Часть Ⅴ : Случай в Нымме

Конец июля в Таниллинн выдался изнуряющим. Раскалённый асфальт улицы Пикк отдавал накопленное за день тепло, и даже толстые каменные стены мастерской едва спасали от духоты. Днем город принадлежал туристам, чей гул и щелканье смартфонов доносились снаружи, но к вечеру всё затихало — жара выгнала людей к прохладе пляжей Пирита и шхерам Рокка-аль-Маре. Маркус сидел за верстаком, когда дверь открылась, и впустила Отто Лундгрена, антикварного агента, чье лицо всегда сияло так же ярко, как и его золотые запонки.

— Привез, Маркус! Прямиком из Лиона, — Отто торжественно водрузил на рабочий стол кожаный кофр.

Внутри покоился Semflex Studio 1954 года. Двухобъективная французская классика для 120-й плёнки. Его матовый корпус и идеальное состояние линз заставили Маркуса на мгновение забыть о жаре.

— Состояние "mint", как ты и просил, — Отто прищурился. — Только учти, серийный номер из ранней партии, что повышает ценность. Правда, прошлый владелец торговался до последнего. Надеюсь, цена тебя не смутит.

Они как раз начали обсуждать детали сделки, когда колокольчик звякнул, и в дверях показался инспектор Каск. Он выглядел измотанным: пиджак перекинут через плечо, рубашка расстегнута на верхнюю пуговицу. Заметив агента, Каск замер, подождав, пока тот соберёт свои бумаги.

— До завтра, Маркус. Береги "француза", — Отто кивнул инспектору и быстро ретировался.

— Кто это был? — Каск проводил агента подозрительным взглядом.

— Снабженец, — коротко ответил Маркус, убирая Semflex на полку. — Антикварный агент. Что привело тебя в этот филиал ада на земле, Ян? Неужели на пляже Штромка закончилось место для патрулирования?

Каск не ответил на шутку. Он подошёл к столу и выложил планшет с фотографиями. Каск присел на диван, клиентов рядом с развалившимся Шуттером в виде белого пушистого кота — дух сменил окрас после жаркого дня, утверждая, что белая шерсть меньше нагревается на солнце. Маркус налил в стаканы холодный чай и предложил другу. За это время они достаточно хорошо подружились.

Тень в Нымме

— Нымме. Частный сектор, тихий район сосен и старых дач. Сегодня утром нашли тело мужчины на его собственном заднем дворе. По документам — бухгалтер, тихий человек. Но есть две странности.

Сидя на диване, произнёс инспектор. Маркус пролистнул фото. На кирпичной стене дома, прямо за местом, где лежало тело, чётко виднелся тёмный силуэт человека. Словно кто-то нарисовал тень из баллончика, но фактура была иной — кирпич в этом месте казался выжженным.

— Как в Хиросиме, — прошептал Маркус, вглядываясь в очертания.

— Именно, — кивнул Каск. — А вот вторая улика. Эксперты не поняли, что это, и чуть не выбросили. Нашли в траве в пяти метрах от тела.

Инспектор достал из кармана прозрачный пакет. Внутри лежал маленький прозрачный кубик из пластика с четырьмя гранями, внутри которых виднелись крошечные лампочки и зеркальные отражатели. Маркус взял пакет и поднес его к свету.

— Это не просто кубик, Ян. Это Flashcube. Одноразовая вспышка на четыре кадра для камер Kodak Instamatic из середины 60-х. Принцип простой: вставляешь в разъем, делаешь кадр — кубик поворачивается на 90 градусов к следующей лампе. Четыре вспышки — и кубик в мусор.

Технология мгновенного сгорания

Маркус задумался. Он подошёл к шкафу с подписанными коробками и достал в одной из них похожий Flashcube, только новый ещё даже в упаковке. Он стал разглядывать обе вспышки, вертеть в руках и подставлять под свет. Положил на стол фотовспышки. А потом он ещё раз взглянул на фото в планшете инспектора.

