Человек, который смотрел в глаза зверя

Сонный город утопал в тумане, сверху, со склона горы, его огни казались далёкими звёздами, о которых люди могут только мечтать. Бронзовый поэт в компании белых орлов молча присматривал за местом своей гибели. Доломитовый обелиск служил отличным напоминанием, что пуля укладывает всех без разбора, и даже великий гений для неё всего лишь человек.

— Интересное место вы выбрали для встречи, Юлий Петрович! — адвокат Лориков шёл к памятнику, обмахиваясь платком. На раскрасневшемся лице застыли капли пота. — Меня предупреждали, что вы большой оригинал, но я ожидал, что ваше отношение к делу будет несколько более… традиционным!

— Гм, как неожиданно. А мне ваш помощник, Демьян, передавал, что вы известный любитель походов в гору и не станете возражать против прогулки по склонам… Прошу меня простить, я оказался введён в заблуждение.

— Демьян — известный любитель розыгрышей и дурных шуток! — Лориков скривился. — Он пользуется тем, что в наших местах трудно найти помощника высокой квалификации за те скромные деньги, что я могу себе позволить выплачивать. Не знаю, что с ним поделать…

— Попробуйте убедить его, что вы уже нашли человека на его место. Можете пустить слух об этом по городу. Думаю, они у вас здесь распространяются как пожар.

— Это его не проймёт! — махнул рукой адвокат. — Он слишком хорош, и прекрасно это знает. С его талантами Демьян мог бы сделать солидную карьеру в столице, если бы захотел. Его в любой конторе оторвут с руками. Лориков ткнул концом трости в белый обелиск.

— Решили почтить память любимого писателя?

— Не моего, матери, но да, оказываю почести одному из отцов русского языка. Его вклад в историю бессмертен, я со своим ремеслом даже и на одну сотую не подберусь к подобной славе.

— Вы скромничаете, Юлий Петрович… Ваша слава бежит впереди вас. Собственно, как только я узнал, что вы прибыли, то сразу же понял, что вы именно тот, кто мне нужен.

— Что я вам необходим, мне уяснить удалось, Глеб Игоревич, но вот ваше дело ускользнуло от меня. Даже ваш шутник Демьян не пояснил мне, зачем я вам понадобился. Может быть, вы просветите меня? Насколько мне известно в городе и в окрестностях никого не убивали в последнее время, так что…

— В том-то и дело, Юлий Петрович! — адвокат почему-то занервничал, его глаза забегали по сторонам. — Убийства ещё не было, но оно вот-вот должно случиться! В моей обязанности предотвратить самое страшное!

— Большой долг вы взяли на свои плечи, адвокат. Я, как бывший полицейский, могу посоветовать вам обратиться в комиссариат общественной безопасности. Пусть предполагаемую жертву возьмут под круглосуточную охрану, а предполагаемого убийцу задержат для обстоятельного расследования. Это, пожалуй, всё, что мне есть вам сообщить…

— Если бы дело было так просто, я бы обошёлся своими силами, но проблема в том, что предполагаемый убийца задурил голову здешней общественности, он настроил всех в свою пользу и даже власти не видят в нём угрозы, а что до предполагаемой жертвы, то она совершенно не видит никакой проблемы в том, что её могут убить. Ей-богу она даже была бы рада, если бы это и в самом деле произошло.

— Любопытное отношение к жизни, впрочем, по нынешним временам не слишком редкое. Чьи интересы вы представляете? — Юлий указал на кованую скамейку перед обелиском, и они с адвокатом разместились на склоне горы.

— Параскеи Архиповны Лужковской — матери Надежды Ефремовны. Собственно, Надежде и угрожает убийство. Её матушка грозная женщина. Я давно знаю эту семью, впрочем, в наших краях — это не удивительно. Параскея Архиповна сразу заподозрила в Аполлионе Матвеиче негодяя и разгульную душу… Она подняла все возможные связи, чтобы избежать худого, но у местных властей связаны руки, ведь преступления ещё не было…

— Давайте начнём сначала, Глеб Игоревич. С чего вы вообще взяли, что Надежде угрожает какая-то опасность? — Юлий обратил внимание, что адвокат склонен к чрезмерному драматизму. Взять хотя бы это «разгульная душа», кто сейчас использует такие выражения? Наверняка он сыпал подобными словечками в зале суда, чтобы произвести неизгладимое впечатление на присяжных. Или же Лориков был просто идиотом — этого тоже никогда нельзя исключать.

