Частный детектив

Я Янин Максим Николаевич, мне 32 года, я частный детектив. Ко мне в кабинет пришла женщина постарше меня. Она хочет нанять меня, частного детектива, чтобы раскрыть правду. Её интересует я детектив, я ответил ей: - Да, я детектив.

На вопрос почему у меня нет секретаря. я ответил: я работаю один. Может перейдём к делу. Что ко мне вас привило?

Она поведала такую ситуацию: тело известного писателя Бенджамина Маклина найдено в его кабинете. Полиция считает это несчастным случаем, но сестра покойного, Клара Маклин, уверена – это убийство.

Может так и есть, но стояло проверить выводы полиции, они могут ошибаться. Я согласился взяться за дело. Так меня наняла сестра убитого, чтобы раскрыть правду.

Я прибыл в особняк Бенджамина Маклина в 09:00. Войдя в особняк. Перед мной – холл с тремя дверями: дверь в кабинет (там нашли тело); дверь в столовую; дверь, ведущая в сад.

Также в холле находятся двое: Марта, горничная (нервно вытирает руки о фартук) и Генри, дворецкий (стоит с прямой спиной, сложив руки за спиной).

Я решил сперва поговорить с Генри прямо тут. Я подходите к Генри. Дворецкий смотрит на меня спокойно, но в его взгляде читается лёгкая настороженность. Я обращаюсь к дворецкому.

Генри говорит мне: «Чем могу быть полезен, сэр? Я уже всё рассказал полиции, но, разумеется, готов ответить на ваши вопросы».

Я задаю первый свой первый вопрос в этом деле: «Расскажите подробно, как вы обнаружили тело мистера Маклина?»

Генри слегка поправил манжеты рубашки и заговорил ровным, размеренным тоном: «Разумеется. Вчера вечером, около 21:30, я принёс мистеру Маклину традиционный вечерний чай – как делал это каждый день на протяжении последних семи лет. Дверь в кабинет была заперта изнутри – в этом не было ничего необычного: хозяин часто работал допоздна и не любил, когда его беспокоили.

Я оставил поднос с чаем у двери и собирался уйти, но через пару минут услышал странный глухой стук изнутри. Я окликнул мистера Маклина, но ответа не последовало. Тогда я постучал громче – тишина.

Осознав, что что‑то не так, я позвал Марту, и мы вместе решили взломать дверь. Когда мы вошли… мистер Маклин сидел в своём кресле, голова его была странно наклонена, а на полу рядом валялась опрокинутая чернильница. Всё выглядело так, будто он резко откинулся назад… и больше не двигался».

Генри на секунду замолкает, его пальцы нервно сминают лацкан пиджака. Он продолжает говорить: «Я сразу же вызвал врача и полицию. Врач констатировал смерть от удара затылком о подлокотник кресла – якобы мистер Маклин поскользнулся, вставая, потерял равновесие и неудачно упал. Но… простите мою дерзость, сэр, я не верю в это. Хозяин был очень осторожным человеком. И тот стук, который я слышал… он не был похож на падение тела».

Мне стали некоторые детали для моего расследования: Тело обнаружено в 21:30. Дверь кабинета была заперта изнутри. Перед смертью Генри слышал «странный глухой стук». Официальная версия – несчастный случай (удар затылком о подлокотник). Генри сомневается в этой версии.

Я решил задать следующий вопрос дворецкому: «Были ли у мистера Маклина враги или люди, которые могли желать ему зла?»

Генри на мгновение замирает, его лицо становится непроницаемым – видно, что вопрос задел чувствительную тему. Генри ответил на вопрос: «Это… непростой вопрос, сэр. Мистер Маклин был человеком сложным, талантливым – и потому вызывал у многих противоречивые чувства.

Во‑первых, издатель. У них с мистером Маклином в последнее время были серьёзные разногласия. Книга, над которой хозяин работал последний год, не соответствовала ожиданиям издательства. Издатель требовал переписать ключевые главы, а мистер Маклин наотрез отказывался. Говорили даже о возможном разрыве контракта – а для писателя это серьёзный удар по репутации и доходам.

Во‑вторых, племянник мистера Маклина, Артур. Молодой человек привык жить на широкую ногу, а дядя ограничивал его в деньгах. Артур открыто возмущался тем, что состояние может уйти на благотворительность, а не к нему. За неделю до трагедии они даже поссорились – я слышал их громкий разговор в библиотеке.

И, наконец, соседка, миссис Грей. Она давно претендовала на часть земель особняка – хотела расширить свой розарий. Мистер Маклин несколько раз отказывал ей в продаже участка, и она грозилась „добиться своего через суд“.

Но должен заметить: хотя у всех троих были мотивы для недовольства, я не могу представить никого из них в роли убийцы. По крайней мере… до недавнего времени не мог». – Генри опускает взгляд, словно сожалея о последних словах.

Новые детали для моего расследования: у покойного три конфликта издательство вряд ли могло убить из-за книги. Напряжённые отношения с племянником Артуром из‑за денег и наследства – это вполне вероятное убийство из-за денег. Спор с соседкой миссис Грей из‑за земельного участка –также могло дойти до убийства.

Генри намекает, что после смерти мистера Маклина его мнение о подозреваемых могло измениться.

Я решаю спросить дворянского следующий вопрос: «Что вы делали вчера вечером, незадолго до смерти мистера Маклина?»

Генри слегка выпрямляется, словно готовится к экзамену, и отвечает чётко, по пунктам: «Разумеется, я понимаю необходимость таких вопросов. Постараюсь быть максимально точным.

С 18:00 до 19:15 я занимался обычными вечерними делами: проверил, всё ли готово в столовой к ужину; отдал распоряжения Марте насчёт вечернего чая для мистера Маклина (она должна была заварить особый сорт, который хозяин предпочитал по четвергам); проинспектировал кладовую – сверил запасы продуктов с заказами на завтра.

Затем, с 19:15 до 20:00, я помогал садовнику переносить садовые инструменты в сарай – у нас намечается пересадка роз, и нужно было освободить место. Садовник, кстати, может это подтвердить.

После этого, около 20:10, я начал готовить вечерний чай для мистера Маклина. Заварил, как обычно, разлил в фарфоровый чайник, добавил дольку лимона – хозяин любил именно так.

И наконец, в 21:30 я отнёс чай к двери кабинета. Как уже говорил, дверь была заперта, я оставил поднос и собирался уйти, но услышал тот самый странный стук… Остальное вы знаете».

Генри делает паузу и добавляет с едва заметным вызовом: «Должен заметить, что всё это время меня видели разные люди – Марта, садовник, даже кухарка мельком видела меня в коридоре. Если желаете, я могу назвать, кто и когда мог бы засвидетельствовать моё местонахождение».

Новые детали для расследования: У Генри есть потенциальное алиби на период до 21:30. Его местонахождение в ключевые часы могли подтвердить: Марта, садовник и кухарка. Генри предлагает самостоятельно назвать свидетелей – возможно, хочет продемонстрировать прозрачность. В рассказе дворецкого нет явных противоречий с его предыдущими показаниями.

Я решаюсь перейти к разговору с Мартой – узнать её версию событий. Я поворачиваюсь к Марте – та всё ещё нервно вытирает руки о фартук, бросая тревожные взгляды в сторону кабинета. При вашем приближении она вздрагивает и выпрямляется.

Марта торопливо говорит: «О, господин детектив! Вы… вы уже что‑нибудь выяснили? В доме такая атмосфера… прямо дышать тяжело!»

Я спрашиваю её напрямую: «Марта, расскажите, что вы делали вчера вечером и что знаете о смерти мистера Маклина».

Марта вздыхает, начинает говорить тише: «Ну… как обычно, я занималась уборкой до ужина. Около 19:00 закончила с комнатами на втором этаже и спустилась вниз. Видела, как Генри разговаривал с садовником у сарая – они что‑то переносили, кажется, лопаты и грабли. Я сама тогда шла на кухню за полотенцами, так что мельком его заметила.

