Часы

В конце октября холодно, пусто и рано темнеет. Это особенно чувствуется на привокзальных улицах в провинциальных районных центрах. В три часа дня вокзал отпускает последних студентов и готовится к нашествию трудящихся пассажиров, которые поедут чуть позже, после окончания дневной смены. Впрочем, к тому времени уже стемнеет окончательно, на столбах будут гореть фонари и на улицах станет чуть уютнее.

Король и Мокрый вовсе не считали сумеречные привокзальные улицы пустыми. Для них это была привычная среда обитания, в которой регулярно попадались прохожие, определяемые как добыча или опасность. После или вместо занятий в ПТУ парни слонялись вокруг вокзала, выискивая одиноких студентов одного с ними возраста, и разводили бедолаг на деньги или мало-мальски ценные вещи, используя различные способы наезда и последующего разговора.

В большинстве случаев денег у жертв просто не было, иногда удавалось стрясти сотню другую, при особой удаче отжать цепочку или плеер. Бывало, что жертва оказывалась вовсе не жертвой, и пару раз парням приходилось уносить ноги. Мелкие неприятности не останавливали их. Они боролись со скукой, ища новых впечатлений, а это было гораздо важнее каких-то денег и разбитых носов.

Сегодня с утра пришлось приехать в родную шарагу и честно отсидеть три пары на занятиях. Петрович, начальник курса, сказал, что к Новому году отчислит всех прогульщиков нахрен, и парни старались появляться перед его гневным взором хотя бы иногда, чтобы не злить лишний раз и без того сурового препода. Между парами они пообщались с одногруппниками, узнали последние новости и в целом не считали время потерянным. Кроме того, Король в раздевалке встретил Сеню, который по-тихому барыжил в ПТУ интересными таблетками, и забрал у него парочку новых на пробу, надеясь по пути домой закинуться вместе с Мокрым для поддержания формы, так сказать.

До электрички оставался ещё час, и парни не торопясь шли к вокзалу, докуривая на двоих последнюю сигарету. Они вышли к пустым окраинам рынка. Торговцев уже не было. Ветер гонял по грязному асфальту обрывки бумажных коробок.

— Как-то тухло сегодня, — Мокрый остановился между крытыми рыночными рядами и печально посмотрел на серое темнеющее небо.

Король, напротив, был настроен позитивно.

— Да ладно ныть. Смотри что есть, — он достал из кармана две розовые таблетки.

— Это что? У Сени взял?

— Ага. Давай сейчас закинемся, как раз в вагоне накроет.

— А не убьёт? Что за пилюли? А то проедем станцию, потом до вечера кататься будем.

— Новые какие-то. Да ты не ссы! Держи вот.

Король быстро проглотил таблетку. Мокрый, глядя не него, через секунду сделал так же. Замерев, они ждали первых ощущений. Ничего не происходило.

Мокрый первый сдвинулся с места:

— Ладно, пойдём на вокзал. Там, если что, на лавочке перекантуемся.

Король пошёл вслед за ним, продолжая прислушиваться к себе. Сеня, конечно, чувак проверенный, но мог и туфту впарить.

Они прошли половину рынка вдоль пустых рядов. Ветер продолжал шуршать обрывками картона. Вдруг они услышали за спиной равномерный металлический стук. Вскоре на противоположной стороне рыночного ряда появился прохожий. Это был невысокий молодой человек, одетый в кожаную косуху и потёртые джинсы. При каждом шаге металлические набойки на его казаках стучали по асфальту. Волосы на голове были собраны в хвост. На прыщавом розовом лице застыло удивлённое детское выражение.

Король и Мокрый переглянулись. Молодой человек посмотрел на них и попытался свернуть в соседний ряд, но в парнях уже проснулся охотничий азарт.

Король крикнул:

— Эй, братан, здорова! Постой на минуту, вопрос есть.

Не дожидаясь ответа, они подошли.

— На вокзал идёшь?

— Да, — хвостатый сдвинулся с места, но Мокрый чуть придержал его за рукав.

— Мы тоже. Слушай, не подкинешь пару сотен? А то на билет не хватает.

Король, улыбаясь, смотрел на парнишку. Тот притих и как-то стал ещё меньше ростом. На розовом лице появились красные пятна.

— Ребята, у меня денег нет.