— Дело тут в том, что Аполлион Матвеич, как бы это сказать…

— Говорите уже как есть, Глеб Игоревич, — Юлий попробовал дружелюбно улыбнуться, но похоже его резиновый оскал не убедил адвоката, судя по тому, как он едва заметно поморщился. Что же, актёр из Юлия был никудышный.

— Он артист. Иллюзионист, если быть точным.

— Иллюзионист? Как вы его назвали, простите? Аполлион? Не Аполлон?

— Нет-нет, именно А-пол-ли-он, — адвокат произнёс имя по слогам, — через и. В этом есть сценический замысел, это…

— Одно из имён Абаддона, ангела бездны и повелителя полчищ саранчи. Большинство считают его сатанинским генералом, а другие верят, что это никто иной, как сам Иисус, карающий людей за грехи. Интересный выбор творческого псевдонима.

— Не знал, что вы знаток религиозных текстов! — адвокат опешил от удивления и прекратил промокать вспотевший лоб мятым платком.

— Пришлось освежить в памяти несколько моментов ради одного дела. Вы хотели рассказать мне про сценический замысел этого Абаддона, простите, Аполлиона.

— Дело тут в том, что наш иллюзионист любит чертовщическую тематику. Каждое выступление — как вертеп! Как сущий шабаш! Стены затянуты багровой и оранжевой парчой. У него в городе теперь собственный театр, достался в наследство после семнадцатого года. Раньше там была сцена для любителей — классику играли, — сейчас там один Аполлион Матвеич выступает. Новый владелец назвал место «Рыжим Подиумом», можете представить себе такое?

— Вы бывали там?

— А как же?! — Лориков будто бы оскорбился, хотя вопрос был совершенно невинный. — По долгу службы приходится совать голову в медвежий капкан.

— По долгу службы? Вы ведь адвокат? Какой службы?

— Общественной, разумеется, Юлий Петрович! Самой, что ни на есть важной! Кто же кроме адвоката защитит честное имя в глазах закона и людской молвы!

— Я понял. И что же там, в «Рыжем Подиуме» происходит? Аполлион наверняка устраивает сеансы чёрной магии?

— Он это так не называет, но происходящее весьма к этому близко. Он показывает разные фокусы. Ничего такого, что могло бы вызвать ажиотаж, но публику завести Аполлион в состоянии. Напоследок он демонстрирует свой коронный номер — звонок в загробный мир. Это просто уморительно — вы представьте! — он берёт телефонный аппарат и старательно изображает связь с потусторонними силами и вот когда зритель начинает терять терпение от подобной бездарщины, то тут происходит… нечто, — адвокат понизил голос до заговорщического шёпота, хотя поблизости от них никого не было.

— Нечто? — Юлию стало казаться, что он готов окончательно потерять нить интереса к делу Лорикова.

— Это трудно объяснить, — адвокат закрыл глаза и стал водить перед глазами раскрытой ладонью, будто отгоняя невидимую паутину. — Это на грани ощущений. Ты вдруг сидишь в продавленном кресле, в старом театре с заплесневелыми стенами, смотришь нелепое представление и вот-вот хочешь встать и уйти, как вдруг накатывает ощущение… Я такого раньше никогда не испытывал, — Лориков открыл глаза. У него выступили слёзы. — Вы поймите меня, Юлий Петрович, я не суеверный человек, но после такого… шоу хотелось в церковь бежать свечку ставить.

Юлий тихонько выдохнул, чтобы ни в коем случае не сбить настрой с Лорикова громкими звуками. Детектив повернулся к городу, опустил шляпу пониже — поберечь глаза от яркого горского солнца и стал перебирать варианты вежливых отказов. Влезать в дела, в которых стороны ориентируются на ощущения и торопятся ставить свечки — было ниже его стандарта. Было бы ещё само убийство, то Юлий нашёл о чём говорить и с адвокатом, и с семьёй Лужковских, а так… Лишь впустую время потратил. Если бы не задержка, то он бы уже разбирал предложения, которые, несомненно, накопились дома.

Возможно, стоило бы попросить переслать письма ему сюда, в Пятигорск. Почти наверняка в каком-то из них должно оказаться приглашение на юг страны, можно тогда будет избежать огромного крюка. Но кого попросить? Юлий снова встал перед проблемой, что ему нужен личный секретарь, который заведовал бы всей корреспонденцией.

Детектив стал понемногу составлять список требований, которые ему хотелось предъявить к возможным соискателям: Юлий нисколько не сомневался, что их будет солидное количество. Работать с детективом Нестором очевидно захотят самые разные люди. Ему предстоит пробираться сквозь пёструю компанию. Нужны были самые высокие критерии, чтобы отсеять неумёх на первоначальной стадии. Юлий не хотел тратить недели и месяцы на очистку авгиевых конюшен. Ему этого и хватало и в текущих делах.

