Челнок

Глава 1

— Девушка, я получил вот такое уведомление из ПФ о размере моей пенсии. Я хотел уточнить, нет ли здесь ошибки или опечатки. У меня стаж работы почти 40 лет, — я протянул свою бумагу девушке в окошке.

— Где ошибка? — она протянула руку и взяла письмо.

— Ну вот. Тут написано, что мне установлен размер пенсии 16435 рублей. Это же ерунда какая-то! Это явно какая-то ошибка. Я прошу Вас, проверьте, пожалуйста, — я с надеждой взглянул ей в глаза и попытался просунуть в окошко шоколадку.

— Мужчина, Вы хотите меня под статью подвести? — работница ПФ недовольно закатила глаза, — Тут камеры повсюду! И люди кругом! — гневно уставилась на меня девица.

Я растерянно оглянулся. Вокруг сидело много народу. Пожилые и не слишком. Наш разговор уже привлек к себе внимание сидящих поблизости.

— Извините, — я убрал шоколад в карман, — Ну просто проверьте, действительно ли это верная цифра, — я все еще надеялся, что кто-то допустил ошибку. Сорок лет работы на предприятии! Как же так? Так много планов было… И никак не ожидал, что я — инженер — конструктор, проработавший столько лет…

Девица пробежала пальцами по клавиатуре, — Нет, нет никакой ошибки! Это размер Вашей пенсии. Хотите больше — увольняйтесь, Вам пересчитают!

Она взглянула на меня и осеклась, увидев выражение моего лица.

— Послушайте, Александр Владимирович, — уже спокойнее сказала она, — Я не провожу расчет Вашей пенсии! Этим занимается Социальный фонд, — она вернула мне письмо, — возможно Вы стаж прерывали или что-то не вошло. Может в годы, попадающие в расчет, у Вас заработок был маленький. Закажите выписку в МФЦ о своем лицевом счете, или на сайте фонда, или на Госуслугах, например. Я Вам здесь ничем не помогу, извините, — отвернувшись от меня, она нажала кнопку.

На табло высветился номер 135 окно 7.

— Мужчина, Вы встаете? Уже назвали мой номер!

Я рассеянно поднял глаза. Около меня нетерпеливо топталась крупная дама в шляпе.

Я тяжело поднялся. Ну да, брал вынужденный отпуск без содержания. Но я же не увольнялся. В те годы всю страну лихорадило, заводы останавливались. Наш тоже не стал исключением. В 90-х годах мы крутились как могли. Я даже пытался тогда свое дело начать. Но не у всех получалось тогда, кто-то смог, а я в дефолт в 98 потерял все.

Моя первая жена не выдержала, сбежала. Сказала, что жить в нищете не собирается. А я решил, что лучше вернуться на завод. Зарплата хоть и небольшая, но была. Жизнь постепенно начала налаживаться. Прошло время, я снова женился на девушке с завода. Как-то жили на нашу зарплату. Как все. Правда последнее время, что-то сердце стало подводить. Думал пенсия будет, подлечусь, в санаторий съезжу. А может и уволюсь совсем. Сорок лет отпахал, может и хватит уже… Эх, вот бы вернуться туда, в девяностые. Надо было тогда принять другое решение. Может тогда и жизнь сложилась иначе. И не сидел бы сейчас здесь… какой позор, а не пенсия у ветерана труда…

Мысль прервалась. Я почувствовал, как тело покрыло холодным потом, резко заболело в груди, а перед глазами все поплыло и, затем, темнота охватила все вокруг…

***

— Эй, Санек, ты че? Это наверно от жары! — кто-то прыснул мне в лицо водой.

Я начал приходить в себя. Это я что, посреди зала в ПФ грохнулся в обморок?

Постепенно все вокруг начало принимать очертания. Какая-то рыжеволосая девица с высокой объемной челкой обмахивала меня газетой SPEED-инфо,

— Вовка, он, кажется, приходит в себя! — радостно воскликнула она

Я сел и начал озираться по сторонам. Ничего не понимаю, это явно не ПФ. Я что, еще без сознания и это мне кажется? Какое-то обшарпанное помещение, набитое народом в рабочей одежде. Пыльные окна, деревянные рамы, синяя краска на стенах облупилась местами, стол с зеленым сукном… Это где я?

— Эй, ребята, освободите стульчик. Человеку плохо стало! Санек, садись, — мне помог подняться парень в ярком спортивном костюме и туфлях, вместо кроссовок, — Ты, видно, от жары грохнулся в обморок. И так дышать тут нечем, а нас еще нагнали сюда, как селедку в бочку. Хоть пообедать успели. Попова сказала, что у Хомякова важное сообщение для народа, — Таня, водичка осталась? — обратился парень к девушке, махавшей на меня газетой.

