Часы с мелодичным боем

Она мечтала об этой ночи. Отчаянно, без надежды. Уже несколько лет. С первого дня знакомства, с первой минуты собеседования с умным, проницательным и симпатичным мужчиной.

В день его свадьбы, увидев рядом с ним невесту, мгновенно поняла, что та не для него. Не пара. Но семья состоялась и не собиралась распадаться.

А её душа плакала. Плакала каждый день, потому что каждый день она видела свою мечту на работе. Совсем рядом. Общалась, спорила, что-то доказывала. Но не смела показывать любовь. Не потому, что робка, а потому, что женатые мужчины для неё – табу.

Но ещё больнее сжималось сердце при виде его юной супруги. Даже пришлось сменить дни посещения спа-салона, абонементы в который для сотрудниц были бесплатными. Не хотелось там встречаться с ней и вежливо здороваться. Радовалась тому, что босс не приводил жену на работу.

Но каждую ночь, ложась спать, она мечтала провести с ним хотя бы одну из них. Жаркую, страстную. Такой мужчина мог быть в постели только богом секса.

И однажды мечты вдруг воплотились в явь. Будоражащий запах мужского тела, смешанный с парфюмом, выворачивающим душу наизнанку и поднимающим на дыбы низменные желания плоти, его горячее дыхание...

То ласковые, то требовательные губы. А что делали с ней его сильные руки… Низ живота скручивало от желания принять этого мужчину бесконечное количество раз. И билось желание ещё бесконечное количество раз доставить ему наслаждение. Любым способом, лишь бы угодить…

Думала ли о чём? Нет. Просто многое отдавала, но и многое вбирала в себя, а мозг и тело утонули в полученной неге и подаренной желанному любви…

***

– Леночка, тебе пора к себе, – раздался над ней насмешливый голос, а к шее прикоснулись ласковые губы.

«Леночка?.. Леночка?!»

Лариса застыла. Вот и дари любовь женатому. Трахает тебя, а думает о другой. До этого момента ей не хотелось вылезать из тёплых объятий, а теперь подхлестнуло желание яростно оттолкнуть его и наградить взглядом, полным презрения. Хотя, скорее всего, этого презрительного взгляда достойна именно она.

Развернулась, упёрлась руками в грудь и оттолкнула босса. Но как раз в этот момент он сам перестал её обнимать, и Лариса чуть не слетела с кровати. Причём не очень эстетично: со взлётом ног вверх. Не слетела только благодаря его реакции. Успел схватить за руку и вновь всю затянул под себя.

С насмешкой в карих глазах и не только в них, но и в голосе, и на губах, мягко произнёс:

– Ну-ну... успокойся. В кои веки я с удовольствием поимел собственную жену. Ты, оказывается, горяча в постели. Что только не вытворяла. Никаких любовниц не надо.

Лариса дёрнулась было съязвить в ответ, но замерла.

«Собственную жену? Что за хрень?»

Перевела взгляд на незнакомый потолок, на стены...

Как она сюда попала? Да и где она? Как оказалась под собственным боссом? Боссом, имеющим подпольную кличку «Ледяной». Ледяной по отношению к женщинам. Непрошибаемый ни красотой женского лица, ни сумасшедшей грацией. Не реагирующий ни на страстные, ни на умные речи.

Его невозможно соблазнить от слова «совсем», и как бы не затаскано звучала эта фраза, но именно она идеальна по отношению к Золотарёву. Он любит жену и верен ей до мозга костей.

Лариса вернула взгляд на всё ещё насмешливое лицо Игоря Денисовича. Первое, что пришло в голову, что вся его стойкость – лишь притворство, а её он опоил и привёз к себе в невменяемом состоянии. Но зачем? Если после сногсшибательного секса, а может, и во время него думает исключительно о жене? Она отказывает ему в постели?

– Отпустите меня. Немедленно, – просипела Лариса севшим голосом.

– С каких пор ты со мной на «вы» общаешься, жёнушка? Или горячая ночь так повлияла на твои недоразвитые мозги?

«Жёнушка? Недоразвитые мозги?»

Лариса лежала под Золотарёвым в полной растерянности.

Наконец он отжался от кровати и встал. Накинул на себя халат и хмуро посмотрел на часы, взяв их с тумбочки.

– Поднимайся, – раздался привычный голос босса. – Через двадцать минут ты должна быть на завтраке. Опоздаешь – накажу!

