Часы Без Стрелок

"Часы без стрелок"

Дождь барабанил по крыше такси так настойчиво, словно пытался пробить металл насквозь. Детектив Алексей Морозов вгляделся в окно — за потоками воды едва проглядывал силуэт старого особняка, окутанного октябрьской мглой.

— Вот и приехали, — буркнул водитель. — Отель "Темное время". Странное название, правда? Я бы там ночевать не стал.

Морозов расплатился и выбрался под дождь. Особняк действительно выглядел мрачно — три этажа красного кирпича, стрельчатые окна, башенки по углам. Типичная архитектура конца XIX века, когда богатые купцы старались походить на европейских аристократов.

Тяжелая дубовая дверь отворилась еще до того, как он успел нажать на звонок.

— Детектив Морозов? Проходите скорее, вы совсем промокли!

Женщина лет шестидесяти, одетая в строгий черный костюм, провела его в холл. Несмотря на пожилой возраст, двигалась она удивительно легко, почти бесшумно.

— Екатерина Петровна Волкова, хозяйка отеля. Ужасная история... Три смерти за неделю. Наш отель существует пять лет, и никогда ничего подобного не случалось.

Морозов огляделся. Холл был обставлен антикварной мебелью — резные шкафы, кресла с высокими спинками, персидские ковры. И везде — часы. На каминной полке, на столиках, на стенах. Десятки часов разных эпох и стилей.

— Впечатляющая коллекция, — заметил он.

— О да, это страсть моего покойного дяди. Он завещал мне особняк вместе со всем содержимым. — Екатерина Петровна проследила его взгляд. — Правда, не все часы в рабочем состоянии. Некоторые... особенные.

Что-то в ее тоне заставило Морозова насторожиться, но он решил не торопиться с вопросами.

— Расскажите о жертвах.

— Первым умер Павел Кречетов, бизнесмен из Москвы. Ему было всего тридцать пять. Заселился в номер семнадцать в прошлую пятницу, а в пятницу же и... — она помолчала. — Горничная нашла его утром в постели. Сердце остановилось ровно в полночь, как показали часы в номере.

— Как показали часы? — переспросил Морозов.

— У нас в каждом номере стоят старинные часы. Они... иногда останавливаются в момент сильного эмоционального потрясения. Это известный феномен.

— Понятно. А второй случай?

— Марина Светлова, художница. Тридцать один год. Заселилась в субботу в номер двадцать три, умерла в субботу же. Тоже ровно в полночь. — Голос Екатерины Петровны дрогнул. — А вчера... Игорь Рыбаков, преподаватель истории. Сорок три года. Номер десять. И снова — полночь...

Морозов достал блокнот. Что-то здесь не сходилось.

— Минуточку. Вы сказали, все заселились и умерли в один и тот же день недели? Кречетов — в пятницу, Светлова — в субботу, Рыбаков — во вторник?

— Да, но... — Екатерина Петровна замялась. — То есть нет. Кречетов заселился в пятницу на прошлой неделе, а умер в пятницу на этой. Светлова — с субботы на субботу. Рыбаков — с вторника на вторник. Ровно через неделю каждый.

Детектив почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Такая закономерность не могла быть случайной.

— Мне нужно осмотреть номера. И я остановлюсь здесь на несколько дней для расследования.

— Конечно, я приготовила для вас номер пятнадцать. Самый тихий, с видом на сад.

Поднимаясь по скрипучей лестнице, Морозов заметил, что на втором этаже стоит абсолютная тишина. Никого из постояльцев не было видно и не слышно.

— А где остальные гости?

— После этих ужасных событий все съехали. Сейчас отель пустует. Только вы... — Екатерина Петровна остановилась у двери с номером пятнадцать. — Вот ваш номер.

Комната была просторной и уютной — кровать с балдахином, письменный стол, кресло у камина. И на столике у окна — те самые часы. Старинные, в деревянном корпусе, но без стрелок. Только циферблат с римскими цифрами и странный механизм внутри, который негромко тикал.

— А это что за часы? — спросил Морозов, подойдя ближе.