Я посмотрел на девушку. В голове мелькнула мысль, -Хороша, чертовка! Яркая рыжая, а какие формы! И, похоже, все натуральное! Мне такие всегда нравились!

— Ага! На, Саня, выпей! — рыжая протянула мне граненый стакан.

— Спасибо, — я взял стакан и отпил воду, — Это что тут происходит? Я не пойму, ребята. Где мы?

— Максимов, ты чего? Никак не очухаешься? — парень озабоченно смотрел мне в лицо, — Собрание цеховое. Всех в красный уголок согнали, сейчас Хомяков будет речь толкать. Если тебе еще плохо, может тебя в техбюро отвести? Там хоть кондиционер включим. Странно, может ты в зале переусердствовал? Говорил же, много железа!

В этот момент раздался голос: «Прошу внимания, товарищи!»

Все притихли и уставились на полного, высокого мужчину. Серый блеклый костюм и клетчатая рубашка висели мешком. Он явно нервничал и то и дело вытирал платком красное потное от духоты лицо.

— Че-то Хомякову жарковато! Вон морда какая красная! — хихикнул кто-то за спиной. Позади нас стояла очень симпатичная девушка с роскошной копной каштановых волос, спадающих на плечи. Ее пышную грудь красиво подчеркивал голубой батник. Джинсы Мальвины и туфли на высоком каблуке дополнили ее образ.

— О, Светка, тут Сане плохо стало! Мы с Таней оказывали первую помощь! Ты где шляешься? — окликнул девушку Вовка.

— Где-где, Крокодила задержала! — и она тут же переключилась на меня, — Сашенька, что с тобой случилось? Здесь же душегубка настоящая! Жаль меня не было, я бы тебе искусственное дыхание сделала! Рот в рот! — красотка с вызовов взглянула мне в глаза.

Позади нас раздались смешки.

— Эх Светка, чего женатика спасать?! Лучше мне помощь окажи. Мне тоже плохо. Сознание теряю! — позади стояли рабочие с механического участка и хихикали. Вперед выступил совсем молодой парень в спецовке и приложив руки к сердцу с вожделением смотрел на красотку.

— Кулигин, угомонись! Молоко еще не обсохло на губах! А туда же! Не мечтай даже! А жена, как известно не стенка! При желании снести можно! — хихикнула она и положила руку мне на плечо, — Правда, Сашенька?

— Светка, прекрати, люди неправильно поймут! — Татьяна одернула кокетку.

Я слушал эту перепалку, словно речь шла не обо мне.

— Товарищи, товарищи! Давайте наконец послушаем начальника цеха! Важная для нас информация! –раздался голос секретарши, она стучала по графину с водой, пытаясь обратить на себя внимание.

— Товарищи! — пытаясь перекричать гул недовольных голосов, обратился к толпе начальник. — Прошу внимания! Я собрал вас, чтобы сообщить вам о решении руководства нашего предприятия, — он опять вытер красное от жары и волнения лицо.

Гул голосов стих. Хомяков все стоял и мялся, не решаясь наконец сообщить нам какую-то, видимо, неприятную новость.

— К нам едет ревизор, — хохотнул рядом парень, который приводил меня в чувство.

— Вовка, перестань, -пнула его локтем в бок рыжая Татьяна, — Похоже, все не радостно, вовсе. Лучше другу своему помоги, никак в себя не придет.

Я все еще крутил головой, сидя на стуле, пытаясь понять, где я, и что вокруг происходит.

Последнее, что я помню — это ПФ, резкую боль в груди, и людей, бросившихся ко мне с криками: «Человеку плохо, вызовите скорую». А потом темнота…

Мой взгляд сфокусировался на облезлой стене, где висела доска объявлений с приколотым на ней при помощи кнопок листком:

«Производственный график работы на 1993 год».

Что за ерунда? Мысли закрутились в голове, — Я потерял сознание и у меня бред, или я попал в рай, но причем здесь 93 год?

В том, что я попаду в рай, сомнений не было. Всю жизнь вкалывал, как вол, но рай уж очень странный какой-то…

— Товарищи! — опять раздался голос и покашливание. — В связи с тем, что наш завод, остался практически без заказов, работы выполнены с запасом на ближайшие месяцы, мы сможем заниматься только ремонтом наших машин и то по требованию, руководством принято решение выдать зарплату за этот месяц товарами народного потребления. Со следующего месяца, все желающие сотрудники нашего завода смогут оформить отпуск без содержания.

