Человек, который украл мое лицо

Он прокрался в мою жизнь тихо, как вор, украл мое лицо, улегся в постель моей жены, а мои дети назвали его папой. Что мне оставалось, кроме как убить его?

Я вырос в глуши, где люди до сих пор верят в нечистую силу, которая выходит из своих городов под холмами, бродит по миру людей, танцует под Луной и ворует детишек. Я спрашивал, зачем им это, и никто не мог объяснить, но почти все верили в древние сказки, хотя и не признавались в этом. Особенно в двойников, подменышей.

От матери я постоянно слышал, что встретить двойника – к большой беде. А то и к смерти! Думаю, она нахваталась этих бредней от своей матери, а уж та была больной на всю голову, и закончила свои дни в дурдоме, как и ее мать. До того, как примерить смирительную рубашку, она смеялась над психиатрами, говорила, что все они шарлатаны. Что нет никакой шизофрении, есть только одержимость. И нет никакого раздвоения личности – есть только подменыши.

А еще верила, что крик ворона предвещает смерть, булавка защищает от сглаза, а дым горящей полыни – от демонов. Суеверия (и дурная наследственность) свели ее с ума. Я помню, как она кричала, что ее хотят подменить, что двойник вышел из холмов в лесу и идет за ней, что бы занять ее место. Только так он сможет жить среди людей!

За ней и правда шли, но не подменыши, а санитары. Бабуля полоснула мужа ножом, подожгла дом, и потом уверяла судью, что это сделал подменыш, ее злой двойник, но от дурдома это ее не спасло – наоборот, помогло попасть в него.

В подменышей верили многие. Или говорили, что верили, что бы было на когосвалить вину за свои дела. Если кто-то подрался или изменил жене, в этом винили подменышей. Мой двоюродный брат напивался и буянил раза два в месяц и каждый раз клялся, что это был не он, а нечисть с его лицом. Правда, его жена ни разу в это не поверила. Да и полицейские тоже.

Я подменышей боялся до смерти, и постоянно спрашивал, как узнать самозванца, как от него защититься. Потом пошел учиться на врача, и стало не до суеверий, а когда я взял в руки диплом, то уже понимал, что надо бояться не нечисти из холмов, а собственной ДНК. Шизофрения наследуется! Если моя бабка, прабабка и двоюродный брат спятили, то кто сказал, что меня это обойдет стороной?

А когда я женился и обзавелся потомством, то даже о ДНК думать перестал. Я вставал в шесть утра, спал в метро по дороге на работу, брал дополнительные смены и возвращался домой, только что бы лечь спать, и это не спасло от долгов.Дела шли плохо, мир накрыл упадок в экономике, зарплаты падали, цены росли. Я продал квартиру в большом городе и вернулся к корням, в глушь, в старый семейный дом.

Асфальт сменился полями картошки, небоскребы – кособокими амбарами. Теперь я ходил пешком, подлинной прямой дороге от дома до больницы, где работал. Месил грязь на проселках,что бы добраться до пациентов, которых навещал на дому. Из моей жизни исчезли пыль и шум большого города, их место заняли зеленые холмы и шорох листьев.

Я плавно погрузился в величие природы и сонную жизнь тихого городка. В его неспешные разговоры, долгие прогулки, в его суеверия и безумие. Здесь знали, что такое телефон и интернет, но в остальном жили так же, как двести лет назад. Оставляли молоко во дворе, что бы задобрить садовых духов. Держали дома ветку осины – дерева настолько проклятого, что даже самая нечистая сила его боится. Плевали друг другу вслед, и вовсе не для того, что бы оскорбить.Такой плевок значил лишь, что кто-то высмотрел в вас одну из сотен примет порчи, а плевок – верное средство против нее.

Мир моего детства оживал вокруг. Оживали его приметы и суеверия. Его сумасшествие, сокрытое до того в моих генах.

Вот тогда-то я и заказал цветы.

С них все началось – с букета без повода. Единственные цветы, которые я мог бы найти в своем захудалом городке, росли на клумбе соседа.Клумбы в мое дворе сохли и вяли, и бабка сказала бы, что это дурной знак – рядом завелась нечистая сила! Грабить соседскую клумбу я не собирался, так что заказал букет в магазине, в городке по соседству.

