Чехов. Книга 2. Дело Васильевской лавки

Во дворе дома, где снимала квартиру Оксана Тихонова, на удивление было немноголюдно. Только несколько дамочек с колясками сидели на дальней лавочке у детской площадки, да пара ребятишек играла в песочнице.

— Все на работе, вашество, — пояснил Фома, когда я вышел из авто и удивленно осмотрел пустые лавочки.

— Ну, нам же лучше, — решительно ответил, поднялся по крыльцу… и замер у домофона, понимая, что ключей нет. Придется ждать, когда кто-то выйдет.

Ситуацию спас Фома. Парень просто начал набирать номера квартир один за другим, и вскоре голос в динамике ответил:

— Кого там бесы носят?

— Слесарь я из жилищной конторы вашей, — пробасил в ответ слуга. — Авария у вас. Дом кипятком заливает. Впустите в парадную, чтобы я воду перекрыл. А то еще чего страшного и вас зальет.

Фраза подействовала магическим образом, и домофон поспешно запищал. Фома же потянул на себя ручку и сделал приглашающий жест.

— Прошу, вашество.

Я удивленно усмехнулся, в который раз поражаясь сообразительному помощнику. Снова мысленно поблагодарил всех богов за то, что судьба привела его тем вечером к порогу моего кабинета.

Мы вошли в холл, я вызвал лифт, и створки распахнулись, приглашая нас войти. Я нажал на кнопку с номером «девять».

— А зачем так срочно к девке этой ехать? — обернулся ко мне слуга, когда кабина поползла вверх.

— Потому что Иванов скоро отойдет от шока. А в протоколе допроса указаны ее фамилия и имя, — ответил я. — Девочка, скорее всего, имела приводы в связи с работой в салонах. Значит, на адрес скоро прибудет машина следственной группы, чтобы потом прижать меня за убийство.

— Да какое же убийство? — удивленно пробасил Фома. — Ее же другой душегуб отравил.

— Поэтому у Иванова ничего и не выйдет. Но нервы потрепать мне он может, — закончил я. — Повторно воскресить и допросить ее он не сможет, а за кражу трупов у нас в острог не сажают. Но квартиру опечатают на несколько дней, а перед этим всю перероют. После бригады нам в квартире ловить будет нечего.

— Ну вы и голова, вашество, — усмехнулся слуга.

— Кто из нас еще голова, — задумчиво пробормотал я, вспомнив, как помощник ловко выкрутился из ситуации с запертой дверью. — Ты где так научился слесарем прикидываться? Даже я поверил, что людям кипяток вот-вот на головы польется.

— А, — слуга махнул рукой, — подрабатывал одно время разносчиком газет. Там ребята и научили. Оно ведь если скажешь честно, что ты пришел ящики почтовые макулатурой всякой забивать — двери точно никто не откроет.

— Логично, — согласился.

Лифт пискнул, створки распахнулись на нужном этаже, и мы вышли в холл.

— Дак это много ума не надо, — пробасил Фома. — Просто житейская мудрость. А с жандармами вы все наперед просчитали. Вот это уже ум.

Я не стал отвечать. Подошел к нужной квартире, украдкой осмотрелся по сторонам, открыл дверь и вошел в помещение. В гостиной все было по-прежнему: разложенный диван, разбросанная Оксаной-куклой одежда. Я щелкнул пальцами, призывая тотемы.

«Я и так тебя вижу, — послышался шепоток, и призрак Оксаны завис над полом прямо передо мной. — Тело мое куда дел? Неужто так понравилась, что себе оставил?»

Она лукаво посмотрела на меня, ожидая ответа.

— Конечно, — заявил я. — Мой домашний призрак назначил тебя главной женой. Так что теперь ты избранница аристократа.

При упоминании о домашнем призраке лицо Фомы вытянулось. Слуга что-то быстро пробормотал и осенил себя знаком Искупителя.

«Правду говорят: мечты сбываются, — усмехнулась Оксана, оценив мою шутку. — Ладно. Зачем пожаловал?»

— Разузнать про твоего убийцу, — ответил я. — Для того чтобы его найти, мне нужно узнать о нем побольше.

Девушка помрачнела и призадумалась.

«Да нечего рассказывать, — грустно протянула она наконец. — Среднего роста, среднего телосложения, коротко стриженый. В белой рубахе с длинным рукавом, в кепке».

— Знаков никаких видно не было? — уточнил я. — Или отличительных черт. Татуировок, шрамов, родимых пятен…

Девушка покачала головой, и все ее призрачное тело закачалось, словно флаг на сквозняке.