А потом… потом Генри попросил меня заварить особый чай для хозяина. Я сделала это, как всегда, – только листья из банки, ничего другого. И отдала поднос Генри примерно в 20:10. Он сам его отнёс и позже уже говорил, что оставил у двери кабинета в 21:30…» – Она на секунду замолкает, закусывает губу.

Марта продолжает, понизив голос: «Но знаете… есть кое‑что странное. Когда Генри позвал меня, чтобы взломать дверь кабинета, я заметила… запах. Слабый, но отчётливый. Пахло миндалем. Я сразу подумала о цианиде – моя тётя однажды отравилась горьким миндалем, так что я запомнила этот запах. Но когда приехала полиция, никто ничего не нашёл. Может, мне показалось…»

Марта быстро добавляет: «И ещё – перед тем, как Генри услышал стук, я сама слышала какой‑то скрип наверху. Будто кто‑то ходил по старому паркету. Но когда я подняла голову, на лестнице никого не было. Может, это просто дом „дышит“, но… мне стало не по себе».

Новые детали для расследования: Марта подтверждает часть алиби Генри (видела его с садовником около 19:00). Она лично заваривала чай – утверждает, что ничего не добавляла. Упоминает запах миндаля в коридоре у кабинета (возможный признак цианида). Слышала необъяснимый скрип наверху незадолго до обнаружения тела. Полиция не нашла следов яда – либо его не было, либо не сумели обнаружить.

Я решаю уточнить у Марты, откуда именно шёл запах миндаля и как долго он сохранялся. Я внимательно смотрите на Марту и спрашиваю: «Расскажите подробнее про запах миндаля – откуда он шёл и как долго вы его ощущали?»

Марта оглядывается по сторонам, словно боится, что её услышат: «Запах шёл… не прямо от двери кабинета, нет. Он был как бы в воздухе коридора, но сильнее всего – возле той ниши с вазой, знаете, где портрет бабушки хозяина стоит. Я как раз проходила мимо, когда Генри позвал меня, и тогда-то я его отчётливо учуяла.

Держался он… ну, может, минуты две-три. Потом как будто рассеялся. Я даже подумала сначала, что это из кухни – кухарка иногда использует миндаль в выпечке. Но когда я спросила её позже, она сказала, что вчера ничего такого не готовила. И потом… запах был другой. Горький, резкий. Не как у сладкого миндаля для тортов». – Она нервно теребит край фартука.

Марта добавляет шепотом: «А ещё… ещё я заметила, что ваза в той нише была чуть сдвинута. Будто кто-то задел её и не поставил на место. Я тогда не придала этому значения – мало ли, сквозняк или я сама нечаянно толкнула. Но теперь… теперь мне кажется, это странно. Особенно если учесть, что в вазе ничего не было – она давно пустая стоит».

Новые детали для расследования: Запах миндаля (потенциальный признак цианида) локализовался в коридоре возле ниши с портретом и вазой. Интенсивность запаха достигала пика в момент, когда Генри позвал Марту к кабинету. Запах сохранялся 2–3 минуты, затем рассеялся.

Ваза в нише была сдвинута – возможно, кто‑то к ней прикасался незадолго до обнаружения тела. Кухарка отрицает использование миндаля в готовке накануне. Расположение источника запаха – не у самой двери кабинета, а в отдалении, что может указывать на преднамеренное распыление/размещение вещества в коридоре.

Я задаю Марте прямой вопрос: «Кто ещё мог иметь доступ к чайным листьям или посуде, из которой заваривали чай для мистера Маклина?»

Марта задумывается, прикусывает губу: «Ну… в общем‑то, доступ был у многих, но по правилам дома – только у тех, кто занят в обслуживании. Давайте по порядку:

Я сама – заваривала чай по просьбе Генри. Банка с листьями стоит в буфете на кухне, ключ от буфета есть только у меня и у кухарки.

Кухарка, миссис Браун – она отвечает за кухню целиком. Могла открыть буфет в любое время, но, по её словам, не трогала чайные листья вчера.

Генри, дворецкий – у него есть универсальный ключ, которым можно открыть почти все шкафы в доме. Он мог взять листья или посуду, если бы захотел.

Слуга Томас – иногда разносит подносы, так что имел доступ к чайной посуде. Правда, вчера он был занят в саду, но… теоретически мог зайти на кухню.

Садовник – редко бывает в доме, но однажды я видела, как он брал чашку с кухни, чтобы попить воды. Не знаю, открывал ли он буфет.

А ещё… есть нюанс с посудой. Чайный сервиз, из которого готовили напиток для хозяина, хранится в столовой, в застеклённом шкафу. Ключ от шкафа – у Генри. Но стекло не очень плотное – если аккуратно просунуть тонкую проволоку, можно подцепить чашку изнутри, не открывая дверцы. Я сама так делала, когда ключ куда‑то запропастился…»

Она замолкает и добавляет с тревогой: Марта (шёпотом): «Господин детектив… вы же не думаете, что кто‑то из своих?.. Но если в чае было что‑то… то это точно кто‑то, кто знал, как всё устроено в доме».

Я думаю надо пройти в кабинет покойного. Я решительно направляюсь к двери кабинета. Генри, заметив ваше движение, делает шаг вперёд и сказал мне: «Прошу прощения, сэр, но полиция запретила входить в кабинет до завершения первичного осмотра…»

Я твёрдо отвечаю, что действуете по просьбе сестры покойного и обязан осмотреть место происшествия. Генри колеблется, но в конце концов достаёт ключ и открывает дверь.

Мы, я с дворецким вхожу в кабинет. Воздух здесь затхлый, пахнет старыми книгами и чернилами. Комната выглядит так, будто хозяин вышел на минуту:

Кресло мистера Маклина – массивное, кожаное, с высокой спинкой. Подлокотник справа заметно поцарапан, на полу рядом – опрокинутая чернильница, лужица чёрных чернил.

Письменный стол – завален рукописями, чернильными пятнами, рассыпанными перьями. На одном из листов – незаконченная фраза: «Если меня не станет, знайте: это не случайность…»

Книжные шкафы – вдоль стен, плотно уставлены томами. На одной из полок – явный зазор: будто не хватает книги или папки.

Окно – приоткрыто, на подоконнике – следы грязи (будто кто‑то влез или вылезал).

Ковёр – слегка сдвинут, под ним виден след от ножки кресла – будто его резко отодвинули.

Секретер у стены – приоткрыт, внутри видны конверты, печати, но ничего явно подозрительного.

На полу, у самого порога, вы замечаете крошечный осколок – не то стекла, не то фарфора. Он слишком мал, чтобы быть частью сервиза, но блестит необычно.

Генри (тихо): «Полиция ничего не трогала, как вы видите. Но… я бы не советовал брать что‑то в руки без перчаток. Мало ли…»

Я подходите к окну кабинета и внимательно осматрел подоконник и раму. Вот что увидел при осмотре:

Следы грязи – чётко различимые, будто кто‑то поставил на подоконник грязную подошву. Рисунок протектора напоминает ромбовидный узор, характерный для рабочих ботинок садовника или слуг.

Частицы почвы – тёмные, влажные, с мелкими камешками и кусочками древесной коры. Похоже, человек пришёл прямо из сада.

Царапины на раме – несколько свежих борозд на деревянной поверхности, будто от металлических застёжек или пряжек на обуви.

Отпечатки пальцев – смазанные, но различимые на стекле с внешней стороны. Один отчётливый след большого пальца у самой задвижки.

Несколько сухих листьев – лежат на подоконнике, хотя за окном нет деревьев с такой формой листвы. Возможно, они прилипли к обуви.

Я осторожно приподнимаю раму – она двигается туго, но без скрипа. Зазор между рамой и стеной достаточно широк – взрослый человек мог бы протиснуться.

Генри наблюдает за мной, затем не выдерживает: «Странно… Хозяин никогда не оставлял окно открытым. Говорил, что сквозняки портят книги. И рама была заперта утром, я сам проверял – протирал пыль».

Мне интересно стало что найду под окном на улице и поэтому направился к двери в сад. Я выхожу через французскую дверь в сад – она ведёт прямо из холла особняка, но до сада под окном кабинета придётся обойти дом по гравийной дорожке. Идя по гравийной дорожке глянул начесы и время показывали: 11:25. Сад ухожен, но в тенистых уголках видны следы недавней непогоды: примятая трава, несколько сломанных веток. Я направился к участку под окном кабинета.