— Чтобы оставить такой след на стене, — Маркус указал на фото силуэта, — обычного магния или обычной фото вспышки недостаточно. Эта вспышка должна была быть в тысячи раз мощнее стандартной. Тот, кто нажал на спуск, не просто сфотографировал этого бухгалтера. Он использовал свет как орудие, которое "впечатало" тень человека в стену, оставив физическую оболочку пустой.

Каск подошёл к Маркусу, поставил стакан на стол. Взял в руку улику.

— Хочешь сказать, — Каск нахмурился, — что в кубике ещё остались заряды?

Маркус взял из рук инспектора улику и ещё раз внимательно осмотрел её.

— Три грани чистые. Использована только одна. Значит, у нашего "фотографа" осталось ещё три попытки. И если он следует логике этой камеры, он не успокоится, пока не повернёт куб до конца. Странно, что он оставил куб на месте преступления. Может, потерял в спешке?

Каск тяжело опустился на диван.

— У нас есть один "выжженный" труп и три потенциальных мишени. В Нымме сейчас сотни людей сидят на верандах. Как нам вычислить того, кто ходит с камерой 60-летней давности?

Каск немедленно связался с управлением, и пока Маркус изучал «Flashcube» под микроскопом, инспектор диктовал фамилии по телефону. Спустя сорок минут, в течение которых мастерская заполнилась сизым табачным дымом и тяжёлым ожиданием, Каск захлопнул блокнот.

Тени из фотоклуба «Горизонт»

— Ты был прав, Маркус. Наш бухгалтер не всегда возился с цифрами. В середине 70-х в Нымме существовал полузакрытый фотоклуб «Горизонт». Пятеро участников. Молодые, амбициозные, одержимые экспериментами с выдержкой и светом.

Каск разложил на верстаке распечатку из архива:

Томас Вийк — наш погибший бухгалтер.

Энн Пярт — уехал в Швецию в 89-м, следы теряются.

Виктор Саар — скончался два года назад, инфаркт.

Янус Мяги — живёт в трех кварталах от места убийства, держит небольшую мастерскую.

Роберт Кууск — живёт на окраине Нымме, бывший школьный учитель физики.

Смертельная арифметика

— Пятеро друзей, — Маркус отошел от микроскопа. — Один умер сам, один за границей. Осталось трое. Вийк уже «стерт». У убийцы в кубике осталось три заряда. Это идеальное совпадение, Каск. Он планирует завершить серию.

Маркус осторожно указал пинцетом на одну из неиспользованных ламп в прозрачном кубике.

— Знаешь, что я нашел внутри? На контактах этого кубика не заводская пайка. Там нанесён тонкий слой фосфоресцирующего состава, который использовали в советских лабораториях для фиксации элементарных частиц. Это не просто свет. Это вспышка, которая превращает время в материю. Если человек стоит на пути этого луча, его «сейчас» вплавляется в стену, а физическое тело превращается в пустую оболочку.

Старый снимок

Маркус достал из ящика стола увеличительное стекло повышенной мощности и поднес к нему «Flashcube».

— Посмотри на основание пластика. Здесь выцарапано число: «1/10000». Что это означает трудно понять, ведь на этой вспышки нет настроек.

— Сверхкороткая выдержка? — предположил Каск.

— Возможно, это сила импульса вспышки. — поправил Маркус. — Тот, кто это сделал вероятно, хочет остановить мгновение. И он явно считает, что его старые друзья по клубу — единственные, кто достоин стать частью его мгновений или вернее «выставки теней».

Каск резко встал.

— Нужно брать Мяги и Кууска под охрану. Но если убийца — один из них, мы просто привезём волка в овчарню.

— Или убийца — это тот, кто «ушел из жизни» пару лет назад или тот кто уехал, — Маркус посмотрел на фото выжженного силуэта. — В нашей практике, Ян, смерть — это не всегда конец карьеры фотографа. Иногда это просто переход на другую чувствительность реальности.