«Нет. Абсолютно неприметный господин. Не могу вспомнить ровным счетом ничего. Это странно. Ведь я неглупа…»

Я поморщился. Выходит, я оказался прав. Душегуб был мастером мимикрии. Или умел отводить глаза.

— Ладно. Тогда скажи: ты видела в квартире что-нибудь, что мог выронить убийца? Пока скиталась по комнате призраком, заметила что-то чужое?

Девушка снова покачала головой: «Ничего».

Значит, парень еще и не дурак. Осмотрел все, прежде чем покинул квартиру.

— Что же. Выходит, зря тебя потревожили, — протянул я. — Ни одной зацепки.

«Ну, уж как есть», — прошипел призрак.

— Ладно, Оксана Тихонова, пойдем мы, — вздохнул я и направился к двери. Фома последовал за мной.

«Подожди, некромант, у меня вопрос», — произнес призрак, когда я уже стоял у выхода.

Я остановился. Обернулся.

— Слушаю.

«Что там? С той стороны? — спросила Оксана. — Небесные кущи и преисподняя, которыми нас пугают жрецы?»

— Зал ожидания, — немного помолчав, ответил я. — И табло. Как на вокзале. А еще кафе «Перекресток». А небесный сад и пекло, скорее всего, просто сказки.

«И все?» — настороженно уточнила девушка.

— Дальше я не был, — честно признался. — Только в зале. И в кафе.

Призрак кивнула, но тотчас оживилась.

«А у меня есть шанс остаться здесь? Ты говорил о домашнем призраке».

— Кто знает? — произнес я. — Раз уж ловидухи не поймали тебя сразу — есть шанс, что ты будешь прятаться от них вечно.

Призрак несмело улыбнулась.

«В этом мире я не была счастлива. Быть может, в другом найду свое пристанище. Но пока я не готова уйти. Я так долго копила на этот шкаф… и…»

— Ты уйдешь, когда посчитаешь нужным. Главное, не бойся ничего. Самое страшное уже случилось.

«Спасибо, некромант», — поблагодарила она и растворилась в полутьме кухоньки.

Я не ответил. Молча вышел из квартиры и направился прочь.

***

— Выходит, и правда зря приехали, — разочарованно пробасил Фома, когда мы вышли из дома.

— Не скажи, — протянул я. — Парень — мастер иллюзии. А еще он перфекционист. Все перепроверил и осмотрел квартиру, чтобы ничего не упустить.

Слуга задумался.

— А что это дает? — прямо уточнил он и нажал на брелок сигнализации. Машина моргнула фарами, пискнула, щелкнули замки.

— Ничего. — Я вздохнул. — Но даже такая информация лучше, чем вообще никакой. Остается только снотворное. Его продают лишь по рецепту. Значит, он имеет назначение от врача и где-то купил его. А может, приобрел таблетки нелегально… и это будет тупик.

— Не продают енти таблетки во флаконах, — тут же отверг идею Фома, усевшись за руль. Я вопросительно посмотрел на него в ожидании ответа, и слуга недовольно пробормотал: — Да был у меня знакомый, который такую вот дрянь потреблял.

Я усмехнулся и сел на пассажирское сиденье.

— Ну, значит, самая тупиковая версия отпала. Остаются врачи и аптеки.

Фома завел двигатель и уточнил:

— Куда дальше, вашество? Аптеки объезжать? Или докторишков допрашивать?

— Домой, — ответил я. — Нужно закрыть все дела и отвезти их в министерство.

Фома кивнул, и машина выехала с парковки.

— А тот призрак, вашество… Ну, который дома живет. Вы про него пошутили? — как бы между прочим уточнил помощник, когда авто ехало по шоссе в сторону офиса.

— Увы, нет. Но могу тебя заверить, что Любовь Федоровна — милейшая дама. Когда-нибудь я вас познакомлю.

Фома снова что-то зашептал и уставился на дорогу. А когда машина проезжала мимо храма Синода, парень осенил себя знаком Искупителя.

— Раз так боишься призраков, то может тебе и не стоило связываться с некромантом? — уточнил я, немного напрягшись. — Мне правда не хочется, чтобы ты беспокоился об этом.

— Духов всяческих я навроде и не боюсь, — фыркнул парень, — но это когда они где-то снаружи и от них можно стенами прикрыться. А ента баба… как, стало быть, ее зовут?

