Человеческий фактор

– Все кошельки и драгоценности кладем в мешок, дамочки! И телефоны! – страшный человек размахивал пистолетом перед носом посетительниц маникюрного салона и все они – некоторые повизгивая, послушно рылись в сумочках и дергали себя за уши.

Злоумышленник доверял не всем – у некоторых он сам вытряхивал сумочку, а некоторым орал, тыкая пистолетом прямо в лицо:

– Руки показала, быстро!

И несчастная, судорожно дергаясь, снимала свои кольца..

Маргарита аккуратно сняла кольцо с изумрудом в мыльной ванночке – туда она погрузила пальцы, чтобы подготовить их к маникюру. Вроде бы вооруженный человек в маске не заметил этого маневра, потому, что бил по лицу какую-то особу, которая пыталась засунуть свое колечко в карман, а его коллега по грабежу был слишком занят надзором за администратором салона и тем, чтобы та на “тревожную кнопку” не нажала.

Все закончилось также быстро и неожиданно, как и началось. Злоумышленники вышли из салона, сообщив администратору, работникам и клиентам маникюрного салона, что улов их так невелик, что не стоит и беспокоить полицию – затаскают по адвокатам и завалят бумагами.

– А вы такие хорошенькие, дамочки, что скоро найдется тот, кто вам все новое купит, – так пошутив, этот мерзавец закрыл за собой дверь.

Некоторое время Маргарита приходила в себя. Администратор сидела, закрыв голову руками. Какая-то пожилая дама сказала, что полицию надо бы позвонить, она бы сама позвонила, только как же ей позвонить – телефоны тоже все забрали… Выяснилось, что стационарного телефона в этом маникюрном салоне нет, администратор, не убирая рук от лица, затряслась в рыданиях, пожилая дама обнимала ее…

Маргарита, после некоторых сомнений, заторопилась. Тут и без нее есть кому и администратора утешить и в полицию сообщить. А самой Маргарите зачем тратить время на полицию, если она практически не пострадала – кольцо осталось при ней, а наличности было так немного, что самой ценной вещью в кошельке был проездной.

Поэтому Маргарита, молча, никому не сказав ничего, сделав вид, что не заметила протестуюшего жеста администратора, вышла из маникюрного салона и пошла домой пешком.

Дома выдохнула, налила себе коньяку, выпила залпом и с ноутбука написала об этом – телефона ведь нет, подружке не позвонишь, а как же такое можно держать в себе!

***

Герман, хоть и принят на работу следователем, фактически был стажером, дел пока никаких не вел – начальство велело на подхвате быть, за старшими наблюдать. Сам-то еще не настоящий сыщик, стажер, а няньки для него нет.

А тут вдруг вызывают, да с вопросом таким странным:

– Весь город гудит, – сказал руководитель,-- в каком-то салоне каких-то теток ограбили, золотишко поснимали, кошельки с телефонами повытаскивали… короче, старый добрый налет, как в прежние времена.

– Где? Давайте вводные! – тяготившийся своим статусом стажера, Герман восхитился интересным делом – грабеж, среди бела дня, прекрасные потерпевшие, что будут подписывать протокол, только сделанным маникюром – с пылу, с жару…

– В том-то и странность дела – неизвестно, где это случилось: заявлений от потерпевших нет, от администрации салона сигнала не поступало – ни по срочному номеру, ни после происшествия… А в соцсетях истерия, вовсю история мурыжится: Теток в цирюльне ограбили! Среди белого дня! Последнего лишили! А полиция и не чешется…

– Да как же нам чесаться, если заявлений нет? На основании чего дело возбуждать и расследование?

– По факту преступления!

– Так не установлен факт!

– Вот и установи, ты-то на что. Ты же следователь, расследуй сигнал соцсетей, установи факт. А там будет видно… Ну, не кидать же мне на это дело матерого волка, а ты в самый раз сгодишься – много беготни.

Авторство первого сообщения пока установить не удалось. Они же не смежное ведомство, а обычный полицейский участок и возможности у них самые обычные, киберпреступления пока не так часто встречаются.