— Особая работа. Мой дядя говорил, что они показывают не время дня, а... время жизни.

— То есть?

— Не знаю точно. Он любил загадочные фразы. — Екатерина Петровна уже стояла в дверях. — Ужин подается до девяти. Спокойной ночи, детектив.

Дверь закрылась, и Морозов остался один. Часы тикали мерно и громко, словно отсчитывали что-то важное. Он подошел к окну — за стеклом густела тьма, дождь стих, но ветер гнул деревья в саду.

Взглянув на свои наручные часы, Морозов увидел, что время — половина девятого вечера среды. Он заселился в среду...

Внезапно его прошиб холодный пот. Если закономерность верна, то через неделю, в среду, ровно в полночь...

Тиканье часов без стрелок показалось ему зловещим.

Морозов резко отвернулся от часов и заставил себя сосредоточиться на деле. Суеверия — плохой помощник детектива. Он достал из чемодана папку с материалами и разложил их на письменном столе.

Три заключения судмедэкспертизы. Все жертвы умерли от остановки сердца без видимых причин. Никаких следов отравления, травм, болезней. Сердца просто... остановились.

Но самое странное — все трое были найдены в одинаковой позе: лежали на спине, руки сложены на груди, глаза закрыты. Словно их кто-то уложил. Или они сами приготовились к смерти.

Морозов взглянул на часы без стрелок. Тиканье стало казаться громче.

Спустившись в холл, он нашел Екатерину Петровну в маленьком кабинете за стойкой администратора.

— Мне нужно осмотреть номера жертв. И хотелось бы узнать больше об истории отеля.

— Конечно. — Она встала и взяла связку ключей. — Начнем с номера десять. Там жил господин Рыбаков.

Поднявшись на второй этаж, они остановились у двери с потертой табличкой "10". Екатерина Петровна повернула ключ, и дверь со скрипом отворилась.

Номер был почти идентичен тому, где остановился Морозов. Та же мебель, тот же камин. И те же часы без стрелок на столике у окна.

— Вы говорили, что часы остановились в момент смерти?

— Да, тиканье прекратилось. Но посмотрите... — Екатерина Петровна подошла к часам. — Сегодня утром они снова начали тикать. Сами собой.

Морозов нахмурился. Часы действительно тикали, размеренно и громко, как в его номере.

— А что вы знаете о производителе этих часов?

— Их изготовил мой двоюродный дедушка, Игнатий Темнов. Он был известным часовщиком в конце XIX века. Этот особняк тоже принадлежал ему.

— Темнов... — Морозов записал имя в блокнот. — А что с ним стало?

Лицо Екатерины Петровны потемнело.

— Он исчез в 1897 году. Просто пропал однажды ночью из своей мастерской. Нашли только записку: "Время — не река, а омут. Кто входит в него, уже не выйдет".

Мурашки снова пробежали по спине детектива.

— Можно осмотреть его мастерскую?

— Она в подвале. Но там уже больше века никто не спускался. Слишком... жуткое место.

Они осмотрели номера семнадцать и двадцать три. Везде была одна и та же картина: идентичные комнаты с идентичными часами без стрелок. Часы тикали в каждом номере, хотя их механизм казался старым и хрупким.

— Покажите мне мастерскую, — твердо сказал Морозов.

Екатерина Петровна неохотно провела его на первый этаж и открыла тяжелую дверь рядом с кухней. За ней оказалась каменная лестница, ведущая вниз.

— У меня есть фонарь, — сказала она, доставая старый керосиновый фонарь. — Электричества там никогда не проводили.

Спускаясь по скользким ступеням, Морозов почувствовал, как температура падает с каждым шагом. В подвале пахло сыростью и чем-то еще... металлом? Или кровью?

Свет фонаря выхватил из тьмы просторную комнату с низкими сводами. Вдоль стен стояли верстаки с часовыми механизмами, шкафы с инструментами, полки с деталями. Все покрыто толстым слоем пыли, но сохранилось удивительно хорошо.