— Женщина, — поправил я Фому, — и зовут ее Любовь Федоровна. Тебя она считает рукастым парнем, даже велела отдать тебе ящик с инструментами.

— Ети ж, — вырвалось у помощника. — Прямо так и сказала?

— И еще похвалила за то, что ты промокации свои нам выторговал у кухарок, что теперь мы экономим на еде.

— Ну, я ведь хозяйственный, это точно. — Парень зарделся и тут же прищурился. — А не она ли тот счетовод, о котором вы говорили, вашество?

— С чего ты это взял? — подивился я его проницательности.

— А кому еще быть слугой у некроманта, ежели не призраку?

— Ну, ты ведь не призрак, — напомнил ему.

— Это точно. — Фома покосился на меня через зеркало заднего вида. — Так я прав? Она та самая тетка, которая с деньгами вам помогать будет?

— Женщина, — повторил я назидательно. — Не вздумай ее бабой назвать или теткой.

— Осерчает? — настороженно уточнил парень.

— Нельзя женщин обижать. Даже тех, которые умерли. Хотя вот как раз их — особенно. Если дама затаит на мужчину зло, то обязательно найдет способ с того света его достать и извести.

— А Любовь Федоровна извела того, кто ее того…

— А с чего ты взял, что ее кто-то «того»? — тут же спросил я.

— Так многие говорят про дом наш. Что в нем жила старуха… то есть женщина, — тотчас исправился Фома, — и ее по голове кто-то топором хрястнул. А душегуба так и не нашли.

— Неудобно о таком у дамы спрашивать.

— А чего это? Почему неудобно? — Не понял он. — Очень даже удобно. Вы говорите складно и красиво. Ей наверняка с вами приятно говорить будет.

— Ну вот как ты себе это представляешь, Фома, — я вздохнул, — сижу я такой весь галантный, пью утренний чай и спрашиваю женщину, которая считает мои деньги: «Уважаемая Любовь Федоровна, а не подскажите ли мне, кто вас по голове топором хрястнул?»

— А чего нет? Так и спросить можно. Ее ж давно уже хрястнули, и наверняка она захочет об этом поговорить. Может даже будет довольна, что вы такой вежливый и поинтересовались ентим случаем. Ее ж никто другой не спросит.

— Фома, вот я иногда думаю, что ты такой умный и разумный…

— Спасибо. Мне приятно, что вы заметили, что я такой, — заключил парень и продолжил, как ни в чем ни бывало: — А заодно можно спросить у ентой дамы, что за дверка в подвале у северной стены. И куда она ведет.

— Что? — Я удивился.

— Дверка там есть, чуть ниже моей головы. Я не смог ее отпереть. Вы бы спросили у своего счетовода, может там кладовка какая или еще чего важное.

— Хорошо, обязательно уточню.

Машина въехала в арку двора, и Фома высадил меня у крыльца офиса.

— Я в торговые ряды пойду. Куплю нам фруктов свежих. Арина Родионовна бледновата, ей наверняка яблоки полезны будут, — сообщил помощник. — Если нужен буду — звоните.

— Договорились, — ответил я и вошел в приемную, где меня ждал сюрприз.

На диванчике сидело трое парней. Одного из них я узнал сразу: тот самый Гордей, которого я не так давно вызволил из острога. Только на лице парня красовалось несколько свежих кровоподтеков, оставленных, скорее всего, во время драки с черносотенцами в одном острожном дворе.

А вот второй гость вызвал у меня интерес. Высокий, тощий как щепка, в длинном до пола плаще. Коротко стриженые волосы были скрыты под закатанной до лба красной шапкой. У подлокотника диванчика стояла трость с набалдашником в виде черепа. В нем было что-то чужое. Будто парень был не из Петрограда. И даже не из Российской Империи.

Гости пили чай и вели себя вежливо. Несмотря на это, сидевшая в кресле секретаря Арина Родионовна выглядела немного взволнованной и то и дело косилась на гостей.

Входная дверь за моей спиной захлопнулась, и парни мигом обернулись. Тощий глянул на Гордея, и парень кивнул.

— Мастер Чехов. — Тощий отставил чашку с недопитым чаем и встал с дивана. — Простите, что не могу снять шляпу, как того требует этикет. Находиться в помещении в головном уборе — признак дурного тона.

Его голос был тихим и будто бы вкрадчивым, но настраивал на дружеский лад. Я удивленно поднял бровь. Парень явно был аристократом и изъяснялся чисто, без просторечного диалекта.