Всего подобных салонов у них в городе было около тридцати, а похожих на описание из сообщения – этажность здания, расстояние до ближайшей остановки, всего десять.

Герман обошел все. Везде ограбление отрицают. Не было, говорят, выдумки все. Да, читали. Но это не про них, может, других грабанули.

Пытался выяснить, кто был тогда из клиентов, чтобы слова администратора удостоверить

– Обычно ищут свидетелей ограбления, – ядовито сказала администраторша, – а вам, видимо, совсем заняться нечем, что свидетелей неограбления ищете. Личные данные клиентов мы не собираем – незаконно, а изображение с камер автоматически стирается через сутки, если ничего не стряслось. Морочите голову!

Слушать не особо приятно.

Доложил руководству, написал подробный отчет о проделанной работе.

Руководство было не удовлетворено. Потому, что на руководство давило его собственное руководство. А на руководство руководства давили важные люди по поводу этого ерундового расследования.

– Думай дальше! Почему они скрывают? Может, в сговоре с грабителями? Перетряси все эти цирюльни!

– Но потерпевших, ведь, нет! Нету тела – нету дела, – Герман хотел пошутить, но руководство не смеялось.

– Наша задача – расследование и профилактика преступлений, а не утирание слез потерпевших, поэтому не важно есть они или нет. Продолжай расследование!

Руководство понимало, что посылает стажера туда-не знаю-куда искать то-не знаю-что, что выхода не было – с начальством не спорят.

А причиной такой начальницкой прыти был человеческий фактор.

***

Муниципальный чиновник высшего ранга Эдуард был ревнив. Как и многим другим мужчинам, в кризисе среднего возраста, ему вздумалось поднять свою самооценку и социальный статус, женившись на юной красотке Милене.

Красотка Милена прекрасно выглядела, но была не очень умна, не слишком культурна и вообще Эдуарда не любила, что выяснилось после брака довольно быстро. Эдуард купил ее и прекрасно это понимал – вот и ревновал к каждому столбу. От этой своей ревности и проблем с контролем – что часто бывает у начальников, держал Эдуард Милену в ежовых рукавицах – требовал постоянного отчета в перемещениях, растрате средств, устанавливал личность всех ее знакомых, ну, и проделывал еще всякое, что делают некоторые мужчины, уверенные в своей безнаказанности и безотказности жертвы.

Красотка Милена сначала довольно терпеливо выносила все побочные эффекты своей матримониальной сделки, а потом это стало мадам весьма напрягать. И, как девушка своенравная и с характером, красотка Милена начала своему супругу, высокого ранга, тайно мстить.

Она меняла любовников, как перчатки. Изворачивалась, измышляла. Придумывала легенды для мужа и притворялась другой личностью своим любовникам. Она спала с едва знакомыми мужчинами, чтобы чувствовать, что победила. Это был хороший способ чувствовать хоть что-нибудь. Милена платила мальчикам по вызову деньгами Эдуарда, а его подарки передаривала всяким проходимцам.

А с тем подарком получилось совсем нехорошо. Тем подарком был семейный перстень Эдуарда. Он опрометчиво подарил перстень Милене в порыве жениховских чувств, о чем сразу пожалел и чем Милену частенько попрекал. Но отказывался брать обратно, когда Милена в сердцах бросала этот перстень ему в лицо. Почему-то Эдуарду казалось, что тот злосчастный перстень с сапфиром – кандалы личной свободы непокорной, но подкупной Милены.

В общем, битва за моральную свободу закончилась тем, что идиотка Милена, в состоянии легкого опьянения, подарила семейный перстень Эдуарда какому-то бомжу в подземном переходе. А когда отсутствие перстня стало известным, то не нашла в себе сил сказать правду – ее борьба за свободу ведь была тайной! – а сообщила чиновному супругу, что ее ограбили.

Ну, вот в том салоне, про который все гудят. Среди бела дня! Ужас.

