ЧАСТЬ XI : ПРОТОКОЛ ЧЕРНОБЫЛЬ

ПРОЛОГ: ТИШИНА ПОСЛЕ БУРИ

Мастерская Маркуса. Таниллинн. Рассвет, четвёртый день после проекции. Город не спал. Не в буквальном смысле — окна гасли, люди ложились в кровати, но сам Таниллинн, его камни, его воздух, его невидимая сеть лей-линий — всё это пульсировало, как открытая рана после операции без анестезии. Маркус стоял у окна мастерской, держа в руках остывшую кружку кофе, и смотрел на улицу, где всё было одновременно знакомым и чужим.

По тротуару шла пожилая женщина с корзинкой. Обычная бабушка, если бы не то, что её тень двигалась на долю секунды раньше, чем она сама — признак того, что она видела проекцию. Напротив, у витрины булочной, гном-пекарь (теперь уже не скрывающий своих широких ладоней и каменного отблеска кожи) спорил с курьером-эльфом о доставке. Спорил по-деловому, без страха, без маскировки. Это была новая реальность. Хрупкая. Опасная. Живая. Но что-то было не так.

Маркус почувствовал это ещё два дня назад, но только сейчас смог сформулировать: город был слишком тихим. Не в акустическом смысле — машины ездили, люди говорили — но в метафизическом. Словно Таниллинн был помещён под стеклянный колпак, и воздух внутри становился всё более спёртым.

Шуттер, принявший облик старого радиоприёмника на полке, внезапно зашипел помехами.

— Маркус, — его голос прорывался сквозь треск статики. — Что-то не так с эфиром. Я пытаюсь настроиться на внешние узлы — Риге, Гельсингфорс, даже Санкт-Питергоф. Молчание. Полное.

— Глушат? — спросил Маркус, не отрывая взгляда от окна.

— Хуже, — ответил дух. — Не глушат. Отрезали. Это, как если бы... как если бы кто-то перерезал все лей-линии, идущие из города наружу. Мы в пузыре.

В этот момент зазвонил телефон. Старый, стационарный, чёрный аппарат, который Маркус держал для связи с Каском. Он снял трубку.

— Маркус, — голос Каска был сдавленным, напряжённым. — Нам нужно встретиться. Сейчас. Не в мастерской. В участке. У меня... у меня есть информация. Плохая.

ГЛАВА 1: ИЗОЛЯЦИЯ

Центральный полицейский участок. Кабинет Каска. Час спустя. Когда Маркус вошёл, Каск сидел за столом, уставленным папками, распечатками и картой Эстонии, на которой красным маркером были обведены какие-то точки. Инспектор выглядел так, будто не спал двое суток — глаза красные, галстук расстёгнут, на щеке след от папки, на которой он, видимо, ненадолго отключился.

— Садись, — кивнул Каск, указывая на стул. — Тебе это не понравится.

Он развернул карту так, чтобы Маркусу было видно.

— Смотри. Вчера вечером я попытался связаться с коллегой из Риге. Обычное дело — обмен данными по трансграничной преступности. Телефон не прошёл. Думал, технические неполадки. Попробовал через почту. Письмо вернулось с ошибкой «адресат недоступен«. Странно, но ладно.

Он ткнул пальцем в красные круги на карте.

— Потом я попросил нашего IT-специалиста проверить. Знаешь, что он обнаружил? Все — абсолютно все — попытки связаться с любым адресом за пределами Эстонии проваливаются. Телеграф, почта, телефон, даже интернет-мессенджеры. Если набрать номер с кодом другой страны — либо молчание, либо «абонент недоступен«. Попытаться отправить письмо в Латвию, Финляндию, куда угодно — то же самое. И ещё BGP-сессии всех операторов оборваны одновременно в 21:37. Не авария – именно в 21:37. А внешний трафик идёт только на один upstream – какой-то сервер в 185.XX.XX диапазоне, который зарегистрирован на компанию с адресом, в Таниллинне на улице Пикк, 176. А это, здание Департамента полиции и погранохраны, где находится отдел «Г»

Маркус нахмурился.

— Это может быть техническая авария. Обрыв кабеля.

— Так я тоже подумал, — Каск достал ещё одну папку. — Поэтому отправил двух сотрудников на машине в Нарову, на границу. Обычная дорога, два с половиной часа езды. Знаешь, что случилось?