Положил часы на место и, довольно грубо схватив Ларису за руки, сдёрнул её с кровати и прямо голой отвёл в ванную комнату.

Сказать, что мысли Ларисы метались в голове бешеным клубком – это ничего не сказать. На работе она тщательно скрывала влечение к боссу и была с ним не менее холодна, чем он с ней. Но такое отношение после сказки в его объятиях начисто оглушило рассудок. Рассудок, основательно помутившийся от происходящего.

Она развернулась к боссу и... захлопнула рот, не успев возмутиться наглым к ней отношением. Потому что перед самым лицом громко захлопнулась дверь. Не только захлопнулась, но и щёлкнула запирающим устройством.

Лариса ещё некоторое время постояла в оцепенении, затем развернулась и осмотрела помещение. Оно не восхитило ни шикарной отделкой, ни изящными раковинами, ни ультрасовременными кранами. У неё в квартире не хуже сантехника. Зарабатывает неплохо. Именно собственными мозгами, которые только что обозвали недоразвитыми...

Не хило разозлилась и сжала ладони в кулаки. Она устроит ему «недоразвитый» мозг... Главное, до работы добраться.

Резко захотелось попить воды и умыться. Что она и сделала.

А потом случилось то, что способно свихнуть любые мозги: и недоразвитые, и образцово прагматичные, и наделённые буйным воображением.

Из зеркала на неё смотрела жена Золотарёва – Елена.

Страх молнией пробил с головы до пят, а сердце лупануло в горло. В ужасе Лариса отступала от зеркала, пока не упёрлась спиной в стену и не сползла по ней на пол.

***

Очнулась от лёгких пощёчин. Открыв глаза, она уставилась на незнакомую женщину, склонившуюся над ней.

– Леночка, дитя моё, что с тобой, милая? Уж не беременна ли? Это будет такое счастье, такое долгожданное счастье…

До Ларисы не сразу дошло, что говорит эта женщина. А на языке вертелся только один вопрос: «Кто вы?»

Но вовремя сдержалась, вспомнив всё. Огляделась. Она ещё в той же ванной комнате.

– Лапочка, поднимайся. Надо принять душ. У тебя осталось мало времени. Иначе Игорь Денисович накажет тебя и опять запрёт в особняке.

Лариса мотнула головой раз, потом ещё раз и туда, наконец, пришли чёткие мысли. Она никогда не была Еленой Золотарёвой. И у неё вполне развитый и прагматичный ум. Надо взять себя в руки и во всём разобраться. Для этого необходимо быть холодной и расчётливой. А для начала надо ещё раз заглянуть в зеркало. И… и ущипнуть себя… может, спит?

Ущипнула. Аж зашипела от боли. Не спит.

Позволив женщине ей помочь, Лариса встала, ещё раз бросила взгляд в зеркало. Да. Там всё ещё отражалась куколка-блондинка. Живая куколка Барби с укороченной стрижкой. И с огромными недоумевающими глазами. Голубыми.

Пришлось резко выдохнуть, чтобы привести сознание в рабочее состояние и согнать с лица глупый взгляд.

Не отказалась от помощи в принятии душа, накинула халат. Из ванной её вывели через другую дверь. Перешагнув порог, Лариса оказалась в ещё одной спальне, которая неожиданно вызвала приступ хохота и тошноту одновременно.

Всё розовое. Всё в рюшах. Всё в цветочках. И потолок. И стены. И кровать.

Долго любоваться розовым безумием ей не дали. За руку протащили в гардеробную, где та же женщина ловкими движениями помогла надеть всё – от нижнего белья до коротенького платьица, подчеркнувшего точёную фигурку, отразившуюся в зеркале в рост.

– Обуваться будешь? – раздался неожиданный вопрос.

Лариса уставилась на женщину, но мгновенно сообразила: видимо, Елена любила ходить босой. Но следующая фраза разнесла её предположение в пыль:

– Вот и хорошо, что пойдёшь без обуви. Игорь Денисович станет меньше раздражаться.

– Обуюсь, – немедленно заявили оба: и Лариса, и её мозг, бунтующий против раболепия перед боссом.

– Леночка…

А "Леночка" стояла в ступоре, ошеломлённая незнакомым голосом, которым она заговорила.

– Леночка, тебе опять плохо?

– Н... нет, всё нормально... я обуюсь.

– Ты хочешь целый месяц просидеть дома?