План действий

Маркус сложил инструменты. Жара снаружи начала спадать, но воздух в Нымме обещал быть ещё более раскаленным.

— Едем к Мяги, — решил Каск. — Его мастерская ближе. Если он жив, он расскажет нам, что за эксперименты они проводили в 70-х и почему спустя пятьдесят лет за ними пришла вспышка из прошлого.

Маркус кивнул, бросив прощальный взгляд на новый Semflex на полке. Аппарат блеснул линзами, словно наблюдая за мастером. Маркус захватил с собой не его, а старый кожаный чехол с экспонометром, способным улавливать всплески аномальной энергии.

Мастерская Януса Мяги располагалась в пристройке к старому деревянному дому, типичному для Нымме — утопающему в тени вековых сосен и пахнущему смолой. Когда Маркус и Каск вошли, их встретил сухой стук молотка: Мяги аккуратно забивал гвоздики в раму.

Янус был сухопарым стариком в рабочем фартуке, с пальцами, испачканными в клее и краске. Услышав о гибели Вийка и увидев «Flashcube» в пакете Каска, он выронил молоток. Его лицо приобрело землистый оттенок.

— Значит, он всё-таки доделал его... — прошептал Мяги, опускаясь на табурет. — Спустя пятьдесят лет.

Исповедь

— Итак, господин Мяги, — сказал инспектор, — мы вас слушаем, расскажите о клубе Горизонт.

— Послушайте, инспектор, — начал Янус, вытирая руки ветошью. — В 75-м мы в «Горизонте» не просто снимали закаты. Нашим идеологом был Роберт Кууск. Вы знаете, он ведь физик. Он был одержим теорией о том, что свет — это не только волна и частица, но и носитель сознания. Он называл это «световым следом личности».

Маркус внимательно слушал, не сводя глаз с рук Мяги. Тот заметно нервничал.

— Откуда у Роберта появились эти вспышки и фотоаппарат? — перебил Маркус. — Ведь в ЭССР они не продавались?

— Энн Пярт поставлял их из Швеции — у него там жила родня. Роберту очень понравился этот тип фотоаппаратов и их кубики, но он утверждал, что обычная вспышка слишком слаба. Он стал модифицировать стандартные кодековские «кубики», — продолжил Янус. — Он заправлял их каким-то составом на основе изотопов, которые доставал через свои связи в институте. Он хотел сделать кадр, который «вынет» человека из потока времени и зафиксирует его в вечности вселенной. Мы смеялись над ним... до того дня в августе 77-го.

Эксперимент, которого не было

Янус замолчал, глядя в окно, где тени сосен становились всё длиннее.

— Кууск принес камеру на собрание клуба. Он хотел сфотографировать нас всех вместе. Но что-то в его глазах меня напугало. Мы отказались. Энн сказал что больше не будет приносить кубики и плёнку для фотоаппарата. Мы поссорились. Кууск кричал, что мы трусы и не достойны величайшего творения. В ту ночь он исчез из клуба. Официально — ушел в педагогику, стал учителем физики. Но на самом деле видимо... он все эти годы дорабатывал свой проект в подвале своего дома на окраине Нымме.

— Этот кубик, — Каск приподнял пакет, — принадлежит ему?

— Без сомнения, — кивнул Мяги. — Это его почерк. В 90-х когда всё менялось я встретился с ним случайно на улице, это был озлобленный человек. Кууск считал, что только те, кто «предал» его идеи в 70-х, должны стать первыми экспонатами в его галерее. Вийк был первым. Я, видимо, следующий. Энн уехал в Швецию и что с ним я не знаю.

Странный расчёт

Маркус подошел к стене мастерской, где висели инструменты, и вдруг замер. На одной из золочёных рам висел старый календарь, где дата «31 июля» была обведена жирным красным кругом. Сегодняшнее число.