Он выложил фотографию. На ней была разбитая полицейская машина, стоящая на обочине пустой трассы. Капот смят, как будто она врезалась в невидимую стену.

— Они говорят, что ехали нормально, а потом... просто остановились. Как будто впереди выросла невидимая преграда. Двигатель заглох. Электроника отключилась. Один из них попытался пройти пешком дальше — и его развернуло обратно. Он описывает это как «сильнейшее головокружение, тошноту и ощущение что, если сделаешь ещё один шаг, умрёшь».

Маркус медленно выдохнул.

— Они нас заблокировали.

— Кто «они«? — резко спросил Каск, хотя, судя по его лицу, он и сам знал ответ.

— Вена. Венский Совет. Это... — Маркус замолчал, собираясь с мыслями. — Это называется Протокол Чернобыль. Я читал о нём в архивах. После катастрофы 1986 года, когда радиация пробила дыру в ткани реальности и активировала спящие узлы силы в зоне отчуждения, Совет разработал протокол изоляции аномальных территорий. Идея проста: если территория стала «нестабильной« — отрезать её от остального мира. Физически и метафизически.

—А теперь самое интересное. — Маркус открывает свой ноутбук, набирает в строке поиска архив венского совета, и там высвечивается сообщение.

Добро пожаловать в Протокол Чернобыль. Уровень доступа: 0. Сообщение дня: «Информация о радиационной обстановке в норме. Оставайтесь на местах.«

Каск побледнел.

— То есть мы... мы в ловушке? Весь город?

— Вся страна, судя по карте, — поправил Маркус. — Они не рискуют изолировать только Таниллинн — слишком заметно. Поэтому блокируют всю Эстонию. Миру скажут, что здесь вспышка какой-нибудь болезни, технологическая катастрофа, или просто временные проблемы со связью. Через неделю, через месяц люди привыкнут. А мы останемся здесь, отрезанные от всего.

— Но зачем? — Каск встал, начал ходить по кабинету. — Зачем им нас изолировать? Почему просто не...

Он не закончил, но Маркус понял.

— Почему не убить? Потому что мёртвый мастер, раскрывший правду — это мученик. А живой изгой, запертый в городе-призраке — это урок. Для всех остальных мастеров по миру. «Вот что происходит, когда вы выбираете правду вместо порядка.«

В кабинет ворвался молодой сержант, запыхавшийся.

— Инспектор! Ещё один инцидент. Паром «Таниллинн-Гельсингфорс« вышел из порта час назад. Только что получили сигнал бедствия — они не могут продолжать движение. Капитан говорит, что впереди... впереди какая-то стена. Невидимая. Они развернулись обратно.

Каск и Маркус переглянулись.

— Это уже не изоляция, — тихо сказал Маркус. — Это осада.

ГЛАВА 2: ПАНИКА И ПОРЯДОК

Улицы Таниллинна. Полдень того же дня.

Новость распространялась быстрее, чем Каск мог её сдержать. Сначала — слухи в интернете (который, как выяснилось, работал внутри страны, но не за её пределами). Потом — толпы у въездов на трассы, у порта, у аэропорта. На форумах люди писали, что старые любительские радиостанции (144–146 МГц, 430–440 МГц) пока не глушат полностью. Нужно просто найти работающий трансивер + усилитель. Кто-то писал, что ему удалось отправить через VSAT-терминал. В социальных сетях начали появляться видео: люди у границы, пытающиеся пройти пешком и падающие, как подкошенные. Кто-то снимал, как его телефон показывает полный сигнал сети, но звонок за границу просто... молчит. Пустота вместо гудков.

Хэштег #ЧтоПроисходитВЭстонии начал набирать обороты внутри страны, но снаружи — тишина. Мир не видел их криков о помощи.

Маркус шёл по Старому городу, наблюдая, как реальность меняется на глазах. У туристического центра собралась толпа иностранцев, требующих объяснений, почему они не могут связаться с домом. Полиция пыталась успокоить, говорила о «временных технических неполадках«, но никто не верил. У стены одного из старых домов стояла Рагана. Она была в своём истинном облике — кожа цвета дубовой коры, волосы, сплетённые из мха и веток. Люди обходили её стороной, но уже не с ужасом, а с настороженным любопытством.

— Ты чувствуешь? — спросила она, когда Маркус подошёл.

— Барьер?

