисович покачал головой, – пойми, я доктор. Могу сказать, что с твоим здоровьем всё отлично. А вот как ты оказался в том переулке, и почему там так фонило магией, – тут уж я тебе не помощник.

– А моя память? – Я провёл рукой по голове. – Вроде, травм никаких нет?

– Память, – он пожевал губы, – да, такое бывает при сильном магическом возмущении. Есть вероятность, что она со временем к тебе вернётся. Не стоит пока так переживать. Даже если и не вернётся, ты ещё молод, и у тебя впереди целая жизнь!

Доктор снова поднялся.

– Подождите, а что со мной будет дальше?

– Твои отпечатки ещё вчера загрузили в базу. В жандармерию я отправил уведомление, что ты пришёл в себя, так что в скором времени жди оттуда гостей. Думаю, они прольют свет на твоё происхождение. Может быть, найдут родственников. Так что не унывай! – Никодим Денисович вытащил лист из папки и протянул его мне. – Пока время есть, сдай анализы и пройди вот эти обследования.

– Сделаю, – я с удивлением принял лист и попытался прочитал его содержимое, но вскоре сдался, поняв, что не могу разобрать ни одну закорючку.

Пока я изучал направление, доктор бесшумно ретировался, оставив меня одного.

Здоровое молодое тело было полно энергии и требовало движения. Пройдясь по комнате, я решил прогуляться хотя бы по коридору. Зажав в кулаке писанину доктора, осторожно приоткрыл дверь и выглянул наружу.

Тускло освещённый коридор вился длинной кишкой вдоль палат и оказался весьма оживлённым местом. Сновали какие-то тётки с тележками, иногда, шаркая тапками, проходили больные. Я посмотрел на свои голые ступни и решительно вернулся к кровати, после чего вдавил кнопку вызова медсестры. Какая-то природная брезгливость, что сидела глубоко внутри меня, настойчиво твердила, что ходить босым по грязной плитке коридора – не лучшая затея. Мало того, что холодно, так ведь можно и какую-нибудь заразу подхватить!

Спустя некоторое время заявилась медсестра. Взгляд её не стал добрее, как не улучшилась и манера речи.

– Чего жмёшь? В туалет сам сходить не можешь? – Уперев руки в бока, она с вызовом посмотрела на меня.

– У меня даже тапочек нет, а Никодим Денисович выдал мне... вот! – Я протянул ей исписанную бумажку.

Медсестра чуть не вырвала её из моих рук и, хмыкая под нос, вчиталась:

– Так, запоминай: сначала седьмой кабинет, это на первом этаже, спустишься по лестнице, потом четвёртый и в конце тридцать второй – это третий этаж. Всё понял?

– Да, – кивнул я, – мне бы тапочки!

– Сейчас хозсестру позову, жди! – Она вручила мне обратно бумажку и, развернувшись, покинула палату.

На всякий случай я ещё раз попытался разобрать, что же там было написано. У меня в голове появилась мысль: возможно, я не умею читать? Или рукописный текст так сильно отличается от обычного?

Из коридора раздался крик:

– Надя! Занеси тапки в двадцать четвертую!

О! Это номер моей палаты, значит, скоро я получу обувь. И, действительно, буквально через пару минут ко мне зашла ещё одна женщина, которая поражала своими размерами. Роста в ней было, наверное, метр восемьдесят. Выше меня, получается, сантиметров на десять. При этом ширине её плеч позавидовали бы многие атлеты.

– Это ты у нас здесь беспамятный? – хрипло рассмеялась женщина, протягивая мне два чёрных резиновых тапка. – Памяти нет, а такой нежный оказался. Босиком пройтись не может, барин нашёлся! – В её огромных руках тапочки выглядели просто игрушечными. – Вот тебе, – она протянула мне пакет, – трусы и майка, чтобы не отморозил себе ещё чего! – И разразилась громовым смехом.

