Человек, который видел слишком много.

Ветер с Атлантики гнал по улицам Портленда колючий осенний дождь. В баре «Последний причал» было пустынно и пахло старым пивом, сигаретным пеплом и тоской. За стойкой, поливая влажной тряпкой липкую столешницу, стоял мужчина по имени Элмер Дэган. Клиенты звали его Эл. Он был тихим, работящим, и у него были глаза цвета старого асфальта после ливня — в них было всё и ничего.

Элмер Дэган был опытным попаданцем.

Он не носил плаща и не носил меча. Он носил поношенные джинсы и фланелевую рубашку. Его магия заключалась в умении вовремя подать пиво и промолчать, когда нужно. Он видел миры, от которых волосы встали бы дыбом у самого отпетого наркомана. Он говорил на языках, не имевших названия, и знал, как пахнет кровь на песке инопланетной арены или как кричит земля, когда в неё вонзается клинок тёмного бога.

Но всё это осталось там, за плотной завесой реальности. Здесь, в Портленде, его войной была борьба с вечным жиром на вытяжке и пьяными матросами по субботам.

Опыт научил его одному: не выделяться. Никогда. Потому что Они всегда чувствуют чужого. Как моль летит на свет, так и твари из иных миров тянутся к трещинам в реальности, каковой он и являлся.

В тот вечер в бар вошёл молодой парень. Лет двадцати пяти, с горящими фанатичным огнём глазами и с портфелем, из которого торчали какие-то свитки.

— Мистер Дэган? — его голос дрожал от возбуждения. — Элмер Дэган? Это вы. Я читал... я изучал... Вы были в Н’Каа, не так ли? В Городе Беззвёздного Неба!

У Эла похолодело внутри. Такого не случалось давно. Сотни лет. Он медленно отложил тряпку.

— Ты ошибся, парень, — глухо сказал он. — Я просто бармен.

— Нет! — юноша почти кричал, привлекая взгляды двух редких посетителей. — У меня есть карты! Я знаю ритуал! Вы можете вернуться! Вы можете стать нашим проводником!

Идиот. Проклятый, наивный идиот. Он тащил за собой шлейф из иных миров, как вонь дешёвого парфюма. Эл почувствовал знакомое щемящее чувство — не страх, а смертельную усталость. Опытный попаданец знает: любопытство — это смерть. А любопытство, подкреплённое знанием, — это смерть мучительная и долгая.

— Уходи, — просто сказал Эл. — Забудь. Ты играешь с огнём, который сожрёт не только тебя.

Но парень не слушал. Его звали Лео. Он был аспирантом-филологом и наткнулся на дневники алхимика XVIII века, где описывался «Странник меж мирами» — мужчина с глазами, полными вековой печали. Лео потратил годы, чтобы найти его.

Элмер видел таких. Они все кончали плохо. Одного разорвали на части тени из Внешних Сфер. Другой сошёл с ума, увидев истинную форму времени. Третий... Эл предпочёл не вспоминать, что случилось с третьим.

На следующий день Лео снова пришёл в бар. Он был бледен и лихорадочно возбуждён.

— Я попробовал... малый ритуал призыва из дневника. Просто посмотреть. В моей квартире... пахнет серой. И по стенам что-то ползает. Я это вижу краем глаза.

Эл молча налил ему виски.

— Пей. И слушай. Там, куда ты лезешь, нет приключений. Там есть только голод, боль и вечность, которая разжёвывает твою душу, как жвачку. Ты — кусок жира для механизма, о котором даже не смеешь думать. Забудь.

Но было поздно. Эл знал. Трещина была сделана. Они уже учуяли Лео. А через него — и его.

В ту ночь, когда Эл закрывал бар, он увидел это. Тень в глубине переулка напротив была... гуще других. Она не просто поглощала свет — она его искривляла. Из её центра доносилось тихое, мерное поскрёбывание, словно кто-то царапал когтями по изнанке реальности.

Элмер Дэган вздохнул. Он подошёл к своей старой «Тойоте», открыл багажник и достал оттуда не пистолет и не священную реликвию. Он достал увесистую монтировку. Простую, стальную, утилитарную. Опыт научил его: против физического проявления нефизического ужаса иногда лучше всего работает самый что ни на есть физический удар в самое его физическое подобие.

Он пошёл в переулок. Пахло тухлой рыбой, мочой и чем-то ещё — сладковатым и тошнотворным, запахом гниющей магии.

— Убирайся, — сказал Элмер пустой темноте. — Это моя территория.

Тень зашевелилась. Из неё выползло нечто, напоминающее гигантского многоножку, сотканного из сгустков ночи и людских кошмаров. У него были десятки ножек, похожих на пальцы младенцев, и пасть, полная игл.

Эл не закричал. Он не прочёл заклинание. Он просто с размаху всадил монтировку в ту часть твари, где у нормального существа должен был быть глаз.

Раздался звук — не крик, а невыносимый статический треск. Тварь дернулась и начала расползаться, как клякса под струёй воды. Через несколько секунд в переулке никого не было, только странный, маслянистый след на асфальте.

На следующее утро Лео нашли мёртвым в его квартире. Врачи сказали — массивный инфаркт. Но Эл, проходя мимо запечатанной двери, знал. От сердца у парня осталось лишь влажное пятно на полу. Они забрали его, забрали его душу и его любопытство в качестве платы за неудачный звонок.

Элмер Дэган вернулся в бар «Последний причал». Он снова взял в руки влажную тряпку и начал вытирать стойку. Он был опытным попаданцем. И он знал, что рано или поздно в дверь постучит очередной идиот с горящими глазами. Или постучит что-то другое. А пока что надо было бороться с жиром на вытяжке. Это была его новая война. И, возможно, самая важная.