– Обуюсь! – чуть ли не скрежетнула зубами Лариса и метнулась к обуви, расставленной, словно в магазине, на полочках.

Выбрала красные, на высоченном каблуке туфли. К серебряному платьицу подошли идеально.

– Вера Витальевна! – раздался голос от дверей. – Времени не осталось, а Елена Борисовна ещё не причёсана.

Лариса посмотрелась в зеркало. Рваными движениями рук взлохматила волосы и заявила:

– Причесалась. Вполне себе художественный беспорядок.

Глаза паренька – то ли парикмахера, то ли стилиста – сделались большими и грустными. Помощница глубоко вздохнула и, видимо, решив не спорить, жестом пригласила на выход. Они прошли ещё пару комнат, которые разъярённая Лариса рассматривать не стала, отметив лишь, что те не в розовом исполнении.

Но шагнув в коридор – строгий и респектабельный – она будто очнулась. Не время бунтовать, если бунт приводит не к выдворению из дома, а к заключению в нём. А ей необходима свобода. Надо добраться до себя. До своего тела и узнать, что с ним происходит. Это невозможно осуществить, не выбравшись отсюда. А значит, надо быть послушной. Пока послушной – для сохранения свободы передвижения. А там... как карты лягут.

Обрадовавшись тому, что обуздала круговерть обезумевших мыслей, Лариса скинула туфли и подставила голову пареньку.

– Причёсывай. Быстро.

***

До столовой шли минуты две-три. Миновали коридор, спустились по широкой лестнице в просторный холл и вошли в помещение, больше похожее на торжественную в сине-белом исполнении гостиную, чем на столовую. Вера Витальевна исчезла незаметно и бесшумно.

Золотарёв стоял спиной к входу, смотря в окно. Высокий, широкоплечий, с влажными, зачёсанными назад волосами, в слегка обтягивающих брюках и приталенной белой рубашке. У Ларисы тягомотно свело живот... Всего лишь полчаса назад она горела под этим мужчиной.

– Ты опоздала на полторы минуты.

Развернулся, и Лариса встретила его обычный нечитаемый взгляд. Благоразумно промолчала.

Игорь Денисович подошёл, обхватил длинными пальцами подбородок и запрокинул её голову, заставив смотреть ему в лицо.

– Но за подаренную превосходную ночь я тебя прощаю.

В его глазах мелькнули искры победы, а в голосе вновь проявилась насмешливость:

– Оказывается, моя жена – горячая лошадка. И как наездница хороша. Говорил же, что сломаешься.

Лариса опустила взгляд на его губы и промолчала. Она не нашлась что сказать. Потому что по работе знала этого человека как облупленного. И знала, что вывести его из себя, могло всё что угодно. Поэтому всегда больше слушала, чем говорила. Но если же была на все сто уверена в своей правоте, то смело билась, пока взбешённый босс, лохматый и уже скинувший пиджак и галстук, в конце концов, не соглашался с её доводами.

Но то в офисе, где она не зависела от него. Он знал, что эта сотрудница с лёгкостью найдёт другую работу. Уже переманивали, и не раз. Поэтому и оплачивал её труд и знания достойно.

А сейчас ей осталось только пригибать гордость к плинтусу и сдерживать себя, чтобы не наговорить резкостей в эти наглые глаза. Целый месяц в доме босса она не выдержит.

Ещё она знала пунктуальность Золотарёва. Ровно в восемь часов сорок пять минут он, насладившись кофе по-турецки в кофейной, войдёт в секретарскую при кабинете на шестьдесят шестом этаже одного из офисных зданий в «Москва-Сити». И встретить шефа должны два секретаря и она, Селезнёва Лариса Аркадьевна – незаменимый помощник в составлении стратегических планов по развитию бизнеса и анализа эффективности внедрённых идей. А ещё помощник по заключению международных контрактов.

«Сегодня тебя ждёт облом, босс. Жестокий. Если только мой разум не раздвоился, и тело всё-таки явится на работу».

– Впервые вижу тебя задумчивой. Приступим к завтраку?

Подождав, когда босс сядет, и определив своё место, Лариса тоже опустилась на стул. Стол был накрыт по всем правилам этикета. С этими причудами начальника она была хорошо знакома. Молча начала есть, стараясь не поднимать взгляда на Золотарёва.

– Сегодня ты едешь в спа-салон. Массаж и ноготки. С тобой поедут Егор и Матвей. Постарайся не препираться с ними.

Золотарёв откинулся на спинку стула.

