Человек, потерявший лицо

Первый раз я увидел его на станции метро «Эджвер-роуд». Это было в марте… нет, в мае 1936 года. Я тогда только-только обосновался в Лондоне — полный надежд и ожиданий на светлое будущее и большие заработки. А что вы хотите от мальчика из глухой провинции в Корнуолле? Отец — шахтёр. Добывал олово, медь, мышьяк. Оттого и умер, видно, в свои тридцать пять. Мать — домохозяйка. Была только рада, когда я ушёл из дома. Всё меньше ртов кормить.

И вот я, под ручку с Люси, машинисткой, работавшей в страховом обществе «Ллойд», спустился в метро, чтобы отправиться на вокзал «Паддингтон», а оттуда — на пикник по случаю нашей первой удачной сделки.

Майкл Броуди, мой партнёр по бизнесу, сказал тогда:

— Ричард, если мы хотим иметь деньги, большие деньги, надо закрыть глаза на некоторые мелкие неточности при заключении договора и его исполнении.

Что он имел в виду, я понял значительно позже, когда нами в первый раз заинтересовалась полиция. Впрочем, не будем отвлекаться от рассказа.

Этот человек сразу привлёк моё внимание. Серое длинное пальто. Чёрная шляпа. Чёрные очки и дурацкий жёлтый шарф, закрывающий почти всё лицо. Я сразу почему-то назвал его человеком, потерявшим лицо. Но тут подошёл поезд, мы с Люси, весело смеясь, сели в последний вагон и уехали навстречу нашему счастью.

А то, что оно придёт, я тогда даже не сомневался.

Во второй раз я увидел этого человека где-то через год. На бирже. Мы как раз продавали акции одной крупной угольной компании. Майкл тогда получил инсайдерскую информацию о её скором банкротстве. Человек в сером пальто с завязанным вокруг лица шарфом весьма странно смотрелся среди возбуждённых игрой биржевых спекулянтов. Но почему-то никто на него не обращал никакого внимания. Никто, кроме меня.

Я смотрел на эту странную фигуру, и какой-то неприятный холодок полз по спине. Потом человек внезапно исчез, а я продолжил скидывать акции, наживая тем самым свой первый миллион.

В третий, и в последний раз, я увидел этого человека на собрании Британского союза. С трибуны выступал сэр Мосли. Я слушал его слова о ликвидации парламента, о том, что стране нужен такой же диктатор, как Гитлер. И я, как и все, кричал «Хайль!» и поднимал руку в римском приветствии. А человек, потерявший лицо, сидел в это время в президиуме и, казалось, одобрительно смотрел в мою сторону.

И вот я сижу в старой, замученной клопами гостинице на продавленной кровати. За мной в октябре 1940 года гонится вся полиция Лондона. Меня объявили и мошенником, и дезертиром, и пятой колонной. И мне срочно нужно выйти на улицу, чтобы встретиться с Майклом на вокзале «Паддингтон».

Я надеваю длинное серое пальто, чёрную шляпу, чёрные очки и закутываю лицо жёлтым шарфом. И на станции метро «Эджвер-роуд» вижу, как в вагон садятся молодой парень и девушка. Они весело смеются, а я понимаю, что человек, потерявший лицо, — это я сам.