– Спасибо, – сказал я, забирая вещи под её насмешливым взглядом, – а вы не знаете, когда завтрак? Мне в столовую идти?

– Завтрак? – Женщина окинула меня удивлённым взглядом и неожиданно по-доброму улыбнулась. – Уже разносят по палатам, – проинформировала она меня, – у тебя же направление есть? Дай гляну, – требовательно протянула руку, в которую я вложил уже порядком помятую бумагу, – так, похоже, ты без завтрака. Вернёшься с обследования – зайди на раздачу, там девочки добрые, поделятся с тобой.

– А что здесь написано? – Я подошёл поближе и заглянул в бумажку. – Вы всё понимаете? Что это вообще за язык?

– Это докторский почерк, малой! – ухмыльнулась она и начала пальцем водить по строчкам. – Вот! Анализ крови, его сдают натощак, потом тебе на УЗИ, тоже лучше перед этим не есть, и на ЭКГ – это сердечко твоё проверят, болезный! Так что переодевайся и дуй по кабинетам!

– Спасибо! – на всякий случай поблагодарил её я.

Когда женщина выходила из палаты, она обернулась:

– Меня зовут тётя Надя, ты, если что, обращайся, здесь все меня знают!

Одев наконец-то трусы и майку, я почувствовал себя нормальным человеком. Удивительно, как мало надо иногда для счастья. Только вот ещё поесть бы! Мой желудок настойчиво намекал на необходимость его наполнить.

Сунув ноги в тапки и схватив бумажку, я побежал по нужным мне кабинетам. Сдача разных анализов и обследования заняли у меня почти два часа. Сам-то процесс оказался недолгим, но вот персонал больницы явно никуда не спешил. Доктора и сёстры, вместо того чтобы быстро всё сделать, пили чай и обсуждали новости. Многие недоверчиво интересовались: я действительно ничего не помню? Поразительно, как быстро расходятся слухи по всем этажам этой больницы!

Закончив со всеми делами, я спустился обратно на свой этаж и нашёл пункт раздачи еды, где сидели две молодые девушки – одинаковые, как близнецы, с фигурами, больше напоминающими шары. Эти кухонные жрицы с радостью навалили мне полную тарелку манной каши и снабдили куском белого хлеба с маслом, выдав в придачу ещё стакан странного напитка, который они назвали какао.

Принимал пищу я под их присмотром с периодическими охами: «Такой молодой – и уже попал в больницу! Как же ты будешь жить, если ничего не помнишь? А маму с папой? А может, у тебя сестрёнка маленькая есть?»

Когда с кашей было покончено, и какао выпито, я чуть ли не бегом покинул пищевой блок. От заботы этих милых дам у меня уже кружилась голова. Дай им ещё пару часиков – и они меня усыновят. Такого счастья мне точно не надо!

Отдохнуть и переварить пищу мне не дали. Стоило только улечься на кровать, как заявилась медсестра и отвела меня к кабинету, на котором висела табличка «Главный врач».

– Заходи, тебя ждут! – сообщила она недовольным голосом и, оставив меня перед дверью, ушла. По коридору разносился перестук её каблуков.

Постучав в дверь, я зашёл внутрь.

Первым делом обратил внимание на странные запахи, что витали в комнате. Пахло спиртом, хлоркой, лекарствами и травами. Последнее меня особо удивило. Кто в современном мире пользуется для лечения больных травами?

Кабинет был большим, раза в два больше моей палаты. Напротив широкого окна – стол буквой «П», слева от него, в тёмной углу, на стене специальная вешалка, на которой висело множество пучков трав. Все они были аккуратно перевязаны, к каждому пучку прикреплена бумажка. Под ними – большой лабораторный стол, заставленный разными колбами и инструментами.

– Давайте знакомиться, молодой человек! – Мужчина, сидевший за столом, поднялся на ноги. – Позвольте представиться: старший следователь жандармерии, Виктор Николаевич Захаров, – он слегка склонил голову, – со мной здесь главный попечитель, Лев Давыдович Вендель.

