Часть 2 Остров невезения

Часть 2. Остров невезения

6. Реформы

Ах, как всё хорошо начиналось! Народ разошёлся по своим местам. Свежеизбранный миссионер-последователь забрался на полагающуюся ему по рангу ветвь, раскрыл инструкции и прочитал по слогам:
— «Ли-бе-ра-ли-за-ция!» — достаточно громко, чтобы все слышали.

Народ почесал за ухом. Каждому послышалось, похоже, своё, и для начала стали склонять на все лады: «Ливер», «Литер», «Любер», «Либер»…

Всех очень обрадовало изобилие ливера в магазинах. Самого разного — в длинных колбасинах и коротких, толстых и тонких. Такого разнообразия в прежние времена никто не мог припомнить.

Литературы тоже стало больше. Всякой такой… в ярких обложках, о чём раньше и говорить-то вслух стеснялись или считали дурным тоном.

От люберов и раньше житья не было, а теперь и вовсе они решили, что пришло их время.

А ещё развелось несчётное число желающих отыскать библиотеку «Либерия» древнего царя Ивана.

— «При-ва-ти-за-ция!» — перелистнув страницу, последователь прочитал дальше.

Опять незнакомое слово. По созвучию, или так совпало, но на Острове стали чаще приветствовать друг друга. Приходят, к примеру, работники на свой завод, а там некий господин, окружённый крутыми ребятами из люберов, им и говорит:

— Всех вон! Этот заводик теперь мне принадлежит! Каждому привет от Бориса!

— «Де-мо-кра-ти-за-ция!» — понеслось с дерева.

Бестолковому народу опять послышалось какое-то не то слово.

На вопрос:
— Как у вас, дерьмовый губернатор?
частенько отвечали:
— Такое же дерьмо, как у вас. Всё под себя гребёт.
— Стало быть, так сейчас и надо.

За такими делами прошёл год. Наконец миссионер-последователь открыл последнюю страницу, а там написано: «Пойти и получить Нобелевскую премию за успехи в области экономики». Где получить? У кого? Непонятно.

Вполне довольный собой, последователь надел пиджак от Версаче поверх демократичной набедренной повязки, проковырял в лацкане дырочку и заявился к Вождю Борису, улыбаясь и причмокивая. Но, видимо, не рассчитал. Вождь пребывал в скверном расположении духа.

Именно в этот день под деревом самовольно собралась особенно большая толпа народа. И скомандовать им, чтобы шли вон, не было ну никакой возможности. Потому как в Священном Демократическом Писании от преподобного Джеффри оказалась заповедь, озаглавленная «Свобода собраний и свобода слова для всего народа» — ни больше ни меньше. Доложили Борису. Понимает ли он, что это для него означает?

— Как не понять? Не совсем же я, понимаешь, дремучий! Могут собираться и как это… выражаться. Я сам выражаться люблю, когда особенно допекут некоторые… А если уж сам преподобный Джеффри так повелел… Разрешить!

Так с тех пор и повелось.

Вот и в этот раз под деревом — скопище. Все жутко недовольны устроенной им жизнью, реформами, властями. Все активно жестикулировали, жевали жвачку и твердили:

— А на ливер у нас денег нету!

Вождь, к тому же, основательно истрепал себе нервы, общаясь с господами на законодательной ветке. Эти законодатели голосили:

— Развал! Неплатежи! Обнищание народа! Забастовки! Разграбление Острова! Негодяя-последователя долой!

Как ни старался Борис всем объяснить, что с другим последователем всем было бы ещё хуже, у него это плохо получалось.

Он недобрым взглядом смерил представшую перед ним раздобревшую фигуру.

— Че тебе?
— Орден, знаете ли, — последователь глуповато улыбался, показывая на дырочку. — И премию, как полагается.
— За наградой явился? Вот тебе награда!

И скинул бедолагу с демократурного дерева.

— Эй вы там, внизу! Вот вам и ливер и окорока, и грудинка.

До земли, впрочем, отставник так и не долетел. Перехватили его на законодательной ветке. Там же, кажется, и сожрали. А народ разошёлся, глотая слюнки, с одним только чувством морального удовлетворения.

Новый последователь оказался старше и солиднее первого. Он заведовал трубами, гнавшими с Острова дурной непонятный газ. Этот заправлял целых пять лет. Много всякого происходило за это время. Обитатели законодательной ветки облизывались и бросали на дородную фигуру президентского назначенца свои плотоядные взгляды, но Вождь Борис его в обиду не давал. Всё-таки худо-бедно, но жизнь начала налаживаться. Относительно периода предыдущего последователя-реформатора, конечно. И народ вроде приутих как-то… присмирел…

7. К сведению читателей

Absit invidia verbo

Предвижу упрёки в свой адрес в пристрастности, очернительстве и тому подобных вещах. Кто ты, мол, такой, раздавать характеристики людям и явлениям на Острове? Ну, во-первых, пишу, как сам всё услышал и как понял.

Наконец, кто станет отрицать, что в других больших и малых государствах приключается нечто подобное? С разной степенью сходства, конечно, но всё-таки…

На всякий случай гран пардон всем, кого задело. Всё-таки что для одних Остров невезения, для других — Родина…

8. Семьи, льстецы, фавориты, компрадоры и все-все-все

Так, с оговорками, мы приблизились к разговору о самых влиятельных, самых уважаемых людях Острова. Или, как принято говорить, об элитах. Элиты разделяются на центральные и местные, сложились они вокруг так называемых «семей». Например, губернатор и его «семья». И, конечно, Вождь Борис со своей большой «семьёй». Как полагается, в семьях носили одну фамилию. К примеру, была распространена звучная фамилия Компрадор.

