Человек государев 4

— Здравствуйте, Иван Карлович, — изумленно уставившись на Корша, пробормотал Громов. — Какими судьбами к нам?

— Рад приветствовать, ваше высокородие! — немедленно присоединился Тишкин. — Милости просим, проходите!

— Ваше превосходительство, — категорически поправил Громов. — Неужто за все годы службы вы так и не научились различать погоны, дражайший Иван Никифорович? Рад поздравить с получением звания действительного статского советника, ваше превосходительство!

Громов с елейной улыбкой поклонился Коршу.

Я заметил, что погоны на мундире Ивана Карловича и впрямь претерпели изменения: рядом с серебряной звездой появилась вторая. Не зря Корш где-то пропадал так долго, ох, не зря! Но поздравление Громова Иван Карлович пропустил мимо ушей.

— Я задал вопрос, — холодно обронил он. — Что здесь происходит?

Корш перевёл взгляд на лежащие на столе револьверы.

Громов и Тишкин замялись, глядя друг на друга. Докладывать, что происходит, определённо не хотелось ни одному из них. Каждый ждал, что объясняться начнёт конкурент.

— Быть может, вы разъясните, Игорь Владимирович? — Корш посмотрел на Цаплина. — Коль уж на обоих ваших начальников вдруг напало онемение?

— Разъясню охотно, ваше превосходительство, — поклонился Цаплин.

И принялся докладывать. В обычной своей манере — без спешки и подобострастия, чётко и внятно.

— …Таким образом, нынче ночью господин Скуратов стал свидетелем передачи нефрита поставщику, — закончил доклад Цаплин. — На совещании отдела решено было брать поставщика немедля, покуда нефрит не ушёл из его дома.

— Абсолютно верное, разумное решение, — кивнул Корш. — И что же далее?

— Далее господин Скуратов, усомнившись в том, что официальный путь получения ордера на арест будет скорым, позволил себе пойти на небольшое служебное нарушение…

— Небольшое?! — взвился Громов. — Называйте вещи своими именами, господин Цаплин! Это подлог!

Корш резко повернулся к нему.

— В начале нашей беседы я давал вам слово, господин Громов! И вам, и господину Тишкину. Вы уклонились от ответа. Теперь извольте не перебивать того, у кого достало смелости говорить.

— Но…

— Я неясно выразился?

Это прозвучало мягко, даже ласково. Но Громов побледнел и замолчал.

— Продолжайте. — Корш посмотрел на Цаплина.

— Разрешите продолжить мне, ваше превосходительство, — вмешался я. — Коль уж вопрос касается меня.

Корш повернулся ко мне и выжидающе склонил голову набок.

— Слушаю.

— Я оформил ордер на арест подозреваемого и подложил его в папку, которая…

— Не нужно меня покрывать, Михаил Дмитриевич, — прозвенел от дверей возмущенный голос Софьи Андреевны. — Я ценю ваше благородство, но за свои поступки привыкла отвечать сама! Это я отдала ордер господину Громову среди прочих документов, приготовленных на подпись.

Громов всплеснул руками.

— Ах вот оно что! Да у нас тут, оказывается, целый заговор. Ну, Софья Андреевна! Вот уж от кого-кого, а от вас не ожидал…

— Что несомненно свидетельствует о вашей недальновидности, дражайший Иван Иванович, — немедленно встрял Тишкин. — А я давно говорю, что наипервейшая обязанность достойного руководителя есть…

Корш хлопнул ладонью по столу. Тишкин вздрогнул и замолчал.

— Итак, господин Скуратов, вы получили ордер на арест. Далее? — Иван Карлович посмотрел на меня.

— Далее мною, господином Колобковым и господином Ловчинским, при содействии господина Щеглова из сыскного, были произведены обыск и дознание. Нефрит мы нашли. Подозреваемый под давлением улик в преступных деяниях сознался.

— Что удалось выяснить? — Корш подался вперёд.

— Пока немногое, увы. С контрабандистом подозреваемый встречался лично, но тот во время встреч накидывал на себя магическую маску. Преображался в оперного певца Совинова.

Корш досадливо поморщился.

— Что ж. Неприятно, но, увы, ожидаемо… Мы имеем дело с чрезвычайно хитрым и изворотливым противником. Где сейчас арестованный?

— В Малом Гнездиковском. Там же находится курьер, который доставлял нефрит.

— Обоих надо дожимать! Вытянуть всё до последней детали.

— Так точно, ваше превосходительство. Именно этим мы и планировали заняться. Накануне вашего прихода звонил Щеглов, сообщил, что, по его мнению, арестованный готов к проведению очной ставки.

