Часы

Наказание было страшным: ни компа, ни приставки, ни даже вайфая. Телефон оставили, но с единственным условием — звонить, если что, и больше ничего нельзя.

Сеня оглядел корешки книг — ничего привлекательного. Достал старый конструктор. Соединил пару деталей... Тоска. Упал на кровать и уставился в потолок. В потолке была трещина, похожая на реку. Он лежал так, пока река не превратилась в дракона, и Сеня понял, что пора геройствовать — поискать пульт от приставки.

Он приотворил дверь в родительскую спальню и просунул голову, будто ожидая, что комната сама подскажет, где искать сокровища. Здесь приятно пахло мамиными духами. Из окна на комод бил луч закатного солнца, и в нём кружились золотые пылинки. Сеня подошёл к комоду.

В первом ящике аккуратно были сложены неисчислимые баночки, коробочки и футлярчики косметики. Второй пах мылом, тут лежали такие мамины вещи, которые даже ради приставки Сеня бы трогать не стал. В третьем — ремни, платки, шарфы и какая-то шкатулка.

Шкатулка. Черная кожа, блестящий замочек, так и просится открыть. Сеня открыл.

Внутри, на тёмной подкладке, лежали часы.

Хорошие часы, это сразу видно. На широком кожаном ремешке, потёртом и мягком, как старая перчатка. Сеня положил их на ладонь и удивился, какие они увесистые. Под стеклом синий циферблат с неподвижными стрелками, указывающими 3:40. Мальчик покрутил часы, чтобы солнце поиграло на циферблате. Приложил к уху, убедиться, что часы стоят. И вдруг услышал:

«А ты на него похож».

Сеня вздрогнул и чуть не выронил часы. Оглянулся. В комнате никого. Дверь прикрыта, кроме золотых пылинок на свету никакого движения.

А часы на ладони стали тёплыми. Будто их кто-то согрел дыханием.

«Дед твой очень хотел тебя получше узнать, — сказал добрый мужской голос. — Очень сожалел, что так рано ушёл. Думал о тебе».

— Деда Юры часы? — догадался мальчик, и по рукам его побежали мурашки.

«Угум. Сорок лет мы с Юрием Алексеевичем не расставались».

У Сени вдруг защипало в носу. Деда он совсем не помнил.

— А Вы... живые?

«Часы все живые, — голос стал задумчивым. — Всё, что подчиняется законам времени, живое. А мы — его служители. Такие люди, как твой дедушка, пользуются среди нас большим уважением, потому что, как и мы, следят за временем».

— А почему Вы сейчас не показываете время? — спросил мальчик осторожно.

«Потому что меня не заводили. Покрути головку...»

Сеня сделал всё, как ему объяснил голос, и услышал. Тик-так. Тик-так. Ровно, спокойно, будто маленькое сердце забилось.

Он выставил стрелки на правильное время: 6:32, это тоже подсказали часы.

«Иди-ка ты к себе в комнату, — велел голос. — Мать пораньше придёт».

— Откуда Вы знаете?

«Потому что я вижу время, для меня нет будущего или прошлого».

Сеня этого не понял, и нахмурился.

«Меня с собой возьми, — попросили часы. — Не могу я больше без дела лежать. Всё равно мама меня тебе отдаст. Вечером расскажу, как мы с дедом на рыбалку ходили».

В коридоре Сеня остановился и посмотрел на фотографию, висевшую на стене. На ней улыбался молодой дед Юра, а на коленях у него сидела маленькая Сенина мама. На дедовом запястье блестел синий циферблат.

Мама, действительно, пришла раньше. Заглянула в комнату, спросила, не скучал ли сын. Сеня сказал, что собирал конструктор. И спросил:

— Мам, а сколько мне было, когда дедушка умер?

Мамино лицо сразу как-то озарилось.

— Два месяца. Два раза на руках подержал. А ты чего спросил?

— Просто, — Сеня пожал плечами, будто ему уже не интересно.

Ночью, как только мама пожелала спокойной ночи и выключила свет в комнате, Сеня выудил часы из тумбочки, стоявшей у кровати, и положил их рядом с собой на подушку.

— Расскажи про рыбалку, — шепнул он.

«Ну, слушай, — начали часы. — До того дня Юрий Алексеевич рыбаком не был...».

Сеня не заметил, как уснул. В ночной тишине можно было услышать ровное: тик-так, тик-так.

Доброе механическое сердце билось, как будто дед был рядом.