— Что означает эта дата? — Маркус обернулся к Мяги. — Я правильно понимаю что в этот день 1977 году вы поссорились. Кууск не просто убивает, это его месть. Он ждал именно этого июля. Температура, влажность, положение солнца, день недели... всё должно соответствовать тому дню, когда они его отвергли.

— Да, вы абсолютно правы. — сказал Мяги.

В этот момент за окном, в густых сумерках Ныммеского сада, на мгновение вспыхнул ослепительный белый свет. Неестественно яркий, он на секунду превратил сосны в черные скелеты на фоне белой стены.

— Он здесь, — выдохнул Янус, вжимаясь в стену.

Вспышка была такой силы, что на мгновение внутри мастерской исчезли все тени. Маркус почувствовал, как воздух наэлектризовался, а в ушах возник тонкий, едва уловимый звон — признак того, что пространство вокруг них начало терять стабильность.

— Не двигаться! — крикнул Маркус, хватая Каска за плечо. — Если он даст второй залп в эту же точку, резонанс превратит нас в пепел!

Оптическая западня

Маркус мгновенно оценил ситуацию. Мастерская Мяги была заставлена стеклом и зеркалами в рамах — это был идеальный усилитель для «Flashcube» Кууска.

— Ян, он использует этот антураж против нас, — Маркус быстро вытащил из сумки свой экспонометр. Стрелка прибора бешено билась в красном секторе. — Каждая стеклянная поверхность здесь и сейчас работает как линза, фокусирующая его свет на нас. Мы как в центре большой лампы которая вот-вот взорвётся.

Кууск снаружи, в тени сосен, явно готовил второй заряд. Маркус видел через окно, как в темноте поворачивается прозрачный кубик на камере старика — «клик-клик» — следующая лампа встала на позицию.

— У него осталось три заряда, — прошептал Каск, вытирая пот со лба.

Мяги, забившийся под верстак, прохрипел:

— Он не будет делить заряды между нами. Он хочет запечатлеть нас всех вместе. Он ждёт, когда мы окажемся в одном фокусе!

Риск мастера

Маркус понял, что если Кууск нажмет на спуск сейчас, короткое замыкание реальности сотрет их троих, превратив мастерскую Мяги в вечный, выжженный памятник фотоклубу «Горизонт».

— Инспектор, мне нужно, чтобы вы разбили вон то большое зеркало в углу, — Маркус указал на старое ростовое полотно в тяжёлой раме. — Сейчас!

— Зачем?! — Каск уже целился в сторону окна.

— Оно создаёт «паразитное» отражение! Если вспышка ударит в него, свет сфокусируется нам в спины, и мы не успеем даже вскрикнуть. Разбейте его, а я попробую ослепить его!

Маркус схватил со стола мощную лампу, которую Мяги использовал для реставрации, и начал лихорадочно перенастраивать её отражатель. Его план был безумен: создать встречный поток света, который не даст вспышке Кууска сформировать чёткую «картинку» на стене.

Момент истины

Снаружи раздался голос Кууска — сухой, надтреснутый, доносящийся будто из старого патефона:

— Янус... Вийк уже стал частью истории. Теперь твоя очередь. Ты всегда плохо выбирал друзей, но сегодня твой друг тебя спасёт!

Каск выстрелил в зеркало, и оно осыпалось мириадами искр. В ту же секунду Кууск нажал на спуск своего модифицированного «Kodak». БА-БАХ!

Второй заряд «Flashcude» разорвал темноту сада. Но Маркус в этот же миг направил реставрационную лампу прямо в окно, выставив её на максимальную мощность. Два потока света столкнулись в оконном проёме. Воздух между ними задрожал, послышался звук лопающегося стекла.

— Держитесь! — закричал Маркус, когда волна жара накрыла мастерскую.