Корш кивнул.

— Щеглов — матёрый сыскарь. Если говорит, что арестованный готов, значит, готов… Брали его тихо?

— Никак нет, ваше превосходительство. Напротив, постарались произвести побольше шума. Рассчитываем на то, что контрабандист, узнав об аресте курьера и распространителя нефрита, задёргается и совершит какой-нибудь опрометчивый поступок. Одного распространителя, на которого нам удалось выйти ранее, он убрал сам. Кучков — второй. Контрабандист не может не чувствовать, что мы подбираемся всё ближе.

— Разумный шаг. Где курьер получал посылки?

— В почтовом отделении, до востребования.

— Уже были там?

— Никак нет.

— Почему?

— Не успели, ваше превосходите…

— Так ступайте срочно! — Корш, как мне показалось, успел начисто позабыть про двух Иванов. Всё, что его интересовало, это новые данные и скорейшее проведение расследования. — И к Щеглову в Гнездиковский тоже. При очной ставке присутствовать, из курьера и этого вашего Кучкова вытрясти всё, что вспомнят! Нас интересует каждая деталь, любая мелочь! Магия магией, под маскировку не заглянуть, но человек — это не только лицо. У всякого человека есть привычки, манера разговаривать, какие-то детали биографии, о которых он мог случайно обмолвиться. Господин Ловчинский, поезжайте на почту и перетряхните там всё от чердака до подвала! Нужно выяснить, откуда поступали посылки. Господин Колобков, господин Скуратов, отправляйтесь к Щеглову.

— Слушаюсь, ваше превосходительство! — гаркнули мы все трое почти синхронно.

— Только, ваше превосходительство, — Ловчинский кивнул на стол, где лежали их с Колобком револьверы, — нам бы, с вашего позволения, оружие назад получить. А то, знаете ли, на выезде всякое может случиться. С револьвером оно как-то спокойнее.

Колобок энергично закивал, подтверждая его слова.

Корш недоуменно посмотрел на стол.

— Забирайте, конечно. Для чего вы вообще держите огнестрельное оружие на столе? Здесь Государева Коллегия или ковбойский салун? Ещё бы пулемёт поставили...

— Нам приказали разоружиться и собирались арестовать, ваше превосходительство, — объяснил Цаплин. — Уже и охрана здесь.

Корш недоуменно, как будто только что их увидел, посмотрел на охранников. Те на всякий случай вытянулись по стойке смирно.

— Кто приказал?

Голос Корша прозвучал негромко, но Громов и Тишкин цветом лица сравнялись с бумагой. Тишкин, впрочем, тут же взял себя в руки.

— Иван Иванович приказали, — доложил он. — Я был против, ваше превосходительство! Я так и сказал Ивану Ивановичу, что прежде надобно как следует во всём разобраться.

Громов всплеснул руками.

— И не совестно вам, Иван Никифорович? Вы же первый закричали, что нужно охране звонить!

— Не припомню такого. — Тишкин поджал губы. — Охране звонили вы. И ордер на арест подписали вы — о чём, по вашему собственному признанию, даже не догадывались! Я, ваше превосходительство, не раз информировал вышестоящее руководство о том, что господин Громов не справляется с обязанностями начальника управления, — повернувшись к Коршу, доложил он.

— Не сомневался, господин Тишкин, что вы строчите на меня кляузы, — огрызнулся Громов. — Я вам как кость в горле! Оттого что твёрдо знаете: как только я стану начальником, немедленно избавлюсь от такого бесталанного заместителя, как вы!

— Полчаса назад вы, господин Громов, от целого отдела собирались избавиться, — ядовито напомнил Тишкин. — Интересно знать, кто бы магические преступления расследовал, ежели бы вы всех сотрудников отправили под арест?

Громов побагровел.

— Так это вы первый закричали об аресте!

Тишкин надменно отвернулся. Обращаясь к Коршу, заговорил:

— Сами изволите судить, ваше превосходительство! Ну какой из господина Громова начальник управления? Мыслимая ли вещь, целый отдел арестовать? А я давно предупреждал! Я куда только не писал! Я говорил, что…

— Так, ну хватит уже балагана. — Корш снова хлопнул ладонью по столу. Посмотрел на Громова. — Вы больше не исполняющий обязанности, господин Громов. Приказом руководства освобождаетесь от занимаемой должности. Приказ лежит на столе у Софьи Андреевны, можете ознакомиться.

Громов потерял дар речи. Он пытался что-то сказать, но только хватал ртом воздух, как выброшенная на берег рыба.

Зато Тишкин расцвёл, словно букет цветов, поставленный в воду. Он вскочил, вытянулся в струнку и щёлкнул каблуками.