— Эй, вы в своем уме?! Какие, на хрен, товары? Засунь себе это барахло в одно место! — в зале поднялся гул.

Отовсюду начали раздаваться возмущенные крики и мат.

— Товарищи! У завода денег нет! — Хомяков пытался перекричать работников цеха.

— Тише, пожалуйста! — он начал махать рукой с зажатым в ней платком. — Товарищи, товарищи, мне самому неприятно это вам говорить, но вы же понимаете, что мы все сейчас в плачевном состоянии! Надо как-то войти в положение! Давайте попробуем продать или поменять товары, которые вам выдадут. На фоне дефицита, может еще и получится подзаработать, — начальник с кривой улыбкой попытался разрядить обстановку. — Будем стараться как-то продержаться. Не мы одни такие. Руководство же не предлагает нам увольняться, а если есть возможность, пока взять отпуск без содержания!

— Сволочь, что ты себя к нам ровняешь! Тебе небось никто тряпками ЗП не выдаст и увольнять не станут! Боров, морду наел, тебе на нас наплевать! А детей наших кто кормить будет? Будто мы не знаем, как вы завод по винтикам растаскиваете! — шум нарастал, люди вскакивали со своих мест, возмущенно выкрикивая яростные слова.

Лицо начальника цеха покрылось багровыми пятнами. Он уже начал понимать, что дальнейшая дискуссия ни к чему хорошему не приведет. Отпив воды со стакана, Хомяков объявил, что собрание окончено.

— Все возникшие вопросы будут решаться через БТЗ и с бухгалтером, товар сможете получить в пятнадцать ноль-ноль в кабинете Поповой, — и, развернувшись, быстро удалился из зала. Следом поскакала его верная секретарша.

— Не, вы п-поняли? — Вовка от возмущения начал заикаться, — Нас всех на п-помойку? А жить на что? Даже если свалить в отпуск, че там делать? Вагоны идти разгружать? Или к церкви, рядом с бабками милостыню просить?

Я сидел обалдевший

— Не пойму, тут кино, что ли снимают? Где камеры? — оглянувшись, начал искать камеры.

— Какие, на хрен, камеры! — отреагировал Вовка, — Мне дома жена с тещей такое кино устроят! — он схватился за голову, — Я вместе с тряпками из дома вылечу! И так заели, что денег нет. Начальство, суки, уже пол завода вывезли! Пусть эти сволочи сами попробуют прожить на наши копейки, да еще и тех не дадут!

— Ребята, пошли к себе в техбюро. Чего толку тут сидеть. Больше ничего не скажут, — Татьяна развернулась и, покачивая роскошными бедрами в мини-юбке, пошла к выходу.

За ней потянулась и Светка.

— Ага, идите, мы сейчас! Саня, ты как, отошел? Погнали отсюда, — Вовка помог мне подняться, и мы потащились следом за девицами.

Я шел за ребятами и все пытался понять, что происходит, оглядываясь по сторонам. Какой-то бред. Люди вокруг кажутся и незнакомыми и в то же время всплывают имена, фамилии. Откуда я это знаю? Ощущение, словно это моя жизнь. Я будто в 90-х опять. Вокруг все и знакомо и нет. Откуда эти знания? Ну нет, бред какой-то. Но тогда я был совсем молодым. Мне же уже за 60…

Мы поднялись по металлической лестнице на второй этаж. Перед нами обшарпанная дверь с надписью «Техбюро цеха 7». Зашли, в углу старый шкаф с зеркалом.

Я застыл в изумлении. На меня смотрел симпатичный парень лет 27-29, среднего роста с волнистыми волосами, фигура спортивная, подтянутая. Джинсовая куртка, футболка с фото рок-группы Scorpions, брюки и мокасины.

Я пошевелил рукой и вдруг, меня как обухом по голове ударило, что этот парень в зеркале — это я! Я попытался помахать отражению рукой. Ну да, парень в зеркале сделал то же самое. Интересный расклад, что дальше? Долго этот глюк будет продолжаться? Я сильно ущипнул себя за руку. Блин, больно!

— Так, ладно, что тут у нас? — я осмотрел помещение.

В комнате стояло два кульмана и шесть столов, как из прошлого века. Пол покрыт каким-то старым сильно потертым линолеумом с заплатками. Обшарпанную стену у одного из столов украшает огромный календарь с молодым Никитой Михалковым, напротив часы на стене, показывают 13-40, на низком потолке разводы, явно от дождя.

— Ну что, коллеги, вы слышали, как обстоят дела на заводе. Александр, присаживайся, — обратилась ко мне женщина лет 50-ти с русыми волосами, собранными в пучок и очках вроговой оправе.