— Боже мой, — прошептал Морозов.

На центральном верстаке лежали чертежи, прижатые тяжелым прессом. Рядом — недоделанные часы, точно такие же, как в номерах наверху. А на стене висела огромная схема с надписью готическими буквами: "TEMPUS MORTIS" — "Время смерти".

— Что это? — Морозов указал на схему.

— Не знаю. Дедушка вел записи на латыни. Говорил, что обычные люди не должны понимать суть его работы.

Морозов поднес фонарь ближе к чертежам. На пожелтевшей бумаге были изображены сложные механизмы, а по краям — странные символы, похожие на алхимические знаки.

Внизу листа рукой Темнова было написано по-русски: "Часы отсчитывают не прошедшее время, а оставшееся. Семь дней и семь ночей от первого тиканья до последнего удара сердца. Механизм запускается присутствием живого существа. Остановить нельзя. Обмануть нельзя. Уйти нельзя."

Кровь застыла в жилах Морозова.

— Вы... вы знали об этом? — прохрипел он, оборачиваясь к Екатерине Петровне.

Но женщины рядом не было. Фонарь стоял на полу, отбрасывая колышущиеся тени на стены. А наверху захлопнулась дверь.

— Екатерина Петровна! — закричал Морозов, бросаясь к лестнице.

Дверь не поддавалась. Он толкал, дергал ручку, бил плечом — бесполезно. Словно дверь заперли не просто на ключ, а замуровали.

Взяв фонарь, он вернулся к чертежам. Нужно было понять, что происходит. Если записи Темнова правдивы, то у него остается шесть дней. Шесть дней, чтобы найти способ остановить часы или...

Внезапно в тишине подвала раздалось знакомое тиканье. Медленное, размеренное, зловещее.

Морозов поднял фонарь и огляделся. В дальнем углу мастерской, на отдельном столике, стояли часы. Огромные, в черном деревянном корпусе, украшенном резными черепами. У них были стрелки, и они показывали ровно полночь.

Но это было невозможно — его наручные часы показывали только десять вечера.

Тиканье становилось громче, а стрелки часов начали двигаться. Медленно, но неуклонно. Будто отсчитывая время до его собственной смерти.

Из тьмы мастерской послышался скрип половиц. Кто-то приближался.

— Кто здесь? — крикнул Морозов, направляя свет фонаря в темноту.

И тогда он увидел его.

Из тени вышел высокий мужчина в старомодном сюртуке. Волосы зачесаны назад, тонкие усы, проницательные глаза. Он двигался бесшумно, словно его ноги не касались пола.

— Детектив Морозов, — произнес незнакомец низким, чуть хрипловатым голосом. — Наконец-то мы встретились.

Морозов инстинктивно потянулся к кобуре, но рука словно онемела.

— Кто вы?

— Игнатий Темнов. — Мужчина слегка поклонился. — Хозяин этого дома. И создатель часов, которые так заинтересовали вас.

— Но... но вы же исчезли в 1897 году! Это невозможно!

Темнов усмехнулся.

— Время — понятие относительное, детектив. Я не исчез. Я просто... перешел в другое измерение времени. Туда, где прошлое, настоящее и будущее сливаются воедино.

Он подошел к большим часам в углу и нежно провел рукой по их корпусу.

— Красивые, не правда ли? Это мой шедевр. Хронометр Судьбы. Он показывает не земное время, а время души. Время, отпущенное каждому человеку в этом мире.

— Вы убили троих людей!

— Я? — Темнов изобразил удивление. — Нет, дорогой детектив. Я лишь изобрел механизм. А убивает время. Оно убивает всех нас, просто кто-то узнает об этом раньше.

Морозов попытался сделать шаг назад, но ноги не слушались.

— Видите ли, — продолжал Темнов, расхаживая по мастерской, — в 1897 году я заключил сделку. Не с дьяволом, как думают суеверные люди. С самим Временем. Я хотел создать часы, которые покажут точный момент смерти человека. И я создал их.

— Зачем?

