Часть 1. Опрокинутый мир. Девять жизней Якова Блюмкина

(Криминальная рапсодия в стиле фильм-нуар)

Вокруг была душная летняя ночь. Хронометры только что отбили одиннадцатый час. Термометры упрямо показывали двадцать восемь градусов выше нуля по Цельсию. Робкий ночной ветерок вместо прохлады разносил на крыши домов и на булыжники улиц поднятую в воздух за день серую пыль.

На дворе был июль тысяча девятисот двадцать шестого года.

Гражданская война только закончилась и начала входить в привычное русло мирная жизнь. В стране отменили продразвёрстку и прочие механизмы военного коммунизма, а молодое государство стремительно пожирал спрут, называемый «Новой экономической политикой» или по-простому НЭП.

Пышным цветом продолжал цвести бандитизм, но несмотря на все неурядицы в стране начало возрождаться сельское хозяйство, ожили заброшенные до того предприятия. В старом провинциальном городе восстановились производства: бывший орудийный, а ныне машиностроительный завод «Баррикады»; металлургический комбинат, прозванный Красным Октябрём; химическая фабрика «Лазурь» и другие.

Да и сам город на Волге не избежал модного поветрия и стал отныне в честь вождя — Сталинградом, а река Царица (в духе времени) в одночасье перекрестилась в Пионерку.

В столь позднее время чуть ли не единственным ярко освещённым зданием в городе оказался недавно восстановленный миллеровский «Парнас», а по-новому — городской синематограф «Серп и Молот». Тогда, ещё до революции, он был особым миром, в который погружались на несколько часов, чтобы забыться и уйти от скучного провинциального настоящего в мир романтических грёз.

Но и нынешний «Серп и Молот» умудрился не уронить былого достоинства, об этом ясно говорило, заполнившее зрительный зал общество.

Не смотря на царящий в моде конструктивизм: прямой крой, простой геометрический орнамент — наряды этого времени несли на себе явный классовый непримиримый характер. С одной стороны, гимнастёрки и сатиновые косоворотки с френчами (наследие прошедшей Гражданской войны) и унифицированными пиджаками, от возродившегося и наладившего поток производства готового платья, а с другой стороны крахмальные воротнички, квадратные двубортные пиджаки и брюки с высокой талией в тонкую полоску или в клеточку пошитые на заказ в престижных ателье города.

Это мужчины, а что касается девушек, то тут с одной стороны длинные юбки прямого кроя с блузками или простые сатиновые платья с неизменной повязанной на затылке красной косынкой и с другой — жеманные красотки в чулочках и лаковых туфлях, словно сошедшие с картин Тамары де Лемпицка.

Столпотворение в этот поздний час в «Серп и Молот» было вызвано тем, что в первой части сегодняшней программы шла премьера фильма «Броненосец „Потемкин“», снятого Эйзенштейном к двадцатилетию революции 1905 года.

Хотя премьера и состоялась в столице Страны Советов городе Саратове в январе этого года, но в Сталинграде эта драматическая киноэпопея шла впервые.

К тому же, в это время существовала некая мода, из-за которой киносеанс выглядел как программа, включающая в себя какую-нибудь серьёзную драму, обязательный документальный фильм и в заключение — комедию.

Синематограф стремился создать развлечение на все вкусы.

Правда, в этот раз вместо комедии зрителям предложили психологическую драму «По закону» режиссёра Льва Кулешова.

Думаю, читатель помнит, что кино в это время ещё оставалось немым, но имело обязательное музыкальное сопровождение. Так вот, сегодняшние премьеры впечатляли ещё и тем, что они были показаны под музыку Эдмунда Мозеля, насыщенную симфоническим развитием, включающим различные шумы, что произвело на провинциальных зрителей неизгладимое футуристическое впечатление.

В этот вечер публика покидала синематограф вполне довольной, так как достаточно много всякого необычного нового увидела и услышала, за не слишком-то и дорогую плату.

Сам мэтр Эйзенштейн не удостоил провинциальную публику визитом, но зато, ей удалось познакомится с актёрами Александрой Хохловой, Сергеем Комаровым и автором сценария драмы «По закону» популярным международным журналистом Джеком Лондоном.

Всё это время, пока шли премьеры, неподалёку от синематографа, по другой стороне улицы, уже больше часа расхаживал человек в пиджаке тренчкот с поднятым воротником, скрывавшим половину его лица, и в кепке-восьмиклинке, прозванной в народе «хулиганкой», надвинутой на глаза.

Едва гомонящая публика показалась на выходе, как этот наш незнакомец устремился к широко распахнутым дверям синематографа и стал внимательно вглядываться в толпу покидающую здание.

В дверях в этот миг появился мужчина, одетый по последней берлинской моде.

Этот факт говорил о том, что перед нами явно иностранец или совбур (*советский буржуй)

Таинственный незнакомец, скрывавший своё лицо явно ожидал именно его. Он тут же подошел к мужчине и вручил конверт.