…Нет, не помнит, что за салон. Кается, была пьяна. Поэтому оставила машину на улице, решила пройтись, вот зашла в какую-то забегаловку, воды попить, ногти подпилить, такое… Там и случилось… ну, вон как в интернете описано.

– Почему не сказала?! Почему в полицию не заявила? – возмущался чиновный супруг.

Милена бормотала что, мол, в шоке была, потом огорчать не хотела, а потом и позорить – ну не посещают приличные жены таких солидных господ всякие обычные салоны. А то будут говорить, что у мужа проблемы, а ей нужно его статус поддерживать – так ведь договаривались перед браком?

Показания супруги были так себе, белые нитки торчали из всех мест, но не верить – это признать себя рогатым ослом, куда легче закрыть глаза на белые нитки и убедить себя, что он не осел, его жена говорит правду… Поэтому, пусть полиция все перетрясет – но найдет семейное кольцо с сапфиром!

***

Индустрию красоты города лихорадило. Муниципальные власти блажь какую-то придумали: обязали владельцев всех салонов – вне зависимости от площади, посещаемости и оборота – установить камеры слежения – записанные материалы хранить в течении месяцев, обеспечить охрану помещения. Нарушителям – штраф.

Возможно, всяким модным салонам это и доступно, у них и так все это есть, но мелким предприятиям, на несколько столиков – это очень накладно, сразу возрастает себестоимость, а следовательно и цена услуг. И зачем это нужно? Ради безопасности? В небольших салонах даже наличной выручки такой нет, чтобы смысл был их грабить…

Так ограбили же? Вот город и принимает меры. Чтобы не говорили, что власти бездействуют. Платите за безопасность и не жжужите, а то вообще прикроем!

Кого ограбили? Покажите!

Вы что, в интернете не читали? Все знают.

Из тридцати салонов в городе, восемь прекратили работу на неопределенное время

Из тех, какие обошел Герман в начале своего расследования – пять.

Неожиданно дело у Германа забрали, он снова стал “на подхвате”. А забрали потому, что наконец-то в этой странной истории появилось что-то материальное. Кольцо с сапфиром, о краже которого в том грабеже, неофициально и конфиденциально, заявил неназванный сотрудникам полиции, городской чиновник высокого ранга.

И кольцо это нашлось, когда барыги, что давно на карандаше в полиции были, пытались продать старинную вещь одному антиквару – всех предупредили, что старинную вещь могут попытаться продать.

Барыг сразу нашли. Те рассказали какую-то сказку, что, типа, бомж в подземном переходе за бесценок всучил. И что удивительно, при проверке эта сказка оказалась правдой. Приволокли в участок того бомжа, сначала отнекивался, типа, я не я и лошадь не моя. Напугали как следует, сразу признал, что да, он кольцо тем барыгам всучил за недорого, на опохмелку срочно надо было… Не крал, не причем, да вообще он мухи не обидит, живет на людское подаяние…

И рассказал еще одну сказочку, что в качестве подаяния принял от прекрасной девицы эту вещь. Нет, ценности не понимал, побрякушка побрякушкой, вон там поцарапанное… Он своей Люське лучше покупал! Ну, когда у него еще была Люська, конечно…

Не может девицу описать, плохое освещение в переходе… Молодая, одета по-богатому… Нетрезвая, вроде. Ну, это обычное дело, обычно нетрезвые и подают что-то приличное, от трезвых и гроша не дождешься!

Короче, нес чушь. Хоть вертели бомжа и так, и этак. Доложили руководству. Руководство осталось не удовлетворено.

Потому, что не был удовлетворен муниципальный чиновник высокого ранга. Он по-прежнему не хотел признать себя ослом, а хотел убедить в обратном. Поэтому настаивал на продолжении расследования.

Надавили на бомжа. Пугали его сроком за вооруженное ограбление и высокопоставленной жертвой, страховой стоимостью кольца и прочим, из обычного списка… Трясущийся от страха, бомж "вдруг вспомнил", что пришли к нему в переход какие-то, просили кольцо попридержать.