Оба мужчины оказались примерно одного возраста – лет около сорока. Сухощавый следователь, возможно, в молодости был строен, но годы берут своё, и, несмотря на телосложение, у него уже образовался немаленький животик. Попечитель был крепким и невысоким, с блестящей залысиной и располагающей улыбкой. Вроде бы два совершенно разных человека, но был один объединяющий их момент: бедность – её запах я сразу ощутил. Оба были в недорогих и при этом изрядно поношенных костюмах. Судя по виду сорочек, уже давно потерявших яркость, они пережили не одну стирку.

– К сожалению, в ответ представиться не могу. Не помню своего имени, – я развёл руками, – но последователи Асклепия называют меня парнем из двадцать четвертой палаты. Вряд ли это имя одобрили бы мои родители, но и их я не помню, – я вежливо склонил голову.

– Что же, о состоянии вашей памяти мы осведомлены, – улыбнулся в ответ попечитель, – радует, что чувство юмора вас не покинуло. Присаживайтесь. Виктор Николаевич проведёт небольшой опрос, и будем решать, как быть дальше.

Я сел на предложенный стул и уставился на странный ящик, стоявший на столе. Скорее, он был похож на чемодан, который зачем-то водрузили на стол. Ему явно здесь было не место. На ящике горели какие-то лампочки, и от него исходил усталый гул электрического прибора.

– Это правдометр, – хлопнул по ящику рукой Виктор Николаевич, – смесь магии и техники. Не видел ещё таких устройств?

– Нет, – я покачал головой. Чего только не придумают.

– Итак, сейчас я нажму кнопку и начну ваш опрос, прошу отвечать как можно правдивее. Любая ложь будет видна!

– Мне скрывать особо нечего, – я пожал плечами. Как можно соврать, если в голове полная пустота?

Виктор Николаевич, закончив с настройкой прибора, сразу начал сыпать вопросами. Судя по всему, действовал он по какой-то методичке, вряд ли придумывал их на ходу.

Было интересно отвечать почти на всё отрицательно. Что я помню о вчерашнем дне? Ничего. Как меня зовут? Не знаю. Сколько мне лет? Где я родился и прочее, прочее…

Благодаря этому опросу, выяснилось, что я владею несколькими языками. Например, английским и французским. Правда, проверить мой уровень ни следователь, ни попечитель были не в состоянии, так как сами знали эти языки на уровне «здравствуйте», «до свиданья».

– Вы одарённый? – Наш опрос подходил к концу.

– Думаю, что да, – уверенно ответил я и, судя по лицам внимательно следивших за показанием правдометра мужчин, не соврал.

– Вы дворянин? – продолжил следователь.

– Да, – твёрдо произнёс я, сам не понимая, откуда у меня взялась такая уверенность.

– Похоже на правду, – Виктор Николаевич и Лев Давидович переглянулись.

Именно в этот момент дверь распахнулась, и в кабинет вальяжно вошёл пожилой мужчина. Вот глядя на него, сразу можно было сказать, что его жизнь удалась, и он знает себе цену.

Седые длинные волосы были аккуратно зачёсаны назад. Холёное лицо с глубокими морщинами. Дорогой костюм и тонкий аромат одеколона.

Остановившись в центре кабинета, он с презрением осмотрелся. Виктор Николаевич и Лев Давидович мгновенно вскочили на ноги и поклонились.

– Господин маг, рады вас приветствовать! – чуть ли не хором произнесли они.

Взгляд мага остановился на мне. Его кустистые брови недоуменно поднялись вверх.

– Это ваш пациент? – Голос у него был громким и хриплым. Тон немного вальяжный, как будто он делает нам одолжение самим фактом разговора. – Тебя не учили манерам, малец?

– Поднимись и поклонись господину магу, – прошипел следователь.

– Прошу прощения, – сквозь зубы выговорил я и, поднявшись, слегка склонил голову, стараясь не надерзить.