— А если найду? — сурово сказал Мокрый, чуть сильнее сжав рукав жертвы.

— Да ладно, он шутит, — Король продолжал приветливо улыбаться, — Ты на трёхчасовой поезд идёшь? Сколько сейчас времени?

Парнишка поднял свободную руку. Под рукавом косухи были простенькие механические часы.

— Без двадцати, — тихо сказал он.

— Правда, что ли? — Король взял парнишку за руку и посмотрел на циферблат.

Спросил:

— Точно ходят?

— Точно. Мне их на день рождения подарили.

— На день рождения? А тебе сколько лет? Ты какого года?

— Восемьдесят пятого.

— Слушай, а спорим, что ты не восемьдесят пятого года?

— А какого? Восемьдесят пятого я.

— Ну давай, вот, с тобой поспорим. Ты не восемьдесят пятого года! Ставишь часы? Я вот, Монтану свою ставлю.

Король поднял руку и нажал кнопку на китайских электронных часах, те в ответ что-то пропиликали.

Парнишка сказал:

— Да восемьдесят пятого!

Пятна на его лице стали ещё красней. Голос охрип.

— Ну, значит, спорим? — Король посмотрел прямо ему в глаза, — Ты не восемьдесят пятого года рождения! Ты одна тысяча девятьсот восемьдесят пятого года рождения.

Парнишка в одно мгновение побледнел.

— Так это одно и то же!

— Что значит одно и то же? У тебя в паспорте что написано? Ты же паспорт получал? Ну? Там написано — одна тысяча девятьсот восемьдесят пятый год. А это, между прочим, документ!

Парнишка притих. Король и Мокрый улыбались.

— Ну что, братан? Проспорил ты. Снимай часы.

Неожиданно парень прямо посмотрел на них. Страх и суетливость исчезли, лицо снова стало розовым. Даже прыщей на нём как будто стало меньше.

— Ну это, как посчитать, — тихо сказал он, — Что вы от Рождества Христова считаете? Давайте считать от Сотворения мира!

— Чего блять? Какого, нахуй, Сотворения? Ты чего несёшь?

Парень расправил плечи. Из-под косухи неожиданно проступили довольно накаченные мускулы. Мокрый отпустил рукав.

— Сотворения мира, говорю. Семь тысяч четыреста девяносто четвёртого года от Сотворения мира.

Раздался громкий металлический стук. Казаки на ногах парня начали отсвечивать темно-красным глянцем и сзади на них появились шпоры. Король, увидев это, крепко зажмурил и снова открыл глаза. Казаки горели красным, шпоры тоже никуда не исчезли.

— Ты это, не гони давай. Каких, нахуй, тысяч. Ты чем докажешь? У тебя в паспорте что написано? Паспорт покажи!

Мокрый и Король смотрели на парня в кожаной косухе. Из-за его спины появилось огненно-красное свечение. Он стоял на фоне пламенной стены. То ли от падающих теней, то ли на самом деле, он стал в два раза выше ростом. Над собранными в пучок волосами появились кривые красные рога.

Как будто гром с неба грянул голос:

— Паспорт? На, смотри!

Откуда-то из глубины пламени перед Королём и Мокрым появился огромный свиток бумаги, на котором горящими буквами было написано:

"Ваал Рааал. Демон. Родился в семь тысяч четыреста девяносто четвёртом году".

Король и Мокрый прижались друг к другу. В тот же самый миг, пламя окружило их, мир свернулся, и наступила темнота.

***

— Эй, вставай давай! — дворник толкал метлой два тела, которые лежали у стены рыночного павильона.

Король открыл глаза. Рядом лежал Мокрый и чуть слышно бормотал: “Раал Вааал… Раал Вааал…”

Король сел на грязный асфальт и осмотрелся. Вокруг валялись обрывки сожжённых картонных коробок. На стене в свете фонаря виднелись следы копоти. В воздухе стоял резкий запах гари.

— Идите отсюда! Наркоманы ёбаные! Чуть пожар не устроили.

Дворник смотрел на парней, угрожающе подняв метлу.

Король растолкал Мокрого. Тот быстро пришёл в себя, но ещё долго беспомощно хлопал глазами. Парни пошли к вокзалу. Было темно. На улицах горели фонари.

— Блин, Король, мы походу вырубились. Сколько хоть времени-то сейчас?

Король поднял руку. Часов на запястье не было.