Показывали бомжу альбом с рецидивистами, что подобным промышляли -- пусть опознает. Плоховидящий бомж, без очков, трясущимися руками перелистывал альбом туда-сюда…

Он ни хрена не соображает – понимал Герман и сообщил об этом старшему, но получил приказание заткнуться.

В конце концов, бомж указал на каких-то мутных ребят из альбома, его оставили в покое и отправили в кутузку дожидаться суда за перепродажу краденого.

Мутных ребят нашли и взяли. Они свою причастность к ограблению салона полностью отрицали. ...Ну, а какое у них алиби – дома сидели, телевизор смотрели…

Бомж, который даже следователей путал между собою, и не мог ничего толком ни рассказать, ни припомнить, уверенно показал, что да, именно эти люди пришли с тем кольцом.

Очная ставка была отвратительная, это следственное мероприятие противоречило всему, чему учили Германа в университете. Но протокол приобщили к делу, парней задержали.

Белые нитки торчали из всего дела. Начиная с того выдающегося узелка, что так и не было установлены факт и место ограбления – это же идиотизм, а не следствие. Герман поделился с начальством этими соображениями и был грубо послан.

– Ну, да любой адвокат это дело в суде развалит, – пытался юный стажер объяснить университетскую науку более опытным, но ему объяснили, что во-первых, на этих мутных ребят еще чего накопают – ребята по уши во всяком дерьме, не это кольцо, так другое… А дело так нужно закрыть, чтобы написано было, что кольцо украдено, найдено и возвращено владельцу.

– Где украдено?! – Герман позволил себе повысить на начальство голос. Ну, ведь бред какой-то! Не бывает такого ограбления, которого не бывает.

Там дальше выяснится. Тех рецидивистов пока по-другому вопросу раскручивать будут…

– А этот бездомный?

– А за него ты чего беспокоишься? Теперь он в тепле, не голодный, под присмотром… Все лучше, чем в переходе побираться, пусть еще спасибо скажет, что так хорошо устроился… Успокойся и голову не морочь. Займись чем-то полезным!

В качестве полезного, Герман решил встретиться с женой владельца кольца(в частном порядке, через коллег удалось выяснить кто-это такой). Уж эта женщина должна знать точно, где кольцо потеряла.

Подстерег эту даму возле самого модного в городе косметического центра – уж не чета той маникюрной лавке, которая в описании. Посмотрел на эту женщину – красивая, холеная, в шикарной одежде, вон, автомобиль ее дожидается – зарплата Германа за сто лет, наверное.

Очень похожа на ту женщину, которую бомж описал в своих первых показаниях, и вообще не похожа на ту, среднестатистическую офисную труженицу, что посещает, подобные ограбленному, салоны в спальных районах.

Герман представился. Сразу заметил, что у надменной красавицы забегали глазки – учили по лицу определять, когда человек врет или совесть нечиста. Конечно, общаться отказалась – где ее ограбили, да при каких обстоятельствах отвечать не стала, заторопилась к машине. Герман перегородил дорогу.

– Послушайте! – сказал ей, -- Несколько человек в тюрьме, двум грозит очень серьезный срок за вооруженное ограбление, восемь салонов в городе закрылись – посчитайте сколько людей потеряло работу, какие имущественные убытки… Ну, нельзя же так! Признайтесь, как вы потеряли то кольцо – не в том же ограблении? Ограбления вообще не было! – женщине Герман озвучил мысль, которая с самого начала была у него в голове, и которую ни до кого на работе не мог донести.

Женщина с бегающими глазками уверенно сказала, что кольцо у нее украли в маникюрном салоне, о чем она кому надо рассказала, а наглый молодой человек мог бы подумать, кому он дорогу переходит, а то как бы не поплатиться за это…

Оттолкнула стажера-полицейского и села в свою машину. Не с первого раза смогла завести современный, дорогой автомобиль.