Она сидела за столом лицом к остальным. На ее столе, заваленном папками, стоял допотопный телефон и стакан с ручками и карандашами. В голове всплывает имя — Нионила Валентиновна. Мы ее в шутку Крокодилой за глаза называем. И опять, откуда эти знания?

Весь состав техбюро, судя по всему, был в сборе. Мы, как я понял, с моим другом Володей — конструкторы, остальные, включая уже знакомых мне Татьяну и Светлану, технологи цеха.

— Я, как, начальник техбюро, вынуждена вам сообщить, что в нынешних обстоятельствах, на фоне отсутствия работы, мы будем вынуждены, оформить бессрочные отпуска, замечу, пока с сохранением рабочих мест. Да и самое главное, что те, кто решит оформить отпуск, тоже получат дополнительный бонус в виде товаров народного потребления. Сами понимаете, какая сейчас ситуация. Надо немного потерпеть. В три часа в кабинете у Поповой можно будет получить товары, — она сняла очки, протерла их салфеткой и со вздохом водрузила назад, — Поговорите с домашними, обсудите и, как говорится, на трезвую голову, решите для себя, что делать дальше.

— Нионила Валентиновна, а Вас тоже отправляют в отпуск? — спросила ни без ехидства, сидевшая в углу комнаты Светлана.

За соседним столом, рядом с ней сидела дама средних лет. В скромном синем платье и разношенных босоножках. Она все время терла глаза платочком. Видимо, новости ее ошарашили. В памяти всплыло имя — Ирина Петровна Машечкина.

— Светлана, вопрос о руководителях еще решается. Это пока вся информация.

— Да кто бы сомневался, — пробухтела себе под нос Светка.

Следующие пол часа я сидел за столом и ждал, когда мой бред закончится и меня отпустит. Но и через пол часа, и через час, ни хрена не изменилось. Это что же получается, я там в ПФ «кони двинул»?

Твою мать! Как обухом по голове стукнуло, когда окончательно начало доходить, что в «себя» прежнего, я, похоже, не вернусь. Но почему я не отправился к праотцам, твою мать? Кто-то там на верху решил, что так должно быть. Теперь моя грешная душенька вынуждена ютиться в этом новом теле. Слышал раньше, что душа переселяется. Так то у индусов, в песне у Высоцкого! Но почему я?

Может я действительно, как-то неправильно прожил свою жизнь? Мне что, дают второй шанс? Разве такое возможно? Если это так, то не хрен сопли распускать, в новом положении есть свои плюсы.

Я поднялся, подошел к зеркалу и принялся себя разглядывать. Слава богу, сложение неплохое, видно, что со спортом дружим. Генетика нормальная, вроде. Смазливое лицо, бабам такие нравятся.

— Саня, пошли барахло получим, — вывел меня из задумчивого состояния Володя, — Эй, ты че задумался? Думай, не думай, а за нас уже все порешали! Погнали!

— Да хорош, хорош, Александр! Просыпайся, пора думать о будущем! — прощебетала на ухо Светка и потащила меня вон из комнаты.

Девка — огонь! Интересно, у меня с ней что-то было? Я бы не отказался, если честно. Фигурка, сиськи, глаза горят, — шальные мысли крутятся в голове, но голос разума шепчет мне, — Максимов, угомонись, разберись в обстановке сначала!

Вовка привел меня в чувство вопросом, — Саня, а ты че Маринке скажешь дома?

Да, точно, Маринка — это моя жена. В голове всплывают картинки из чужой жизни.

— Еще не знаю, буду думать по ходу пьесы, — отвечаю на автомате.

— Я тоже думаю. С другой стороны, мы ж не пустые домой пойдем. Че скандал устраивать! — успокаивает себя Володя.

— Это ты заранее готовишься? — спросил я с усмешкой.

— А ты нет? Сам говорил, что жена постоянно высказывает тебе! Хоть домой не ходи!

— Ребята, вы чего застряли? — Светка подскочила и взяла меня под руку, — Чего страдаете? Сейчас дифицитику наберем! Потопали уже! — она потянула меня за руку.

— Тебе хорошо говорить, тебя родители спонсируют, да и мужа тоже уже, практически нет! — опять затянул Вовка, — А у нас нет папочки начальника. А семья жрать хочет!

— Ой, ой! Вас насильно не женили! Надо сначала нагуляться, потом уже о семье задумываться! Так что не вали с больной головы на здоровую! Пошли уже, Саш! — и Светка потащила меня за собой, — Догоняй, бедолага! — со смешком бросила она Вовке.