Осмотр сада под окном вот что он мне показал:

Примятая клумба – георгины и пионы явно притоптаны. Следы ведут от садовой дорожки прямо к стене дома.

Свежие царапины на коре дерева – невысоко от земли, будто кто‑то цеплялся за ствол, пытаясь дотянуться до подоконника.

Отпечатки обуви – в мягкой почве у стены различимы два чётких следа. Рисунок протектора – ромбовидный, совпадает с тем, что вы видели на подоконнике. Глубина следов говорит о том, что человек был достаточно тяжёлым или торопился.

Оторванная ветка жасмина – лежит на земле, ещё свежая, с несколькими целыми цветами. На коре видны свежие срезы – будто её резко дернули или зацепили одеждой.

Крошки извести – у самого основания стены, будто кто‑то задел штукатурку при подъёме.

Странный предмет в траве – вы наклоняетесь и находите металлическую пряжку от ремня или подтяжек. Она слегка погнута, на внутренней стороне – выгравированные инициалы «А.М.».

Я оборачиваюсь и замечаете садовника Томаса – он стоит в отдалении, обрезает сухие ветки роз, но явно наблюдает за мной. При моём взгляде он опускает секатор и делает шаг назад.

Мне не о чём разговаривать садовникам поэтому решил осмотреть столовую. Я покидаю сад и возвращаюсь в дом. Путь до столовой занимает пару минут – она находится в противоположном крыле особняка. Столовая встречает меня приглушённым светом из высоких окон и запахом полированного дерева. В комнате царит порядок, но внимательный взгляд замечает мелкие детали, выбивающиеся из привычной картины. Осмотр столовой мне показал:

Стеклянный шкаф с посудой – тот самый, о котором говорила Марта. Дверца слегка приоткрыта (на 2–3 см), хотя по словам Генри она должна быть заперта.

Нехватка предметов – на полке явно не хватает одного чайного сервиза: нет чашки и блюдца с характерным синим узором по краю.

Следы на стекле дверцы – едва заметные, но различимые отпечатки пальцев у нижнего края. Будто кто‑то тянул дверцу на себя, просунув проволоку или тонкий инструмент.

На полу, у ножки стола, – крошечная металлическая скрепка. Она погнута, будто её использовали как отмычку.

Стол накрыт на четыре персоны, но приборы расставлены неаккуратно: один нож лежит поперёк тарелки, а салфетка смята и брошена на стул.

В углу, за буфетом, – мокрый след ботинка с тем же ромбовидным рисунком протектора, что и в саду. След ведёт от двери, ведущей в сад.

На подоконнике – рассыпанная соль в форме неровной дуги, будто кто‑то торопливо смахнул её рукой.

Я приоткрываю дверцу шкафа – петли едва слышно скрипят. Внутри видны следы от сдвинутой посуды: тонкая полоска пыли там, где раньше стоял сервиз.

Генри входит следом, удивлённо: «Странно… Я точно помню, что запирал шкаф вчера вечером. И сервиз с синим узором – любимый у хозяина, он никогда не позволял его использовать без особого повода…»

Я решил проверить вазы в доме – особенно ту, что стояла в нише с портретом бабушки хозяина, – на наличие запаха миндаля, о котором упоминала Марта.

Я возвращаюсь в холл и подхожу к нише с портретом. Ваза действительно сдвинута – теперь я замечаю это отчётливо. я аккуратно беру её в руки и внимательно осматриваю.

Осмотр вазы мне дал следующие:

Запах – при ближайшем рассмотрении от внутренней поверхности вазы исходит слабый, но отчётливый горьковатый аромат, напоминающий миндаль. Он едва уловим, будто вещество уже почти испарилось.

Следы на дне – внутри вазы заметны крошечные кристаллики белого порошка, прилипшие к глазури. Они не похожи на обычную пыль или остатки цветов.

Смазанное пятно – на внешней стороне вазы, у самого основания, виден слегка влажный след, будто кто‑то держал её в потной ладони или в перчатке, пропитанной жидкостью.

Отпечатки пальцев – на гладкой поверхности заметны несколько смазанных отпечатков, один из них – большой палец – особенно чёткий.

Надпись на донышке – при переворачивании видна гравировка: «Дар от А.М. 1898». Инициалы совпадают с теми, что были на пряжке из сада.

Я решаю проверить другие вазы в доме: В столовой – ваза с сухими цветами не имеет запаха и следов порошка. На подоконнике в библиотеке – небольшая керамическая ваза пуста и ничем не пахнет. У лестницы – ваза из матового стекла тоже не даёт никаких подозрительных ароматов. Только ваза в нише сохраняет следы вещества.

Я решаю найти племянника покойного – Артура Маклина. Генри сообщает, что тот «где‑то в библиотеке, опять спорит с кухаркой о наследстве». Вы направляетесь туда.

Библиотека – просторная комната с высокими стеллажами. Артур стоит у окна, нервно постукивая пальцами по корешкам книг. При вашем появлении он оборачивается – на лице смесь раздражения и настороженности.

Артур резко сказал: «Ну? Что ещё? Я уже говорил полиции всё, что знаю. Дядя умер, я наследник – вот и вся история».

Я спокойно отвечаю, что расследуете дело по просьбе Клары Маклин и у вас есть несколько уточняющих вопросов. Артур вздыхает, но кивает – мол, спрашивайте.

Я спрашиваю у Артура вопрос: «Вы знакомы с вазой в нише холла? На ней гравировка „Дар от А.М. 1898“».

Артур удивлённо говорит: «А, эта безделушка? Да, это я подарил дяде на какой‑то юбилей. Старый хлам, если честно, но он почему‑то хранил. Я думал, её давно выкинули…»

Я хочу знать где он был и поэтому спрашиваю: «Где вы были вчера вечером, между 21:00 и 21:30?»

Артур задумывается, затем уверенно ответил мне: «В бильярдной. Играл с садовником Томасом. Можете у него спросить – мы просадили на пари бутылку бургундского. Потом я поднялся к себе, читал до полуночи. Дверь не запирал – пусть все знают, что мне скрывать нечего».

Я: «Видели ли вы, чтобы кто‑то трогал ту вазу недавно?»

Артур хмыкает: «Видел, как Марта протирала пыль в холле утром. Она вечно двигает вещи, а потом забывает, куда поставила. А что, с вазой что‑то не так?»

Я осторожно спрашиваю: «Внутри найдены следы вещества с запахом горького миндаля. Знакомо ли вам это?»

Артур бледнеет, но быстро берёт себя в руки: «Горький миндаль? Это… яд? Господи, нет, я ничего такого не клал туда! Да я и не подходил к ней неделю! Может, это дядя… у него были странные привычки. Или кто‑то из слуг…» – Он нервно проводит рукой по волосам.

Артур добавляет: «Послушайте, я знаю, все думают, будто я хотел его смерти из‑за денег. Но я не убийца. И если в доме творится что‑то странное – ищите того, кто имел доступ ко всем комнатам. Дворецкий, например. Или эта тихоня Марта».

– Я решаю уточнить у Артура, из‑за чего возник спор с кухаркой о наследстве. – «Вы упомянули, что спорили с кухаркой из‑за наследства. Объясните, в чём суть конфликта?»

– Артур резко фыркает и скрещивает руки на груди. – «Ах, это… Да всё из‑за глупости! Видите ли, дядя… как бы это сказать… был щедр на обещания, но не на выплаты. Кухарка, миссис Браун, уверяет, что он якобы обещал ей пожизненную ренту из доходов поместья. Мол, „за 30 лет верной службы“. И теперь она требует, чтобы я, как наследник, эти выплаты начал.

Но проблема в том, что никаких письменных подтверждений этому нет. Ни в завещании, ни в дневниках, ни в письмах – нигде. Только её слова против… ничего. А она настаивает, что дядя говорил это при свидетелях – мол, Генри слышал, да и Марта могла подтвердить».