Пришло время забрать его. Я вошел в дом. Не помню, что делал во дворе, но я вошел, за ключами от машины, и нашел их на обычном месте, на столе. И сам букет я нашел там же, на столе, рядом с ключами.

Первая вспышка ревности угасла, когда я сообразил, что цветы от чужого мужика моя жена все равно не поставила бы на виду у меня. И только потом до меня дошло, что смотрю я не на какие-то цветы вообще, а именно нате, что сам же и заказал. Я съездил за букетом, вернулся с ним домой, вышел во двор, а потом забыл обо всем! А хуже всего, что я так никогда уже и не вспомнил, что было потом. День после цветов исчез, словно я и не жил его.

Поселковый терапевт – так себе светило медицины, особенно психиатрии, но я напряг познания и нашел десяток причин, которыми сам себя мог убедить, что один-два провала в памяти вовсе не делают меня психом. Сдал анализы, назначил себе же курс витаминов.

И не запомнил, как принимал их. Две недели просто исчезли из памяти. Я стоял над мусорным баком, и смотрел на пустую упаковку из-под таблеток, которая в нем уже лежала. И прокляни меня все те нечистые духи, которых так боялась бабка, если я помнил, как выбросил ее!

Я ушел домой и постарался не думать, куда делись две недели жизни. Моя жена сказала тогда:

-А ты уже вернулся?

-Откуда? – спросил я, и узнал, что собирался ехать к пациенту, на домашний вызов.

И уехал! Ключей от машины на месте не оказалось,а машины не оказалось в гараже.Судя по состоянию моих кроссовок, домой я пришел пешком, откуда-то из леса, со стороны холмов, где всегда полно грязи и красноватой пыли. И я понятия не имел, что делал там, как оказался в той стороне, и куда дел машину.

Но я знал, куда мне все еще нужно: на вызов. Прийти, осмотреть пациента,поставить укол – привычная работа, которая занимает руки и голову, помогает не думать о крохотном кусочке моей ДНК, в которой живет безумие бабки и двоюродного брата.

Полчаса я шагал по улицам, что бы добраться до нужного дома. Постучал в двери и очень долго ждал ответа. Старик за дверью едва ходил, я просил его оставлять дверь открытой к моему приезду. Но он запер ее, и теперь ковылял, как раненая черепаха.

И открыл, когда терпение у меня уже почти закончилось.

-Добрый день!- поздоровался я своим самым не любезным тоном и попытался войти, а они не подумал меня пропустить в дом.Стоял, пялился, и прошамкал после долгой паузы:

-А вы што-то жабили?

-Забыл поставить вам укол! -буркнул я.

Нервы уже пошаливали, а старик вел себя как идиот, и очень раздражал. Иголку от шприца я бы тогда с радостью воткнул ему в глаз, а не в вену.

-Еще один? – измучился старик. - Так мы же по одному в день штавим!

Старик явно выжил из ума, и я взбесился.

-Мы ставим один укол! И я уже намерен его поставить! Так что давайте-ка в сторону – я войду и сделаю свое дело!

-Так вы шделали же! – старик попятился. Он издевался надо мной! Я почти отпихнул его, вошел и увидел шприц.

Пустой шприц и ампулу – такую же я принес с собой. Они остались на столе после укола, и старик еще не выкинул их. Я уже был в его доме! Сделал укол, бросил машину,вернулся домой, долгой дорогой через лес, и все забыл.

-Я тут был, – сказал я. Это не было вопросом.

-Конечно, были! - старик отошел в сторонку, поближе к древнему проводному телефону с диском. Наверное, что бы вызвать полицию, если странный доктор начнет дуреть еще сильнее.

-И я ушел пешком? – уточнил я.

-Нет, на машине.

-Все верно! На машине! – я растянул рот в подобии улыбки. – Это была проверка ваших когнитивных способностей! Вы ее прошли! Поздравляю, у вас ясно мышление и отличая память.

Самое идиотское объяснение, какое только можно было придумать! Я быстро вышел, а старик снял трубку и крутил диск. Не знаю, кому он звонил.Может, моей жене? Или в полицию?

Обратный путь занял очень много времени.Я едва переставлял ноги. Все вокруг раздражало. Я поздоровался со встречным парнишкой, а он ответил, что мы здоровались пять минут назад, и я сорвался, наорал на него, назвал его слабоумным идиотом.

