Человек из метели.

Мирханрат

Человек из метли…

Глава 1. Ушёл…

Однажды в студёное зимнее утро -

Я из дому вышел, был сильный мороз

Спустился на речку, потом взошёл в гору

Объехав болотца по снегу и лес.

Добыл где-то зайца - охотник же всё же

Медвежью берлогу отрыл под дубом

Та была пустая, там было просторно

И там я устроил себе лёжку - в сон.

Разжёг костерок прям перед входом

Воды притащил разогреть из ключа

В купели студёной скупнулся немного

Изжарил рагу, заварил с ягод чай.

Уснул прям в берлоге с своим сенбернаром

Под светом морозной и полной луны

Что освещала в холме том поляну

Кою хранили издре’вле дубы.

Там жили когда-то медведь с барсукам

К ключу прибегали олени и лань

Лоси от осин кору обдирали

Бобрами в подножьи грызлася ветла.

По соснам и елям прыгали белки

Куницы их дупла суетясь стерегли

Глухари средь берёз меж собой токовали

Тетёрки со снега взлетали в верхи

А ныне сова лишь в дубе ютится

И воет поблизости полуночный волк

Кабан близ дубов в снегу суетится

Ищет под листьями зимний прокорм

Теперь там сурки в барсучьих тех норах

На зиму ужи забираются спать

Бывает и лис забредёт в норный город

Мышей на прокорм себе поискать.

Морозная ночь и иней от стужи

Окутал бахромкой дубовы ветвя

Окутал в наряды за ними берёзы

Как пар от ручья в мороз восходя

Искрится всё нежностью во лунном свете

И тени как будто создали свой мир

Мороз всё крепчал рождаючи скрежет

Как словно крутил вековые дубы.

И треск от костра, затухает в нём пламя

И медленно тают тускнея угли

И нетопырь зимний пред луной пролетает

Как будто хозяин студёной ночи…

(Ночь в зимнем лесу…)

Январские праздники прошли как-то быстро и обыденно. То бишь, читай как - нервно и напряжённо. Одним словом - дохлая суета. В наследие от прошлого года. Хотя пожалуй даже всех последних семи лет. Судебные тяжбы хоть и плёвые и ничтожные, но ради принципа самоуважения в себе человека - просто так сдаваться не позволяло ни сердце, ни разум, ни душа. Да и как же не стоять за правду и истину, даже если им и грош цена? Несчастные двадцать пять тысяч - три дня работы и весь вопрос закрыт. Однако вестись на беззаконие “компрадорских эксбиционистов” - совесть не позволяла вообще никак! Да и потом, сдашься, проглотишь лукавство без боя - и тут же превратишься в кабального раба самого мерзкого крепостного состояния, когда тебя держат хуже чем за скота, причём и сам себя тем унижаешь в ничто перед собой же. Ну примерно как в того же евангельского блудного сына из притчи, коий даже питался и пинался хуже чем свиньи которых он подрядился от безнадёги пасти.

Дело и впрямь было ничтожное. Покопавшись по старой памяти в законах, довольно скоро удалось, не без Божьей помощи конечно, отыскать все огрехи притязаний истца. Выдвинутое встречное исковое заявление - крайне обрадовало наконуне Нового Года мирового судью, позволив слить дело в вышестоящую инстанцию районного суда. Однако это была лишь временная передышка. Зная как крепко лобируются интересы жэкэхашных мародёров и кровопийц на теле человечества, причём на всех уровнях - сразу было понятно, что и там за судей придётся ещё крепше помолиться. Всё это хоть и подсознательно, но всё же крайне глубоко портило новогоднее настроение, создавая не самую праздничную, дёрганную атмосферу.

Нужна была глобальная разрядка! Причём именно ментальная. Тишина, безлюдье, лес…

Зимний крещенский лес - самое святое место на земле! Под Богоявление - вдаривают самые крепкие морозы, от коих застывает и мир, и хаос, и война. Уйти на два-три дня в бор поглубже и подальше, покричать в тишину, пострелять в эхо - пожалуй было особо оздоровительным решением как для души, так и для тела. А самое важное - и для самосознания.

Когда собираешься в поход как для апокалипсиса - это хорошо разгружает подовляющую многозадачность бесперспективного бытия. При такой ситуативной терапии - внутри как будто раскрывается благодатная иллюзия того, что именно как раз в этот момент - всё лукавство порочного мира и будет повержено и отдано на суд истинного Божьего права. Морального права. Возникает оздоравливающее ощущение сорванных оков системы, распрямляются позвонки, плечи, руки, глаза поднимаются в небо - и вновь начинают им дышать. Пусть хоть и на время - но ты Спартак. Вдыхать мерцание звёзд, внимать трескам искр от костра и созерцать в тёмный бор сквозь заиндевелые брови, усы и бороду - это реальная жизнь человека! Всё остальное просто гнусный обман. Вот именно ради нескольких дней такого вот состояния - и стоило жить, бороться и ни в коем случае не погибать! Как от тех же, наркотиков, сигарет, жиж, алкоголя, безудержной похоти и прочей алчной мерзопакостности - коими корявая система абсурдов убивает в человеке человечность. К слову, за весь новогодний и предновогодний отпуск с выходными - борода с усами неплохо так прогустела, пройдя стадию колкого чёса. Благо в этот раз отлично помогло “придабривание” нужным маслом.

Поход в лес позволял наконец-то за одно и опробовать нового нарезного “Вепря” с замороченным прицелом, ну и ещё кое-что обретённое по непреднамеренному стечению обстоятельств.

Походный инвентарь и снаряга отбирались и собирались долгими годами. Что-то быстро отбраковывалось, нечто продолжало жить ещё со студенческих времён. Как та же десантная фляжка с котелком “три в одном”. Ну или крайне удачный лезермановский мультитул, чуть передодобранный по функционалу элементов применения. А вот из последних обретений - был зимний утеплённый “комок” с элементами защиты суставов, плащпалатка на основе композитной кевларовой прорезиненной ткани с пухово-фольговой подстёжкой и кое какая электроника с оптикой. Типа той же парной радиостанции до ста километров, или тот же пауэрбанк с раскладной солнечной панелькой, встроенным ручным генератором, фонарём, светильником, радиолой и подключаемыми элементами пельтье. Сюда же в принципе можно было отнести и с полгода назад купленный смартфонец, пущай и “чаиниковский” - однако нехило навороченный для уровня дальневосточных братьев. Там тебе и два встроенных терабайта памяти, и карта на ещё три, и тепловизионная камера, и дальномер с ИИ доработкой на серьёзные расстояния съёмки и увеличения, ну и “кум” с хорошей ёмкостью заряда. Бронебойная, непотопимая вещь! Тут пожалуй даже флагманом не назовёшь - авианосец тить его! Подводный. Как водится - зарядил его на все случаи жизни. От технической и исторической инфы по всем наукам - до музлы с кино и толковыми роликами. Ну и книжек почитать на досуге. Хошь справочник хирурга, хошь сопромат - хоть от эльфов, хоть у межгалактических братьев по разуму. Разве что всяко-разно порно обделил вниманием. Жизнь и без того изрядно грустная штука - чтобы тратить её на “душевную тоску” всякой мерзопакостности.