Он делает шаг вперёд, понижает голос и продолжает: «Я ей сказал: „Миссис Браун, если у вас нет документов – идите к юристу, а не ко мне“. А она раскричалась, что я „не достоин имени Маклинов“, что дядя „никогда бы так с ней не поступил“. И вот мы спорили – она грозилась рассказать „всю правду“ кому угодно, лишь бы добиться своего».

Я спрашиваю: «Когда именно произошёл этот спор?»

Артур: «Вчера. После обеда. Часа в три, наверное. Весь дом слышал, как она кричала. Потом Генри её увёл, уговаривал успокоиться. Я ушёл в бильярдную – вот и всё».

Я возвращаюсь к нише с вазой – Артур следует за вами с недоумённым видом.

Я достаю из портфеля набор для снятия отпечатков (порошок, кисть, прозрачные липкие полоски) и аккуратно обрабатываете поверхность вазы. На гладкой глазури проступают несколько чётких отпечатков – особенно выделяется отпечаток большого пальца у основания.

Я обращаюсь к Артуру: «Прошу вас, дайте руку. Мне нужно сравнить отпечатки».

Артур колеблется, но протягивает правую руку. Я быстро снимаю образцы с его подушечек пальцев – особенно тщательно работаете с большим пальцем.

Результаты сравнения после наложения прозрачных полосок с отпечатками: Отпечаток большого пальца на вазе не совпадает с отпечатком Артура – рисунок петель и завитков отличается. Несколько мелких отпечатков на боковой поверхности тоже не соответствуют папиллярным узорам племянника. У Артура преобладают радиальные петли, а на вазе видны ульнарные петли и один чёткий завиток.

Артур с облегчением: «Ну что, убедились? Я не трогал эту вазу. По крайней мере, в последнее время. Может, когда дарил – тогда да, но уж точно не вчера».

Он скрещивает руки на груди и Артур продолжает: «А если не я, то кто? Марта вечно возится с декором, Генри любит всё переставлять по своему вкусу… Да и кухарка могла – она вечно жалуется, что ваза „загораживает свет“».

Я решаю задать Артуру вопросы о миссис Грей и земельных владениях семьи Маклин. Артур слегка хмурится, но кивает – похоже, тема ему знакома, хотя и не особенно приятна.

«Расскажите о миссис Грей. Что вы знаете о её связи с вашим дядей и домом Маклинов?»

Артур вздыхает: «Миссис Грей… Да, она какое‑то время служила у нас экономкой, лет пять назад. Но дядя её уволил – из‑за финансовых махинаций. Говорили, она завышала счета за поставки, а разницу клала себе в карман. Скандала не было – дядя не любил огласки, просто рассчитал её тихо. Но я слышал, она грозилась „отомстить“ и „доказать, что её оклеветали“».

«Где она сейчас? И могла ли иметь доступ к дому после увольнения?»

«Понятия не имею, где она теперь. Но… – он на секунду задумывается – пару недель назад я видел её в деревне. Она разговаривала с садовником Томасом. Я тогда не придал этому значения, но теперь… странно, да?»

«А теперь о землях. Что входит в наследство и были ли споры из‑за них?»

Артур оживляется, но в голосе слышится напряжение: «Земли – это самое ценное, что осталось от состояния. Поместье, конечно, но ещё и участок у реки, который дядя хотел продать под строительство. Там нашли залежи глины – очень выгодно. Но он всё тянул с решением.

А споры… – Артур нервно постукивает пальцами по подлокотнику – был один неприятный эпизод. Месяца два назад дядя получил письмо от какого‑то общества „Зелёный берег“. Они требовали остановить любые работы на берегу реки – мол, там гнездится редкий вид птиц. Дядя смеялся, говорил, что это просто предлог, чтобы сбить цену. Но письмо было подписано неким „представителем общества“, а внизу стояла приписка: „Если не остановитесь – узнаем всю правду о ваших делах“. Анонимно, конечно».

«Вы не знаете, кто мог стоять за этим обществом?»

Артур пожимает плечами: «Понятия не имею. Но если миссис Грей затаила обиду…или кто‑то из местных… В деревне многие завидовали богатству дяди. А земля у реки – лакомый кусок».

Я решаю расспросить Артура о издательстве и книге, над которой работал его дядя. Артур на секунду замирает – видно, что тема его напрягает, но он всё же начинает говорить.

«Что вы знаете о книге, над которой работал ваш дядя? И при чём тут издательство?»

Артур потирает подбородок, смотрит в сторону: «Ах, эта книга… Дядя Бенджамин годами её писал – что‑то вроде мемуаров с подробностями о семейных делах, сделках, наследстве. Называлась „Тайны Маклинов“, если не ошибаюсь. Он часто говорил, что это будет „удар по репутации тех, кто этого заслуживает“».

«Планировалась ли публикация?»

«Да, и в этом вся загвоздка. Он заключил договор с издательством „Гринвуд Пресс“. Они обещали выпустить книгу осенью, но… – Артур понижает голос – за неделю до смерти дядя вдруг передумал. Сказал, что „книга ещё не готова“, и приостановил процесс. Я тогда не придал этому значения, но теперь… странно, правда?»

«Вы читали рукопись? Что в ней могло быть такого опасного?»

Артур качает головой: «Не читал целиком. Видел пару страниц – там точно были упоминания о финансовых махинациях, о том, как дядя выкупил земли у разорившегося соседа почти за бесценок. Ещё что‑то о „долгах чести“ и „невыполненных обещаниях“. Но самое главное – он писал о наследниках. И… – Артур делает паузу – он явно собирался кого‑то лишить наследства. Не меня – я и так основной претендент. Значит, речь могла идти о ком‑то другом».

«Кто ещё мог пострадать от публикации?»

Артур вздыхает: «Ну, во‑первых, миссис Браун. В черновиках я видел фразу: „Кухарка думает, что заслужила награду, но она всего лишь воровка“. Во‑вторых, Генри – дядя намекал, что дворецкий „слишком много знает и слишком много берёт на себя“. А ещё… – он понижает голос – была какая‑то история с миссис Грей. Что‑то о поддельных счетах и о том, как она пыталась шантажировать семью».

Я направляюсь на кухню – оттуда доносится запах свежеиспечённого хлеба и бульона. Миссис Браун, полная женщина с красным лицом и строгими глазами, стоит у плиты и помешивает что‑то в кастрюле. При вашем появлении она оборачивается, вытирая руки о фартук.

«Миссис Браун, мне нужно поговорить с вами о вашем споре с Артуром Маклином. И ещё – что вам известно о книге, которую писал ваш хозяин?»

Миссис Браун хмурится, но не отводит взгляда. Миссис Браун резко сказала: «Спор? Да какой там спор – вымогательство! Я служила этому дому тридцать лет, а теперь молодой хозяин делает вид, будто дядя ничего мне не обещал. А он обещал! И не только мне – и другим тоже. Но теперь, видите ли, „нет документов“!»

«Вы упоминали ренту. Были ли свидетели обещания вашего хозяина?»

Миссис Браун кивает: «Были! Генри слышал – он, тогда как раз в столовую входил. И Марта могла слышать, она как раз цветы в вазы ставила. Да и сам Артур был поблизости, хоть теперь и отпирается. Дядя Бенджамин громко говорил – у него голос зычный был».

«А книга? Артур упомянул, что в рукописи могли быть упоминания о вас. Что вы об этом знаете?»

Лицо кухарки бледнеет, но она быстро берёт себя в руки. Миссис Браун с вызовом: «Да, знаю. И что с того? Хозяин любил преувеличивать. Он писал, будто я „воровка“, но это ложь! Я брала только то, что мне причиталось: остатки еды, обрезки мяса – всё равно бы выбрасывали. А он раздул из этого историю!»

Она тычет пальцем в сторону двери Миссис Браун продолжает: «И не я одна такая! Генри тоже не чист на руку – он годами завышал счета за вино. А миссис Грей… та вообще чуть не разорила дом своими махинациями, пока её не выгнали. Если бы книга вышла, половина слуг лишилась бы доброго имени!»

«Где сейчас может быть рукопись?»