Нервничает. Психически нестабильна. На лице признаки лжи, вины и страха… Герман отмечал в уме все, как на учебном практическом занятии.

– Я все равно выясню, что там было с тем кольцом, – крикнул ей вслед. Еще и угрожает, что за ненормальная избалованная….! Выведет ее на чистую воду!

***

Но вывести на чистую воду красотку Милену, стажер Герман не успел. Вечером того же дня, приняв большое количество успокоительных таблеток, которые она принимала, Милена умерла в отеле, где сняла номер на один день. Милена оставила записку, где объяснила все, что случилось с кольцом. У мужа она прощения не просила, а наоборот, высказала в прощальном письме все, что она думала. Но поскольку выйти из матримониальной сделки, чиновник высокого ранга с проблемами контроля, ей бы все равно не дал, то выход оставался только такой…

Полиция изъяла письмо, как улику, конечно. Скорбящий супруг настоятельно рекомендовал никому письмо не показывать, а лучше, чтобы улика затерялась… Но горничные, что нашли тело, выучили письмо практически наизусть, передавая друг другу эту драматическую историю. Конечно, и до полицейского участка дошел этот текст. Руководство очень расстроилось, ведь снова получилось так, что единственное материальное свидетельство ограбления маникюрного салона, про которое кричали все в социальных сетях, оказалось ложным. А люди уже смеяться начинают – на полицейском совещании в соседнем городе спрашивали, что там у них в городке, уже пальцы с перстнями рубят среди бела дня?

– Но если ничего по этому дело нет, то и дела нет? – не мог угомониться этот стажер, – Это шутка, розыгрыш, вранье…

– Такими вещами не играют, – строго сказало руководство.

И банду начали раскручивать на другое дело, бомж так и остался сидеть за скупку краденого…

Ну, конечно, не нужно думать, что уж полные дебилы – подали запрос в отдел киберпреступлений, чтобы раздуплили, кто там автор первого сообщения про ограбление, что так город всколыхнуло.

Но дело не быстрое, особенно, если автор свои данные изначально в тайне хотел сохранить, поэтому ответа пока нет.

Герман места себе не находил после истории этой – с кольцом, с Миленой, с бомжом… Поэтому, в частном порядке, попросил о помощи одного своего знакомого, который в этих компьютерных делах разбирался не хуже отдела киберпреступлений, только куда быстрее работал и законами о хранении персональных данных работу себе не осложнял. Конечно, эта информация для суда не годилась, да и для оперативной работы не мог Герман ее предоставить – уж как попало бы, что лезет во взрослые дела без спроса, но сам хотел разобраться, подтвердить себе, что не было никакого ограбления.

***

Герман стоял возле университета и вглядывался в лица, проходящих мимо девушек. Ага, вот и она.

Маргарита П., двадцать два года, студентка четвертого курса, специальность “психология”, характеристики положительные. Приятной наружности, шатенка невысокого роста, проживает с родителями…

Герман представился, но отметил, что тут он не официально, а как частное лицо.

– А вы молодец! – улыбнулась девушка, – рассчитывала, что позже до меня доберетесь. И не какой-то энтузиаст сыскного дела, а лицо с удостоверением. Впрочем, за личный интерес люди всегда работают лучше. Человеческий фактор очень важен.

Эта студентка с приятным лицом не стала ломаться и кокетничать, а рассказала все как есть. Пожалуй, ей было приятно рассказывать, как любому тщеславному человеку, что стал причиной такого шума и суеты.

Да, ограбления не было. Это же с самого начала было понятно человеку, что хоть чуть вник в дело.

Нет, это не мистификация для студенческой забавы, не розыгрыш… Это исследование. Научная работа. Возможность распространения неправдивых, непроверенных слухов через социальную сеть, скорость их распространения, влияние на общественное мнение, на реакцию государственных органов…

У нее несколько таких проектов, чтобы выборка в практической части была полнее. Все проекты были удачными, но этот, с ограблением в маникюрном салоне, особенно стрельнул. Из-за человеческого фактора. Ну из-за той семейной драмы сильных мира сего…

– Погибла женщина, – сказал Герман.