Собрав накануне пятнадцатого числа рюкзак и подготовив снарягу - хорошенько отпарился перед походом в бане. В три захода, и после каждого раза - со студёной бадьёй. А после - благодатно улёгся пораньше баиньки.

Раннее утро порадовало - ещё звёздным небом, жгучим морозом и вполне себе прочным, удовлетворительно припорошенным настом. Горные спусковые лыжи шли охотно и уверенно, боты комфортно толкали свой шаг - не позволяя перенапрягаться и запотевать ногам. Рюкзак хоть и имел совсем небольшой запас консервов и сублиматов, однако же был несколько тяжеловат. Тут свою массу “неуставно” докидывали боезапас на несколько стволов. Чисто проверить - как оно вообще это на себе таскать во вдруг “трудный момент цивилизационного развития” условно именуемый “Большим Северным Лисом”. Двести патронов для “Вепря” и по сто для короткоствола. Ну и пороха две баночки по полкило с капсюлями для нагрузки. Была у меня в хозяйстве положенная трёхстволка на разный калибр. Саму её оставил, а вот патронташ с патронами заряженными на подачу светового сигнала таки прихватил для “поддержки талии”. К таким патронам имелся у меня двуствольный “пыжик”. Формально - это была ракетница, а вот по факту полноценный стальной, откидного типа пистоль со спаренными стволами на длину охотничьего патрона для гладкоствола. Выторговал у старого геолога со всеми разрешительными доками. Буде найдут при нём охотничий патрон - сразу статья, а вот если патрон светосигнальный - то всё в поряде. Главное - чтобы дроби или пули не оказалось под переснаряжение при этом. А вообще штука хоть и редкая - а очень занимательная. Салютует и выше, и ярче обычных ракетниц. Да еще и с двумя стволами под разную расцветку. На худой конец можно и в стог с расстояния выстрелить как зажигательным патроном для привлечения внимания дымом, коли ноги переломал и ползти до него сил уж нету - бывают такие прикормки и в лесу и на лугах, они и дымят дольше, и видно то дальше.

Как-то так случайно и безвинно вышла у меня удивительная ситуёвинна, несколько не совсем законная. Помимо травматического револьвера, с недавних пор завёлся у меня и неожиданный “хулиган”. Причём хотя и провалялся в сейфе он уже поболе года, его совсем не гражданскую хулиганистость я обнаружил только в минувшем ноябре. В своё время пожелав прикупить нечто магазинозарядное и несколько более внушительное для ношения и демонстрации в тире у своего инструктора - зашёл как-то к местному нашему “лицензионщику” в МВД на предмет вопроса прикупить что-нибудь подешевле магазинного прайса. У них всегда что-нибудь да заваляется скинутое по уценки при лишении или сдачи лицензии. Бывает хозяин “отойдёт от дел земных” - а наследникам оно и даром не надо. Вот он и предложил несколько вариантов. Очень уж тогда приглянулась мне разрешенная иностранная “машинка” с зазубринами внутри окончания ствола. Было время - такие допускались. И планки на ней для тактического обвеса, и сидит удобно, и ход затвора комфортный, и спуск грамотный. В общем мечта “ганзейца”. Купил, оформил, натарил патронов, а вот пострелять случилось только через год. Всё руки за делами не доходили. А тут вроде как тир нарисовался в конце ноября на пару часов. Вот и прихватил опробовать. Машинка оказалась и на применение в упражнениях - очень впечатляющей. Куда как лучше ярыгинского Викинга. И полегче, и посноровистей. А вот когда уже вернулся домой и принялся за разборку с чисткой, то обнаружил немало удивительную вещь - крайняя часть ствола, как раз на моменте зазубрин, имела скрытое свойство выкручиваться. Более того - при разборе для чистки рукоятки, в “технической пустуёвине” нашлась и сменная вариация наконечника без зубьёв. Причём с четырьмя хорошими нарезами. А при тщательном осмотре ствола - “заштукатуренные” нарезы были найдены и в нём. Бывший владелец явно погрешил переделкой у немало виртуозного мастера маскировки. И всё это не особо то и бросалось на вскидку в глаза.

И вот это уже для меня стало совсем нехилой такой уголовной проблематикой. Поди докажи теперь, что ты не верблюд, да ещё и не двугорбый. Ситуация усложнялась ещё и тем, что тот самый лицензионщик перевёлся в столицу и уж вообще никак не согласится на тихий реверс, а вот “сдаваться” по всем правилам - ситуация, процентов на семьдесят совсем будет не на пользу. С бывшего владельца давно уже никто ничто не спросит. Своего сотрудника на нагиб никто не сдаст, и будет со всех ракурсов только один кругом крайний. Вот так вот и зависла та ситуация в стратосфере “на подумать”. Имелся вариант с амнистией, иногда происходящей для всякого нелегального. Но там по любому скорее всего можно было попасть на лишение всех лицензий, а вот этого то никак и не хотелось. Тут чтобы нарезного “Вепря” себе в оборот прикупить - целых десять лет пришлось терпелкой потеть. В общем стрелять я больше из данного ствола как бы зарёкся, но вот потаскать на эти дни с собой прихватил. На случай бешеной лисы - он куда ударнее револьвера будет своим девятым калибром, а “Вепрь” для нежданчика не очень подручен в скидывании из-за плеча, тем более из кофра.

Бешеная лиса в зимнем, да и в любом другом сезонном лесу - крайне скверная штука. Как будто знает собака, что штаны с бушлатом не прокусить - может прямо до лица прыгать. Благо, что пока она петлянием до тебя доберётся - есть время вынуть короткоствол и начать её “шокировать” ещё с безопасного расстояния. Просто так от этой больной твари не отмахаешься прикладом. Она хоть и чёкнутая от страшного вируса - но шустрости в ней не меньше чем у здоровой. Настоящий зомби апокалипсис и ужас цивилизации. Лечение не предусмотрено!

В остальном же при сборке всё по мелочи раскидал на пояс и в карманы. “Мульти лопатку-топорик” со всякими приблудами к сборной рукояти в чехле - закрепил на ремень под бушлатовый пуховик. Кизлярский длинный нож для добивания дичи и обе кобуры со стволами и “Лезерман” в чехле - туда же. Фляжку с коньячным бальзамом - в нагрудный карман бушлата. Фонарик - во второй. Малую аптечку с ИПП и жгутом - по нарукавным карманам. В боковой карман бушлата - бинокль, во второй - “ночник”. В запястный карман - небольшой разделочный, но очень хороший охотничий нож с широким лезвием. Оттуда его всегда быстрее и проще вынуть для срочных мелких дел, типа срезать ветку или чего застругать. К ножам я вообще имел особую любовь. Даже в “Лезермане” поменял лезвие на более деловитое из дамаска.