Миссис Браун пожимает плечами: «Понятия не имею. Хозяин хранил её в кабинете, но в последние дни носил с собой – говорил, что кто‑то пытался её украсть. Может, и правда пытались…»

Я нахожу садовника Томаса в оранжерее – он аккуратно подрезает розы, раскладывая срезанные цветы в плетёную корзину. При вашем появлении он выпрямляется и вытирает руки о грубый рабочий фартук.

«Томас, мне нужно поговорить с вами о нескольких людях: Генри, Артуре и миссис Грей. Что вы о них знаете?»

Томас хмурится, но не отводит взгляда. Томас осторожно говорит: «Ну… Генри – тот ещё тип. Вечно ходит с важным видом, будто он тут главный. Я слышал, он сам себе выписывал премии из хозяйских денег – мол, „за особые заслуги“. Но кто проверит‑то?»

«А Артур? Вы говорили, что играли с ним в бильярд в вечер смерти мистера Маклина. Что ещё можете о нём сказать?»

Томас пожимает плечами: «Артур… молодой, горячий. Любит деньги, но не любит работать. Пару раз видел, как он спорил с дядей из‑за трат – мол, „зачем держать столько слуг, если можно сократить расходы“. Но убивать? Не знаю… Он скорее бы просто дождался наследства, чем рисковать головой».

«А миссис Грей? Вы встречались с ней недавно – зачем?»

Садовник заметно напрягается, но отвечает быстро: «Да так, по делу. Она спрашивала, нет ли в поместье старых яблонь – хотела купить на дрова. Я сказал, что есть пара сухих, но хозяин не велел их трогать. Вот и всё».

Я внимательно смотрю и слушаю: «Только это? Вы уверены?»

Томас отводит взгляд, потом резко поворачивается: «Ладно, скажу уж. Она намекала, что у неё есть… информация о старых делах дома Маклинов. Говорила, мол, „если знать, куда смотреть, можно найти доказательства, что не всё в семье чисто“. Но я не стал слушать – мне чужие тайны ни к чему».

«Где сейчас миссис Грей живёт?»

«В деревне, на окраине. У неё маленький домик у мельницы. Но предупреждаю – она не любит гостей. Особенно из этого дома».

Я решаю уточнить у садовника Томаса детали игры в бильярд с Артуром – это может стать важным звеном в построении алиби племянника покойного.

«Томас, вы упоминали, что играли с Артуром в бильярд в вечер смерти мистера Маклина. Расскажите подробно, как это было».

Томас кивает, оживляется: «Да, точно. Было это… где‑то после 20:30. Артур сам подошёл – сказал, скучно одному, а тут, мол, пари можно устроить. Ставили бутылку бургундского – кто выиграет, тот и забирает. Играли три партии. Я выиграл две, он – одну. Потом он посмотрел на часы и сказал, мол, „надо идти, дядя зовёт“. Это было… – садовник задумывается – минут в 21:40, наверное. Точно не позже».

«Кто‑нибудь ещё видел вашу игру?»

«Ну, Марта проходила мимо – она как раз несла чай в кабинет, кажется. Кивнула нам, но не останавливалась. А ещё Генри заглядывал на минутку – смотрел, как мы играем, хмыкнул что‑то про „детские забавы“ и ушёл. Больше никого не было».

«Где именно вы играли?»

«В бильярдной, конечно. Там окно открыто было – слышно, как дождь начался. И часы на стене били каждые полчаса – я ещё запомнил, потому что Артур ругался, мол, „эти часы вечно спешат“».

«Сохранились ли какие‑то следы игры? Шары, кий, записи?»

Томас усмехается: «Следы? Ну, на сукне до сих пор видны царапины от шаров – мы играли жёстко. И кий Артура, он его всегда берёт – с золотой насечкой у ручки. Да и бутылка вина в буфете стоит – та самая, что ставили на кон. Не успели выпить, сами понимаете…»

Я нахожу Генри в библиотеке – он аккуратно расставляет книги на полке, но видно, что его мысли где‑то далеко. При вашем появлении дворецкий выпрямляется и вежливо, но холодно кивает.

«Генри, мне стало известно, что вы заходили в бильярдную в вечер смерти мистера Маклина – примерно между 20:30 и 21:40. Расскажите, зачем вы туда направились и что заметили».

Генри спокойно, но с едва уловимым напряжением: «Да, действительно заходил. Ничего особенного – просто хотел проверить, не оставили ли там грязную посуду после чая. Марта иногда забывает забрать поднос, а мне потом разбирай».

«И что же вы увидели?»

«Видел, как Артур и Томас играли в бильярд. Играли азартно – шары стучали, Томас громко считал очки. Артур был… оживлён, что ли. Даже смеялся пару раз. Я постоял минуту, убедился, что посуды нет, и ушёл».

«Вы заметили, что‑нибудь необычное? Может, какие‑то предметы, следы, посторонние звуки?»

Генри задумывается: «Необычного… Разве что часы. Они действительно спешили – я ещё отметил про себя, что надо их отрегулировать. А ещё… – он морщит лоб – окно было открыто, и я слышал, как начался дождь. Довольно сильный, с порывами ветра. Больше ничего примечательного».

«Вы слышали, о чём говорили Артур и Томас?»

Генри качает головой: «Нет, не разбирал слов. Да и не до того было – у меня ещё дел полно было. Просто зашёл, посмотрел, ушёл. К чему эти вопросы, если позволите?»

«Это важно для установления алиби Артура. Вы подтверждаете, что видели их обоих в бильярдной в указанный период?»

Генри после паузы сказал: «Подтверждаю. Видел обоих, живыми и здоровыми, занятыми игрой. И, насколько я понимаю, они там пробыли ещё какое‑то время после моего ухода – Артур даже крикнул мне вслед: „Не рассказывай дяде, что мы вино поставили на кон!“»

Я направляюсь в бильярдную, чтобы проверить часы – те самые, о которых упоминали Томас и Генри. Часы в резной деревянной раме висят над дверью, их маятник мерно покачивается.

Я достаю свои наручные часы, которые точно синхронизированы с городским временем, и сравниваете показания. Часы в бильярдной показывают: 15:18. Мои часы (эталонное время): 15:15. Разница: +3 минуты.

Я жду ещё 5 минут и снова сверяю: Часы в бильярдной: 15:23. Ваши часы: 15:20. Разница сохраняется: +3 минуты – значит, часы не просто отстают или спешат в моменте, а систематически идут быстрее.

Дополнительные наблюдения: На циферблате видна гравировка: «Мастерская Э. Харриса, Лондон, 1885». Механизм открыт с задней стороны – видно, что маятник укорочен, что объясняет ускорение хода. Под часами на полке лежит старый журнал учёта времени – в нём записи о проверках каждые две недели. Последняя запись: «10.06. – спешат на 2 мин. 45 сек. Надо отрегулировать». Дата – за 4 дня до смерти мистера Маклина.

Я отправляюсь на поиски Марты. После недолгих расспросов слуг узнаёте, что она занята уборкой в восточном крыле – там как раз меняют постельное бельё. Марта стоит на стремянке, снимая тяжёлые бархатные шторы с окон. При вашем появлении она осторожно спускается и отряхивает руки о передник. Её лицо выражает лёгкое удивление, но она вежливо улыбается.

«Марта, мне нужно уточнить один момент. Вы проходили мимо бильярдной в вечер смерти мистера Маклина? Видели ли вы там Артура и Томаса?»

Марта кивает: «Да, видела. Я несла чай в кабинет хозяина, как обычно в девять вечера. И правда, + мимо бильярдной проходила – дверь была приоткрыта».

«Можете вспомнить, во сколько это было и что именно вы видели?»

Марта задумывается, загибая пальцы: «Ну… чай я всегда несу ровно в девять. Значит, мимо бильярдной прошла минут в пять девятого, может, в десять. Заглянула туда – Артур как раз замахивался кием, а Томас стоял у стола и что‑то ему говорил. Они смеялись. Потом я пошла дальше».

«Вы слышали, о чём они говорили?»

«Нет, не разобрала слов. Да и не до того было – мистер Маклин не любил, когда чай остывает. Но точно помню: часы в холле как раз пробили девять, когда я проходила мимо бильярдной».