В длинном коридоре уже стояло много народу. Раздавались возмущенные реплики в перемешку с матом.

— И так денег не дают, так еще и стой жди в очередине не понятно чего!

Мы пристроились в конец очереди.

— А сказали, что выдают? Какие вещи? — спросил пожилой растрепанный мужик в стареньком костюме, повернувшись к нам.

В голове всплыло имя — Геннадий Виленович! Мастер участка.

— Да хрен его знает, сейчас посмотрим, чем порадуют, — Вовка прошел вдоль очереди и попытался заглянуть в открытую дверь. Перекинувшись парой фраз с первоочередниками, он вернулся и доложил, — Индийские шарфы и женские колготки! Итальянские! Бабы говорят, можно будет быстро пристроить. И еще детские колготки, вроде наши. Может, получится продать. В магазинах это не купить — это точняк! Может еще пронесет дома, вещи, вроде, нужные, — с надеждой протянул он.

У двери в кабинет стоял допотопный письменный стол, перегораживающий вход в помещение, за ним с деловым видом на деревянном стуле восседала ярко накрашенная дама с синими перламутровыми тенями и вытравленными бело-желтыми кудрями. Видимо, та самая Попова, активистка и предцехкома.

Подошла моя очередь. Я получил положенные мне вещи. Их оказалось довольно много. Большая коробка и россыпь ярких пакетов с шарфами и детскими колготками. В одну мою болоньевую сумку все бы не поместилось. Спасибо Светке, которая услужливо предоставила мне большойяркий красный пакет с изображением ковбоя и надписью Marlboro.

— Максимов, а расписываться кто будет? — Попова протянула мне шариковую ручку.

— Извините, Клавдия Матвеевна. Задумался, — я расписался напротив своей фамилии и отошел в сторону, поджидая Вовку.

— Задумался он! Ты здесь не один такой. Объявление прочитал? — она ткнула наманикюренным ногтем в листок, висевший на распахнутой двери.

Я оглянулся и прочитал на листике, приколотом к двери канцелярскими кнопками: «Вторую часть товара можно будет получить в понедельник в 13-00».

— Все понятно? Следующий! Антонов! Ты тоже с Сириуса прилетел?! — обратилась активистка к Вовке, — Не спим, отовариваемся!

— Прям в натуре, торгашка. Явно не на своем месте дамочка! — мужик, стоявший за нами, выругался нецензурно и сплюнул, — Кажись ей даже нравится процесс!

Мимо прошла женщина, кажется из БТК, глаза красные. Будто плакала. Задела меня плечом, — Ой, извините, пожалуйста.

— Да, ничего, я могу помочь? — спросил я.

— Нет, нет, — испуганно прошептала она и поспешила дальше, прижав к себе пакет с вещами.

Я оглянулся ей вслед, — Интересно, у нее есть муж? Наверняка дети есть, а их шарфиками не прокормишь.Какая разная реакция у людей. Одни плачут, другие пытаются искать выход.

— Ну, я все, — загудел над ухом Вовка, придерживая под мышками два больших пакета и коробку на вытянутых руках, — Как же мы сейчас все это попрем? Может в техбюро оставим коробки, потом и заберем?

Я задумчиво огляделся. Пожалуй, Вовка прав. В транспорте все это не увезешь за раз, — Да, ты прав, надо коробки оставить.

— Ребята, что задумались? — раздался над ухом голос Татьяны, — Проблемы?

— Да вот думаем, как все это везти. Сейчас самый «час пик». В транспорт точно сразу не влезть.

— Это точно, — вздохнула Татьяна, — я могу предложить помощь. Мой Вадим на машине. Сегодня спрошу у него, сможет ли он завтра вас подвезти. Думаю, он не откажется, — девушка озабоченно оглянулась по сторонам, — Светка, вроде все получила и куда-то пропала.

— Да, было бы неплохо на машине — обрадовался я, — Магарычевое дело! А мы тебе поможем донести сегодня твои шмотки до машины! Подожди нас здесь, мы быстро!

— Ну, отлично! Тащите свои коробки в «контору»!

Оттащив коробки с колготками в техбюро, мы подхватили Татьяну и направились к табельщице за пропусками.

На нужной нам двери висела табличка «Табельная цеха 7». Я задумался, — Почти как тогда, в мою молодость. Второй шанс. Второй шанс!

— Максимов, забирай, — протянула мне пропуск табельщица, отвлекая от мыслей.

Я взял пропуск в руки, внимательно вгляделся в молодое симпатичное лицо. Неожиданно меня накрыла с головой волна воспоминаний. Но я понимаю, что воспоминания не мои, а этого парня Максимова Александра из 93 года…