Человек Которого Нет

Поезд мчался на предельной скорости без каких-либо остановок. Все пассажиры где-то сошли, уже безвозвратно далеко отсюда. Оставались лишь двое, которые и пассажирами как таковыми и не являлись, ибо являлись они всегда только самими собой и никем другим.

Человек, знающий ответы на все вопросы или, как было принято им самим себя называть – Зов, был человеком, отвечающим на вопросы, и только это имело какое-то значение. Был ещё его собеседник, но смысл собеседника был лишь в том, что Зову без собеседника нельзя существовать, ибо должен быть кто-то, кто бы вопросы мог задавать, чтобы подтверждать значение Зова на вопросы отвечать. И в этом случае уже не было существенным, кем являлся собеседник и где он являлся. Значение всегда и везде было в Зове. Он мог даже создать собеседника из ничего и в никуда его отправить. И собеседник мог даже всё время молчать и не задать ни одного вопроса, ибо для Зова имел значение лишь факт присутствия того, кто бы мог вопрос задать.

Поездом никто не управлял, ибо раз уж было не важно, где находятся Зов и его собеседник, то и смысла в том, кто их куда-то и откуда-то транспортирует, не было тоже. Поезд мчался на честном слове, которое ему дал Зов. И это честное слово весило несоизмеримо много, ибо было искренне. А искренне честное слово имеет самое весомое значение. Зов всегда говорил искренне и честно.

- Сойти бы? – задумчиво поинтересовался собеседник.

- Сходи, – безразлично откликнулся Зов.

- Как же так? – удивился собеседник. – Ведь нельзя же так…

- Оказывается мои ответы тебе уже не нужны, — Зов лениво приподнял бровь.

- Ты же сам говорил… – начал собеседник, но вдруг запнулся, густо покраснел и замолчал.

- Вот в том и дело, что говорил сам. Сходи, а то я сам начну задавать вопросы, не отвертишься.

Собеседник плавно растворился в воздухе и сошёл. Так было удобнее, да и поезд не надо останавливать.

В дверь постучала проводница, сама удивлённая тому, что здесь оказалась, и принесла чай.

- Надеюсь, горячий, – улыбнулся Зов, – мне он понадобится, когда я проснусь.

Проводница продолжала удивляться и потому упорно молчала.

А Зов опрокинул голову на мягкую спинку сидения и удовлетворённо зажмурился. Впервые за многие тысячи лет.

Проводница закрыла дверь последнего купе и медленно пошагала к началу последнего вагона, неуверенно цокая каблучками в пустом коридоре пустого поезда.