Помимо всех прочих - прихватил с собой ещё и три метательных “пера”. Делом этим интересовался, и время от времени навык улучшал. А тут закинул в “рюк” как минимум потаскать. Всё таки одной из задач было ещё и напрячь себя на выносливость. Так что и рюкзак, и обвес были заряжены как на “апокалиптическую эвакуацию”. В первом, помимо продуктового набора - имелась ещё и основная аптечка с малым хирургическим набором для срочных полевых решений.

Взял последний как-то в горный поход. И вот на маршруте он оказался тогда пожалуй одним из самых нужных предметов. Случилось - один из спутников тургруппы сорвался в невысокий обрыв вдоль тропы и насадился на корягу. Ни связи, ни возможности эвакуации. Только старый хирург на пенсии с женой фельдшером того же возраста. Руки и опыт есть, а вот инструментов при себе они как-то не очень держали. Но под рукой на второе счастье оказался и тот - кто “нафига этим заморочился”. Собственно мне и пришлось в основном ассистировать. Спустились, осмотрели, приняли решение, подготовились, вскипятили речную воду, добавили марганцовки и приступили. Всё обошлось как нельзя лучше - мастер знал своё дело. С тех пор малый хирургический набор был всегда в составе большой аптечки, а в голове куча просмотренных роликов по полевой медицине и хирургии. Это куда лучше обычной подготовки по первой медпомощи для сотрудников охраны.

В мои двадцать семь лет, с двумя то вышками, как не странно - быть водителем ГБР было куда как менее нервная и достойная по зарплате работа, с гораздо большим количеством свободного времени, чем у того же обычного учителя или юриста. Для холостяцкой жизни этого вполне хватало - и на поездить по заграницам, и на независимо поразвиваться. Работа не пыльная, есть много времени на почитать или что-нибудь освоить. Хватает и на спорт, и на досуг. Правда минус - в его “графическом” качестве. Было дело работал по вахте по полмесяца, но там платили мало. Перешёл на сменный график два на два, но так суета была лишь, как у белки в колесе по кругу. И вот уже с пару лет нашёл хороший варик при графике семь на семь. С организованным тиром и спортзалом. Платили хорошо. Неплохо одевали, и даже кормили. Правда дорогу оплачивали лишь в лимит. Мне как не местному, что приезжал за пятьсот километров от столицы - получалось лишь на бесплатные билеты в одну сторону.

Село наше старинное и пригородное, а ране так и вовсе было заштатным городком. И жил я при слиянии двух рек. Считай исторический и культурно-административный центр - и при этом всё же самый край. За рекой уже пойменные луга, а за ними лес. Так что уходил я в предрассветную рань никем неведомый и неучтённый. Оставил только записку для старшего брата дома на столе. Жили мы в конце одной улицы, прямо напротив друг друга. Была возможность прикупить усадьбу рядом - вот я и подсуетился с его подачи. Домик, банька, сад, гараж. Ну еще и сарайка.

Гараж большой, кирпичный, хватало место и на паджерик и на снегоход с мотоциклом, и даже на мастерскую с летней мансардой для гостей, куда вела лестница снаружи тыльного торца. Баня конечно имелась старая, хоть и вполне ещё сносная. Но такая - по советски аляповатая, как говорится из того что нажилось. Попилили её на дрова и поставили новую с летней кухонкой и верандочкой с видом на изгиб слияния рек через изгородь.

Покосившуюся сарайку тоже пришлось “депопуляризировать”. Единственной её ценностью было - куча антикварного хлама, советских железок из бронебойно-танковой стали типа кувалд, ломов, кирок, тисков, наковаленок с прочим неубиваемым инструментом, ну и отличный бетонный погреб. Последний имел все признаки настоящего бункера на случай “дружественного салюта из-за океана”. Там даже скважина имелась и полукубовый бак из нержавейки для хранения воды. Пару таких же под зерно к слову ещё ранее были обнаружены и в сарае наверху. Толстые бетонные стены случились тщательно оштукатурены и многократно выбелены.

Помещение погреба три на четыре, при высоте в два с половиной метра - имело разделение кирпичным простенком на две неравные части. В одной, куда спускалась лестница - в углу напротив неё располагалась скважина с колонкой и баком над всем этим. Правый угол занимали стеллажи с банками, старинными бутылями и прочей тарой оставшейся от бывших хозяев для заготовок. Последний угол этой части имел кирпичную метр на полтора камеру до потолка - под хранение на разных ярусах овощей и фруктов. Довольно таки грамотно сконструированная овощехранильня была оснащена отдельной вентиляцией и закрывалась прямоугольным люком по центру высоты, недоступной для проникновения грызунам. Нижний её ярус предназначался для мешков с картофелем, далее шли ещё три разборных полки с ящиками под корнеплоды, отдельно для капусты, тыквы и яблок. Всё это было понятно по латунным табличкам с надписями. Помимо этого в промежутках между лестницей камерой и стеллажами - ещё стояли дубовые кадки. Как гласили всё те же латунные таблички на них - для квашения капусты, мочения яблок и соления грибов с огурцами. Ну и центр помещения занимали винтажные квадратный столик с двумя стульями к нему.

Вторая часть погреба имела замаскированный, будто бы встроенным шкафом для бутылок - вход. При покупке, за ним наследниками мне была раскрыта почти пустая комнатка полтора на три метра, также тщательно выбеленная и имеющая отдельную вентиляцию. Кроме старинной, чуть ли не дореволюционной разобранной сеточной кровати там больше ничего не обнаружилось. Однако в последствии, обновив интерьер - я организовал там оружейную комнату для хранения всего охотничьего и походно-полевого инвентаря. Добавил в один торец стол с полками над ним и лампой, в другой - ту самую кровать с антрисолями в потолок над нею для всякого снаряжения, ну и большой стальным сейфом с боку, что мною был найден в сарае наверху. Отец бывшей хозяйки в тридцатых годах был военкомом. И видно притащил этот списанный полутораметровый в высоту стальной шкаф в своё время со службы. Когда-то в нём хранились вероятно важные бумаги. Я же, подрезав все три полки по высоте с одного краю - теперь имел возможность размещать там весь свой арсенал и боезапас со всем необходимым инвентарём для снаряжения патронов. Домашний сейф использовался только на случай проверки компетентными органами.

Поскольку разобранный сарай находился в дальнем напротив бани углу участка - я заменил его на более цивильный из кирпича, четыре на четыре метра домик - для хранения огородного инвентаря и досуга, с этакой остеклённой в четыре фронтона готического вида чердачной верандой наверху. С замечательным обзором поверх сада и на пойму реки через крышу бани - имевшийся в ней небольшой камин даже позволял там устраивать зимние вечера и ночёвки. А летом так и вовсе последние два года я там только и спал. Вроде как и оружейная комната под присмотром, и холодильник с диваном внизу под рукой, так что всегда можно и книжку покарпеть, и порисовать чего-нибудь.