– До чего невоспитанная молодёжь пошла, – маг качнул головой, глядя на меня, как смотрит энтомолог на букашку, – меня зовут Николай Николаевич, я барон. Но обращаться ко мне следует «господин маг!» Уяснил?

– Хорошо, господин маг, – согласился я.

– Времени у меня немного, так что давайте приступать! Ваш допотопный аппарат работает? – обратился он к Виктору Николаевичу.

– Так точно, господин маг, – с поклоном ответил тот.

– Ладно, – маг подошёл ко мне почти вплотную, – сейчас я положу тебе руку на голову и постараюсь считать образы прошлого. Мысли читать я не умею, но какие-то воспоминания обычно удаётся уловить. Заодно проверю на наличие блока воспоминаний. Будет не больно, но неприятно, – говорил он это совершенно безразлично, как будто повторял данную фразу уже много раз.

– Хорошо, – я зажмурился, почувствовав на своей голове тяжёлую ладонь магу.

– Смотри мне в глаза! – пророкотал тот.

Время, казалось, замерло. Я стоял на месте, глядя в глаза мага, и чувствовал, как внутри моего черепа бегают мурашки. Ужасно неприятное ощущение.

– Постарайся вспомнить хоть что-нибудь! Подумай о детстве, о родителях, о вчерашнем дне!

Я честно старался. Так, что в глазах потемнело. Меня шатнуло, но маг удержал меня крепкой рукой. После этого я почувствовал, как по моему телу пробежала приятная волна тепла. И именно в этот момент маг убрал руку с моей головы. Я неосознанно потянулся к нему, но тот резко отступил на шаг.

– Сядь! – Маг недовольно поморщился. – Магического блока нет. Память абсолютно чиста, – возвестил мужчина.

Я сел на стул, пытаясь понять, что это было. Такая приятная волна тепла. После неё что-то во мне изменилось. Я посмотрел на аппарат, мерно гудевший на столе, и увидел на его стенке крупную руну, которая тускло светилась. Любопытно!

В это время маг продолжал вещать:

– Он, безусловно, одарённый. Я дал ему немного энергии. Судя по всему, парень с огромным потенциалом. Попытался тянуть из меня магию! Наглец! – Он окинул меня яростным взглядом. – Думаю, произошла магическая инициация. Сильный выброс энергии. Такое изредка бывает, когда энергия копится годами в организме, а человек об этом даже не подозревает и не умеет ею пользоваться. А потом плотину разом прорывает, – маг сурово глянул на меня, как будто в произошедшем была моя вина, – последствия бывают очень разные. Вам, молодой человек, повезло, что живы остались, лишившись лишь памяти.

– Но память к нему вернётся? – с беспокойством в голосе произнёс Лев Давидович и с сочувствием посмотрел на меня.

– Вот это вряд ли, – безапелляционно ответил маг, – нечему там возвращаться! Чистый лист!

– А снова не рванёт? – подозрительно посмотрев на меня, спросил следователь. – Вдруг он опасен?

– За это не переживайте, – важно пророкотал маг, – подобное происходит всего один раз в жизни. Магическая энергия прочистила каналы, и всё лишнее будет просто вытекать из него, не неся никому вреда, – он окинул меня задумчивым взглядом, – только вот непонятно: почему в нём совсем нет энергии? За сутки уже должна была восстановиться. Или он, как бездонная бочка, ну или где-то протекает. Но это уже не моя задача – разбираться, что с ним не так!

– Благодарю вас, – Виктор Николаевич поднялся и вежливо поклонился, вслед за ним поклонился и попечитель.

– Это моя обязанность, – взмахнул рукой маг с таким видом, будто только что сделал нам большое одолжение, – виконту я в ближайшее время доложу о новом одарённом.

Маг широким шагом двинулся к двери.

– Господин маг, – остановил его Лев Давидович, – передайте господину виконту, что парню только пятнадцать лет!

Тот в ответ лишь кивнул и вышел за дверь.