Человек эпохи Возрождения

"Совсем не знак бездушья – молчаливость.

Гремит лишь то, что пусто изнутри".

Уильям Шекспир.

Норман Спрингстон лежал не шевелясь, с закрытыми глазами и видел, как по дороге мимо дома прокатывается, сотрясая все вокруг, стотонный рудовоз — обросший грязью горбатый ящер, лишенный чувств и разумения. Сейчас запнутся на миг его трехметровые колеса, и он с натугой полезет на подъем.

Как же так? Как же все это вышло?

Всю жизнь, всю жизнь изо дня в день не щадить себя, не знать отдыха и срока, работать, работать. Ради чего? Чтобы кредит за кредитом собрать здесь, в Мэлроузе, дом, средоточие бытия. Добиться, воздвигнуть, посадить вокруг дома полтора десятка яблонь, три груши, пять слив, десяток сосен и два дуба - и по буйной миннесотской весне окунаться в невероятное чудо цветения. Засеять весь свой участок той самой газонной травой и цветами – ах, как Лиз любила сажать цветы! Чтобы всем вместе летом сидеть в тени листвы разговаривать негромко или просто слушать…И вместо этого бессильно смотреть, как все это вянет, корчится, рассыпается в прах и безответно гибнет. Гибнет в маслянистом чаду тысячесильных дизелей, внезапно заполонивших тихий Мэлроуз. Руда! Руда! Руда! Миллионы лет она мирно спала, и вот доковырялись до нее, все вокруг разворошили, взломали, испоганили и — во имя чего? Во имя чего? — запятнали кровью. Кровью! Бедный Джонни, бедный мальчик. Эта спеленатая в гробу кукла, неужели это был ты? Плоть от плоти, душа от души? Элизабет просила: «Уедем отсюда, уедем!» И сама понимала: это невозможно! Год до пенсии! Где он нужен, кому он нужен, что будут значить их жалкие сбережения в чужом краю, среди чужих людей, занятых непонятными, чужими делами?

Когда-то, уже давно, его страна отправила восемнадцатилетнего Нормана, обычного американского парня, на войну. Отправила за океан, в джунгли далёкой и непонятной страны. Он вернулся оттуда живым и проклял все войны мира…Та война отпустила его; но эта Война догнала – не Нормана, а сына. Ибо теперь Америке понадобилось гораздо больше СВОЕЙ стали; а для своей стали нужна своя руда. И три года назад сюда, в Мэлроуз, дотянулся ад из Мэнаби. И два года назад этот ад сожрал их мальчика, их Джонни…

Они остались, двое стариков, они сажали цветы на холмике, они согласились получать чеки, где в графе «Основание для выплаты» было написано: «Статья 43. Премии и компенсации». Компенсации за то, что гигантское колесо перемешало человека и мотоцикл. Премии за то, что против этою никто не возразил, не взвыл зверем, не преградил дорогу грузным грязным чудищам, волокущим, волокущим, волокущим руду, руду, руду!

Изо дня в день видеть их, слышать их, трястись от их поступи, думать: может быть, этот, именно этот и есть убийца Джонни, клокочущий кипящим маслом, брызжущий сизой липучей глиной, — вот чего не выдержала Лиз, вот чего она не вынесла. И ушла.

Теперь он один, совсем-совсем один. Со своей никому не нужной пенсией, с никому не нужными чеками «Премии и компенсации», с никому не нужными остатками дома и сада, с никому не нужным старческим приварком по чтению два раза в неделю никому не нужных лекций в Университете Миннеаполиса. Лекции по литературе эпохи Возрождения! Посреди Войны! В мире, где девчонки насмерть воюют в Океане, а мальчишки сидят, уткнувшись в компьютеры… или тоже воюют. Они там, в местном Капитолии, сошли с ума! Прожектеры! Университет в этом краю семей, догорающих под рев рудовозов! Бредовый прожект, бредовые деньги, и он сам во всем им под стать — старик, мечущийся в одуряющей дрёме под трель телефонного звонка…

Это действительно выводил свою трель мобильный. Спрингстон с недоверием посмотрел на экран – номер был незнаком. И всё же, больше повинуясь многолетней привычке, он взял трубку:

- …Да… Алло, я слушаю!