К черчению и рисованию всяких вымышленных пейзажей и планов местности с архитектурой - у меня тяга случилась ещё со школы. Прочитаешь какой-нибудь роман, где иллюстраций кот наплакал - и хочется этак выразить самые яркие образы из сюжета, вот и рисуешь что-нибудь взбудоражившее тебя. Так, без всяких рисовальных школ и сформировался свой стиль художественного изложения. Собственно, эта каминная с видом на все четыре стороны из высоких готических фронтонов - и была моей уединённой творческой мастерской. Между баней и ней имелась ещё и беседка для мангал-тандыр плов-шашлыков. Туда я ещё гостей допускал, а вот в свой творческий домик, только самых близких и доверенных - то бишь братьев с племяшами.

Сам купленный дом в особой перестройки не нуждался. Отец хозяйки, как уже было сказано - в своё время нёс должность военкома, его жена работала учителем, да и сама приставившаяся с мужем - имели профессии бухгалтера и инженера, так что интеллигенты в нескольких поколениях оставили добротный, купеческий в своё время домик, в достаточно приличном состоянии. Пускай и деревянный, двенадцать на восемь метров - он стоял на высоком цоколе и имел трёх с половиной метровые потолки, круглую чугунную печь-голландку в слиянии четырёх комнат посреди для обогрева сразу всего, русскую изразцовую печь при большой кухне, зал, две комнаты, веранду с одного бока и сени с кладовой по другую сторону, ну и два крытых “красных” крыльца - во двор и на улицу.

Невысокая четырехскатная крыша дома со световым фронтончиком посреди, имея пусть и давнишнее жестяное покрытие - в перекройки не нуждалась. Всего то и пришлось, что перестелить пол под современную эстетику с вмонтированным подогревом, покрасить потолок в более свежий вид, переклеить обои, провести новую проводку, обновить водопровод, санузлы в ванной комнате, и кое-где заменить мебель как в той же кухне. В остальном же базовые настройки остались в дореволюционном стиле. Там даже стулья со столами и шкафами - были винтажный раритет. Обновил в них только лакировку с частичной реставрацией. Ну ещё и подполья под домом расширил и углубил до настоящих полномочных помещений этакого нижнего яруса, устроив там библиотеку, кабинет, прачечную и игровую зону для бильярда. Для этого пришлось в старинной кирпичной кладке цоколя прорезать полукруглые световые окошки по периметру. Во всём же остальном дом так и остался стоять своим привычным фасадом между четырёх голубых и зелёных елей, две спереди, по поалисаду с можжевельниками под ними, и две со стороны огорода.

Лужайка между стоящим со стороны реки в углу участка гаражом и верандой - была облагорожена по всей длине газоном и дорожками из рандомно кинутого дикого доломитового плитняка. При ширине в пять метров на восьмиметровую длину - она по большей части времени дня из-за елей и крыш была тенистой, так что кроме мха да папоротников там обычно до меня ничего и не росло. С другой же стороны дома - дворик был частично вымощен для заезда авто, а частично, вплоть до изгороди с соседом - рассажен кустами ирги, аронии, жимолости, голубики, облепихи, шиповника, войлочной вишни и барбариса. Благо сосед выставил между нами высокий оцинкованный забор из профлиста. Так что света с этой стороны для кустарников на газоне хватало. Огородик за домом имелся небольшой, всего десять на пятнадцать метров посреди участка. Да и тот почти наполовину был засажен клубникой. Всё же остальное пространство - занимал сад. Яблони, груши, вишня, слива, тёрн, черёмуха смородины, крыжовник - были настолько древнее, что пришлось основательно повозиться с их последовательной обрезкой, подкормкой и облагораживанием. Зато теперь там между ними и диван-качеля под шатром разместились, и дубовый столик с беседкой и мангальной зоной, и даже нашлось место для роз, тутового саженца и бархата с маньчжурским орехом и фундуком. До этого там за долгое время бесхозности - всё обратилось в настоящее дебри.

С хозяйками для такой усадьбы отчего-то в свои года совсем не везло. Это теперь всё шито-крыто и фазенда. А вот пока там был строительный бум и склад хлама в перемежку с материалом - аппетита на сотрудничество в построении гнезда ни у кого не вызывало.

“Улица не асфальтирована, село не город, дом не квартира, старый “паджерик” не “гелик”, антиквар не “икея”, рисунки не “пикассо”, чудак не “мульти-скруджмакдак”, два образования - не биткоин, охотник - значит маньяк, охранник - значит пустяк, чуть за сто тыщь - не зарплата, дом на виду у брата… Да и вообще: патриархальная семья - несвобода! Грядки ныне - это не про нас! Где торг-центры? Где культ-масс? Бутики? Такси? Каршеринг? Пилинг? Спа? Массаж? Бикининг? Комнат мало. Сад большой. Огород к чему такой? Где к уборке таитянка? Филиппинка где кухарка? Нету плазмы во всю стену. Как и рядом ресторанов. Нет театров. Нет кино. Нету парков. Но за то: комары, слепни и мухи - летом жалят. Вьюги скуки - зиму за окном всю воют. Грязь на улице весною. Осенью опять зальёт - всю дорогу до ворот. Ну и что - что школа рядом, в конце улицы с детсадом. Ну и что - что там асфальт. Мне его сюда подай! Магазин чрез два квартала - на кой шиш мне это надо? И зачем с пекарни хлеб? Он не из моих диет! Молоко, яички, мясо - от крестьянок явно грязны. Их не проверяют на изъян врачи! Я вообще не ем грибы. И к орехам аллергия. Ягоды я признаю лишь с магазина. Творог, сливки и сметана - не заменят йогурт с пармезаном…” В общем зверь не тот уже пошёл. Дичь несут такую - что никого так не нашёл. На деревню все лютуют. Есть конечно кто в разводе, алименты в кошельке. Только с ними часто сложно. Хоть и проще в кое-где. В общем время-место не сложилось. Хоть знакомствами и не пренебрегал. Но мой стиль “с деревни парня” - “город-сказка” побеждал. Ни свои, ни иностранки, ни из гор, ни из степей, хоть с христьян, хоть мусульманки - не ценили речки сей. Вроде всё для жизни в норме - дом, машина, сад, гараж. Не хватает им иного - города для жизни антураж. Воздух, солнце, речка рядом, лес, луга - красивый вид! Всё живое, всё приглядно, настоящий вкус и цвет. Настоящие продукты, настоящий свежий хлеб. Все к тебе неравнодушны - либо дружат, либо нет. Нету к спутнику антенны - зато книг живых полно, там сюжеты интересны, не догонит их Тик-Ток. Даже погреб словно бункер против ядерной войны, пару лет в нём продержаться - можно даже при свече…

В общем вопрос с организацией семейных отношений всё ещё пока оставался в разработке. Мир как-то резко переформатировался за последние пяток лет. Старые критерии матримониального отбора уже не работали, напрочь отключившись в одностороннем порядке. Семейное партнёрство всё больше превращалось в меркантильное гаремное содержанство. А какому нормальному мужику это встряло? Прямо хоть с диких племен Африки жену заказывай, ну или из джунглей Амазонии. Куда тик-токи ещё пока не добрались. Весь остальной мир начал сворачиваться в апокалиптической агонии танцполов и прочей товарно зависимой лабуды. А пока же ОЗОНированая стерилизация человечества где-то там набирала обороты, я уже успел скатиться от дома по пригорку к слиянию рек и припустить в нужном мне направлении скороходовым бегом.