Когда Кууск начал наводить камеру для третьего, решающего залпа, Янус Мяги вдруг переменился в лице. Страх, сковавший его под верстаком, сменился странной, фаталистической решимостью.

— Пятьдесят лет... — прошептал он. — Пятьдесят лет я ждал, когда появиться этот чертов снимок. Хватит бегать от судьбы, Роберт!

Прежде чем Каск успел схватить его за край фартука, Мяги рывком выскочил из-за укрытия и бросился прямо к разбитому окну, на залитый предвечерним светом газон.

— Снимай меня, старый дурак! — закричал он, раскинув руки. — Снимай, если это всё, что ты смог создать за целую жизнь!

Роковой кадр

Кууск, стоявший в тени вековых сосен, не медлил. Его палец нажал на спуск. ВСПЫШКА!

Третий заряд «Flashcude» был самым мощным. Звук хлопка напомнил разрыв гранаты. На долю секунды сад озарился таким неистовым светом, что Маркус и Каск, оставшиеся в мастерской, увидели сквозь кости собственных ладоней, которыми закрывали глаза.

Когда зрение вернулось, мир за окном изменился. Янус Мяги исчез. На том месте, где он стоял, в воздухе медленно оседала мелкая серебристая пыль. А на белой стене пристройки, прямо за его бывшим местом, остался идеально четкий, угольно-черный силуэт человека с раскинутыми руками. Мяги не просто погиб — он стал частью собственной мастерской, финальным кадром в галерее Кууска.

Схватка в темноте

— Мразь! — прорычал Каск.

Инспектор, воспользовавшись тем, что Кууску нужно было время, чтобы провернуть кубик к последней, четвёртой лампе, выпрыгнул через оконный проем. Маркус бросился следом, сжимая в руке экспонометр, который теперь истошно визжал. Они нашли Кууска под старой сосной. Старик-физик сидел на земле, прислонившись спиной к дереву. Его руки дрожали, пытаясь провернуть заевший механизм камеры.

— Последний... — хрипел Кууск, его глаза были постепенно сожжены собственным светом — каждая вспышка оставляла ожог на сетчатке, и теперь зрачки превратились в белесые пятна. Камера лежала на земле, объективом вверх — он собирался лечь перед ней.

— Последний заряд... для меня. Я должен... войти в кадр... к друзьям.

Каск выбил камеру из его рук. Тяжёлый пластиковый «Kodak» отлетел в сторону. Последняя, четвёртая лампа во «Flashcube» тускло мерцала, готовая с детонировать в любой момент от повреждения.

Конец «Горизонта»

Маркус подошёл к камере и осторожно, кончиками пальцев, отсоединил раскалённый кубик.

— Всё окончено, Роберт, — тихо сказал Маркус. — Вы не создали вечность. Вы создали кладбище друзей в темноте.

Кууск обмяк в руках Каска. Без своей камеры он казался просто дряхлым стариком, чье время давно истекло.

— Они там... — пробормотал физик, глядя в пустоту ослепшими глазами. — Вийк, Янус... они в идеальном свете... там нет жары... нет старости... только момент...

Каск защёлкнул наручники на запястьях Кууска.

— В тюремной камере тоже нет солнца, Роберт. Вам там понравится.

Запись в Книге Памяти

Позже, когда полиция оцепила дом и эксперты начали изучать «выжженные» силуэты на стенах, Маркус вернулся в мастерскую. Уже в машине Каск задался вопросом почему Кууск бросил Flashcube в первый раз, ведь там было ещё три заряда вспышки. Маркус объяснил это Каску в машине, когда они подъехали к фотомастерской Маркуса.

— Понимаешь, Ян, для Кууска этот «Flashcube» — не просто обойма с патронами. А детище всей его жизни. Учитывая его возраст, и возможно заклинивший механизм фотоаппарата. Хотя он и был одержим этой идеей, он просто потерял кубик….

Маркус вышел из машины, Каск уехал, Маркус открыл дверь и зашёл в мастерскую. Шуттер лежал на полу изнывая от жары.