И приятный молодой женский голос с безупречным произношением – уж это он, доктор литературы и профессор, понял сразу – откликнулся:

- Хэлло! Простите, я разговариваю с мистером Норманом Спрингстоном?

- Да.

- С профессором Спрингстоном?

- Да! (уже чуть нетерпеливее).

- Отлично! Меня зовут Алисия Кэмпбелтон, я – секретарь Североамериканского филиала «Оушн Рисёрч энд Девелопмент Интернэшонал, Инкорпорейтед». Наша компания хочет предложить Вам работу по Вашей специальности – история европейской литературы эпохи Возрождения. Я ничего не перепутала? Ну вот и хорошо! Мы хотели бы встретиться с Вами – ну скажем, завтра, в первой половине дня – время второго ланча. Вас устроит?

И не успевший ничего толком понять, ошеломлённый всем происходящим Спрингстон ответил только:

- Да; меня это время устроит! Но…

- Ни о чём не беспокойтесь, организацию мы берём на себя. Goodbye!

***

Гости приехали ближе к двенадцати. Приехали на подержанном японском джипе, но весьма умеренных размеров, чем сразу понравились Спрингстону. Их было двое – мужчина и девушка, а скорее молодая женщина – видимо, та самая секретарша. Открыли калитку, прошли по тропинке в саду… в бывшем саду. Заброшенном, неприбранном, молчаливом, заваленном опавшей листвой. Спрингстон встретил их у открытой двери в дом.

…О компании он посмотрел в Сети вчера вечером. И… ничего не понял. Сведения были на удивление сухи и немногословны: фирма зарегистрирована чуть больше месяца назад на другом конце света – в Австралии; филиалы в обеих Америках, России, Европе, Японии… Фамилии учредителей ничего Спрингстону не говорили; единственное, что зацепило – одним из учредителей оказался «Торговый Дом Австралии». Тот самый, что кормил Австралию и половину Азии… И не так давно прогремел в той истории с «Аяксом», всколыхнувшей весь мир. Но ещё больше его поразил вид деятельности компании: исследование и освоение ресурсов Мирового Океана! Господи Иисусе, что они собрались там исследовать и осваивать?! И где… и как… и кем??? И главное - почему этих господ заинтересовал специалист по литературе эпохи европейского Возрождения? Что ж, возможно сейчас он получит ответы на эти вопросы.

… Это был странный разговор – в опустевшем доме среди облетевшего сада, под серым дождливым ноябрьским небом, под накатывающий рёв и вонь рудовозов… Они сидели в гостиной – той самой, где когда-то собиралась вся семья Спрингстонов – он сам, Элизабет, маленький Джонни. И стол остался тот же, и кресла… Вот только сейчас за этим столом сидел последний хозяин. И два совершенно посторонних человека – мужчина и женщина. Сидели, пили привезённый гостями отличный натуральный кофе. И от их рассказа Норман постепенно начинал понимать, что им от него нужно. Но вот зачем – так и оставалось пока непонятным. Много поживший и много повидавший Спрингстон чуял – гости рассказывают ему правду, – но не всю. Про себя он, вспомнив старый уже сериал, назвал их агентом Малдером и агентом Скалли: истина в их словах где-то рядом, но как до неё дотянуться?

Плотный, подтянутый, выше среднего роста коротко стриженый шатен с холодными серо-синими глазами и - неожиданно – с аккуратно подстриженной бородкой, – представился Ангусом Уидмерпулом. Исполнительным директором североамериканского филиала «Оушн…». В доказательство чего на стол легла скромная, но стильная визитка. И одет он был просто, но со вкусом: не самые дешёвые джинсы, плотная псевдокамуфляжная куртка, под которой обнаружились джемпер и недешёвая рубашка без галстука. И такие же якобы армейские «берцы» на толстой подошве… явно изготовленные по индивидуальному заказу. В общем, столь популярный сейчас в определённых кругах «Парамилитари-стайл». Позволивший многим мужчинам нынче вспомнить, что они – мужчины, а не «Хомо унисекс»… На вид Спрингтон дал мистеру Уидмерпулу от сорока пяти до пятидесяти, мысленно сбросил ему лет двадцать пять-тридцать, одел во «вьетнамку», нахлобучил каску с пачкой сигарет за лентой и сунул в руки М-16. Хмыкнул…. получилось картинно, но неубедительно.