Проще всего до лесу было добраться именно по течению русла, чем напрямик. Несколько ниже по реке случались места, где сосновые боры вплотную подходили к берегу. Вот через те язычки я и собирался в них проникнуть. Там и места побезлюднее, и боры подичее.

Зима этим сезоном выдалась морозная, а потом ещё и снежная - так что ледостав был замечательный. Рыбаки, “грибники” и охотники изрядно исполозили наст и лёд по замёрзшему руслу, так что - поди там разбери кто, когда и куда катался. Мешанина следов и лыжни - одним словом. А там ещё и любители спидвея успели поустраивать на мотоциклах заезды по льду. Основная наша река имела по себе метров семьдесят средней ширины, хотя в целом была и не шибко глубока. Прямо при слиянии с речушкой помельче, в месте которого я собственно и жил - так и вовсе вброд по пояс можно было перейти. А если идти прямо по руслу - то выходило пятьдесят на пятьдесят - либо плыть, либо по шейку на цыпочках идти. Главное не застаивалась по песчаному то дну, и при этом имела умеренный ток. Полыньи по реке почти не попадались после недавней чистки русла от коряг и заторов. Так что заезды с верховий на низовья и обратно, километров по пятьдесят трассы - по льду устраивались в последнее время нередко.

Вот и я по этим накатам дал разгону в требуемом направлении. Динка только и успевала чуть обнюхать ближайшие к прибрежным зарослям следы лис и зайцев. Сенбернариха была хоть и не охотничей породой - но крайне любопытной и чуйковой. В отличии от предыдущего четвероногого короткошерстного товарища той же породы, Полкана - она имела полноценную густую отшорстку. Это создавало куда больше суеты при линьке и помывке, но отлично пригождалось при походных ночёвках в “сугробах”. Хороший слух и чуйка с достойной “немногословной” выдержкой - отлично предупреждали об окружении при лесных походах. И в обиду не даст, и предупредит вовремя о чьём-то присутствии в радиусе трехсот метров, при этом и не пахнет как кобели, а самое главное - не оспаривает твоего статуса Альфы. С Полканом по этому вопросу всегда имелись расхождения во мнении. Тот запросто из порядочного сенбернара мог превратиться в угрожающе гудящего алабая. Смирится, послушается, но внутренний его утробный рык однозначно тебе заявит о его несогласии с твоей позицией. С Динкой таких проблем не возникало - от слова совсем. Та никогда не шла на конфронтацию со “старшим” в прайде.

Рассвет мы встречали уже у первой кромки леса, коя выползла языком вдоль оврага к самому берегу. Однако заходить в бор нам нужно было чуть дальше, где он уже полным своим массивом налегал на берег реки по всему правобережью, в то время как с левого берега русло стискивалось молодой дубравою, кою нередко навещали кабаны и прочие косули из соснового бора. Тут проще всего можно было выйти на следы дичи и уже по ним уйти туда, где и поглуше и поинтереснее. Собственно так делали все охотники, поэтому и лыжни здесь всегда хватало, и подъём с русла имелся натоптанный, что было очень кстати для ходока на горных лыжах. В отличии от смолисто-тугих охотничьих - горные, каплевидно расширяющиеся на концах, при должных навыках имели преимущество при скатах со склонов и холмов. С другой стороны были менее ходки при подъёме. Разве что только бочком или по уже пробитой лыжне. Зато их ширина не позволяла месить снег как та же “классика” или “беговые”. В общем удовольствие хоть и дорогое, но себя несомненно оправдывающее, если ты и походить, и поскатываться любишь - а не просто зверя промышляешь.

Собственно - так и вышло. В нужном месте словно прогон образовался. Окромя кабаньих следов - даже лосиные нашлись, да и охотничьей лыжни хватало. В январе в нашей местности только на кабана с лисами да зайцами собственно и разрешалась охота. Лось так и вовсе по факту был под запретом. Только в охотохозяйствах и выдавали небольшой лимит. Зато лис, зайцев и кабанов за отсутствием волков как вида - было навалом. Самое то - для любителей просто побродить по лесу с ружьишком, как предлог.

Мороз был крепковатый. За минус двадцать с хвостиком, но к полудню должно было потеплеть на безветрии. А вот уже к ночи обещалось под двадцать пять. Так что до этого времени нужно было доехать до одной заветной балочки, где с условным комфортом случилось бы устроиться на ночлег. Та пробивала свой ключ с южного склона небольшого всхолмления поросшего берёзово-еловой рощей и небольшой старой дубравой над своеобразным амфитеатром балки.

Окружённое благодоря бобровым запрудам почти полностью заболоченной ольховой и ивовой порослью - эта горка с давних пор не применялась в хозяйственный оборот, от того была - и завалена, и мшиста, и малопроходима. Летом из-за змей и комарья сюда мало кто совался, а зимой из-за неудобства и тем паче особо никто не забредал. Проще было зверя вокруг погонять, чем по завалам и сугробам прорываться. Однако мы со старшими братьями сие местечко давно заприметили и изучив подходы с проходами - даже несколько облагородили. Не пожалели, собрались как-то на пару недель и ту балочку аккуратно подрасчистили от наваленного древесного хлама.

А там и родничёк в сыром месте нашёлся. Горка по нутряне оказалась в том числе и немало песчано-каменная - вот он и пробивался от ключа по заилевшей ложбинке. Пускай и непреглядно - а и родник, и ручеёк с полянкой мы не только расчистили, но и пособирав по округе булыганов - облагородили каёмками, не забыв выложить и подпесчаненное дно. Камня в нашей округе в общем-то как такового не особо водилось, но вот именно в этом месте растаявшие древние ледники вроде как и навалили кучу.

