Che colpa ha il gatto se il padrone e matto

Цепочка бриллиантов удивительной величины и чистоты обвивала шею, вниз спускались три фестона с камнями помельче. Крупные подвески в промежутках и по центру напоминали сияющие прозрачные слёзы.

Будто этого ювелирам показалось мало – широкие и довольно длинные ленты, столь же щедро усыпанные бриллиантами, ниспадали на грудь. Средние скреплял массивный аграф, а концы всех четырёх венчали кокетливые и не менее драгоценные кисточки.

Изумительное колье, величественное и изящное, а на ней и вовсе сошло бы за инсигнию. Кора нахмурилась и щёлкнула пальцами, но не вызвала тем ничего, кроме острого укола досады.

Славный розыгрыш – прислать такой подарок после увлекательной беседы о дворцовых порядках. Ничего возмутительного или невозможного в её словах нельзя было усмотреть и сквозь самое мощное увеличительное стекло. Если Самаэлю угодно, чтобы она жила в Осеннем, отчего нельзя если не совсем отменить дурацкие правила, то хотя бы создать для неё амулет, позволяющий творить самые простые и безобидные заклинания? Истории о подобных вещицах – не государственная тайна, из книг не вымараны, вуалью забвения не прикрыты. И во дворце эти артефакты используются до сих пор.

Стервец то ли правда не понял, зачем Коре такая игрушка, то ли не обрадовался осведомлённости и наблюдательности, но поток язвительного красноречия остановила лишь просвистевшая мимо уха тяжёлая хрустальная чернильница. Мелькнуло во взгляде и интонациях нечто, прямо-таки не оставившее выбора. Отвлекающий маневр, впрочем, оценил и сменил тактику. Завёл речь о случаях, когда даже самое мирное колдовство в его владениях шло во вред гостям – что поделать, слишком нестабильный фон, магические шторма, прорехи в ткани реальности и прочие дефекты сборки Веера. Хотел однажды некий обласканный высоким доверием соратник перенестись через три этажа, идти поленился – и застрял в стене намертво. Но вовсе не оттого, что за ужином позволил себе пару лишних слов и бокалов. Другая особо приближённая страдалица в расстройстве чувств прикурить от пальца вознамерилась – сгорела в одночасье, не успели потушить. Для пущего эффекта Самаэль не забывал перемежать живописные истории примерами, когда несчастным удавалось спастись. И щедро разбавлял вином клятвенные заверения, что ради своей несравненной и ненаглядной Коринны способен хоть сейчас послать в Бездну все возможные правила. Первыми по проторенной дорожке туда, разумеется, отправились правила приличия, как самые нелепые. Следом за ними отбыла всякая рассудительность, и дальше вопрос об исполнении капризов плавно перешёл в иную плоскость.

Преподнести сейчас эту редчайшую и драгоценную пустышку – ласковый, а всё-таки щелчок по носу. И бриллиантовые кисточки как бубенцы на шутовском колпаке. Достойный любовный дар императора паяцев королеве простаков.

Других «ненаглядных и несравненных» столь изысканной романтикой потчуй хоть досыта, а ей и пробы довольно. Вымаливать как милостыню то, что она может свободно иметь в собственном доме – нелепо для дочери клана, сумевшего на славу сторговаться с владыками мира. Тогдашнему главе, правда, достались от них мощное проклятие и ворох не вполне вежливых прозвищ, но проклятие изрядно разнообразило политическую жизнь и через пару поколений благополучно сошло на нет, а прозвища ушлые потомки и вовсе гордо растащили на фамилии. Так что это стоило бы расценивать как дополнение мелким шрифтом к очень и очень выгодному контракту.

Катиться восвояси не сказал – даже о пандемском особняке ни словечка. Знает, куда дама сердца укатится, случись что. И страдать в башне у окошка точно не станет. Пусть Пластина предков и присоединилась к Адмиру, но лишь условно, от прихотей Темнейшего в тех краях до сих пор даже погода не зависит.

Кора вновь бросила взгляд на своё отражение в большом зеркале. К алмазам в любом виде она относилась спокойно, однако треклятая побрякушка возмутительно ей шла – и не захочешь, а похвалишь. Наверняка именно так, по мнению дарителя, украшение следовало носить. Женщина невольно улыбнулась и фыркнула. Много чести. И ему, и всем прочим.