А когда вернулся домой, нашел машину в своем же гараже. Как я поставил ее туда? Отличный вопрос,вот только ответа у меня не было. В тот момент мне казалось, что это самый поганый день в моей жизни, и безумие бабки меня настигло. Но я ошибался! Тот день был не плох, раз уж всегда найдется денек похуже. И каждый следующий день отныне становился таким вот деньком похуже.

Я выходил из дома, и приходил в себя в лесу, у холмов, весь в пыли,и не помнил, как туда попал. Покупал молоко, нес его домой, и находил в холодильнике свежее молоко, которое уже купил. Собирался оплатить счета, и вдруг понимал, что они уже оплачены. Казалось, что кто-то другой приходит в мою жизнь, живет ее вместо меня, делает уколы моим пациентам и ставит молоко в мой холодильник.

Так прошла еще пара недель. После очередного провала в памяти я обнаружил, что иду по улице, к своему дому, и снова не знаю, откуда иду. Но знал куда, так что пришел домой. Вошел в двери.

И увидел, как жена проходит в душ, в халатике, явно надетом на голое тело. Дети еще не вернулись из школы, и мы часто пользовались моментами одиночества в те дни, когда у меня был выходной. Вот только я едва вернулся с прогулки! И кто тогда воспользовался этим моментом для утех?

Кровать в спальне! Я кинулся туда. Простыня смята, подушка на полу! Трусики жены валялись рядом с ней. Стоило выйти прогуляться, и кто-то уже занял место в моей постели!

Я закипел. Ворвался в ванную и почти заорал, но жена не испугалась. Она нежилась под струями душа и сказала:

- Я думала, ты ушел!

-Ушел! - повторил я тупо. – А давно ушел?

-Только что же! Ты как там, все нормально? Ты же только что из дома вышел. И когда ты переоделся?

В ее постели был не чужак, там был я сам. Другой я, который ушел в другой одежде, пока я настоящий брел домой. Это не было обычным провалом в памяти! Да, я мог бы что-то забыть, но не мог быть с женой в постели, когда тащился пешком через весь город. Бабкины сказки воскресли,ее голос зашептал в голове: «Ох, смотри! Двойник придет, тобой станет, место твое займет. И убьет тебя!».

Стоило бы испугаться, но это было слишком дико, и я все еще не верил. Испугаться пришлось чуть позже, когда мой сын пропал.

Школа устраивала какие-то свои увеселительные мероприятия для немногочисленных учеников. В чем их суть, я понятия не имел, но знал, что, когда они закончатся, должен забрать сына и отвести домой. Признаю, я забыл о времени и опоздал минут на пятнадцать,но я приехал. И не застал сына – только его учительницу.

Она уже уходила домой и спросила то же, что и старик, которому я когда-то пришел сделать укол: не забыли ли я что-то?

-Сына! – ответил я. - Я забрать пришел.

-Так вы же, вроде, уже его забрали?- удивилась учительница.

Я мчался по улице, сбил какую-то девчонку с ног, ворвался домой – и мой сын ждал там, живой и здоровый. Я тряс его и орал:

-Кто тебя сюда привез? Отвечай! Кто тебя забрал?

А он заплакал и прохлюпал:

-Ты забрал!

И вот тогда стало страшно.

-А куда я потом пошел? - спросил я.

Странный вопрос, но он все понял. Думаю, дети лучше чувствую подвох, чем взрослые. Они еще верят в сказки, еще не убедили себя, что чудовищ не бывает.И он показал пальцем в сторону двери на задний двор. Через нее я бы вышел, что бы попасть в гараж. Снаружи рыкнул мотор. Самозванец заводил мою машину!Я кинулся за ним, и увидел.

Все длилось пару секунд: машина отъезжает от гаража,едет к уже открытым воротам. Солнце блестит на боковом стекле. Водитель поворачивает голову и смотрит на меня.Я вижу его лицо.

Мое лицо!

Я сидел за рулем моей машины.

А потом он увидел меня, вздрогнул, и нажал на газ. Я выскочил на улицу, и мог только смотреть, как машина уносится на полной скорости.

Встретить двойника – к беде. К смерти!Мать всегда так говорила. Теперь все стало понятно. Я не спятил! Да и бабка, наверное, тоже. Подменыш пришел в мою жизнь, что бы украсть мое лицо, голос, мои воспоминания, стать мной. Занять мое место. Это он поставил тот укол, он спал с моей женой, он привел моего сына из школы. И все принимали его за меня настоящего.