Вышла вполне себе симпатичная и уютная полянка с нависающими над ней дубами и замкнутая по низу осиновой порослью. Дубы были вековые - но разлапистые, с давних пор такие в хозяйственный оборот никто не брал. Вот они и держали местами пологие, местами крутые склоны ложбинки от оплывания. Попилив на чурбаки и хоть как-то пригодные под раскол “комеля” всю старую падь, и очистив от недогнили и хвороста всю окресь ложбины с дубравными склонами - мы добились образования вполне солнечной полянки в ложбине, коя ранее смотрелась будто завал после потопа. Благодаря прорытому и облагороженному булыжниками руслу ручейка - теперь уже вполне проветриваемая ложбинка вскоре и вовсе просохла и зазеленела луговыми травами и полевыми цветами. Немало для этого и мы сами за многие года с тех пор постарались. Кое-где по склонам организовали колонии нескольких видов ковыля и вейника. Рассеяли по поляне медоносов и разных лекарских трав типа душицы, зверобоя, подорожника и клевера с прочим. Подсадили для разнообразия липок, черемухи, бересклета, черники, калины, боярышника и прочей ягодной дичи и культуры. Не поленились даже заморочиться добавить для антуража в окружение топи рассады отсутствующей здесь брусники, морошки и клюквы. Прижилось неплохо, и последние пару лет мы даже по ягоды приходили побродить. Те же культурные малина, ежевика, виноград, вишня и смородина с крыжовником и иргой - на этом южном склоне очень даже замечательно приростились. Пусть мы их и раскидали уже за дубами по березняку, но зато они там и хорошо зиму переносили и летом им света хватало.

Никаких основательных зимовок и прочих срубовых балаганов мы там устраивать не стали. Разве что купельку близ осинок из полубрёвен лиственницы под прямоугольной беседкой срубили, вымостив от неё вдоль ручья дорожку из поколотых дубовых чурбачков на осиновых подложках к выше оформленному такой же беседкой ключу. Ну и ещё одну этакую ротонду сколотили в дубраве сверху, с видом на всю ложбинку и макушки леса по округе. К ней тоже условную лесенку из камней в грунте пробили.

Вот собственно и всё, если не считать ещё и старый “барсучий город” внутри холма. Его мы тоже обнаружили только при расчистке. Поскольку это было самое высокое место по округе - барсуки с давних времён облюбовали его для зимовок и кутения. Нарыв под дубами на склонах тучу ходов в отдельные и сообщающиеся “житейки” барсуки создали тот ещё лабиринтный теремок. Иные видимо даже когда-то были отбиты и расширены волками. А вот парочку судя по размерам некогда даже медведи “раскочегарили” себе для берлог. Теперь такой зверь здесь не водился. Барсуков охотники уже давно всех пустили на “струю” и “барсучий жир”, медведей на шубы, волков на шкуры, видимо от греха подальше. В итоге на зиму сии “кОтакомбы” обживали гадюки и ужи. Летом их на горе не было от слова совсем, а вот в разгар весны и к завершенью осени гора ими чуть ли не кишела. Отсюда и название у холма было - Змиева Гора. Собственно благодаря этому все и держались от неё подальше. Но только не наше семейство. Мы то вот как раз этот кусок леса и взяли в аренду на сорок девять лет.

Урочище “Змиева Гора” нами было выделено для сбора дикоросов и бортничества. Под это дело чисто для отчётности расставили колод по дубраве и расселили в части из них пчёл под перспективу роения. Иногда их немножко “поддаивали”, но в целом позволяли трудягам жить самим по себе, чисто ради полноценности лесного бытия. При желании под холмом можно было бы и прудик выкопать в месте перепадами и каскадами спускающегося по промытым камням ручейка, и даже завести в нём рыбу, водяной орех, да кубышки с кувшинками и ряской под привлечение пернатой дичи типо цапель, уток и журавлей с гусями. Но это уже был куда более затратный проект с организацией выезда техники, коя сюда да ещё и к холму - вообще проехать не особо то и могла, разве что по сильным морозам. Так что сие мы оставляли до лучших времён. Пока же нам и уже организованного хватало, чтоб пару раз в год отдохнуть по недельке на лоне дикой природы в окружении тишины.

Единственное, что мы себе позволили для вытеснения змей из лабиринтов - так это привезти выписанных из заказника американских сурков и несколько пар енотов в замену барсуков. Тех на “струю” не пустишь. Сурки, к слову очень даже прижились и расплодились по всему всхолмлению. В жаркие летние полудни они очень интересно пересвистывались с разных краёв ложбины. Мы им даже ржи с овсом по всему урочищу насеяли в качестве приданного, этакими островками. Ну и дикой вики с прочими бобовыми.

А вот с енотами дело не выгорело. Непоседам на холме не прижилось и те свалили к полузаброшенным лесным деревням. И хотя случалось их следы временами по урочищу всё же обнаруживать в разное время, однако это явно были лишь кочевые набеги. То же самое произошло и с попытками прижить в урочище рысей. Так сказать для регулирования популяции сурков. Однако и те как-то не долго продержались. Куда проще получилось привить тетеревов с глухарями и куропатками. Но там и особо стараться не пришлось, те временами и сами закачёвывали с окружнего леса.

Ближе к полудню мороз и впрямь повеселел вместе с разъярившимся солнышком. Благодаря этому и весь путь до топей прошёл как будто налегке, хотя и пришлось сделать серьёзную петлю через пустошы вырубки, чтоб не водить за собой по следу досужих “альтруистов”. Зверья в тех пустошах из-за сугробов не особо водилось, а за зайцами туда таскаться и тем паче никто бы не сунулся, тех и рядышком хватало. Так что ближе к закату мы с Динкой уже “ступенькой” медленно, но уверенно взбирались на холм со стороны заветной ложбинки.

Весь день вокруг стояла замечательная тишина! Только перестуки дятлов и одинокие перекаркивания воронов. Ни следов кабана, ни следов лося или ещё кого крупного закономерно не попадалось. Зато заячьих и лисьих троп имелось в предостатке. Из прочего пушного зверя, кроме белок да ласок с бобрами - у нас уже издавна не водилось. А вот тетерева и глухари вполне себе на вид и попадались в хвойниках. Так что к Змиевой Горе мы подошли всё же с двумя трофеями - петуха тетерева и зайца русака. На двоих для ужина и завтрака этого вполне должно было хватить. Оставалось только организовать себе костер с привалом на ночь. “Вепрь” кстати оказался хоть и крупноват для такой дичи, однако же благодаря хорошей оптике и умеренному расстоянию позволил взять добычу не попортив основной тушки. Хотя бить в шею - тут тоже немалая заслуга опыта и мастерства.

Обе бывшие медвежьи берлоги нами были обнаружены под корневищами пожалуй самых древних дубов на разных высотах противоположных друг другу склонов ложбинки. Несмотря на частичную прожжённость одного, не то молнией, не то пожаром - оба дерева, коим было пожалуй лет за триста, случились всё ещё живы и даже неплохо здоровы. А по сему вполне себе сносно переживали под собою достаточно ёмкие пустые пространства. После нашей их доработки и в глубь, и в ширь - те представляли из себя своеобразные гроты объёмом до двух с половиной кубов, почти как у салона среднего минивэна. Несколько придав им более пристойный вид внутренней обшивкой и полами - мы дооснастили сии ниши этакими хоббитовскими люками внутрь, кои снаружи для неприглядности обили мхом и обсадили лозой хмеля.