— Разрешите поблагодарить за оказанную честь, ваше превосходительство! Не извольте сомневаться, в моем лице вы получите…

— За какую такую честь? — перебил Тишкина Корш. — Никогда не слышал, чтобы освобождение от занимаемой должности именовали честью.

— Осво… освобождение? — заикнулся Тишкин.

— Именно так, господин Тишкин. С этой минуты, в соответствии с приказом высшего руководства, вы больше не заместитель начальника московского управления. Приказ можете получить у Софьи Андреевны.

Тишкин оглянулся на Софью Андреевну. Та холодно кивнула.

— Её тоже надо уволить! — ткнув пальцем в Софью Андреевну, завопил вдруг Громов. — Эта дамочка совершила подлог! Она призналась, что состоит в сговоре со Скуратовым, мы все это слышали!

— Не смейте оскорблять Софью Андреевну! — взвился я. — Что вы себе позволяете?!

— Успокойтесь, господин Скуратов, — приказал Корш. — Не растрачивайте нервы попусту. Просто господин Громов привык судить людей по себе.

— На что это вы намекаете, ваше превосходительство? — прошипел Громов. — Ежели высшее руководство освободило меня от занимаемой должности, это ещё не означает, что вам дозволено меня оскорблять! И я это так не оставлю, не сомневайтесь! Я по всем инстанциям пройду. Я выясню, чьи это интриги!

— Оскорблять уважаемую госпожу Ростову вам тоже никто не дозволял, — холодно перебил Корш. — А я ни на что не намекаю. Я собирался говорить об этом с вами и господином Тишкиным напрямую один на один, но после того, что увидел здесь, передумал. Господин Громов, господин Тишкин. Вы сняты с должностей за растрату бюджетных средств.

Ловчинский присвистнул. Колобок обалдело почесал в затылке стволом револьвера.

— Это как же так… — пробормотал Цаплин.

— Очень просто, Игорь Владимирович. Несколько дней назад господин Громов и господин Тишкин получили извещения о том, что бюджетные средства, кои планировалось потратить до конца года, истрачены не до конца. И остаток представляет собой сумму довольно солидную. Отправитель извещения в своём письме дал понять, что дальнейшую судьбу неистраченных средств контролировать никто не будет. Что бы сделали вы, господин Цаплин, если бы получили такое письмо?

Цаплин развёл руками.

— Да что же тут думать? Ежели средства не были потрачены в текущем году, их следует перенести на следующий год, только и всего. Создать, так сказать, запас на непредвиденные расходы.

— Совершенно верно, господин Цаплин. Вы рассуждаете с точки зрения порядочного человека. И о том, как следует поступить в такой ситуации, не задумались ни на секунду. Я полагаю, что господин Громов и господин Тишкин в своём решении тоже ни секунды не сомневались, только они, в отличие от вас, не перенесли внезапно обнаруженные средства на следующий год. А побежали в бухгалтерию выписывать себе премии! На сумму, разумеется, равную той, что осталась на счетах.

— Вот оно что, — усмехнулся Ловчинский. — Вот куда, оказывается, так спешили господа начальники! Мы же их обоих видели на днях — помнишь, Миша? Промчались мимо нас быстрее оленей во время гона!

Я кивнул.

— Помню.

— Господин Громов, господин Тишкин! На вас накладывается штраф за превышение служебных полномочий, — брезгливо сказал Корш. — Разумеется, о продолжении службы в Государевой Коллегии речь идти не может. Прошу вас до конца дня освободить занимаемые помещения… Проследите, чтобы не сбежали, — Корш кивнул охранникам. — С этих трусов станется.

— Не извольте сомневаться, ваше превосходительство! — старший охранник козырнул.

— Прочь отсюда! — приказал Корш.

Рыдающего Громова и заламывающего руки Тишкина увели.

— Ваше превосходительство, — осторожно окликнул Ловчинский. — Это всё, конечно, справедливо, и так и надо этим двум расхитителям. Моя бы воля, так я бы ещё и по шее накостылял вдогонку. Но только, премного извиняюсь, кто ж теперь у нас начальником-то будет?

— Верно Володя говорит. Без начальника сложно, — присоединился к Ловчинскому Цаплин. — На той неделе нам за истраченный малахириум отчитываться да новый на складе получать. Кто ж документы подписывать будет? И по нефриту мы, спасибо Мише, разогнались наконец! Вот-вот эту шайку накроем. Ордера ведь понадобятся…

— А я не сказал? — Корш улыбнулся. — Согласно распоряжению руководства ваш новый начальник — я, господа. Не возражаете?