«А Генри там был? Вы его видели?»

Марта мотает головой: «Генри? Нет, его не было. Хотя… – она на секунду замирает – когда я возвращалась обратно, минут через пятнадцать, он как раз выходил из бильярдной. Кивнул мне и пошёл в сторону кухни. Но в самой комнате его не было, это точно».

«Спасибо, Марта. Это очень полезно».

Я отправляюсь в деревню – путь к дому миссис Грей у мельницы занимает около 20 минут. Маленький серый домик стоит на отшибе, у самого берега. Из трубы идёт дым, во дворе сушится бельё. Я стучу в дверь. Дверь открывает сама миссис Грей – худощавая женщина лет 55–60 с пронзительным взглядом и плотно сжатыми губами. При виде меня она хмурится.

Миссис Грей холодно сказала: «Что вам нужно? Я не покупаю ничего у торговцев».

«Я не торговец. Меня зовут Максимом, я расследую смерть Бенджамина Маклина. Мне нужно поговорить с вами о вашей работе в поместье и о книге, которую писал мистер Маклин».

Миссис Грей замирает, потом неохотно отступает в сторону. И говорит мне: «Ну, входите. Только недолго».

Я прохожу в скромную, но опрятную гостиную. Миссис Грей садится в кресло, жестом предлагает мне стул напротив.

«Расскажите, как вы работали у Маклинов и почему вас уволили».

Миссис Грей с сарказмом сказала: «О, конечно, вам уже напели, что я „махинаторша“ и „воровка“. Но правда в том, что я вела счета честно, а вот Генри… Он подделывал накладные, завышал цены на поставки вина и делился прибылью с поставщиками. А когда я указала на это хозяину, меня же и сделали виноватой».

«Вы пытались доказать свою правоту?»

Миссис Грей кивает: «Да. Я собрала документы, показала хозяину. Он обещал разобраться. Но на следующий день меня вызвали и объявили об увольнении – якобы „по взаимному согласию“. А через неделю я узнала, что Генри получил премию „за безупречную службу“».

«Что вы знаете о книге Бенджамина Маклина „Тайны Маклинов“?» – Лицо миссис Грей искажается гримасой ярости.

Миссис Грей: «Знаю, что он собирался опозорить всех, кто ему не угодил. В черновиках, которые я видела… – она резко замолкает.

Я спокойно говорю: «Вы видели черновики?»

Миссис Грей после паузы сказала: «Да. Однажды, когда убирала кабинет, заметила листы на столе. Там были упоминания обо мне – мол, я „подделывала счета“, хотя это ложь. И о Генри – но там было больше, чем просто махинации. Что‑то о „тайных выплатах“ и „договорах с сомнительными личностями“. А ещё… – она понижает голос – он писал о каком‑то старом деле с землёй. Что кто‑то из семьи „украл наследство у законных наследников“».

«Где сейчас могут быть эти черновики?»

«Понятия не имею. Но если книга не вышла, значит, он их спрятал или уничтожил. Хотя… – она задумывается – за неделю до смерти он вызывал переплётчика. Возможно, тот видел рукопись».

«Вы угрожали мистеру Маклину?»

Миссис Грей резко сказала: «Не угрожала! Я просила справедливости. Говорила, что, если он не восстановит правду, я сама расскажу, как Генри обворовывал поместье. Но убивать? Нет. У меня есть гордость, но не до такой же степени».

Я решаю уточнить у миссис Грей все детали о переплётчике – это может стать важной ниточкой к поиску рукописи.

«Вы упомянули переплётчика, которого вызывал мистер Маклин. Расскажите подробнее – кто он, откуда, когда именно приезжал?»

Миссис Грей на секунду задумывается, потирая пальцы – видно, что старается вспомнить точные детали. И затем сказала: «Да, точно. Это был мистер Эдмунд Лоуэлл, из типографии „Лоуэлл и сын“ в городе. Он приезжал… дайте вспомнить… за три дня до смерти мистера Маклина. Я сама видела, как он выходил из кабинета хозяина с какой‑то папкой под мышкой. И они о чём‑то тихо спорили – я не разобрала слов, но тон был напряжённый».

«Вы слышали, о чём шла речь?»

Миссис Грей качает головой: «Нет, только обрывки. Что‑то про „сроки“, „качество кожи“ и „не показывать никому“. А ещё Лоуэлл сказал: „Если передумаете, дайте знать до пятницы“. Видимо, речь шла о публикации или оформлении книги».

«А как мистер Маклин отзывался о Лоуэлле? Доверял ему?»

Миссис Грей усмехается: «Доверял? Вряд ли. Хозяин вообще никому особо не доверял. Но Лоуэлл – человек известный, работает с аристократами. У него репутация аккуратного мастера, который умеет держать язык за зубами. Наверное, поэтому и выбрали его».

«Где находится типография? И можно ли поговорить с самим Лоуэллом?»

«На Главной улице, сразу за ратушей. Вывеска зелёная, с золотым тиснением. Лоуэлл там почти всегда – сам принимает заказы. Только… – она понижает голос – если он что‑то знает, то сразу не скажет. Такие люди осторожны. Может, и видел рукопись, но признаётся, только если будет выгодно».

«Спасибо за информацию. Ещё один вопрос: вы не знаете, передавал ли мистер Маклин Лоуэллу всю рукопись или только часть?»

Миссис Грей задумывается и затем сказала: «Точно не скажу, но папка была пухлой. И Лоуэлл нёс её очень бережно, как будто боялся повредить. Думаю, там было всё – или почти всё».

Я отправляетесь в город – дорога до Главной улицы занимает около 30 минут. Типография «Лоуэлл и сын» находится точно там, где сказала миссис Грей: сразу за ратушей, под зелёной вывеской с золотым тиснением. Вы входите внутрь.

В помещении пахнет кожей, клеем и свежей бумагой. За массивным столом из тёмного дуба сидит пожилой мужчина с седыми бакенбардами и в очках на шнурке – это, без сомнения, мистер Эдмунд Лоуэлл. Он аккуратно обрезает края книги золотым обрезом. При моём появлении он поднимает взгляд, но не спешит отложить работу.

Мистер Лоуэлл спокойно, с достоинством: «Чем могу быть полезен?»

«Я расследую смерть Бенджамина Маклина. Мне известно, что вы посещали его поместье за несколько дней до трагедии. Речь шла о рукописи книги „Тайны Маклинов“. Расскажите, пожалуйста, что именно вы делали с ней».

Лоуэлл на секунду замирает, затем откладывает нож для бумаги и снимает очки. Его лицо остаётся невозмутимым, но в глазах мелькает настороженность.

«Да, я действительно посещал поместье. Мистер Маклин хотел заказать переплёт для рукописи – кожаный, с золотым тиснением. Но… – он делает паузу – в итоге мы не заключили договор».

«Почему?»

«Он передумал. Сказал, что „нужно доработать текст“. Я забрал черновики только для оценки объёма работы – и вернул их в тот же день. Никаких страниц не копировал, не переживайте».

«Вы успели прочитать что‑нибудь из рукописи?»

Мистер Лоуэлл качает головой: «Я не читаю чужие тексты, если это не требуется для работы. Но я заметил, что некоторые листы были помечены красным карандашом – видимо, для последующей правки. И ещё… – он хмурится – там была странная вкладка. Не бумага, а что‑то вроде пергамента с печатью. Я не разобрал, что на нём, но оно явно не относилось к тексту книги».

«Где сейчас рукопись?»

«Полагаю, у мистера Маклина. Я вернул папку с материалами лично в руки. Это было… – он задумывается – в среду вечером, около 18:00. Он был раздражён, говорил, что „всё пошло не по плану“».

«А что насчёт пергамента? Вы видели его раньше?»

Мистер Лоуэлл медленно сказал: «Нет. Но печать… она напоминала герб какого‑то старинного рода. Возможно, даже королевский. Я не стал спрашивать – не моё дело».

«Если вам станет известно, что‑то ещё о рукописи или её содержании, сообщите мне, пожалуйста».