Как правило, главы семей не обладали ни образованием, ни особым умом. Зато они знали другой какой-то секрет под названием «умеют жить». Благодаря этому секрету самые высокие государственные должности неизменно доставались им, как и самый высокий материальный достаток.

Вокруг семей увивалось немалое число льстецов. Кому из них везло, выбивались в фавориты. Сам Борис был окружён льстецами-фаворитами вне всякой меры. Стараясь выслужиться, эта братия напевала Вождю, какой он Великий Реформатор и Великий Преобразователь. Борис и раньше без ложной скромности оценивал свою роль в истории и всенародную к себе любовь, но ведь всегда приятно услышать подтверждение из чужих уст. Самых искусных Борис приближал и щедро одаривал, продолжая прислушиваться ко всем их советам и наветам. Иные особо доверенные фавориты заправляли важнейшими делами на Острове и даже командовали министрами, включая министров-силовиков, что последним очень не нравилось.

9. Правление с бодуна

Судя по всему, у Бориса было три загородных резиденции. Они назывались: «Большой Бодун», «Малый Бодун» и «Бодун средней тяжести». Пресс-служба частенько сообщала, что Президент «работает с документами» в одном из Бодунов. Пусть граждане не переживают и не скучают, если подолгу не могут лицезреть любимого руководителя.

Но отчаянно терзалось ближнее окружение Бориса, остававшееся в столице: «На котором из Бодунов Вождь?», «Когда он вернётся?» Эти мысли были главными.

Когда Борис возвращался с «Малого» или «Среднего» Бодуна, он пребывал в великолепном расположении духа — игриво пощипывал секретарш и раздавал награды: кому медальку, кому заводик, кому лицензии. Это воодушевляло. Подкрепившись своим любимым Кити-Кэт, Борис забирался на самую макушку демократурного дерева и начинал раскачиваться из стороны в сторону, приговаривая:

— А у нас никакого кризиса нет! А мне ситуация на Острове нравится!

Однако подлинным кошмаром для приближённых становилась весть, что Вождь-Президент возвращается с «Большого Бодуна». Борис бушевал, брызгал слюной и швырялся предметами.

— Вы ничего не умеете! От вас нет никакого проку! Опять всё разворовали! И кто там посмел сказать, что мой народ меня больше не любит?! Рейтинг?! Я вам покажу рейтинг! Всем лампасы поотрываю вместе с причиндалами!

В те дни, едва заслышав шаги по коридору грозного правителя, все приближённые, включая министров и генералов-силовиков, разбегались в панике кто куда, обоими руками прикрывая свои причиндалы.

10. Круговерть событий

Вскоре события на Острове стали приобретать всё более динамичный и загадочный оборот.

Хозяйство на Острове стало уходить вразнос. Недовольство в народе росло и росло. Да так, что режим имени дядьки с вытянутой рукой стал восприниматься как пора настоящей благодати.

Тем не менее выборы для Бориса оставались делом святым.

Одни выборы касались тех, кому положено сидеть на законодательной ветке. Кстати, участвовала в них и партия «Демократический выбор Острова» вместе с первым Последователем. Вполне себе живым. В этом кроется одна из загадок жизни и смерти на Острове, совершенно для меня непостижимая. Вроде полностью съеденный первый Последователь оказывается достаточно живым для участия в выборах. И на эту загадку у меня нет ответа.

А что касается выборов на главную должность, то замаячило перед Борисом бесславное поражение, а вместе с тем страх, что и его съедят победители.

Тогда собрал он своих льстецов, фаворитов и компрадоров и поставил задачу — выборы выиграть! Все понимали: не быть Борису переизбранным Президентом на второй срок — им тоже хана. Судили-рядили и придумали план. По всему острову грохотала реклама. Сам Борис грозил кулаком избирателям: «Голосуй или пожалеешь!».

Так и был избран Борис на второй срок!

Правду скажем, заплачено за это было как раз народными денежками и народным имуществом.

11. Сны Бориса

Вскоре стали сниться Борису удивительные сны, больше напоминающие кошмары. И они все находили параллели с островной реальностью:

Идёт аукцион за аукционом по всему Острову.
— «Нефтяные компании!» — «Продано!»
— «Газовые компании!» — «Продано!»
— «Заводы по выпуску удобрений, золотые и серебряные рудники, бриллиантовые копи…» — «Продано!», «Продано!», «Продано!»

— «Вождь-Президент, именующий себя Большой Кот Борис!» — «Продано с большой скидкой!»

12. Борис уходит

Очевидно, отлучки Бориса в резиденцию «Большой Бодун» очень плохо влияли на его здоровье, поведение и отношения с окружающими.

Посещал Вождь-Президент разные страны, но всякий раз менталитет дикаря пёр из него из всех щелей. Так что наиболее цивилизованным представителям его аппарата становилось очень конфузливо.

Наконец приставили к Борису двух санитаров. Эти медбратья стали неотъемлемой частью публичной жизни Вождя-Президента, которому во второй срок его полномочий весьма поплохело как в смысле физического состояния, так и в смысле психики.

Санитары помогали Борису с выбором, в каком направлении шагать, куда поворачивать, и приподнимали под руки всякий раз, когда пациенту нужно было подняться на ступеньку. А если от Вождя-Президента требовалось что-то сказать от своего имени, тут подключались другие специалисты.

Эта комедия продолжалась довольно долго.

И вот наконец, аккурат перед новогодним боем курантов, предстал Борис на телеэкранах перед всеми жителями Острова. Санитар при нём был только один, и тот — замаскированный под ёлочку.

Произнёс тогда Борис свою речь, которую все так ждали, но уже не чаяли услышать:

— Я устал, я ухожу…

Продолжение следует