Человек, переживший историю

Молодой журналист включил диктофон, стараясь скрыть дрожь в руках. Это было его первое интервью. И такое важное. Перед ним сидел человек, который жил настолько долго, что казалось, он знал всё на свете.

– Начнем? – спросил журналист.

– Мы уже начали, – улыбнулся старик. – Или, может, уже закончили? Иногда сложно сказать. Время… Оно ведет себя странно, когда ты начинаешь ценить его.

Журналист пристально вгляделся в старика. Лицо мужчины было покрыто сетью морщин, но глаза… У него были удивительно живые глаза для его возраста.

– Извините, но я не могу не спросить, – молодой человек откашлялся, – Вы прожили сотни лет… Неужели Вам еще не пресытилось всё на свете? Как Вы находите интерес продолжать жить?

Старик грустно улыбнулся. Но ничего не ответил. Может он не расслышал вопрос? Или просто не хотел отвечать?..

Его глаза… Они будто видели рождение самой истории.

Журналист прошелся по вопросам из блокнота, и, наконец, собрался с мыслями.

– Расскажите о Вашем детстве.

Старик моргнул, и его взгляд помутнел.

– Мое детство… Ах да. Кажется, я был единственным ребенком в семье. Любил кататься на велосипеде… или это было в другом веке? Я помню кареты и паровой гул поездов. Помню, как впервые увидел электрический свет. Я помню арену гладиаторов. Шум толпы…

– А потом?

– Потом? Ах, да… потом был город из стекла и стали. Высокие башни и… машины, которые мыслили лучше нас. Я помню их. Помню, как мы их создали… и как перестали быть им нужны. А может, это еще не случилось? Я путаюсь, сынок. Видишь ли, когда живешь слишком долго, прошлое и будущее начинают сплетаться воедино. Иногда я помню то, что не произошло… или, может, произошло, но не со мной.

Журналист нервно сглотнул.

– Но вы… смертны?

– Конечно, – старик улыбнулся. – Просто старею медленно. Так медленно, что все, кого я знал, уходят, а я остаюсь. Годы утекают, как песок сквозь пальцы, но мне достаются только крошечные песчинки. Я видел рассвет и крах империй. Как человек покидает Землю… и возвращается обратно, когда За Пределами не остается ничего.

– А сейчас? Каким Вы видите мир сейчас?

Старик нахмурился.

– Не знаю… Это уже другой мир, не мой. Нынче у людей есть всё нужное для достойной жизни, но они перестали жить. Лишь существуют. Люди перестали мыслить, предпочитая пользоваться услугами машин. Люди перестали чувствовать, переживать сложные эмоции. Человечество стало… слишком скучным и предсказуемым. Мир, который я когда-то знал, канул в лету. Теперь же как, принял таблетку - продлил себе жизнь на год. Я ведь лично помогал их разработать.

Старик показал следы от шрамов на руке.

– Только можешь мне поверить - слишком долгая жизнь выматывает. Проходит год за годом, затем столетия сменяются столетиями, и ты начинаешь терять самого себя. Забываешь всех, кого любил. Вот и сейчас…

Старик утер слезы с глаз. Журналист почувствовал себя неуютно, он заёрзал на кресле. Но не знал, чем может помочь. Лучше промолчать, дав возможность старику закончить.

– Кажется, человечество нынешнего столетия окончательно позабыло, что такое настоящая любовь.

Старик подался вперёд.

– Я последний, кто помнит.

Он замолчал, и в комнате повисла тишина. Журналисту показалось, что время вдруг застыло, словно стоп-кадр из старых фильмов. Он посмотрел на диктофон - запись шла.

– Как Вы думаете, что будет дальше? – Спросил юноша, – есть ли у человечества шанс на счастливое будущее?

Старик закрыл глаза.

– Дальше? Будущее? А разве оно уже не случилось? Я помню, как все кончилось. Помню, как пал человек. И возродился, словно феникс. А потом…

Он не договорил. Его дыхание стало медленным, почти незаметным. А потом он открыл глаза и сказал, совсем тихо:

– Ах, да… Мы же только начали.