Чебурашка – враг человечества

Шел шестнадцатый год войны с растабанцами из созвездия Дракона, и мне тоже стукнуло шестнадцать. Мы с войной были ровесниками.

Я не был уверен, прилично ли – в этакой тревожной обстановке – справлять день рождения, поэтому спросил у матери.

– Думаю, прилично, совершеннолетие все-таки, – улыбнулась та, потрепав меня за вихры. – Только тихо, без помпы...

Помнится, я очень обрадовался.

На день рождения были немедленно приглашены Владлен, Борька и Жора – школьные товарищи. Еще Люба Горшина – куда ж без нее, если первое чувство и все такое?! А Любочка уже притащила с собой Бубенцову, чтобы одной среди мальчиков не тусоваться.

Я заранее договорился, чтобы родители освободили помещение. Они все понимали: прыгнули в геликоптер и отвалили на Венеру – на дружеский пикник.

Улететь улетели, а прадеда с собой не забрали. Он был стар и неизлечим – во всяком случае, малоподвижен, так что вывоз его на природу с принципами гуманизма не сочетался. Мать так и сказала:

– Будет сидеть в своей жильне и никому не помешает. Куда его брать, сам посуди?!

Я понимал и не возражал. Так и встретил шестнадцатый день рождения: в компании с пятью сверстниками – и прадедом, затворенным в дальнем помещении.

Меня от души поздравили, надарили подарков. Мы перекусили роллами, заказанными в ресторане, и отдегустировали приготовленные матерью фирменные молочные коктейли. Затем разговор перекинулся на последние новости.

Наши войска только что одержали крупную победу: было понятно, что растабанцам каюк – тем не менее враг продолжал сопротивляться. Мы обсудили тактическое положение сторон и пришли к единодушному выводу: в ближайшее время созвездие Дракона – и другие созвездия тоже – будут освобождены.

– Давайте потанцуем, – предложил кто-то.

Я хотел включить орхестру с последними записями, но заводила и большой шутник Борька воскликнул:

– Блимс-блямс, какое у меня ретро! – и вытащил из кармана пластиковую капсулу.

Сейчас уже не вспомнить, где Борька эту штуку раздобыл, да и не важно. Он объявил: ретро, – а обращение к истории всегда весело, мы надеялись. Поэтому не протестовали – ждали, что случится дальше. Лишь недоверчивый Жора, имея в виду непонятную капсулу, пожелал разъяснений.

– Что это?

– Флэшка – так она раньше называлась, – пояснил Борька.

– А для чего она?

– На нее записана старинная музыка.

– Не подойдет, – усомнился я. – На моей орхестре нет такого разъема.

– Отыщем!

Борька оказался прав: древняя капсула вошла в универсальный орхестровый паз как влитая. На всю гостиную зазвучало:

«Голубой вагон бежит, качается,

Скорый поезд набирает ход...

Ах, зачем же этот день кончается,

Пусть бы он тянулся целый год!».

А что, чумовая музыка, душевная – можно даже сказать, энергетическая!.. Слова устаревшие, конечно: не совсем понятные. Что такое скорый поезд и зачем ему набирать? До верха, что ли?!. Но не важно: главное – музыка началась.

Я – с дурацкой улыбкой предвкушения – уже вставал, чтобы пригласить и закружить в танце Любочку Горшину, но в этот момент...

Он и сейчас у меня перед глазами...

В общем, дверь в гостиную распахнулась. В проеме потрясал клюкой мой дорогой прадед, неизвестно каким чудом досюда доковылявший. Хотя известно: клюка у него была антигравитационной. Всем своим заржавелым видом старик выражал негодование. Рот был распялен в крике:

– Прекратить!

Вокруг старика назойливой мухой витал дрон-лекарь.

Шестеро молодых людей застыли на месте: я – с рукой, протянутой в сторону Любы; та – с испуганной улыбкой на сахарных устах; Боря – склонившись над орхестрой; Жора – с бокалом яблочного коктейля в руках; Владлен – в обнимку с Бубенцовой.

– Прекратить безобразие! – заорал прадед.

От неожиданности мне показалось, что изо рта у него идет пена, как из огнетушителя. Но пены не шло, конечно, – иначе бы дрон-лекарь среагировал.

На втором крике наша веселая компания очнулась. Борька выдернул из орхестры флэшку, девочки уселись на диван, сложив ручки по голым коленочкам.

– Это мой прадедушка, – представил я родственника, впадая в чувство стыда.

О наличии в доме дополнительного родственника я не предупреждал: считал, что незачем. Но страшно ошибся. И теперь обомлевшие приятели – кто с испугом, кто с удивлением – примолкли в ожидании дальнейшего.

Однако, пращур – видя, что требование выключить музыку выполнено, – сменил гнев на милость. Тоже прекратил издавать звуки. Стоял, опершись на клюку, и все смотрел, смотрел на компанию, шамкая искусственными деснами, – но, видимо, не находил в нашем поведении достаточно криминала. Наконец, окончательно смягчился.

– Вы... вам известно, что это за песня?

Борька, продолжавший держать флэшку в руках, прочитал на этикетке:

– Песенка Чебурашки.

– А кто такой Чебурашка?

