Часть Ⅱ: Стеклянный свидетель

Таниллинн накрыла снежная февральская погода. В мастерской Маркуса пахло канифолью и старой кожей. Он как раз заканчивал чистку Dacora Matic 1959 года, купленной недавно у одного из клиентов, когда колокольчик над дверью звякнул сухо и требовательно.

На пороге стоял человек, чей облик никак не вязался с тишиной антикварной лавки. Инспектор Ян Каск — жилистый мужчина в старом помятом пальто, от которого пахло крепким табаком и бессонницей.

Он не был любителем старины; он был человеком фактов.

— Господин Маркус? — инспектор не спрашивал, он констатировал. — Мне известно, что вы владелец этой мастерской, и вам известно многое о старой оптике.

Он положил на прилавок прозрачный зип-пакет. Внутри лежала плотная визитка мастерской и небольшая плоская коробка, обёрнутая в чёрную светонепроницаемую бумагу.

Улика из морга

— Это нашли в кармане убитого, — сухо продолжил Каск. — Мужчина, лет шестидесяти. Обнаружен в порту, в старом доке. Ни документов, ни телефона. Только ваша визитка и эта коробка. Внутри — стеклянная пластина. Эксперты в управлении говорят эмульсия слишком старая, рассыплется от любого реактива.

Маркус посмотрел на пакет, достал стеклянную пластину и сразу почувствовал, как ладони начали привычно покалывать, Маркус положил обратно пластину в коробку. И взял визитку. Среди «своих» визитка Маркуса передавалась из рук в руки — не как реклама, а как пропуск в мир, где фотоаппараты ещё помнят душу.

На обратной стороне карандашом было нацарапано: «кадр того, чего нет».

— Это стеклянный негатив, инспектор. Технология начала прошлого века, — Маркус бережно положил коробку на стол. — Но я не помню человека, который приходил с ней ко мне. Мои визитки иногда живут дольше, чем их владельцы, возможно кто-то другой дал ему мою визитку.

Голос из стекла

Маркус попросил инспектора спуститься с ним в проявочную комнату и предупредил ничего не трогать. Шуттер — дух, живущий в его мастерской — недовольно зашуршал в пустых корпусах камер. Инспектор лишь молча рассматривал стеллажи с коробками, банками и различным добром, скопившимся почти за сотню лет, не замечая существа в паре метров от себя. Маркус зашёл в проявочную и закрыл дверцу комнаты.

— Это похоже на работу ордена, — проскрежетал Шуттер. — Я чувствую их стиль. Когда меня заперли в первую камеру, они тоже были рядом.

— Не ругайся, мы обязаны помогать людям, — сказал Маркус, он выключил свет в комнате, оставив только тусклую красную лампу.

Он не стал использовать стандартные химикаты. Вместо этого он достал из шкафа книгу рецептов его семьи, листая, он нашёл — «проявитель для скрытых теней».

Ему нужен был не просто рисунок, а эмоциональный отпечаток момента. Все химикаты оказались на месте, он смешал всё в дистиллированной воде.

Как только пластина погрузилась в раствор, по комнате поплыл густой туман. Маркус закрыл глаза и коснулся края кюветы, настраиваясь на «душу» стекла.

Видение

Перед его внутренним взором возник кадр. Это был старый порт, но не сегодняшний. В кадре стоял человек — похожий по описанию инспектора на погибшего человека. Он держал в руках камеру похожую на очень редкую фотокамеру Репортёр и смотрел прямо в объектив.

Но за его спиной... за его спиной из морского тумана соткалась фигура водителя в старинном шофёрском шлеме, чья голова была скрыта шлемом, из-под которого сочилось багровое свечение.

— Это не просто убийство, Каск, — произнёс Маркус, выходя из проявочной. Его лицо было бледнее обычного. — Ваш погибший был «охотником за тенью». Он пытался запечатлеть то, что скрыто от нашего взора.

План Маркуса

Маркус жестом подозвал инспектора ближе к подсвеченному столику в подвале. Каск подошёл, хмуро глядя на стекло. За свою долгую службу в полиции Таниллинна он видел всякое: ритуальные поджоги, секты, «невозможные» исчезновения из закрытых комнат и преступления, которые логика отказывалась принимать. Он привык, что у мира есть двойное дно, но сейчас он не понимал в чём дело.

— Послушайте, Каск, — Маркус заговорил тихим, вкрадчивым голосом. — Я не утверждаю, что это истина в последней инстанции, лишь моё предположение, основанное на том, что я чувствую пальцами и что записывал мой отец и дед.

Маркус поднёс проявленное стекло к лампе. Теперь на нем был отчётливо виден автомобиль — старый чёрный лимузин и рядом прозрачные очертания человека.

Он указал на край негатива, где эмульсия казалась не серой, а иссиня-черной.

— Это стекло — не просто носитель изображения. Представьте, что реальность — это бесконечный поток плёнки. Иногда на ней случаются заломы. Этот негатив — и есть такой «залом». Моё предположение в том, что погибший сфотографировал Водителя и этот автомобиль, но они не должны были сюда попасть.