А теперь, когда я узнал правду, ему придется убить меня. Или мне – убить его! Вот почему встреча с двойником всегда сулит беду! Кому-то придется умереть, в любом случае.

Но пока двойник сбежал, и это развязало мне руки. Я поговорил с сыном, и он поверил, что тот дядя не был папой. И сказал, что дядя, который как папа, вообще странно себя ведет в последнее время.

С женой оказалось сложнее. Как подступиться к такому разговору осторожно, я не знал, и рубанул все прямо: сказал, что у меня завелся двойник!Я что-то доказывал, объяснял, предлагал поставить камеры в доме, заснять подменыша, а она молчала,

О подменышах она знала не хуже меня, все знали о них. Но одно дело слышать легенды и насыпать дорожку из соли под дверь, для защиты, а другое – поверить, что подменыш пришел украсть мужа. И кто знает, как бы все кончилось, но в замке забренчали ключи.

Конечно, я сказал жене оставаться в комнате, и, конечно, она не послушалась, пошла к двери следом за мной. Дверь открылась. На пороге стоял я. В другой одежде, но с моим лицом – перепуганным лицом, раз уж мы встретились снова. Он боялся меня! Знал, что я – его смерть.

Заорала жена. Заорал он. Я думал, что двойник кинется на меня,но он шарахнулся назад и помчался по улице. Как я рванулся следом за ним, я еще запомнил. А вот что было дальше – не знаю. Все поглотила чернота, словно кто-то высосал из моей головы всю память об этой пробежке.

Очнулся я снова в лесу, у холмов – кажется, я гнался за двойником до его дома. Сколько времени прошло, я не имел понятия, но теперь понял, почему теряю память. Бабкины рассказы в голове засели крепко: подменыши не просто занимают чужое место.Они крадут человека целиком! Так она говорила.

Кажется, это значило, что они могут забраться в голову и украсть воспоминания. Я забывал себя, бродил где-то в беспамятстве, а двойник жил вместо меня, помнил то, что украл из моей головы. У меня от воспоминаний уже остались одни лоскутки, кое-как сшитые между собой, а он теперь знал все, и его было не пронять каверзным вопросом, вроде места первого свидания с женой. Он помнил то же, что и я, любил то же, что и я, вел себя так же.Он собирал кусочки ворованной памяти, и становился мной.

Еще бабка говорила,что подменыши – твари агрессивные. Когда кто-то выходил из себя, бабка сразу начинала подозревать, что он подменыш. Все семейное насилие и проделки маньяков она списывала на подменышей. И теперь с одним из них остались мои жена и дети!

Он снова придет в мой дом вместо меня, придет ко мне на работу, и только вопрос времени, когда его начнут считать оригиналом, а меня копией, самозванцем. А когда он убьет моих детей, обвинят во всем меня самого.

Чудо, что телефон тогда оказался в моем кармане. Сотовый жены молчал. Я позвонил на домашний (в нашей глуши они все еще не перевелись, к счастью). Набрал номер трясущейся рукой, с третьего раза, и слушал гудки. А потом голос на той стороне сказал:

-Алло! Алло, я слушаю. Говорите!

Мой голос. Двойник снял трубку телефона в моем доме.

-Это ты, урод?- сказал он дальше,очень спокойно. – Лучше беги подальше! Появишься на пороге – тебе конец. Я живу в этом доме, понятно? Тебе тут места нет.

Он повесил трубку, а я стоял и слушал тишину. Минуту назад меня пугало, что самозванец может занять место в моей жизни. Теперь я понял, что опоздал. Место он уже занял!

И когда это до меня дошло окончательно, я побежал. Примчался домой, сунул ключ в замочную скважину, и не смог открыть дверь. Он поселился в моем доме,лег в постель моей жены, а теперь еще и сменил замки! Войти я не мог.

Зато знал, где его искать. И помнил еще одно правило бабкиных рассказов – о том, как убить подменыша.

Их не взять обычным ножом или пулей. И даже серебро – не для них.Понадобится осина! Не кол, но просто любой острый кусок, которым только и надо, что оцарапать кожу. Нечестивое дерево, на котором повесился Иуда, такое проклятое, что даже самая лютая нечисть не переносит его! Подменыш умрет от одной царапины, а тело его рассыплется в пепел – потому-то никто и не видел никогда мертвых двойников.