Я передаю ему свою визитную карточку. Лоуэлл берёт её, внимательно изучает и кладёт на край стола.

«Разумеется. Хотя, должен заметить, мистер Маклин просил сохранить наш разговор в тайне. Но раз он мёртв… правила меняются, не так ли?»

Я решаю связаться с издательством, с которым Бенджамин Маклин заключил договор на публикацию книги. «Гринвуд Пресс» находится в центре города – я добираюсь туда к 18:00.

В просторном офисе с высокими потолками меня встречает секретарь, который после короткого разговора проводит к главному редактору – мистеру Генри Форбсу, сухощавому мужчине с проницательным взглядом.

Мистер Форбс вежливо, но сдержанно: «Чем могу служить? Вы по поводу книги мистера Маклина?»

«Да. Расскажите, пожалуйста, как развивались ваши отношения с автором и почему публикация была остановлена».

Мистер Форбс откидывается в кресле: «Мы заключили предварительный договор около двух месяцев назад. Книга должна была выйти осенью, тираж 1 000 экземпляров. Мы даже подготовили анонс в „Литературном вестнике“. Но за неделю до планируемого подписания окончательного контракта мистер Маклин внезапно приостановил процесс».

«Он объяснял причину?»

«Косвенно. Он написал, что „обнаружил новые факты, требующие проверки“, и что „книга нуждается в существенной доработке“. Мы предложили перенести сроки, но ответа не получили. А потом… – он понижает голос – пришла весть о его смерти».

«Вы видели рукопись? Что в ней было особенного?»

Мистер Форбс кивает: «Да, я читал черновой вариант. Это были не просто мемуары – скорее, компромат на многих влиятельных лиц. В тексте упоминались: Финансовые махинации некоторых землевладельцев; Сомнительные сделки с недвижимостью; Некие „секретные соглашения“ между аристократами и чиновниками.

Особенно выделялся раздел о „наследственных правах“ – там напрямую ставились под сомнение законность некоторых владений».

«Были ли у вас контакты с кем‑то ещё из окружения мистера Маклина? Например, с его племянником Артуром?»

«Артур Маклин приходил сюда однажды – как раз после приостановки договора. Он интересовался, „на какой стадии находится книга“ и „можно ли получить копию черновиков“. Я отказал – без согласия автора мы не имеем права передавать материалы третьим лицам».

«А что насчёт других заинтересованных лиц? Кто ещё мог знать о содержании книги?»

Мистер Форбс задумывается и затем говорит: «Сложно сказать. Но однажды, когда я отправил Маклину правки по электронной почте, он упомянул, что „кто‑то уже пытался украсть черновики“. Он не назвал имён, но явно был насторожен».

«Сохранились ли у вас копии черновиков или переписка с мистером Маклином?»

«Копий нет – мы работаем только с оригиналами. Но переписка сохранилась. Вот, взгляните».

Он открывает ящик стола и достаёт несколько писем. Я быстро просматриваю их:

Письмо от 15.05: Маклин предлагает название «Тайны Маклинов» и краткий план книги.

Письмо от 03.06: Форбс высылает правки, Маклин отвечает, что «учтёт их частично».

Письмо от 10.06 (последнее): Маклин сообщает: «Приостанавливаю публикацию. Об обнаружил новые факты, требующие проверки. Сообщу, когда буду готов продолжить».

Я направляюсь в кабинет Бенджамина Маклина – массивную комнату с высокими окнами, заставленную книжными шкафами и тяжёлым письменным столом из красного дерева. В воздухе витает запах старого пергамента и чернил.

Я начинаю методичный обыск, проверяя все возможные тайники. В письменный стол открываю ящики – в верхнем лежат деловые письма и счета, в среднем – чистые листы бумаги и перья, в нижнем – старые газеты и конверты; находите потайное отделение под дном центрального ящика: там лежат два письма с гербовыми печатями, но рукописи нет.

В книжных шкафах просматриваю корешки книг – многие посвящены истории аристократии и праву наследования; проверяете, нет ли скрытых полостей за книгами – находите небольшой металлический ключ, но не понимаете, к чему он подходит; перелистываете несколько томов – между страниц ничего нет.

В секретер у окна замок сломан, дверца легко открывается; внутри – пачка черновых заметок, исписанных почерком Маклина, с пометками красным карандашом (совпадает с описанием Лоуэлла); среди заметок – лист с наброском генеалогического древа семьи Маклин, где несколько имён зачёркнуты и помечены вопросительными знаками; в тайнике за задней стенкой секретера – конверт с фотографиями (на них изображены незнакомые вам мужчины в костюмах начала века).

Камин и пространство вокруг осматриваю каминную полку и нишу за ней – пусто; проверяете золу в камине – она старая, следов сожжённых бумаг не видно.

Сундук под окном открывается найденным ключом; внутри – документы о купле‑продаже земель за последние 50 лет, некоторые помечены как «спорное владение»; старый дневник с записями о семейных конфликтах, датированный 1890‑ми годами.

Пространство под ковром: приподнимаю край ковра – под ним ничего нет, но вы замечаете, что половица у стены слегка выступает; приподнимаю её – там лежит пергамент с гербовой печатью, о котором говорил Лоуэлл. Печать изображает щит с тремя львами – символ старинного рода, возможно, королевского происхождения.

Найденные предметы и их значение:

Два письма с гербами – могут быть связаны с упоминавшийся «секретными соглашениями».

Черновые заметки с красными пометками – подтверждают существование рукописи и совпадают с описанием переплётчика.

Генеалогическое древо – указывает на семейные споры о наследстве (возможно, это и есть «кража наследства»).

Фотографии неизвестных мужчин – могут быть фигурантами старых конфликтов или получателями «тайных выплат».

Документы о спорных землях – прямое подтверждение раздела о сомнительных сделках в книге.

Старый дневник – может содержать предысторию нынешних конфликтов.

Пергамент с печатью трёх львов – ключевой документ, вероятно, основание для претензий на наследство.

Важные выводы: Рукопись книги не найдена – либо её забрали, либо она спрятана в другом месте; Пергамент с печатью подтверждает существование важного документа, о котором писал Маклин; Генеалогическое древо и земельные документы указывают на мотив убийства – борьбу за наследство; Красные пометки в заметках совпадают с описанием Лоуэлла – значит, это фрагменты книги.

Я бережно достаю пергамент из тайника под половицей. Он выполнен из плотной, слегка пожелтевшей бумаги с характерной текстурой, края немного потрёпаны – видно, что документу много лет. Печать в правом нижнем углу изображает щит с тремя львами, увенчанный короной – символ, явно указывающий на аристократическое происхождение.

Я разворачиваю пергамент и начинаю читать. Текст написан витиеватым почерком, характерным для документов XIX века, с использованием архаичных оборотов.

Содержание пергамента таково заголовок: «Акт о передаче прав на поместье и прилегающие земли». Дата: 12 апреля 1878 года.

Основные положения:

Передающая сторона: сэр Реджинальд Грейстоун, баронет.

Принимающая сторона: Томас Маклин (прадед Бенджамина Маклина).

Объект передачи: поместье «Гринвуд», 300 акров пахотных земель, мельница и лесополоса к северу от реки.

Особые условия: Передача осуществляется без права продажи или дробления в течение 50 лет; Наследником должен стать старший прямой потомок мужского пола, при его отсутствии – ближайший родственник по мужской линии; в случае нарушения условий имущество возвращается в род Грейстоун или его правопреемникам.

Юридические отметки: Заверен подписью сэра Реджинальда Грейстоуна и печатью его рода; Скреплён подписями двух свидетелей: Генри Уортингтона и Эдварда Блэквелла; Нотариальное заверение от 15 апреля 1878 года (подпись и печать нотариуса Джона Харриса).

Приписка от руки (более поздняя, чернилами другого оттенка): «Настоящим подтверждаю, что условия акта соблюдены. Наследник – Бенджамин Маклин, прямой потомок Томаса Маклина. Подпись: Альфред Маклин (дядя Бенджамина, умер в 1905 г.)»