В одной берлоге держали запас колотых дров и некий провиант с полезной утварью, типа лопат топоров, пил, вёдер, верёвки, гвоздей и прочей потребной столярки для работы с бортями. Там же нами хранилась и соль - как мешок пишевой, расфасованной по стеклянным квадратным банкам с жестяными крышками, так и кусковой - для привлечения к кормушкам дикой живности. При летних проверках колод мы всегда не упускали момента подкосить и заготовить сенца на зиму для косулей и лосей с оленями, чтобы тем было куда убежать от охотников по морозной поре. Наличие таких кормушек по низу холма как бы предупреждало незваных гоминидов - что они вторглись на занятую территорию. А это в свою очередь подразумевало и фотоловушки, на коих они могли засветиться в случае злоупотребления гостеприимством.

Там же в “кладовой берлоге” имелся весь кухонный инвентарь: казан с треногой, барбекю-мангал с шампурами и решёткой, небольшая полевая буржуйка с выводной трубой, ну и некий запас круп и сублиматов с мёдом и свечами. Само собой специи, кофе, чай и какао тоже надлежали бысть. Окромя этого в дальнем застенке была сварганена и ниша для хранения “НЗ”, в которой кроме “медицинского” и охотничье-рыболовного запаса - наличествовал ещё и неплохой запас различных консерв, начиная от тушёнки и сгущёнки с “севморпродуктом”, вплоть до персиков и ананасов с прочими новогодними вкусняшками типа шоколада и карамелек в запечатанных жестяных банках. Что поделать - один из прадедов был партизаном, вероятно генетическая наследственность отыгралась. К слову другой дед был потомственным пчеловодом и тоже всегда в лесу держал пасеку и неудивительно - что если и с разными нычками. Вот и мы тоже такой практикой не брезговали. Чего уж грешить - даже коробка мыла с несколькими упаковками спичек, зажикалок, и сухого горючего имелись там. Ну и само собой керосин в бутылках для заправки пяти ночных светильников типа “ночная мышь”. Про пару коробок с газовыми баллончиками для полевого “примуса” и тем паче говорить излишне. В общем лежка была вполне себе укомплектована на случай “большого северного зверя”. Этакая самообманка для профилактики цивилизационного стресса “грустного века нейротехнологий”.

Вторая же берлога была полностью пуста. Если конечно не принимать во внимание такой же застенный тайничок с различной походной снарягой, расфасованной по металлическим ящикам. Старшему брату случилось как-то наткнуться в интернете на распродажу склада геологоснаряжения для северных широт. А там ведь самая большая беда - это тундровые лемминги, которые перетрут всё - кроме того, что хорошо закупоренно в окрашенных под цвета хакки жестяно-оцинкованных ящиках. Вот там и хранилось несколько походных палаток и небольшой штабной шатёр с различными брезентами, надувной лодкой, спальниками и прочими ковриками, кои не боялись ни воды, ни огня, ни холода. Там же имелся ящик из той же серии с запасом полевого белья, от полотенец до носков с трикотажем, типа армейской белуги и утеплёных трико с водолазками и шапками.

Партизанить из нас троих конечно упаси Бог никто не мечтал, но иметь за спиной некое успокоение души и кусочек иллюзорной свободы и защищёности на случай нападения инопланетян с соседнего материка или с иного какого монастыря - придавало жизни какой-то более невероятный и интересный смыс. Хотя-бы просто прийти и пострелять из притаренных здесь арбалетов и луков - уже неплохо отводило душу от повседневной серости цивилизационного бытия.

Оказавшись на поляне ложбины уже перед наступлением сумерек мы с Динкой в первую очередь добрались до родника, и приоткрыв крышку короба из нержавейки, объёмом в четверть куба - с удовольствием напились зачёрпнутой оттуда проточной воды. Для собак при “колодце” имелась своя поилка, а для человека окромя ведра из нержавейки - наличествовал ещё и выточеный из кедра литровый ковш. И только утолив жажду мы направились к спальному гроту. Отгребя там нанесённый снег от замаскированного люка чуть более метрового диаметра и отворив его - закинул внутрь рюкзак и оптику из карманов. После чего, опять прикрыв дверку и прихватив срезанный ранее шест с притороченными тушками дичи - отправился осмотреть купель, где спустившись пониже в осинки уже и растребушить трофеи от всего ненужного.

Купель в нижнем конце ложбины, несмотря на то, что имела над собою старую развесистую ольху и была покрыта невысоким четырёхскатным довольно широким грибком, за отсутствием боковых ограждений и полной открытости всем ветрам - случилась полностью занесена снегом. Но это было вообще не проблемой, при своих два на два метра размерах и глубине в метр шестьдесят, во избежание попадания туда животных и прочего сора - та была оборудована ещё и двумя тщательно укрывающими её створками. Всего-то и требовалось - что разгрести с неё наносы снега и растворить оные перед окупанием.

Оставив купель пока в покое мы с Динкой спустились ближе к осинкам, где сбоку от ручья имелся деревянный стол под грибком со двумя скамьями, а в самом ручье была оборудована каменная ванночка, как раз под нужды промывки распотрошённой дичи. Та тоже имела деревянную овальную крышку над собою размером в семьдесят на сто сантимов. Вот тут уже пришлось поодгребать с неё снега. Несмотря на то, что ручей в целом благодаря току проглядывался по насту извилистой покатой расщелью - саму крышку ванночки занесло очень основательно, считай по колено. Тут уж и лыжы пришлось снять, и рукавицы натянуть на перчатки.

Раскрыв бассейниц и расчистив снег с разделочного стола и лавочек, уже из-за совсем сумерек включив налобный фонарь - сноровисто освежевал обе тушки. После чего, тут же натянув и заячью шкурку, и тетеревиную на рядышком весящие на специальной жерди рамочки для выделки шкур, и подождав пока Динка умнёт все промытые ей потроха - отправился в обратный путь, где воткнул шест с освежованной дичью прямо в снег возле входа. Теперь уже предстояло перебраться на другую сторону почти овальной тридцать на сорок метров ложбинки, чтобы вскрыть кладовую и перенести из неё дрова и буржуйку с казанком. На ужин было решено сварганить рагу из зайчатины. Петуха выжаривать дело ювелирное в то время как с зайцем можно и похалтурить.

Первым делом, откупорив кладовую, добрался до керосинок и сразу же вывесил наружу одну из запалённых ламп. После чего вынув пластиковый поддон-салазки - загрузил их охапкой дров, казанком, буржуйкой с трубой, листами нержавейки под неё и для угла позади неё, кочергой, вертелом для нагрева воды и всеми остальными лампами. Прихватив с собой лопату “снегогрёбку”, и ещё одно ведро поболе перетянул всю поклажу на другую сторону. Там вывесил вторую лампу на специально торчащую из земли корягу, выложил поклажу салазок во внутрь берлоги, и уже с третьим фонарём вновь отправился на лыжах к беседке с родником. Зачерпнув там полное ведро воды, также на салазках перевёз его “до хаты”, оставив третий фонарь подсвечивать родник под такой же как и над купелью крышей.