Заметив мое удивление, гость улыбнулся от уха до уха, отчего стал больше походить на добродушную лягушку.

— Простите, где мои манеры, — словно извиняясь, произнес он, шагая ко мне и протягивая руку. — Меня зовут Рипер. Мне больше нравится имя Мейхем, но, увы, так назвали одного моего дальнего родича. Он был старшим в семье. Чтобы нас не путали, мне досталось это имя. — Последние слова он произнес с явным сожалением.

— Красивое имя, — оценил я, пожимая протянутую ладонь.

— Я старший брат «Сынов» и приехал к вам лично, чтобы выразить благодарность за то, что вы вытащили моего младшего непутевого братца из острога, — продолжил Рипер. — Ваш любезный секретарь разрешила нам подождать вас в офисе. И даже угостила вкусным чаем.

Гордей поднялся на ноги и подошел ко мне. Коротко с уважением поклонился.

— Благодарствую, мастер, что не позволили меня на каторгу окаянную сослать, — произнес. — Оно ведь одно, когда за дело сидишь. Ну, совершил чего, например. А другое совсем, когда без вины.

Рипер недовольно поморщился и обернулся к парню.

— Гордей, твой просторечный диалект режет слух мастеру Павлу Филипповичу. Где твои манеры?

Тот потупился.

— Простите, мастер, все не привыкну никак.

— Вот так. — Рипер вздохнул. — Учишь их, учишь, тратишь силы, а они забывают. Впрочем, я их не виню. Бастарды из приютов, сами понимаете, какое образование им могут дать заведения Синода, порядки в которых мало чем отличаются от каторги для малолетних преступников. Повадки и диалект не вытравить.

— Я вполне спокойно отношусь к просторечному говору, — успокоил я гостя.

— Вы великой доброты человек, мастер Чехов, — ответил Рипер, и в его голосе, как мне показалось, прозвучало уважение. — Аристократ, который защищает права простолюдинов. В городе уже много про вас говорят. Особенно на рабочих окраинах.

— Пустое. — Я отмахнулся. — Все ради того, чтобы заработать себе имя. Потом я стану таким же снобом, как и остальные аристократы.

Рипер рассмеялся.

— Отличная шутка, мастер, — ответил он и достал из внутреннего кармана пиджака конверт. — Держите. Заявление об оказанной помощи мы уже составили и передали вашему секретарю. — Он взглянул на Арину Родионовну, и девушка поспешно кивнула.

— Что это? — уточнил я, с сомнением глядя на конверт.

— Знак благодарности, — просто ответил парень.

Я взял конверт. Открыл его. Быстро пересчитал рубли с изображением Павла и красные пятирублевые «Константиновские» купюры. И протянул деньги обратно.

— Мою работу мне оплатит министерство. К тому же пятьсот рублей стоят часы адвоката с именем. И даже такой вряд ли запросит эту сумму за два дня работы.

— Ну, не каждый адвокат с именем взялся бы защищать бастарда из «Сынов», — возразил Рипер. — И не каждый догадался бы до такой хитрой схемы. Признаться, я был весьма впечатлен. Так красиво все провернуть… мое уважение. Жаль, мне не удалось посмотреть на представление в кабинете Иванова лично. Я люблю хорошие представления. Порой и сам принимаю в них участие.

Глаза мужчины мечтательно заблестели, но он тут же пришел в себя и откашлялся.

— Так что заберите конверт, господин адвокат. Проделанная вами работа стоит каждого рубля. И эти деньги не обязывают вас к дальнейшему сотрудничеству. Я не пытаюсь купить вашу лояльность, мастер.

Он коснулся указательным и средним пальцами лба. И я кивнул, убирая конверт в карман. Рипер же довольно улыбнулся, а затем шагнул к дивану, забрал цилиндр и трость.

— Ну, нам пора, мастер Чехов. Простите, если доставили неудобства. Идем, Гордей.

Парень еще раз коротко поклонился.

— Спасибо, Павел Филиппович, — поблагодарил он.

И гости направились к выходу. Уже у двери Рипер остановился, обернулся.

— Да, совсем забыл, мастер Чехов. Простите, память стала плохой. Если вам когда-нибудь понадобится помощь «Сынов» — дайте знать. Наша организация в неоплатном долгу перед вами.

— Хорошо, — только ответил я.

Рипер еще раз коснулся указательным и средним пальцами лба, прощаясь. И «Сыны» вышли из приемной, оставив нас с Ариной Родионовной вдвоем.