Выводы из анализа пергамента:

Юридическая основа конфликта: поместье не является безусловной собственностью Маклинов – оно передано с жёсткими ограничениями; нарушение условий (продажа земель, отсутствие наследника) автоматически аннулирует право владения; упоминание о возврате Грейстоунам создаёт прямой мотив для заинтересованных лиц.

Связь с книгой: фраза о «краже наследства» в черновиках книги, вероятно, относится к этому документу – Бенджамин мог считать, что его семья незаконно удерживает земли; красные пометки в заметках могли выделять именно этот раздел.

Хронологические несоответствия: срок в 50 лет истёк в 1928 году – значит, сейчас поместье должно быть безусловной собственностью; однако приписка дяди Альфреда (1905 г.) подтверждает соблюдение условий – возможно, были и другие документы, продлевающие ограничения.

Потенциальные заинтересованные лица: Род Грейстоун: если они существуют, могут претендовать на поместье; Бенджамин Маклин: мог планировать обнародовать документ, чтобы спровоцировать спор о законности владения; Артур: как наследник, мог опасаться потери имущества, если бы документ стал публичным.

Я отправляюсь к сестре покойного Бенджамина Маклина – миссис Элизабет Хардинг, которая живёт в небольшом особняке на окраине города. Вечер уже вступил в свои права, фонари отбрасывают длинные тени на мощёную улицу. Время сейчас: 20:30.

Дворецкий миссис Хардинг провожает вас в гостиную, где у камина сидит пожилая дама с прямой спиной и строгим лицом. Её глаза сразу наполняются тревогой при виде меня.

Миссис Хардинг холодно, но с напряжением в голосе: «Что привело вас ко мне в столь поздний час? Надеюсь, не новые дурные вести?»

Я спокойно, но твёрдо: «К сожалению, новости действительно тяжёлые, миссис Хардинг. Но теперь у нас есть ответы. Мы установили личность убийцы вашего брата».

Миссис Хардинг бледнеет, но не произносит ни слова – лишь сжимает руки на коленях.

«Убийцей оказался Артур Маклин, ваш племянник».

На мгновение в комнате повисает оглушительная тишина. Миссис Хардинг медленно качает головой, будто не в силах поверить.

Миссис Хардинг шёпотом: «Артур?.. Но… зачем? Как вы это выяснили?»

«Мотив кроется в книге, которую писал ваш брат, – „Тайны Маклинов“. В ней Бенджамин разоблачал давние семейные тайны, включая спор о наследстве. Артур знал, что публикация книги лишит его права на поместье – согласно документу 1878 года, если вскроются нарушения условий передачи имущества, оно должно вернуться роду Грейстоун. Артур хотел сохранить богатство любой ценой».

Я достаю пергамент с печатью трёх львов и передаёте его миссис Хардинг. Она бегло просматривает текст, её губы дрожат.

«Я… я знала о существовании этого акта, но думала, что все формальности давно соблюдены. Брат никогда не говорил, что собирается обнародовать его…»

«Бенджамин нашёл новые доказательства и собирался доработать книгу. Артур узнал об этом – возможно, через Генри, дворецкого, или из переписки с издательством. В вечер убийства он дождался, пока брат останется один, и…»

Миссис Хардинг прерывает вас, голос дрожит: «Нет, не продолжайте. Я… я не могу поверить, что мой племянник способен на такое. Но если это правда… если он убил родного дядю из‑за денег…»

Она закрывает лицо руками, плечи её начинают вздрагивать.

Я мягко: «Мне искренне жаль, что вам приходится это слышать. Но правда важна – особенно когда речь идёт о справедливости. Артур уже задержан, и все улики собраны: его попытки получить черновики книги у издательства; показания Генри о странном поведении Артура в вечер убийства; алиби, которое он пытался подделать, играя в бильярд; и, наконец, пергамент – прямое доказательство мотива».

Миссис Хардинг выпрямляется, вытирает слёзы и смотрит на меня с неожиданной твёрдостью.

«Благодарю вас за честность. Это… это ужасно, но теперь я знаю правду. И сделаю всё, чтобы имя моего брата не было запятнано. Поместье… пусть оно вернётся тем, кому принадлежит по закону, если так велел сэр Реджинальд. А Артур… он сам выбрал свою судьбу».

Итоги разговора: Миссис Хардинг приняла правду – несмотря на шок, она готова действовать в интересах справедливости. Подтверждено решение о поместье – она согласна с условиями акта 1878 года и не будет оспаривать возврат имущества роду Грейстоун. Артур официально признан убийцей – все улики сходятся, и его вина доказана. Книга «Тайны Маклинов» не будет опубликована – миссис Хардинг намерена сохранить семейные тайны, чтобы избежать дальнейшего скандала. Генри остаётся под подозрением – его возможная роль в передаче информации Артуру требует дополнительной проверки, но прямых доказательств нет.

Конец расследования. Дело Бенджамина Маклина закрыто. Вы успешно восстановили хронологию событий, нашли ключевые улики и установили виновного, несмотря на сложность мотивов и запутанность семейных отношений.

Прошло шесть месяцев после раскрытия дела.

Артур Маклин

После предъявления неопровержимых улик Артур не стал отрицать свою вину. Суд признал его виновным в убийстве дяди и приговорил к 15 годам тюремного заключения. На суде он так и не высказал раскаяния – лишь холодно заметил, что «боролся за своё наследство». Его попытки обжаловать приговор не увенчались успехом.

Миссис Элизабет Хардинг

Сестра Бенджамина Маклина взяла на себя управление поместьем. Она: инициировала передачу части земель в благотворительный фонд для местных фермеров – так она попыталась «искупить» давние махинации семьи; продала коллекцию книг и картин из кабинета брата, направив деньги на реставрацию городской библиотеки; установила на могиле Бенджамина скромный, но изящный памятник с надписью: «Он искал правду – и она нашла его».

Миссис Хардинг сидит в гостиной поместья, перелистывая старый альбом с фотографиями семьи. На столе стоит чашка чая и лежит нераспечатанное письмо от адвоката – вероятно, очередное предложение о продаже земель. Она откладывает конверт в сторону, смотрит в окно на золотящиеся листья и произносит вслух: «Бенджамин, надеюсь, ты доволен. Мы наконец‑то перестали лгать самим себе».

Ветер шевелит страницы альбома, и одна фотография – молодого Бенджамина с улыбкой – плавно опускается на пол.

Генри, дворецкий

Генри остался без работы – миссис Хардинг уволила его сразу после суда, сославшись на «сомнительную лояльность». Он уехал в соседний город, где открыл небольшую гостиницу. Ходят слухи, что он пишет мемуары, но пока не решается их публиковать.

Миссис Браун, кухарка

Получила пожизненную ренту по завещанию Бенджамина Маклина – оказалоь, что тот всё же оформил документы тайно, несмотря на возражения Артура. Она оставила службу, переехала в деревню и открыла пекарню, которая быстро стала популярной благодаря её фирменным яблочным пирогам.

Томас, садовник

Продолжил работать в поместье, но теперь уже на миссис Хардинг. Он расширил оранжерею, завёз редкие сорта роз и даже начал продавать саженцы. Его часто видят на воскресных ярмарках – он охотно даёт советы по садоводству всем желающим.

Мистер Эдмунд Лоуэлл, переплётчик

Продолжил вести дела типографии «Лоуэлл и сын». После истории с книгой Маклина к нему стали обращаться аристократы с просьбами «переплести что‑нибудь секретное». Он улыбается, но всегда предупреждает: «Я не читаю чужие тексты, но и тайны хранить не обещаю».

Издательство «Гринвуд Пресс»

Выпустило сокращённую версию мемуаров Бенджамина Маклина – миссис Хардинг разрешила опубликовать лишь те главы, где речь шла о семейных традициях и истории поместья. Книга вышла небольшим тиражом и стала библиографической редкостью.

Род Грейстоун

Через архивные исследования удалось найти дальних потомков сэра Реджинальда Грейстоуна – семью мелких землевладельцев в Шотландии. Они приехали в город, чтобы изучить документы, но отказались от претензий на поместье: «Мы не хотим брать то, что досталось ценой крови». Миссис Хардинг подарила им копию пергамента как символ примирения.

Конец.