Кажется, бабка советовала срезать ветку с осины ночью, на кладбище, у могилы, но я не помнил деталей, так что просто украл в соседском амбаре пилу, нож, и срезал засохшую ветку с ближайшей осины на окраине леса. Заточенная ветка стала похожа на острый карандаш. Поцарапать ей кожу будет совсем не сложно! А потом останется только надеяться, что бабка не спятила, и не ошиблась. И что я не перепутал деревья, взял ветку именно с осины.

На стоящий план все это совсем не походило, но и другого плана у меня не нашлось. В бой я шел не с мечом, а с простой палочкой и злостью в душе. Он украл меня! Всю мою жизнь, мое лицо, мою память.Он спал с моей женой!

Я кипел – и закипал с каждым шагом все сильнее. Наверное, надо было остановиться, придумать план, подумать, как не попасть на глаза жене и детям. Но стоило мне начать планировать,размышлять, и разум отогнал бы эмоции. А вместе со злостью ушла бы и решительность. Я не планировал,я чувствовал!И только на этом шел вперед.

И точно знал, куда иду. Если самозванец уже живет у меня дома, то ломиться туда не стоило. Сын мог принять за самозванца меня, и позвать того, кого считал папой. Но если этот «папа» живет у меня дома, то он ходит и на мою работу.Я знал, когда и какой дорогой он возвращается домой и шел ему навстречу.

О людях, которые попадутся на пути, я не волновался. Тело двойника рассыплется в прах, и не останется никаких улик. А свидетели?.. Люди в наших краях с самого детства слышали о подменышах. Они поймут!

Хотя никто так и не встретился, пока я выходил к месту своей великой битвы. Прямой путь, три квартала длинной. Пустой – кроме фигуры, которая шла навстречу. Его я увидел издали, не мог разглядеть, но знал, что это он.

Он замер, и мог бы сбежать, но вместо этого сунул руку в карман и вынул что-то. Я не видел, что именно, но и так понимал – у него нож. Он тоже понял, что схватка будет последней.Один из нас умрет! Встретить двойника – к смерти. И тот, кто выживет, поселится в моем доме. Я ускорил шаг. Он ускорился со мной, и я кинулся ему на встречу.

Как драться, куда бить, я все еще не думал, просто сжимал в руке свой деревянный стилет и бежал, а он мчался ко мне. Один удар!И если бабка не ошиблась, то я спасен. Если ошиблась – мертв.

На бегу я схватил его за плечо левой рукой, и ударил в лицо деревяшкой. Одна царапина, этого хватит!Острый кончик деревяшки чиркнул его по лицу, оставил кровоточащую полоску на коже.Я победил!

Он попытался пырнуть меня в шею, но промазал.Его рука метнулась снизу,острое лезвие чиркнуло по моей ладони, но лишь по ладони, а не по горлу.

Это заняло секунду. С разгону я проскочил дальше,пробежал пару шагов и прыжком обернулся. Выставил деревяшку перед собой – кто знает, как быстро умрет теперь раненный осиной двойник?

Он все еще стоял, и мог бы попытаться ударить меня ножом, но не стал. Только поднял руку к лицу, потрогалрану, посмотрел на окровавленные пальцы. Кажется, он удивился этой ране, не ждал ее.Но он не умирал!И не нападал. Просто стоял.

-Почему ты не умер? – спросил я,секунд через двадцать нашего молчания.

-А ты почему? - переспросил он.

И только в тот момент я увидел, наконец, чем он поцарапал мою ладонь. Не нож держал в руке мой двойник, а деревянный стилет,острый кусок сухой осиновой ветки.

Тот, кто забирает чужую память кусок за куском, однажды возьмет так много, что забудет, кто он сам, откуда и зачем пришел. Чужая память поселится в нем, и подменыш решит, что он – настоящий, сам поверит в это. И теперь он пришел ко мне с веткой осины, что бы убить меня! Убить того, кого считал двойником и самозванцем. Бабка не ошиблась – подменыши воруют чужую память!

Не ошиблась она и во всем остальном.

Но только когда царапина на моей руке словно загорелась огнем, а рука начала рассыпаться тонким белым пеплом, я понял это. Да, его бабка вовсе не была безумной! Подменыши и правда забывают, кто они. А осина действительно убивает нас, и для этого хватает даже одной царапины на ладони.