—…И после третьей такой записки всем стало не по себе, а ведь это происходит после каждого выступления! После каждого! Вы можете себе представить? — адвокат продолжал что-то нашёптывать важным тоном и Юлий догадался, что упустил некие важные сведения.

— Представить можно, в этом проблемы нет, — Юлий набросил на себя покровительственный вид, — но вот какое это значение имеет для дела? Пока что я вижу одну лишь сутолоку. Где конкретика, Глеб Игоревич?

— Так я же к тому и веду, Юлий Петрович! — взвился Лориков и стал загибать пальцы. — Первый случай — мужчина утонул в реке при свидетелях, второй — вдова задохнулась на пожаре в собственном доме, третий — мальчик попал под лошадь. Никакого внешнего вмешательства! Совершенно не связанные между собой случаи, кроме одного момента — Аполлиона Матвеича!

— А городской комиссар изучал эти смерти? — тихо, будто говорил с умирающим, уточнил детектив, пытаясь нащупать смысл в диалоге. — Они и в самом деле произошли естественным образом?

— Насколько мне известно, все эти люди умерли без постороннего вмешательства, — Лориков как-то сразу обмяк и растерял боевой пыл, словно его эти смерти интересовали лишь как интересный, но всё-таки мимолётный эпизод в работе. Главным субъектом истории адвокат считал иллюзиониста. — Комиссариат дал заключение, что все дела не вызывают подозрений.

— Но к ним причастен Аполлион? — вкрадчиво уточнил Юлий.

— Да! Я же вам рассказываю, Юлий Петрович! — адвокат так и подпрыгнул на месте от возмущения, а после моментом, без паузы жизнерадостно засмеялся. — Я всё понял! Эти ваши полицейские методики! Задаёте одни и те же вопросы на разный лад, чтобы сбить с толку подозреваемого! Хорошо, будет по-вашему! — Он погрозил пальцем и принялся рассказывать всё ещё раз. — Под конец каждого выступления Аполлион изображает звонок на тот свет и там ему будто бы сообщают приметы того несчастного, который должен преставиться в ближайшее время и мало того, он ещё и рассказывает, как именно произойдёт кончина! Вот это самое невероятное! Сперва все просто посмеялись, но после первой смерти публике стало не до смеха…

— Аполлион назвал приметы трёх человек, и эти трое умерли? — у Юлия чуть голова не взорвалась от мгновенно возникших вопросов.

— Всё так! — влажные глазёнки Лорикова так и забегали. — Каждый раз! Безошибочное попадание! И самое примечательное, что это дьявольское представление показывали четыре раза и уже было три смерти, вы понимаете, к чему я клоню?

— Надо думать, что ожидается четвёртая смерть и приметы, которые описал Аполлион со сцены подходят под описание Надежды Лужковской? — Юлий задумался, есть ли в аду круг для тех, кто так долго телится с сутью вопроса. — Это и вызвало весь переполох?

— Я-то, конечно, во всю эту бесовщину не верю ни на чуть, Юлий Петрович, — Лориков в подтверждение своих слов перекрестился, — но вот Параскея Архиповна хочет удостовериться, что её дочери ничто не угрожает…

— Я услышал всё, что мне нужно услышать, — Юлий поднялся на ноги. Пожалуй, что его первое суждение об этом деле было поспешным. Во-первых, само дело всё-таки было: три подозрительных смерти, между которыми местный комиссар не видит связи. Во-вторых: тёмная личность Аполлиона Матвеича (к слову сказать, почему Матвеича?) заслуживает пристального изучения. Иллюзионист по всей видимости должен оказаться занимательным персонажем, а в работе с людьми всегда полезно расширять горизонты. И, в-третьих, и это, пожалуй, главное, если ему удастся предотвратить убийство Надежды Лужковской, то это станет серьёзным подспорьем в попытках похоронить воспоминания о…

— Я же правильно понял, что меня нанимает Параскея Архиповна? — резко спросил детектив. Пожалуй, чуть более ядовито, чем следовало. Лориков, конечно, дурак набитый, но всё-таки безобидный.

— Всё так, — после короткой заминки ответил адвокат семейства Лужковских.

— Сообщите мне, где я могу её найти? Думаю, мне стоит обсудить с Параскеей Архиповной детали моего участия. Нет-нет, сидите, Глеб Игоревич. Я сам доберусь.