Человек, который любил комаров

Один человек любил комаров. Он любил всех летающих насекомых, но этих особенно. Он не был ученым энтомологом, он мог бы им стать, но не стал. Вместо этого он работал курьером в Яндексе. Насекомые же, а особенно – комары были его тайной манией, Чем-то запретным, странным, почти постыдным, но притягательным неизъяснимо.

Человек этот никому не открывал свои чувства, ни людям, ни самим комарам. Ни те, ни другие его бы не поняли, хотя это было бы непонимание разного рода. Люди не знали, а насекомые не замечали, как он завороженно разглядывает серые крылышки и ниточные лапки, как умиляется изящности хоботков. «Хоботок! Он ведь выглядит как седьмая короткая лапка, но какие разные функции скрывает этот схожий дизайн!» - восхищенно думал человек. Поисковик в его телефоне был переполнен энтомологическими ссылками, а на главном экране, там, где обычно размещают фотографии детей и возлюбленных, красовалось огромное, отливающее сапфирным и изумрудным блеском Мексиканское чудовище – сабетес. Образ далекого, недосягаемого совершенства.

Да, он любил комаров, этот человек, действительно любил. Их ниточные тельца казались ему произведением искусства, их пищание - нежной мелодией. Он даже находил в этом звуке целебную силу, считал, что частота комариных вибраций способна снять головную боль. Он радовался лету, но не столько теплу, сколько обилию роев. А зимой то и дело спускался в подвал, где комары не переводились круглый год. Он шел туда как идут на свидание, он шел к ним. Если бы кто-то спросил, за что он их любит, он бы не смог ответить, его чувства были чистыми и бескорыстными. В правильно устроенном мире эта любовь была бы вознаграждена таким же чистым и бескорыстным счастьем. Но человек не был счастлив. Потому что комары не любили его.

Откуда он это знал, возможно спросите вы? По каким признакам можно определить, что чувствует или не чувствует к тебе насекомое? Оно никогда не признается ни в любви, ни в ненависти, ни в безразличии. Его фасеточные глаза никогда не загорятся нежностью или яростью, по ним не прочтешь ничего, даже если смотреть в микроскоп.

Все очень просто. Комары его не кусали.

Они выбирали кого угодно, но только не его. Куда бы ни приходил этот человек – в парк, в лес, в болото, в любые места, даже те, где рой стоит в воздухе как черная туча, комары его избегали. Там, где люди остервенело исполняют танец с прихлопываниями, он лишь стоял как зритель, но не участник. В его комнату, где он нарочно убрал с окон все сетки, комары залетали редко, да и то лишь кружились в воздухе и украшали стены (он считал это украшением). В лучшем случае, насекомые садились на него, но посидев, улетали, так и не попробовав его кровь. Его не любили, увы.

Человек мечтал быть укушенным, ведь одно дело, когда ты рассматриваешь любимое существо со стороны, любуешься им на расстоянии, другое дело – вступить с ним в тесный контакт, подарить каплю своей крови для питания его будущих детей. Это почти что брак, в высшем, символическом понимании.

Но по какой-то лишь только им понятной причине, комары пренебрегали этой кровью, омывавшей любящее их сердце. И это было главной печалью в жизни человека, затмевавшей даже тоску от работы в Яндексе.

Однажды ночью человек вернулся домой за полночь, закончив развозить на своем скутере вечерние заказы. Он прошел в свою крохотную съемную студию, включил свет и широко открыл окно, чтобы привлечь на ночь драгоценных созданий.

Они, как всегда, летели неохотно, поэтому человек целых полтора часа сидел при ярком свете, со слипавшимися глазами, изучая в гаджете процессы окукливания водно-летучих насекомых, о которых и так знал все. Наконец, уже ближе к двум, он убедился, что долгожданная компания прибыла в достаточном количестве и, выключив свет, лег в постель.

Его уставший мозг ловил звонкое жужжание, расслабляясь от него как от колыбельной . С закрытыми глазами он по звуку угадывал перемещение дорогих насекомых: вот один спустился с потолка, завис где-то возле его волос. Вот несколько других пролетели над ногами куда-то вбок, к стене. Вот появились еще несколько и присоединились к хору. А потом еще и еще. Звон становился все плотнее. Как их стало много!

Человек открыл глаза, когда звук усилился до аномального, будто каждый квадратный сантиметр воздуха занял комар. В темноте ничего не было видно. Человек встал на кровати, хватаясь за стены, подобрался к краю и дотянулся до выключателя.

Их действительно было много, необыкновенно много. Они покрыли три стены как обои, без просвета облепили занавески, образовали в воздухе огромный, безупречный по форме шар. Только кровать они не трогали, кровать и ту стену, к которой прислонился он.

Что-то происходило, человек это видел. Он смотрел с колотящимся сердцем, как в окно прибывают все новые насекомые, вливаясь в общий шар, который уже вырос до двух метров и продолжал расти еще. Насекомые внутри него все время двигались, как бы перетекая. Шар рос до тех пор, пока ни коснулся потолка, затем текуче перестроился в треугольник, затем в квадрат. А потом распался на части и сложился в буквы. В воздухе повисла надпись:

«ЧТО

ТЫ

ХОЧЕШЬ?»

- Господи, что это? – задыхаясь пробормотал человек.

Надпись сменилась:

«ЗАЧЕМ

ТЫ

ПРИЗВАЛ

НАС?»

- Я призвал вас? Как я вас призвал?

Надпись перетекла в более мелкие буквы:

«ТЫ ПРИМАНИЛ НАС КНИГОЙ И ОТКРЫТЫМ ОКНОМ. ТЫ ЧИТАЛ О НАС В ПОЛНОЧЬ. ЧТО ТЫ ХОЧЕШЬ?»

- Я? Что я хочу? – не сразу нашел ответ человек. – Вот что, скажите, почему вы не пьете мою кровь? Я вам не нравлюсь?

Буквы сложились в 4 слова:

«ПОТОМУ ЧТО ТЫ КОМАР»

- Комар?! Как комар? Я же человек!

«ХОЧЕШЬ

СТАТЬ

РОЕМ?»

Человек молчал, потрясенный. Буквы зависли в воздухе, теча и колеблясь. Шли минуты, надпись не менялась, будто комары терпеливо ждали ответа. Вся комната монотонно звенела.

Наконец человек ответил:

- Да. Да, я хочу стать комаром. Да!

Рой двинулся к нему и окружил. От звона заложило в ушах, перед глазами мелькали серые полоски. Все пространство рядом с ним заняла комариная масса - текучая, летучая, динамичная. Казалось, что на свете есть только ее нескончаемое движение, что оно заполнило собой весь мир. Комары мелькали, мелькали, голова кружилась, кружилась… А потом движение подняло его, захватило его, и его уже не стало, а были только они…

…Будильник резко заорал свое нудное: «Пора, пора, пора-пора вставать!..» Сквозь распахнутое окно шел холодный утренний воздух. Начинался день.