Я, предчувствуя, что разговор затянется, а прадеду трудно находиться на ногах, поспешил подвинуть стул. На который старик с кряхтением плюхнулся, перегородив нам выход из гостиной. Хотя в гостиной имелся второй выход... Но бежать со дня рождения никто не собирался – во всяком случае, пока.

Пока...

Пока я пододвигал стул, Бубенцова успела найти Чебурашку на коммуникаторе – и радостно сообщила:

– Чебурашка – маленький, с круглыми ушами.

Ребята тоже глянули на изображение, обнаружив несомненное сходство с одной из внеземных полуразумных форм жизни из звездной системы Цебальрай. Оживились и загомонили:

– А что, похож...

– Нет, точно он...

– Не он. У цебальрайцев уши не такие круглые...

– То-то и оно, – поддакнул прадед веско.

Все разом замолчали, глядя на старика, блеснувшего внезапной вспышкой разума.

– Чебурашка – инопланетный нелегал, – сообщил прадед, пошамкав губами. – Прибыл на Землю нелегально, в ящике с экзотическими фруктами.

– Он был певцом? – заинтересовалась Бубенцова.

Вышло участливо и некстати.

– Он был инопланетным шпионом и вредителем! – и прадед вновь затряс антигравитационной клюкой. – Знаете, с кем ваш Чебурашка на Земле якшался?

– С кем? – спросил простоватый Жора.

– С крокодилом – вот с кем! Чуковские летописи не читали, небось? Эх вы, грамотеи! А это один из древнейших и достовернейших исторических документов, между прочим. Там прямо написано: «Горе! Горе! Крокодил Солнце в небе проглотил!». Тот самый, который позднее с Чебурашкой скорешился... А занималась их шайка-лейка тем, что интриговала против старой женщины!

Мы понурили головы.

– А знаете, что в те времена называлось голубым вагоном? – не унимался прадед. – Трижды тьфу на вас – вот что такое голубой вагон!.. Там всякие сексуальные бесчинства и непотребства творились, ясно вам?!

Любочка Горшина ахнула, прикрыв рот ладошкой. Парни тоже представили и сглотнули. Борька, в руках которого осталась пластиковая капсула – флэшка, не стал класть ее в карман, а отставил на краешек стола, словно зараженную.

Старик обвел собравшуюся молодежь укоризненным взглядом. В нем – этом взгляде – ощущалась тяжелая правота повидавшего виды человека.

– Какого цвета Чебурашка?

Никто не ответил.

– Какого цвета, спрашиваю? – и прадед нетерпеливо ударил антигравитационной клюкой об пол.

Материны цветы на подоконнике взлетели в воздух и некоторое время там парили, пока не спланировали обратно. Пластиковый горшок с одним из растений – кажется, марсианской циргонией или венерианской беллерисикой, уже не помню, – пролетел мимо подоконника, ударился об пол и опрокинулся.

– К-коричневого, – признался Жора разбушевавшемуся старику.

– Правильно, коричневого. А что в исторические времена называлось коричневой чумой, знаете?

Бубенцова полезла в коммуникатор, чтобы посмотреть, но прадед ее опередил.

– Коричневой чумой в те времена назывался Чебурашка. Потому что именно он развязал Третью мировую войну... а может, и две первых – не помню уже. Понятно вам, малолетки?! А вы его песни распеваете! Которые этот паскудник вместе с крокодилом... – от волнения у прадеда перехватило дыхание.

Дрон-лекарь – по всей видимости, удаленно измерив давление – спикировал вниз и высунувшимся металлическим жалом уколол старика под лопатку. Тот недовольно отмахнулся.

– Но мы не знали! – протянул Жора.

– Ах, не знали?! – взъярился прадед. – А сами догадаться не могли, хотя бы по цвету? Какая еще субстанция коричневого цвета? – и вдруг покачнулся, вопросил жалобно, со слезой в голосе. – Да неужели вам современной эстрады не хватает, а, молодое поколение? Какие раньше хорошие песни были! «Разорви врага на клочья» или «Мы за счастье смело бьемся».

Хлюпнул носом, с трудом – с помощью антигравитационной клюки – поднялся со стула и заковылял прочь. А мы остались в гостиной, пристыженные и сконфуженные.

Через некоторое время Люба Горшина произнесла:

– Нехорошо получилось, мальчики. Ну в самом деле?..

– Ну не знал я, – горько процедил Борька. – Да если бы знал, разве... Да я сам кого хочешь за такое порву!

Всем было стыдно и неудобно: мне – вдвойне, потому что это мой заслуженный боевой прадед пристыдил моих же школьных приятелей за проигрывание вражеской песни. Глупо получилось! Надо ли объяснять, почему «Голубой вагон» мы больше не слушали: ни в этот день рождения, ни после?!

Сколько с той поры веков утекло, страшно подумать!

Война с растабанцами из созвездия Дракона уже сорок лет как завершилась – я начал забывать подробности. Не удивительно, ведь нынче я совсем дряхлый – старше, чем прадед во время моего шестнадцатилетия. Но имя Чебурашки – инопланетного вредителя и диверсанта – до сих пор вызывает у меня ненависть и омерзение.