С женщиной было… сложнее. Безусловно молода, хороша собой, одета действительно скромно – кроссовки, джинсы, джемпер, куртка; всё недорогое, вполне обычное… В руках – тоненькая чёрная папка и планшет… И тем не менее смотрелось всё как дорогой и строгий офисный костюм – или как дорогой вечерний туалет для приёма высокого уровня. И было во внешности этой брюнетки что-то… экзотическое. Не «восточное» (уж на восточную экзотику Норман нагляделся), а скорее что-то индийское. Что ж, если эта Алисия и вправду из-за Лужи, с Островов – тогда её шотландский прадедушка, выметаясь из Индии, явно прихватил с собой и какую-нибудь молоденькую рани…

- Но зачем всё же вам нужен именно я, а не кто-то лет на десять-пятнадцать помоложе? Не думаю, что так сложно найти такого специалиста. Даже в такой области… И в конце концов, почему этим занимается ваша контора, а не Флот?

Они переглянулись. Вопросы, конечно, ожидались, и роли были распределены…Ответила «агент Скалли»:

- У Флота свои задачи и проблемы, и им просто некогда заниматься ещё и этими вопросами. Да, конечно, есть штатные психологи, Корпус Мониторинга, вы же наверняка слышали. Но сейчас, особенно после «Аякса», вдруг выяснилось – и они не могут ответить на все вопросы. Парадоксально, но некоторые из этих вопросов поднимались и решались давно. Очень давно… в эпоху Возрождения и чуть позже. А почему именно вы – простите, но я скажу так: вы – не только специалист. Вы знаете очень важное – вы знаете жизнь. Вы прошли через войну – настоящую войну, а не все эти шоу в прямом эфире… Вы любили и теряли своих близких. Вы много видели, много пережили, многое передумали… И сейчас вы остались один. Конечно, можно остаться здесь, среди призраков дорогих вам людей, рядом с их могилами под рёв и чад дизелей. И медленно умирать… Мы предлагаем вам другое – уехать пусть и на другой край света, но туда, где вы нужны. Где вас ждут. А о доме и… участке не беспокойтесь – мы сохраним их. Не изменим, не обновим – сохраним. И вы приедете в свой дом, и сможете прийти к близким вам людям, о которых будут заботиться…

- Чёрт возьми, проф! – неужели вы хотите, чтобы мы нашли какого-нибудь сорокалетнего гарвардского мальчика, которого ещё десять лет надо учить элементарному пониманию и сочувствию? Шесть лет назад я был таким же патентованным идиотом - менеджером топ-уровня, выпускником Дармутского бизнес-колледжа, и жизнь моя катилась легко и гладко. А потом ррраз – и оказалось, что я поставил не на ту лошадку, играл не в том бизнесе. Знаете, проф, сколько сейчас в Штатах таких, как я? Мне повезло, я встретил очень умных людей и начал читать книги – не биржевые сводки, не советы психотерапевта читать, не ролики в Ютубе смотреть – а ЧИТАТЬ. И мы – не благотворительная контора. Мы – бизнесмены, и сейчас у нас – тех, кто рискнул всем, что осталось – есть шанс. Один на сто, но и выигрыш такой – сто к одному. И чтобы выиграть, нам нужны такие люди, как вы, профессор. Вам нечего терять, а выигрываете вы жизнь. Настоящую…

…В комнате молчание. Молчание в доме. Не слышно даже рудовозов на дороге – наверно, обед. Тишину нарушает Уидмерпул:

- А ведь вас зацепило, проф. Вам интересно! Уж это видеть моя бизнес-школа и моя жизнь МЕНЯ научили. Соглашайтесь, право! Прилетите, осмотритесь. С руководством встретитесь, с девчонками поговорите, о себе расскажете, о том, в чём спец… Вы же, небось, о них наслушались и насмотрелись всякого бреда, а?

- Вы думаете, то, что я могу рассказать - будет интересно этим… КОРАБЛЕдевочкам?

- А вот сами и увидите!

- Но… мне нужно время, я должен… должен подумать, взвесить. Принять решение…

- Время Вам нужно ровно столько, чтобы собрать чемодан. И это время пошло…