— Тот, кто на изображении, вернётся за стеклом, — Маркус серьёзно посмотрел на детектива. — Негатив — это единственный документ, подтверждающий существование «водителя-призрака». Для него это смертный приговор.

— Я думаю, что он чувствует эту пластину, — Маркус отдал пластину в руки инспектора.

Инспектор Каск вздохнул, ему хотелось поскорее закрыть это дело и пойти домой...

— Значит, — Каск прищурился, — эта штука теперь работает как маяк?

— Хуже, инспектор. Она работает как входная дверь, — Маркус быстро повернулся к стеллажу. — И Водитель уже вставил ключ в замок.

— Вы предлагаете устроить засаду, здесь?

— Да, здесь моя территория, — кивнул Маркус. — И у меня есть план и объективы, которые видят гораздо больше, чем ваш с нами глаз. Мы сделаем его «портрет», Каск.

Они поднялись в мастерскую. Полночь приближалась.

Инспектор Каск занял позицию в тени за стеллажом с тяжёлыми широкоформатными камерами, сжимая в руке табельный «Глок». Маркус же сидел за верстаком, делая вид, что занят чисткой линз, хотя каждый его нерв был натянут, как пружина затвора.

Вместо ожидаемого скрежета призрачного автомобиля или холодного тумана, раздался тихий, почти деликатный стук в дверь. Маркус и Каск переглянулись. Мастер жестом попросил инспектора не двигаться и открыл засов.

Нежданный гость

На пороге стоял человек, поразительно похожий на описание погибшего в порту: тот же высокий лоб, та же манера сутулиться. Но если от негатива веяло холодом, то от этого человека пахло старой бумагой и мятным табаком. На нем был поношенный твидовый пиджак с кожаными заплатками на локтях.

— Меня зовут Эрик, — произнёс, не дожидаясь вопроса. — Я брат того несчастного, которого недавно нашли в доках. И я здесь, чтобы попросить вас: не проявляйте пластину. Пожалуйста, скажите, что вы этого ещё не сделали.

Каск вышел из тени, не убирая пистолет из руки.

— Инспектор Каск, полиция Таниллинна. Откуда вы узнали, что негатив здесь? И почему мы должны уничтожить главную улику?

Эрик вошёл в мастерскую и устало опустился на стул для клиентов. Он посмотрел на Маркуса, заметив на его пальцах свежие пятна от проявителя, и горько вздохнул.

— Значит, поздно... Теперь он знает, где вы. Понимаете, мой брат не был фотографом в обычном смысле. Он был «охотником за тенями». Тот, кого вы наверное назвали «Водителем», — это не призрак и не человек. Это ошибка нашей реальности. Мы вели охоту за ним уже много лет.

Эрик подался вперёд, его голос перешёл в шёпот:

— В 1940-х годах, когда город горел от войны, была сделана серия снимков на экспериментальную эмульсию, которую наносили на стеклянные пластины. Что-то пошло не так. Свет взрывов и человеческое отчаяние выжгли в самой ткани времени дыру. «Водитель» — это персонификация этой дыры. Он ездит по городу и собирает — людей и события, которые должны были исчезнуть, но остались...

— Мой брат верил, что если запечатлеть Водителя на стеклянную пластину, его можно «закрепить» — сделать смертным и остановить, — продолжил Эрик. — Но он ошибся. Стекло не держит его.

Угроза

В этот момент Шуттер, дремавший в кармане Маркуса, резко задрожал. Снаружи, со стороны переулка, донёсся звук, от которого заложило уши — низкий гул, как от старого двигателя.

— Он здесь, — Эрик побледнел. — И он пришёл за пластиной. Он уже пытался забрать её у брата.

Маркус посмотрел на стеклянную пластину, лежащую на столе. На ней, в луже за спиной Водителя, теперь проступало отражение самой мастерской Маркуса. Изображение на негативе менялось в реальном времени.

— Инспектор, — Маркус быстро схватил Книгу Памяти и открыл страницу с записями деда о «негативных пространствах». — Пули его не возьмут. Эрик, вы сказали, что он — ошибка кадра? Значит, нам нужно «пере-кадрировать» его.

— Каск, Эрик, слушайте внимательно, — Маркус начал лихорадочно собирать конструкцию из старых линз, — Мы снова создадим кадр с ним. Если он — тень из сороковых, застрявшая в негативе, мы дадим ему столько света сколько он не выдержит...

План был таков: Маркус достал Agfa Opal Luxus c линзой-фильтром из опала — редкую находку с последнего аукциона. Он ещё не успел как следует изучить её свойства, но дед упоминал в Книге Памяти о «линзах, видящих не-бывшее». В стеллажном ящике нашлась подходящая кассета. Он снял заднюю крышку Agfa, вставил пластину в кассету и установил её в пазы задом наперёд. Свет из опалового фильтра должен был пробить изображение Водителя, неся проблеск будущего сквозь застывшее прошлое.

— Когда он войдёт, — распорядился Маркус, — я нажму на спуск. Столкновение времён должно его растворить... в теории. Я испытывал эту линзу всего раз, на обычной тени. Но выбора нет.