— Нет. Разрыв. Они не просто отрезали нас от внешнего мира. Они перерезали лей-линии. Это... — она замолчала, подбирая слова. — Это как если бы отрезали артерии у живого существа. Земля здесь кричит. Негласные по всей Эстонии чувствуют боль.

— Можно пробить барьер? — спросил Маркус.

Рагана покачала головой.

— Не снаружи. Это не стена. Это... узел. Совет активировал якорные точки вокруг Эстонии — древние места силы, которые они контролируют. И теперь эти точки создают замкнутый контур. Чтобы пробить его, нужно либо деактивировать все якоря одновременно — что невозможно, они за пределами страны — либо...

— Либо? — подтолкнул Маркус.

— Либо создать новый якорь изнутри. Настолько мощный, что он сможет пробить барьер силой резонанса.

Маркус задумался.

— Что для этого нужно?

Рагана посмотрела на него долгим, тяжёлым взглядом.

— Артефакт огромной силы. Или... жертва. Добровольная. Того, кто связан с землёй настолько глубоко, что его смерть создаст ударную волну по всей сети.

— Нет, — резко сказал Маркус. — Мы не будем никого приносить в жертву. Должен быть другой способ.

— Тогда ищи артефакт, — ответила Рагана. — У тебя есть три дня, может быть, неделя. Потом начнётся настоящая паника. Люди будут пытаться прорваться силой. Начнутся беспорядки. И Совет получит то, что хочет — доказательство, что «нестабильная территория« должна быть изолирована навсегда.

Она развернулась и ушла, растворяясь в толпе так, будто её и не было.

ГЛАВА 3: ВОЕННЫЙ СОВЕТ

Мастерская Маркуса. Вечер. Они собрались вшестером: Маркус, Каск, Шуттер (в облике пожилого мужчины с седой бородой), Рагана, Вядргонс и неожиданный гость — гном-геодезист, тот самый, который приходил за телескопом.

Его звали Торгрим, и теперь он сидел в углу мастерской на усиленном стуле, потому что обычные под ним ломались. Он пришёл сам, через час после разговора Маркуса с Раганой.

— Я видел проекцию, — сказал он без предисловий, его голос гремел, как камнепад в глубокой шахте. — Я видел, кто они. И я понял, почему мой народ так долго молчал. Они держат нас за... — он сплюнул, — за яйца. Контролируют каменные узлы под землёй. Если мы бунтуем — перекрывают потоки. Мы слабеем, болеем, умираем.

— И что ты предлагаешь? — спросил Каск.

— Войну, — просто ответил Торгрим. — Но не ту, что они ждут. Не бунт. Не попытку прорваться через барьер. Это глупо. Мы проиграем. Нет, нам нужно сделать так, чтобы они сами открыли дверь.

Маркус наклонился вперёд.

— Как?

Гном достал из кармана сложенный лист бумаги. Развернул. Это была карта Эстонии, испещрённая пометками.

— Барьер держится на якорях. Пять точек — в Латвии, Финляндии, России, в Балтийском море. Мы не можем до них добраться. Но якоря работают только потому, что есть центральная точка синхронизации. Место, откуда Совет управляет всем контуром.

Он ткнул пальцем в точку на карте. Остров Найссаар, в Финском заливе, в двадцати километрах от Таниллинна.

— Там, под старым советским военным бункером, есть древний камень. Его возраст — больше пяти тысяч лет. Совет использует его как ретранслятор. Если мы доберёмся туда и.. скажем так, помешаем его работе — барьер даст сбой. Ненадолго, может, на час, может, на день. Но этого хватит, чтобы выпустить наружу наши копии плёнки.

Каск покачал головой.

— Найссаар — закрытая территория. Там остались мины со времён войны. И если там действительно находится ключевая точка Совета, они её охраняют.

— Охраняют, — кивнул Торгрим. — Но не так, как вы думаете. Не солдатами. Там есть... страж. Создание Совета. Я не знаю, что это, но мой дед рассказывал — когда в 60-х годах группа исследователей попыталась проникнуть в бункер, вернулся только один. Он был без памяти, без имени, без прошлого. Просто пустая оболочка.

Шуттер заговорил впервые за весь вечер.

— Это Забвенник. Я слышал о таких. Совет создаёт их из людей, которые знали слишком много и не захотели молчать. Их превращают в живые ловушки для памяти. Каждый, кто смотрит ему в глаза, теряет часть себя.

Вядргонс, молчавший до этого, тихо произнёс:

— Я могу провести вас к камню. Лес на острове ещё помнит меня. Но против Забвенника я бессилен. Это не природное создание.

