Человечность

Две фигуры, оба в гордых карабинерских плащах, один повыше, другой пониже, следовали по ухоженной проселочной дороге. Тропинка покорно стелилась под сапоги двух служителей закона, которые отозвались на зов местного населения. Около двух недель назад ликантроп, в полном своем обличии, пропал без вести. «Судя по последним данным,» — Сухо вещал их капитан в громоздкое радиоустройство, которое один из карабинеров держал на плече. «Ликантроп находится в состоянии бешенства. Будьте осторожнее. Прием.» — После чего связь обрывается, и дуэт, не придав этому особого значения, отправился дальше.

— Должно быть, он уже недалеко. — Заметил карабинер пониже. Карабинер повыше лишь хмуро кивнул, вглядываясь в податливую поверхность тропы.

Путь длился недолго. Не дойдя до деревни с забавным названием «Хрум», служители закона обнаружили следы, которые потенциально должны были вывести их к цели. На приятной доселе тропинке, теперь виднелись тонкие кровавые борозды, незаметные для невооруженного человеческого глаза. Карабинер повыше остановился, заметив, что его напарник не обратил на это должного внимания.

— Кровь.

Одного слова хватило. Хоук остановился, развернулся, и всмотрелся в траву. Теперь оба спутника видели отчетливый, пусть и тонкий след, который вел к небольшому лесу неподалеку. Карабинер тут же двинулся вперед.

— Гробб, лучше будет вызвать подкрепление. — Бросил он ему вслед. Однако тот уже шел дальше. Выругавшись, коренастый мужичок поплелся за ним. Каблуки сапогов противно чавкали по траве.

Издалека лес казался довольно небольшим. Однако пройдя чуть менее сотни шагов, кроны деревьев, преимущественно сосны, ширились и становились гуще. Лес выглядел заброшенным, но тут и там проглядывались следы прежнего ухода, и, возможно, даже наличия здесь доселе егеря. Так, среди яркой зеленой травы можно было обнаружить довольно широкие проплешины, которые раньше, вероятно, служили тропой. Пройдя чуть дальше по кровавым следам, они обнаружили даже небольшую речку, над которой, слишком далеко от берегов, был расположен старенький деревянный мостик. Это говорило о том, что река была шире, и мост был вполне уместен. Однако сейчас это выглядело лишь как излишество, которое свойственно людям, желающим облагородить все вокруг себя.

Через несколько минут после этого, мужчины наконец подошли к концу кровавого следа. Точкой прибытия был труп овцы, выпотрошенный, оставленный прямо посреди поляны перед заброшенным деревянным строением. Гробб, не выказав и толики отвращения, сделал несколько шагов в сторону трупа. Второй, слегка поморщившись, последовал за ним. Вдруг, Карабинер повыше, замер в нескольких шагах от трупа. Карабинер пониже, тоже замер, пальцы застыли вокруг рукояти пистолета. Несколько секунд звенящей тишины заставили Хоука осмотреться, пытаясь распознать то, что вероятно увидел его более внимательный друг.

— Гробб? — Он не выдержал гнетущей тишины. — Ну, что там? — Но его спутник не ответил. Он вслушивался в лесное безмолвие, пытаясь услышать там что-то кроме шуршания листвы, и журчания речки в паре минутах ходьбы отсюда. И он услышал.

Тонкий, едва слышимый даже для его острого слуха, звук. Он был справа, в шагах пятидесяти, может, больше. Но он не спешил поворачиваться, потому что это могло спугнуть его цель. Через секунду звук повторился, в шагах сорока. Кто-то приближался. И делал это очень быстро.

— Восток! — Выкрикнул он. Привыкший к морским указателям, Хоук среагировал незамедлительно. Голова повернулась направо, как если бы он снова был на море. Пистолет сорвался из кобуры с тихим шуршанием. Острый, несмотря на возраст, взгляд, искал противника. Появился он через секунду, и карабинер уже был наготове.

Высокая туша, покрытая черной, как смола, шерстью, вырвалась из леса на опушку. Выглядело существо ужасно, если не сказать омерзительно. Уши были несимметричными: если правое развилось правильно, то левое каким-то странным образом загнулось внутрь, и, вероятно, потеряло слух. Когти выглядели слишком большими на фоне почти человеческих ладоней. Наполовину измененный череп был скорее уродливым, чем страшным. В довершение существо неслось на двух задних лапах, а не на всех четырех. Это все детали, которые Гробб успел подметить, прежде чем прогремел выстрел. Прежде, чем тварь успела подбежать на расстояние двадцати шагов, она попала ровно по центру груди, пробив ее, практически вывернув ребра, которые тонкими иголками выскользнули из плоти. Но существо не упало. Оно остановилось, застыло, но в позе этой не было и толики капитуляции. Это было похоже скорее на то, как хищник готовится к финальному прыжку. Заметив, что его напарник даже не прикоснулся к рукояти своего ружья, Хоук счел необходимым тут же ему об этом напомнить.

— Гробб! — Почти вскрикнул он. Последний, чуть опомнившись, наконец вскинул с плеча оружие. Мушка встала идеально. Приклад удобно лег в плечо, ступня развернулась вполоборота. Однако он выстрелил не сразу, несмотря на то, что все для этого уже было готово. Он всмотрелся в прицел, мушка расфокусировалась, и он уставился прямо в глаза зверю. Зверю, который ранее был человеком. И которому, заключенному в этом уродливом теле, было ужасно больно. Он понял это по глазам. Гробб знал этот взгляд. Он видел его однажды в зеркале.

Палец дернулся почти непроизвольно, прервав неприятное воспоминание. Снова прогремел выстрел. Узкая полоса дроби вонзилась в тело, и существо окончательно потеряло силы, осев на землю всем своим тяжелым грузом. Густое пятно крови расползалось по траве, впитывалось в землю. Гробб застыл, завороженно, почти благоговейно глядя на эту картину, почти не дыша. Хоук, напротив, облегченно выдохнул. Затем – попытался связаться с начальством, чтобы сообщить о завершенном деле. Однако связь, оборванная около часа назад, не спешила снова восстанавливаться.