— Ну и что ты мучаешься? Тебе не обязательно быть котом. — Сказал Маркус обращаясь к Шуттеру.

— Мне так нравится, слишком долго я был туманом. — Ответил Шуттер.

Маркус поднялся наверх, сегодня уже не будет клиентов, да и день был слишком нагружен событиями. Нужно было сделать запись пока впечатление ещё яркие.

Он открыл Книгу Памяти и долго смотрел на пустую страницу.

«31 июля 2020. Нымме. Фотоклуб "Горизонт". Роберт Кууск доказал, что свет может быть не только инструментом созидания, но и абсолютным оружием стирания. Янус Мяги принес себя в жертву, чтобы прервать цепь. Четвёртый заряд вспышки я сохранил — физически он цел, но его спусковой механизм заблокирован. Внутри по-прежнему заперта энергия несостоявшегося кадра. Инспектор Каск снова задаётся вопросом: как судить человека за то, что он превратил людей в тени? В отчёте напишут: "В отчёте напишут: «использование самодельного взрывного устройства на основе фосфора»" Правда останется здесь, в этой книге. Свет не должен принадлежать безумцам».

Маркус спустился в мастерскую и взглянул на свой новый Semflex Studio. Французский аппарат молчаливо стоял на полке, нужно найти более достойное место. Мастер знал: скоро придет новый клиент, и новая история потребует своего изучения….

Август начался с тяжёлого, свинцового неба, которое принесло долгожданную прохладу, но не облегчение. Маркус оформлял заказы, которые должен был отправить курьером сегодня, когда колокольчик над дверью звякнул особенно деликатно. В мастерскую вошел человек, чей облик излучал благородную старость и достаток. На нем был безупречный льняной пиджак, а в руках — дорогой кожаный портфель.

— Господин Маркус? — голос гостя был мягким, с едва уловимым акцентом, который приобретают люди, долго прожившие за границей. — Меня зовут Энн Пярт. Тот самый «пятый» из «Горизонта». В полицейском управлении инспектор Каск сказал, что все технические детали дела Кууска находятся у вас.

Раскаяние «снабженца»

Энн Пярт присел на край стула для клиентов и поставил на пол тяжёлую картонную коробку.

— Я прилетел из Стокгольма, как только узнал о случившемся, — вздохнул он. — Роберту нужна помощь, а не тюрьма. Я нанял лучших адвокатов. Они добьются принудительного лечения вместо тюрьмы — у Роберта тяжёлая форма ослепления и помутнение рассудка. Я возьму на себя расходы. У него тяжёлая форма ослепления и... помутнение рассудка. Я возьму на себя все расходы по его содержанию. Он пододвинул коробку к Маркусу.

— Полиция разрешила мне забрать его личные вещи из подвала, но я не хочу держать это у себя. Здесь его записи, чертежи, несколько неиспользованных Flashcube — видимо, он готовил запас. Маркус заглянул в коробку. Там, среди исписанных формулами тетрадей, тускло поблескивали неиспользованные Flashcube.

— Знаете, Маркус, — Энн опустил глаза, — с возрастом вина становится тяжелее камня. В 70-х именно я был тем, кто доставал для Роберта те изотопы. Я работал в лаборатории, имел доступ к реактивам. Я думал, мы просто играем в науку, расширяем границы искусства. Я не знал, что его одержимость превратит свет в гильотину. Я уехал в Швецию, чтобы сбежать от этого, но, как видите, вспышка догнала меня спустя полвека.

Энн Пярт поднялся, собираясь уходить.

— Оставьте это у себя. Каск доверяет вам, и я вижу, что вы понимаете природу этих вещей лучше, чем эксперты из криминалистического отдела. Пусть это будет частью вашего архива.

От автора

Дорогой читатель я не профессиональный писатель, и это мой эксперимент. И наверное детская мечта, попробовать что-то написать.