Все посмотрели на Маркуса.

— У тебя есть что-нибудь, что может помочь? — спросил Каск. — Какой-нибудь артефакт?

Маркус задумался. Потом медленно кивнул.

— Возможно. У меня есть одна вещь. Старый фотоаппарат, который я купил на аукционе в Копенгагене три года назад. «Leica III» 1937 года. Владелец утверждал, что им пользовался немецкий оккультист для фиксации «астральных сущностей«. Я проверял — на плёнке действительно были странные отпечатки. Люди без лиц, тени без источников. Я запер аппарат, потому что он был... опасен. Каждый, кто делал им снимок, начинал видеть вещи, которых не должно быть.

— И как это поможет против Забвенника? — спросил Каск.

— Забвенник крадёт память, глядя в глаза, — объяснил Маркус. — Но что, если мы не будем смотреть на него напрямую? Что, если будем видеть его только через объектив? Камера может стать фильтром, щитом. А если удастся сделать снимок самого Забвенника... возможно, мы сможем зафиксировать его сущность, заключить в плёнку.

Рагана медленно улыбнулась — улыбкой волчицы, увидевшей добычу.

— Это может сработать. Ловушка против ловушки.

— Когда выдвигаемся? — спросил Торгрим.

Маркус посмотрел на часы. Полночь.

— Завтра ночью. Нам нужен день на подготовку. Каск, ты можешь достать лодку? Незаметно?

— Смогу, — кивнул инспектор. — У меня есть знакомый рыбак. Он не задаёт лишних вопросов.

— Торгрим, тебе нужно будет работать с камнем. Сможешь его... отключить?

Гном фыркнул.

— Я камнерез. Это моё ремесло. Если камень создан, его можно и разрушить. Но мне понадобятся инструменты. И время.

— Получишь и то, и другое, — пообещал Маркус. — Вядргонс, ты — проводник. Рагана, ты останешься здесь. Если что-то пойдёт не так, ты должна будешь организовать защиту города.

— А Шуттер? — спросила ведьма.

Дух-хранитель улыбнулся.

— Я пойду с ними. Кто-то должен следить, чтобы Маркус не делал глупостей.

ГЛАВА 4: ПОДГОТОВКА

Мастерская Маркуса. Следующий день, утро. Маркус не спал всю ночь. Он стоял в своей тёмной комнате, держа в руках «Leica III». Камера была холодной, тяжелее, чем должна быть. На её корпусе были выгравированы странные символы — не руны, не латынь, что-то более древнее.

Он вспомнил, как три года назад, когда только купил эту камеру, решил проверить её. Зарядил обычную плёнку, вышел на улицу, сделал несколько снимков случайных прохожих. Когда проявил плёнку, обомлел.

На фотографиях были не люди, а… их отражения. Искажённые. У одной женщины вместо лица была маска из битого стекла. У мужчины в деловом костюме из спины росли крылья, но не птичьи — кожистые, с рваными краями. Ребёнок, игравший на площадке, на снимке был окружён тенями с длинными руками, тянущимися к нему.

Маркус тогда понял: камера видит не внешность, а сущность. Истинную природу. И это было слишком опасно для обычного использования. Но сейчас — против Забвенника — это было именно то, что нужно. Он зарядил специальную плёнку. Не обычную, а ту, что сам изготовил когда-то для экспериментов — эмульсия с добавлением измельчённого кварца и капли ртути. Такая плёнка могла фиксировать не только свет, но и энергетические отпечатки.

В дверь постучали. Вошёл Каск.

— Лодка готова. Рыбак согласился отвезти нас сегодня ночью. Но он предупредил — на острове странно. Говорит, что компас там сходит с ума, а птицы облетают его стороной.

— Хороший знак, — усмехнулся Маркус. — Значит, мы на правильном пути.

Каск присел на край стола.

— Маркус, а если... если мы не справимся? Если этот Забвенник окажется сильнее?

Маркус посмотрел на друга.

— Тогда ты вернёшься один и расскажешь Рагане, что случилось. Она найдёт другой способ. Борьба не закончится на нас.

— Это не ответ, — Каск покачал головой. — Это отговорка.

— Хорошо, — Маркус отложил камеру. — Честный ответ: я не знаю. Может, мы справимся. Может, нет. Но я знаю одно — если мы не попытаемся, Таниллинн останется в этой клетке навсегда. А я не могу с этим жить. Не после того, что мы сделали. Мы открыли людям глаза. И теперь обязаны дать им шанс.