Гул за дверью стал невыносимым. Стены мастерской начали вибрировать, а старые фотоаппараты на полках зазвенели, словно в лихорадке. Лампочки под потолком вспыхнули и погасли.

— Готовьтесь, — прошептал Маркус, прижимая глаз к видоискателю. — Сейчас мы увидим, что происходит, когда сталкиваются два времени.

Дверь мастерской подалась с жутким стоном, но не открылась, а словно растворилась, превратившись в лоскуты чёрного тумана. В помещение вошёл Водитель. Он был выше обычного человека, его силуэт постоянно подрагивал, как изображение на неисправном проекторе. Багровое свечение из-под шофёрского шлема залило верстак.

Маркус нажал на спуск Agfa. Золотистая вспышка света из опалового фильтра ударила в грудь призрака, проходя сквозь стеклянный негатив. На мгновение показалось, что план сработал: Водитель замер, его фигура начала расслаиваться на сотни кадров. Но затем раздался звук, похожий на скрежет металла. Водитель сделал шаг вперёд, поглощая свет будущего своей пустотой. Вспышка света из Agfa начала тускнеть, всасываясь в безликое пятно на месте его головы.

— Он слишком сильный для этого! — крикнул Эрик, закрывая лицо руками. — Он заберёт нас всех!

Маркус понял: «пере-кадрировать» это существо не получится. Оно было не просто ошибкой, оно было раной, которая не желала затягиваться. Когда холодная, пахнущая озоном рука Водителя потянулась к стеклянной пластине, мастер принял единственное верное решение.

— Экспозиция окончена! — выкрикнул Маркус, он схватил пластину, положил на верстак и со всей силы обрушил тяжёлый медный молоток на центр стеклянного негатива.

Раздался звон разбитого стекла, который прозвучал как выстрел в пустом соборе. В этот же момент свет из Agfa прекратился... Тысячи осколков брызнули в разные стороны, каждый на мгновение отразил лицо Водителя. Связь между мирами оборвалась. Призрак издал протяжный, затихающий свист, и его фигура рассыпалась чёрным пеплом, который тут же испарился, не долетев до пола. В мастерской воцарилась гробовая тишина.

Час спустя: Последствия

Инспектор Каск сидел на ступеньке, ведущей на второй этаж, и тупо смотрел на свои пустые руки. Он достал блокнот, повертел ручку и спрятал её обратно.

— И что мне писать? — хрипло спросил он, глядя на Маркуса. — «Подозреваемый растворился в результате светового удара и разрушения антикварного стекла»? Меня отправят на пенсию раньше, чем я дойду до участка.

— Напишите правду, инспектор, — Маркус подошёл к нему, вытирая руки от стеклянной пыли. — Но только ту, которую они смогут переварить. Подозреваемый скрылся в порту. Улик не осталось из-за неосторожного обращения с хрупким артефактом. Дело закрыто за отсутствием состава преступления и невозможностью идентификации тела. В конце концов, в порту часто пропадают люди.

Каск тяжело вздохнул и кивнул. Он знал, что этот отчёт станет самым коротким в его карьере и самым честным в его жизни — ведь «Водитель» действительно скрылся туда, откуда его не достанет ни одно следствие. Эрик стоял у двери, его била мелкая дрожь. Он посмотрел на Маркуса, затем на пустой стол, где только что лежала пластина.

— Я уезжаю из города, — тихо произнёс он. — Завтра же. Распродам коллекцию брата, сожгу все его записи. Я больше не хочу видеть то, чего нет. Я хочу прожить остаток жизни в мире, где фотоаппарат — это просто коробочка, которая делает снимки кошек и закатов. Я не хочу закончить как он...

Маркус молча кивнул. Он понимал Эрика. Не каждый был готов смотреть в бездну через видоискатель.

Запись в Книги Памяти

Когда мастерская опустела и за Каском с Эриком закрылась дверь, Маркус поднялся к себе. Он зажёг лампу и раскрыл тяжёлый фолиант. Перо уверенно заскользило по бумаге, дополняя историю династии.

«12 февраля 2020 г. Таниллинн. Случай со Стеклянным Свидетелем. Инспектор Каск принёс стеклянный негатив из морга. Моё предположение подтвердилось: некоторые кадры никогда не должны быть проявлены. Мы столкнулись с "Водителем" — эхом сороковых годов. Единственный способ победить тень — это разрушить её носитель. Пожертвовал уникальным негативом ради сохранения равновесия в Таниллинне. Инспектор Каск научился молчать — это самое ценное качество для свидетеля. Эрик выбрал забвение, и я его не виню. Но я чувствую: разбив пластину, я не уничтожил Водителя, я лишь выставил его за дверь. Пока у нас есть память, у теней будет повод возвращаться.»

Маркус закрыл книгу. Внизу, в пустой мастерской, Шуттер тихо возился в ящике с объективами, словно укладываясь спать. Город за окном замер в ожидании рассвета, на полу у ножки верстака всё ещё блестел один крошечный осколок стекла, в котором, если присмотреться, отражался бесконечный ночной туман.