Лариса подняла на него взгляд. Босс внимательно её рассматривал.

– Почему молчишь?

– А я должна что-то сказать?

– Ты должна подтвердить, что будешь послушной девочкой.

– Я буду послушной девочкой.

– Вот и хорошо.

Босс выпил сок, и испытание завтраком закончилось. Золотарёв встал из-за стола, обошёл его и поцеловал Ларису в волосы у лба.

– Надеюсь, теперь ты каждую ночь будешь радовать меня горячим возбуждением. До вечера.

Лариса проводила взглядом начальника до двери и ядовито ухмыльнулась. Сегодня ему станет не до секса. В шестнадцать часов должны состояться переговоры с китайскими партнёрами. Кто сядет по правую руку босса? Кто будет вовремя подавать нужные документы и на ухо шептать советы, если она не придёт на работу?

В столовой, как по мановению волшебной палочки, появилась Вера Витальевна, и уже через несколько минут Лариса прохаживалась по комнатам Елены, высматривая компьютер или ноутбук, или хотя бы планшет. Но все столы и столики были пусты. На двух из них стояли только вазы с розами. Не нашла даже простецкого телефончика.

Зато рассмотрела комнаты, которые оказались довольно уютными: без ядовитого розового цвета. Обе в приятном глазу бежевом исполнении. Удобная современная мебель. Красивые и без излишеств шторы, украшающие эркеры с диванчиками на витиевато изогнутых ножках. Аристократичность подчёркивал «дворцовый» паркет с инкрустацией. Первая комната, судя по мебели, предназначалась для встречи гостей и бесед. Вторая – более личная, где можно полежать в шикарном кресле для отдыха, читая книгу.

– Леночка! Через полчаса подадут автомобиль. Пора одеваться к выходу, детка, – раздался голос Веры Витальевна.

И Лариса отправилась в гардеробную, чувствуя, как засосало под ложечкой. Скоро она окажется за воротами и, возможно, найдёт способ побега.

Вера Витальевна ещё о чём-то лепетала, но Лариса не вслушивалась, лихорадочно соображая, что делать дальше. Надо сбежать и как-то встретится с собой. С самой собой. С собственным телом. Она надеялась, что оно не превратилось в овощ. Но как попасть в квартиру? Запасные ключи есть у соседа инвалида, которому она помогала в быту после смерти его родителей. Но он не отдаст их незнакомой девице. Ещё ключи есть в сейфе на работе. Но они тоже теперь недоступны.

– Всё. Ты готова, Леночка, – отвлёк от раздумий голос Веры Витальевна. – Я провожу тебя коротким путём.

К выходу не пришлось идти через весь коттедж. Прямо из её гостиной вела вниз винтовая лестница, хоть и крутая, но довольно удобная. Вышли на дорожку к воротам, где её поджидал сверкнувший белым боком Лексус с тремя мужчинами рядом.

«Водитель и сопровождающие», – догадалась Лариса.

Из охранников только один внимательно – а скорее изучающе – посмотрел на неё. Глазами редкого янтарного цвета. Высокий, светловолосый, с ладной фигурой, но размерами далеко не со шкаф.

Второй, как раз габаритами со шкаф, бросив на неё мимолётный взгляд, больше похожий на презрительный, сразу взгромоздился на переднее место.

Садясь в автомобиль, она посмотрела на дом и удивилась, оценив его размеры. Тот был больше похож на особняк, чем на коттедж.

Через час они подъехали к салону. Лариса взглянула на его стильную вывеску и улыбнулась. Полоснула спасительная мысль. Она не поедет в свою квартиру. Если в мозгу осталось хоть немного родного разума или туда переметнулся разум настоящей Елены, то её тело само приедет в салон.

Лариса отвела взгляд от вывески и покачала головой.

Случившееся настолько невероятно… В ней всё протестовало: такого просто не могло произойти! Но произошло. Она в чужом теле, и это неоспоримый факт. А значит, и разум Елены куда-то переместился.

А если половина человечества переместилась? Вот хаос-то будет… И кто тогда в её теле?

Вновь мотнув головой и отогнав лишние мысли, Лариса понадеялась, что в нём всё-таки Елена. Это будет самым лучшим исходом для них обеих. Надо искать причину перемещения и возможность вернуть всё на свои места.

И больше она не будет мечтать о Золотарёве, потому что он оказался хоть и сочным яблочком, но, похоже, червивым.