Каск долго молчал. Потом кивнул.

— Ладно. Тогда давай убедимся, что у нас есть всё необходимое. Торгрим просил передать — ему нужен твой молоток. Тот, что с серебряным покрытием.

— Он в подвале. Сейчас принесу.

ГЛАВА 5: ОСТРОВ ТЕНЕЙ

Финский залив. Ночь. 23:40.

Лодка рыбака была старой, пахла рыбой и солёной водой. Мотор работал тихо, почти неслышно. Рыбак — пожилой эстонец с лицом, изрезанным морщинами — не задавал вопросов. Он просто вёл лодку к острову, иногда поглядывая на своих пассажиров: Маркуса с камерой на шее, Каска с фонарём и пистолетом, Торгрима с мешком инструментов, Вядргонса, чьи глаза светились в темноте зелёным, и Шуттера, принявшего облик старого матроса.

Найссаар вырос из тьмы, как зуб из десны — угловатый, тёмный, покрытый соснами. Рыбак притормозил у старого причала.

— Дальше сами, — сказал он. — Я буду ждать здесь два часа. Если не вернётесь — уплыву. Без обид.

— Понял, — кивнул Каск.

Они высадились на берег. Под ногами хрустели ракушки и старые, проржавевшие гильзы — наследие войны. Вядргонс пошёл вперёд, и лес расступился перед ним — не метафорически, а буквально. Ветки отодвигались, корни прогибались, создавая тропу.

— Камень в трёх километрах отсюда, — тихо сказал лесной дух. — Под бункером. Но Забвенник... он уже знает, что мы здесь.

— Откуда ты знаешь? — спросил Каск.

— Смотри.

Вядргонс указал вверх. Между деревьев мелькали тени. Не животных. Чего-то двуногого, но двигающегося неправильно — слишком быстро, слишком плавно.

— Прислужники, — пояснил Шуттер. — Осколки памяти тех, кого Забвенник уже поглотил. Они не опасны сами по себе, но служат ему глазами.

Маркус поднял камеру, посмотрел через видоискатель. То, что он увидел, заставило его похолодеть. Через объектив тени были не тенями. Это были люди. Вернее, то, что от них осталось. Полупрозрачные фигуры в одежде разных эпох — советские солдаты, немецкие офицеры, эстонские рыбаки, современные туристы. Все с пустыми глазами, все двигались синхронно, как марионетки.

— Он собирает их, — прошептал Маркус. — Каждого, кто приходит сюда.

— Тогда поторопимся, — буркнул Торгрим. — Не хочу пополнить его коллекцию.

Они углубились в лес.

ГЛАВА 6: БУНКЕР

Вход в бункер представлял собой бетонную дверь, вросшую в склон холма. Она была открыта — плохой знак. Забвенник их ждал. Внутри пахло сыростью и чем-то ещё — сладковатым, тошнотворным запахом разложения не тела, а памяти. Каск включил фонарь. Луч выхватил из темноты стены, покрытые странными письменами. Не граффити, не надписи солдат. Это были имена. Тысячи имён, написанных рукой, дрожащей от ужаса.

— Это те, кто пытался сопротивляться, — объяснил Шуттер. — Они писали свои имена, пытаясь запомнить, кто они. Не помогло.

Коридор привёл их в большой зал. В центре, освещённый странным, фосфоресцирующим светом, стоял камень. Огромный, чёрный, покрытый рунами, которые пульсировали, как живые. От него шли толстые, светящиеся нити — лей-линии, уходящие в пол, в стены, в потолок.

А перед камнем стоял он, Забвенник. На первый взгляд — обычный человек. Мужчина средних лет, в сером костюме, с аккуратно зачёсанными волосами. Но когда Маркус посмотрел на него через камеру, увидел правду. Это была пустота в форме человека. Там, где должно было быть лицо — чёрная дыра, затягивающая свет. Руки были не руками, а щупальцами из тумана. А глаза... Маркус отвёл камеру. Даже через объектив смотреть в эти глаза было опасно.

— Вы пришли разрушить камень, — сказал Забвенник. Его голос был тихим, почти ласковым, как у психолога. — Благородная цель. Но бессмысленная. Камень — часть системы. Разрушите его — активируется запасной. В Швеции. Барьер не падёт. Вы только зря рискуете.