Пока она неспешно одевалась, вернулась служанка. Ругать девицу за медлительность не имело смысла – Кора поручила ей важную миссию – вызнать, у себя ли повелитель, но единственно из расчёта занять делом лишние глаза и уши и выказать подобающий интерес. Ничего внятного дурёха не сообщила, по дороге зацепилась языками с такими же сплетницами и сплетниками и принесла на хвосте лишь то, что государь только-только вернулся с прогулки, не один и изволит завтракать на крыше.

Кора искренне понадеялась, что ей не придётся снова ставить на место надоеду Асмодея. Ревность избалованного питомца неизменно выводила её из себя, а Самаэль почему-то смотрел на безобразные выходки фаворита с благодушным спокойствием. Даже малышка Моза держалась куда скромнее в её присутствии, хотя по глазам было видно: отравила бы при первой возможности. Не столько из соперничества за чьё-то ложе, а просто чтобы утвердить превосходство любимицы главы Второго дома над нахальной выскочкой из числа дальних вассалов Первого.

Крыш в Осеннем было предостаточно, но вряд ли стал забираться далеко от Южной башни или пренебрёг удобством и обосновался на скатной – тем более на пару с кем-то. Так что где именно стоило искать пропажу, соображения имелись. Самаэль успел показать в числе прочих особо живописных уголков и этот. Назвал вид с той смотровой площадки лучшим видом на столицу, и шуточка вышла вполне в его духе. Но само зрелище и вправду было из тех, что навсегда остаются в памяти. Грандиозный мираж, прекрасный и завораживающий. Стоит отвернуться на долю секунды – и один пейзаж сменяет другой, грани вращаются, реальность обретает в преломлениях сходство с иллюзией, а расплывчатая новорожденная иллюзия – черты живой полноценной реальности…

Кора удивлённо моргнула. Тяжёлая дверь прямо перед носом была вполне реальна на вид и даже на ощупь. Провёл-таки, дважды за утро!

Услышав за спиной сдавленный вопль и торопливые шаги, Кора оглянулась. Бравый молодчик ни разу не запнулся, хоть и спешил через три ступени. Желторотый, но деятельный лейтенант княжеской гвардии. Над его серьёзным подходом к службе открыто пошучивали, мол, не ночует ли верная тень трона за портьерами в Князевой спальне, на случай особой опасности для государства со всех возможных сторон. Если парню велят поумерить старания, скольких анекдотов лишатся паркетные острословы.

– Да стойте же! – искренняя тревога в голосе и удивительный такт в попытке оттереть даму от двери. Талантливый оружейник – по слухам, хороший танцор – почти наверняка. – Государь сейчас… несколько занят. Я бы советовал отложить визит. Ненадолго, быть может, всего на пару часов.

Нет, он положительно очень мил. И самонадеян – решил, будто один ретивый служака способен заменить всю охрану. Жаль, со временем неизбежно превратится в равнодушного истукана, что без отмашки и нос не почешет.

– Всегда на страже, Диамар? Надеюсь, Темнейший оценит вашу безграничную преданность.

На лице гвардейца отразилась сложная гамма чувств – допускать отраду глаз к своей особе государь велел без помех в любое время. И вряд ли вообще поручал выставить тут караул. Нарушение прямого приказа и оскорбительное самоуправство одним махом. Кора ободряюще улыбнулась и толкнула дверь, оставив беднягу наедине с его терзаниями.

Снаружи дул лёгкий ветерок, яркое солнце слепило глаза. И превосходно разносился звук – но скрип петель, сколь угодно громкие шаги или новая вселенская война не прервали бы трапезы. Кое-кто был слишком увлечён.

С виду полная копия дичков, прозванных в народе шильниками. Редкой вредности скотина, несмотря на довольно скромные для драконов размеры. Наглые, проворные, всеядные – и очень прожорливые – вечная головная боль для фермеров. Бесшумные на охоте и омерзительно громкие и склочные в брачный сезон. Всех достоинств – полнейшая пожарная безопасность да прочная переливчатая шкура.