— Чтобы люди ценили каждую минуту! Чтобы они знали, сколько им осталось, и прожили эту жизнь достойно! — Глаза Темнова загорелись фанатичным огнем. — Но Время оказалось хитрее меня. Да, мои часы показывают момент смерти. Но они же и вызывают ее.

Темнов остановился перед Морозовом.

— Механизм запускается, когда человек входит в комнату с часами. Семь дней — именно столько времени нужно душе, чтобы подготовиться к переходу. Часы без стрелок в номерах — это не украшение. Это датчики. Они фиксируют биоритмы человека, его сердцебиение, дыхание. И ровно через неделю отправляют сигнал сюда, в мою мастерскую.

Он указал на большие часы.

— А эти часы посылают ответный импульс. Прямо в сердце жертвы. Остановка мгновенная и безболезненная. Почти милосердная смерть.

— Вы псих, — прохрипел Морозов.

— Возможно. Но я также гений. — Темнов подошел к одному из шкафов и достал оттуда тяжелый том в кожаном переплете. — Хотите знать, сколько людей умерло от моих часов за эти годы? Сто двадцать три человека. Я веду точный учет.

Он открыл книгу и показал страницы, исписанные мелким почерком.

— Павел Кречетов. Марина Светлова. Игорь Рыбаков. — Темнов указывал на записи. — А вот здесь будет ваше имя, детектив Алексей Морозов. Дата смерти — будущая среда, ровно полночь.

— Почему вы делаете это? Зачем убивать невинных людей?

Лицо Темнова исказилось.

— Невинных? — он засмеялся горько. — Кречетов обанкротил сотни семей своими аферами. Светлова торговала подделками под видом произведений искусства. Рыбаков издевался над студентами и брал взятки за оценки. Случайно ли они попали в мой отель?

Морозов почувствовал, как волосы встали дыбом.

— Вы... вы их приманивали?

— Не я. Часы. Они притягивают тех, кому пора уйти. — Темнов закрыл книгу. — А что касается вас, детектив... Вы ведь тоже не так невинны, как кажется.

— О чем вы говорите?

— Дело Карташова. Два года назад. Вы знали, что он невиновен, но позволили его осудить. Чтобы закрыть дело и получить повышение.

Сердце Морозова пропустило удар. Карташов... Да, он действительно сомневался в его вине. Но улики... политическое давление... необходимость показать результат...

— Карташов повесился в тюремной камере, — тихо продолжал Темнов. — Оставил жену и двоих детей. Его семья до сих пор живет в нищете, а настоящий убийца на свободе.

— Я... я не знал, что он покончит с собой, — прошептал Морозов.

— Но вы знали, что он невиновен. И все равно молчали.

Темнов подошел к большим часам и положил руку на их корпус.

— Время всегда приводит к справедливости, детектив. Рано или поздно каждый получает по заслугам.

— А вы? — Морозов нашел в себе силы говорить громче. — Какую справедливость получили вы за сто двадцать три убийства?

Темнов остановился.

— Я? Я получил вечность в этом доме. Я не могу уйти, не могу умереть, не могу остановить часы. Это моя кара. Я обречен вечно наблюдать, как мое изобретение забирает жизни.

— Тогда помогите мне остановить это!

— Нельзя. — Темнов покачал головой. — Единственный способ остановить часы — уничтожить их все одновременно. Но для этого нужно находиться в каждом номере в момент полуночи. А номеров двадцать четыре...

Морозов внезапно понял.

— Екатерина Петровна... она не ваша внучка, правда?

— Екатерина Петровна Волкова умерла в 1924 году. Она была первой жертвой моих часов после того, как дом превратили в гостиницу. — Темнов грустно улыбнулся. — То, что вы видели наверху, — это тоже часть проклятия. Призрак хозяйки, обреченной заманивать новых жертв.

— Значит, и вы, и она... мертвые?

— Мы заперты между жизнью и смертью. Как и все, кто умер в этом доме. — Темнов указал в сторону лестницы. — Хотите увидеть их?