— Может, он прав, — прошептал Каск. — Может, это ловушка?

— Заткнись, — огрызнулся Торгрим. — Он врёт. Я чувствую камень. Это центральный узел. Других таких нет.

Забвенник сделал шаг вперёд.

— Тогда я предлагаю сделку. Уходите. Забудьте, что были здесь. Взамен я позволю вам сохранить себя. Ваши имена, ваши лица, ваше прошлое. Это честное предложение.

— А если мы откажемся? — спросил Маркус, не поднимая глаз.

Забвенник улыбнулся.

— Тогда вы станете частью коллекции. Как и они.

Он щёлкнул пальцами. Из темноты вышли тени — те самые, пустоглазые призраки. Они окружили группу. Маркус поднял камеру. Сердце билось так громко, что казалось, оно сейчас вырвется из груди. Он направил объектив на Забвенника.

— Шуттер, сейчас!

Дух-хранитель вспыхнул ярким светом, ослепив призраков. Торгрим рванулся к камню, подняв молоток. Каск открыл огонь в воздух, создавая шум и панику. А Маркус нажал на спуск. Щёлк. Вспышка. И Забвенник... застыл. Его пустые глаза расширились. Он посмотрел на камеру — и понял.

— Нет, — прошептал он. — Ты не можешь...

Но Маркус уже нажимал спуск снова. И снова. Каждая вспышка — как удар. Каждый кадр — ловушка. Камера всасывала сущность Забвенника, запечатывая её в серебре и кварце.

Торгрим тем временем занёс молоток над камнем.

— Прости, старик, — прошептал он камню. — Но время тирании закончилось.

И ударил.

ЭПИЛОГ: ТРЕЩИНА В СТЕНЕ

Звук был оглушающим. Не физическим — метафизическим. Это было эхо, разошедшееся по всем лей-линиям Европы одновременно. Камень треснул. Не раскололся, а именно треснул — глубокая, чёрная линия через всю его поверхность. И барьер вокруг Эстонии дрогнул. Не упал. Не исчез. Но дал трещину. В Таниллинне, в мастерской, Рагана вскочила.

— Сейчас! — крикнула она помощникам — группе негласных, которые ждали этого момента.

Они схватили пакеты с копиями плёнки и бросились к выходам из города — к дорогам, к порту, к аэропорту. У них было, может быть, час, пока барьер снова не восстановится. Но часа хватит.

На острове Маркус стоял над треснувшим камнем, держа в руках камеру. Плёнка внутри дымилась. Забвенник лежал на полу, скрючившись, — уже не пустота, а просто старый, испуганный человек.

— Что ты... что ты со мной сделал? — прохрипел он. Слёзы текли по его лицу — первые живые эмоции за десятилетия.

— Вернул тебя, — ответил Маркус. — Ты был не всегда монстром. Когда-то ты был человеком. Я зафиксировал твою сущность. И камера... она вспомнила, кем ты был. Забвенник закрыл лицо руками. И заплакал.

— Я.… я помню, — прошептал он. — Меня звали... Андрес. Андрес Валк. Я был... учителем. В Тарту. У меня была... дочь...

Торгрим подошёл к Маркусу.

— Барьер не упал. Только треснул.

— Знаю, — кивнул Маркус. — Но трещины достаточно. Рагана успеет.

Они вышли из бункера. Рассвет подсвечивал небо над заливом. Лодка рыбака всё ещё ждала у причала. И когда они вернулись в Таниллинн, город уже знал: война только началась.

ТАНИЛЛИНН. УТРО ПОСЛЕ ПРОРЫВА.

Рагана стояла у порта, наблюдая, как последняя группа гонцов садится на яхту. У каждого — рюкзак с копиями плёнки. Барьер уже начинал восстанавливаться — воздух дрожал, как от жара

— Успеете? — спросила она капитана.

— Попробуем, — ответил тот, эльф с обветренным лицом. — До Гельсингфорс всего восемьдесят километров. Если барьер продержится час... Яхта отчалила. Рагана наблюдала, как она скрывается за горизонтом. Через сорок минут пришло сообщение по рации:

*Прошли. Барьер дал нам пройти. Копии доставим в Гельсингфорс, Стокгольм, Рига. Мир узнает*

От автора

Дорогой читатель я не профессиональный писатель, и это мой эксперимент. И наверное детская мечта, попробовать что-то написать.