Он помнил бегающие глазки ненормальной богатейской жены, ее дрожащие пальцы… Не смотря на свою психологическую подготовку, испытывал некоторое чувство вины – помнил, что после его уверенных слов, что история с ограблением – выдумка и Милену поймают на вранье, она лишила себя жизни.

А эта Маргарита смотрела уверенно и приветливо, никаких чувств не видел в ее глазах, никаких метаний и сомнений.

– Погибла женщина, – повторил Герман, – несколько людей в тюрьме, десятки понесли материальные потери… Это последствия вашего исследования.

– А я тут причем? – не убирая приветливой улыбки с лица, сказала Маргарита, – Эта женщина совершила суицид, запутавшись в семейных отношениях и в своем вранье, я с крыши ее не кидала. Те, что в тюрьму попали, тоже не так, чтобы белые и пушистые, да и не мое это дело, если компетентные органы настолько некомпетентны, чтобы привлекать непричастных… А малому бизнесу действительно не стоит экономить на охране… Последствия человеческого фактора просчитать сложно, но последствия не возникают из-за ничего – это результат множества неправильных решений. Это я также отметила в своем исследовании. Конечно, при более тщательном ведении, можно направить человеческий фактор в нужное русло и пробовать управлять им, но это тема моей следующей работы, пока еще не сильна в этом, только учусь…

Ох, что же будет, когда она научится, представить страшно!

– Цель вашего исследования? – спросил Герман

– Научная. И прикладная. Мне интересно, как устроены человеческие сообщества и как можно управлять ими. Эти данные могут быть полезными в политике, бизнесе, некоторых других сферах… Ну, вот смотрите: зная вводные – свойство людей верить любой эмоциональной информации, которую они с собой могут отождествлять, преувеличивать новость, передавая ее дальше, привычку властей реагировать на проблемы, способ правоохранительных органов расследовать дела… и тому подобное – последствия просчитать легко. К примеру, последующие требования властей к охране маникюрных салонов были вполне предсказуемы – вопрос только насколько быстро. Того, что кто-то еще назовется очевидцем этой истории, с целью объяснить исчезнувшее имущество – я тоже ожидала. Так часто бывает: кражей оправдывают старые потери. Конечно, смертельный исход не ожидался, но повторяю вам: человеческий фактор крайне сложно просчитать точно, особенно не зная полного профиля участников событий. Вот, если бы знала, то конечно же учла…

На лице Маргариты мелькнуло что-то вроде сожаления. Видимо, она сожалела о своем недостаточном профессионализме, что не сумела разыграть свою игру строго по нотам, а допустила нежелательные импровизации.

Герман не знал, как реагировать. Его ничему такому не учили, он был готов к убийствам, кражам, семейным дракам и мошенничествам разного вида… Но такому виду правонарушений был не готов, не знал толком, как классифицировать даже. Какая статья, нарушено ли право? Как назвать брехню в интернете?

– Видимо, вы считаете меня монстром? – ласково спросила Маргарита.

Это такой вид мошенничества? Видимо, так.

– Я тут неофициально, поэтому не важно, кем я вас там считаю, важно, что отдел киберпреступлений совсем скоро заинтересуется вами и вашими, как минимум, аморальными исследованиями.

– Меня прикроют, – улыбнулась Маргарита, – многие мои потенциальные работодатели заинтересовались проектом, в том числе, и ваше…эээ…смежное ведомство. Меня прикроют. Потому, что я могу быть полезной, а мои проекты служить на пользу обществу.

Кажется, такими приемчиками можно служить на пользу только отдельным платежеспособным лицам, никак не обществу.

– Посмотрим, – сказал Герман.

Он так сказал, чтобы лицо сохранить. На самом деле, пессимистично уверен был, что у нее все получится.

– Всего доброго! – приветливо попрощалась с Германом перспективная студентка.

– Всего доброго! –ответил Герман.

Хотя на самом деле желал ей только злого.