В отличии от оцинкованных вёдер для иных хознужд - это тоже было с нержавейки, так что при желании в нём можно было даже вскипятить воды. Его шестнадцати литров обьёма вполне хватало на то, чтобы довольно оттереться от дневного труда, а после занырнуть в купель, и выскочить уже изрядно посвежевшим и взборённым, что гарантировало вполне себе чистый и здоровый сон.

Засунув во внутрь грота ведро с водой, и вновь притворив дверцу - принялся уже основательно откапывать себе притвор подле берлоги. Завершив с этим делом - обмёлся прихваченной изнутри метёлкой от снега, и вместе с Динкой забрался во внутрь вполне себе уютной кельи, коя с высотой подогнанного дощечками свода в метр восемьдесят - имела по себе длину и ширину в два с половиной на метр тридцать. Уже подготовленную по размерам дубовую вагонку для отделки берлог и обустройства беседок мы с братьями в своё время доставляли посредством снегоходов. Так что уровень комфорта имелся отнюдь не топорный.

Оказавшись внутри зажёг уже и четвёртую лампу и в её свете принялся слева от входа устанавливать поверх полуметрового квадрата листовой нержавейки - имеющуюся буржуйку с трубой. Для последней прямо чуть сбоку над входом было оборудованное отверстие с моховым кляпом, через которое собственно посредством колена и выводился дымоход. Смонтировав отопительный чугунный агрегат и обставив угол ещё двумя листами отражения тепла из нержавейки - наскоро растопил его щепками и берестой, и подкинув в итоге нужное количество поленьев выставил ведро с водою на огонь. Следом вынул из рюкзака пакетик с овощным набором для гарнира и парочку киви. Наскоро почистив последние и размяв их вилкою прямо на дне чугунного казана - закинул туда и тут же порезанные куски зайчатины с целиковой тушкой пернатого. Намётанным глазом всё это приперчив, присолив и облагородив специями из трав и душистых семян из смеси кориандра, зиры, тмина и укропа - тщательно промассировал “отмыленными” в снегу руками оба вида мясца, после чего так и оставил возле буржуйки на низком столишке накрыв крышкой для маринования. Снова отерев руки от маринада в снегу - отогрел их насухо от уже раскалённой печки. И только потом, накинув опять бушлат и одевшись шапкою с рукавицами - вышел вместе с собакой на улицу, чтобы прокопать проходы и до купели, и до ключа, и до кладовой. На лыжах суетиться в этих направлениях было тем ещё цирком. Так что вновь включив налобный фонарь и ухватив в руки “снегомёт” принялся класть тропу в первую очередь до купели. Она одна в уже полностью опустившейся темноте оставалась без фонаря.

Традиция развешивать светляки эдаким вот перекрестьем на всю ночь - завелась у нас с самого начала. С одной стороны вроде как оберёг от всякой бредовой нечисти, с другой - так создавалась атмосфера присутствия и обжитости поляны, а с третьей появлялась некая классическая романтика умиротворения. Да и в случае появления лесных гостей можно было подглядеть их незаметно, особенно по зимней поре. Так что когда тропа до купели была прокопана - пришлось тут же сбегать за четвёртым фонарём и уже при его свете расчищать и её самою, и всё вокруг навеса, ну и заодно проход к разделочному столику с промывочной ванночкой, в том числе и потому, что именно через них нужно было прочистить тропу и к отхожему месту, сколоченному в самой гуще осинок из жердей и дощечек.

Завершив в этом направлении - следом проделал тропы и в остальных, вывесив на перекрестье ручья и срединной тропы последний фонарь. Торчащая там из земли засохшая сосёнка с обломаными ветвями как раз для этого и предназначалась. После чего снова сгонял за дровами и прихватив из кладовой брезент - принялся обвешивать купель плотной прорезиненной тканью от ветра, чтобы нормально так при ней провести весь комплекс гигиенических процедур. Всё это время Динка охраняла хозяина со спины. Природно немногословная - та философски ослушивала окружающий лес, дожидаясь на крепчающем морозе восхода почти созревшей уже луны.

Управившись с уличными работами минут за сорок - притащил из кладовой деревянную бадейку и ковшик. А следом подтянул и разогретое до кипятка ведро с водой. После чего наскоро сбегал для разгонишания в келейку и в одном полотенце с фонарём на лбу да с “хулиганом” в руке - бегом вернулся обратно. За это время воздух в теперь уже непродуваемом объёме купели чуть разогрелся от пара и разгорячённого ведра, так что повесив полотенце и положив на лавку пистолет и фонарик - как есть босой зачерпнул бадейкой из купели воды и разбавив её до горячести кипятком принялся поливать себя ковшиком и растираться мыльной мочалкой.

Прямоугольный формат крыши над купелью оставлял подле её квадрата достаточно места, чтобы устроить себе импровизированную помывку при двух боковых лавках. Так что наскоро отмылив и голову, и всё остальное тело, только чуть подмёрзнув ногами, и ополоснувшись остатками горячей воды - я не оттягивая ухнулся в студёную купель прямо с головой. Дыхание резко перехватило от перепада температур, но благодаря некоей разгорячённости тела от помывки - это не случилось таким уж шоковым моментом. Сработала привычная закалка. И тем не менее, только вынырнув - я тут же взобрался по лесенки из журчащей протоком воды. Порастиравшись руками - не стал сразу кутаться в небольшое полотенце, а сначала прикрыл купель обратно створками, перевернул бадейку для обсыхания на лавке, и только лишь потом накинул на себя махор. После чего, прихватив фонарик со стволом и вывесив светильник наружу - умчался босоного по морозной тропе туда, где уже томилось в собственном соку и маринаде заячье мясо, ароматно вынося через продух вентиляции дух специй на поляну.

К тому времени как уже вновь одетый я помешивал вполне себе прожаренное мясо, закидывая в казан нарезанные цукини, морковку, картофелину, лучок, чесночок и болгарский перчик с ложкой томатной пасты - над поляной уже в полный рост взошла луна. В открытый почти настежь проём - стали хорошо видны и тени окутанных инеем деревьев опушки поляны, и все пять фонарей с их кругами света по ложбине, ну и само собой и наполненный сиянием застывший воздух пространства. Вот тут то впервые в душе и разлилось самое настоящее новогоднее одухотворение. Динка делала вид, что дремлет в ногах, угли в печурки потрескивали, воздух в берлоге прогрелся до такого приятного состояния - когда застывший мороз снаружи уже даже и не пытался вытеснить его ни по низу, ни вообще. И при этом нормальный, здоровый голод с вожделением чувствовал приближение своего праздника кишкомания.

После сытного ужина на свежем воздухе при “открытых дверях”, запив солёное - кисловатым малиновым морсом с печеньками - мы с Динкой, предварительно подкинув дров в потрескивающую буржуйку и затворив проход, улеглись спать. Я в свой замороченый спальный мешок на надувном коврике, а она просто сбоку, поближе к ногам и печке…

23.01.2026, 20:04 - 26.01.2025, 00:31

СЁМИР СЁМИРУ