Не дожидаясь ответа, он взмахнул рукой. Из теней мастерской начали выходить люди. Мужчины и женщины разных возрастов, одетые в костюмы разных эпох. Их лица были бледными, глаза — пустыми.

— Все жертвы часов, — пояснил Темнов. — Они не могут найти покой, пока часы тикают.

Среди призраков Морозов узнал недавних жертв — Кречетова, Светлову, Рыбакова. Они смотрели на него с молчаливым упреком.

— У меня есть предложение, детектив, — сказал Темнов. — Я не могу остановить ваши часы. Но я могу предложить вам выбор. Вы можете умереть в среду и присоединиться к нам. Или...

— Или?

— Или вы можете занять место Екатерины Петровны. Стать хозяином отеля. Заманивать новых жертв. И мучиться угрызениями совести всю вечность.

Морозов посмотрел на толпу призраков, затем на Темнова.

— Есть третий вариант?

Темнов задумался.

— Есть. Но он почти невозможен...

— Какой? — Морозов вцепился в эти слова как в последнюю надежду.

Темнов медленно подошел к старому сундуку в углу мастерской и извлек оттуда небольшой предмет — золотой ключ причудливой формы.

— Мастер-ключ, — сказал он. — Я создал его одновременно с первыми часами. Если повернуть его в механизме главных часов ровно в полночь среды — в момент, когда должна наступить ваша смерть — все часы в доме остановятся навсегда.

— И что тогда произойдет?

— Дом освободится от проклятия. Все души найдут покой. А я... я наконец смогу умереть по-настоящему.

— А я?

— Вы останетесь живы. Но есть одно условие... — Темнов протянул ему ключ. — В момент поворота ключа вы должны будете искренне простить себя за все совершенные грехи. И простить меня за то, что я сделал.

Морозов взял ключ. Тот был удивительно холодным.

— Прощение, — прошептал он. — А если я не смогу?

— Тогда ключ не сработает, и вы умрете, как все остальные.

Призраки вокруг них начали медленно растворяться в воздухе. Исчезал и сам Темнов.

— Подумайте хорошо, детектив, — его голос звучал все тише. — У вас осталось шесть дней, чтобы научиться прощать...

Шесть дней спустя. Среда. 23:58.

Морозов стоял в мастерской перед большими часами, держа золотой ключ. За эти дни он пересмотрел всю свою жизнь. Дело Карташова, другие сомнительные решения, моменты, когда он выбирал легкий путь вместо правильного.

Стрелки показывали 23:59.

— Прости меня, Карташов, — прошептал он. — Прости меня, Игнатий. И прости себя, Алексей.

В его груди что-то болезненно сжалось и отпустило. Словно тяжелый камень упал с души.

23:59:50.

Морозов вставил ключ в замочную скважину на корпусе часов.

23:59:55.

По всему дому раздался протяжный звон — это одновременно зазвонили все часы в номерах.

23:59:58.

— Спите спокойно, — прошептал Морозов и повернул ключ.

00:00:00.

Тишина.

Полная, абсолютная тишина. Не было слышно ни тиканья, ни скрипа половиц, ни завывания ветра за окнами.

А потом раздался звук, которого Морозов не слышал уже неделю — его собственное сердцебиение.

Он был жив.

Эпилог. Через месяц.

Особняк снесли через месяц после той ночи. Официально — из-за аварийного состояния здания. Екатерина Петровна Волкова исчезла, словно ее никогда и не существовало.

Детектив Морозов подал рапорт об отставке и открыл дело Карташова заново. Настоящего убийцу нашли через три недели. Семье Карташова назначили компенсацию.

А на месте особняка разбили небольшой сквер. В центре установили скамейку с табличкой: "В память о тех, кто ушел слишком рано".

Иногда прохожие замечали, что рядом со скамейкой растут необычные цветы — маленькие, белые, в форме часовых циферблатов. Местные ботаники не могли определить их вид.

А если прислушаться к тишине сквера поздним вечером, можно услышать едва различимое тиканье. Но теперь оно звучало не зловеще, а умиротворенно.

Как будто время наконец обрело покой.

КОНЕЦ