Чешуя на свету играла всеми оттенками – от бледно-серого до угольно-чёрного. Красиво, если вблизи не видеть, как троглодит выворачивает челюсть, чтобы заглотить очередной кусок. Мог бы не драть мясо клочьями, азартно мотая башкой и выгибая шею, – клыки и резцы в приоткрытой пасти выглядели отменно острыми. Не иначе, утолил первый голод и теперь лениво забавлялся. Добыча свежа, несмотря на палящий зной, – пару часов назад ещё мычала. И то слава Хаосу, к падали обычные шильники питали обременительную слабость, венценосный будто бы тоже не брезговал. Молва молвой, а долю истины в ней разыскивать не тянуло – слишком легко было представить эту неряшливую сволочь по самые рога перемазанным в какой-нибудь осклизлой дохлятине. Впрочем, и без того пахло от резвящегося государя отнюдь не сандалом. С подветренной прямо-таки несло и даже откровенно разило. Изысканный шлейф алхимических экспериментов на скотобойне.

Чёрная тварь вдруг прекратила терзать остатки туши. Подняла узкую морду и уставилась на Кору тусклыми жёлтыми глазами.

– Самаэль? – осторожно позвала Кора, ощущая себя ничуть не умнее покойной тёлки.

Ящер повёл ноздрями, слегка наклонил голову и шумно выдохнул. Роговые шипы под подбородком угрожающе вздыбились, а крылья, наоборот, прижались к спине.

Сигнал тревоги прозвенел в мозгу за секунду до того, как Кора почуяла зарождающееся движение воздуха. Длинный гибкий хвост метил в ноги, но лишь проволок по камням зацепившееся за шипы платье. Где-то там же осталось и злосчастное колье.

Избежавшая подсечки медленно обходила обидчика сзади, прижав уши и нервно подёргивая пушистым хвостом. Большой и глупый застыл, пытаясь понять, куда подевалась новая игрушка. Она ловила ящериц, с ними непросто, но весело. Этот медленный, можно улизнуть в любой момент. А пока если ступать достаточно ловко, не попадая в поле зрения… С каждым новым движением твари тончайший батист и кружева всё больше напоминали свисающую с хвоста половую тряпку. Дракон недовольно фыркнул – бесплодное топтание на месте ему наскучило. Неспешно расправил крылья, потянув локтевые отростки с характерным щелчком. Привстал на задние лапы, резко оттолкнулся и пошёл на взлёт.

Мощным вихрем с крыши снесло всё. Ожесточённо кувыркающееся кошачье тельце полетело через парапет вместе с обломками веток и другим мелким мусором.

Вода в чаше паркового фонтана показалась ледяной и затхлой, но приземление стоило считать удачным. Слегка оглушённая Кора подплыла к бортику и прислонилась виском в прохладному мрамору. Чуть-чуть ошиблась бы в расчётах – и стала бы очередным экспонатом Самаэлевой коллекции душераздирающих историй.

Она подняла голову – подлец и не думал улетать, всё кружил, неторопливо снижаясь по спирали. Грязная рванина, некогда бывшая любимым домашним платьем, так и болталась на хвосте, как дурацкое знамя. Ну хорошо же…

Женщина поднялась во весь рост, не отрывая взгляда от цели. На выставленной вверх ладони заплясала крошечная полупрозрачная сфера. Она росла и росла, постепенно наливаясь багрянцем, пока не достигла размеров ручного мяча – и только тогда сорвалась в сторону кружащей в вышине твари.

Кора вложила в заклинание столько искреннего чувства, что увидев, как полёт шильника из плавного стал дёргаными и рваным, а от хвоста повалил дым, издала дикарский победный вопль. Ящер всё равно ревел громче, силясь стряхнуть с шипов намертво приставшую пылающую тряпку.

Так залюбовалась, что едва не пропустила момент, когда подпаленный мерзавец рванул вниз, прямо к ней. Но успела убраться на безопасное расстояние и насладиться зрелищем в полной мере. Смердящая горелым рогом бешеная тварь снесла по пояс пару статуй, врезалась в фонтан и там застряла, умудрившись расколоть чашу. Вода облегчения почти не принесла – жидкий огонь штука коварная, даже для столь прочной зверюги повод как следует почесаться.

Кора решила не ждать, пока чудище устанет барахтаться в обломках. Остынет, перекинется – и пусть крепко подумает, как вернуть её расположение. Благосклонно кивнула примчавшемуся из дворца слуге, с мстительной улыбкой облачилась в поданный халат – мужской, но твари из фонтана пока явно без надобности – и отправилась к себе.

Недурно было бы наконец позавтракать.