Человек в пальто цвета выгоревшей мечты

Вечер разливался по небу, как чернила по промокашке — неспешно, с ленивой грацией. Воздух был напоён ароматом чего-то неуловимого: то ли мимолётного дождя, так и не упавшего на землю, то ли далёких цветов, чьи имена давно забыты.

На краю бульвара, где тени деревьев сплетались в кружево, сидел человек в пальто цвета выгоревшей мечты. Он курил трубку, дым от которой клубился не вверх, а в сторону, будто стесняясь собственного существования.

— Вы тоже видите, как паутина шепчет? — вдруг произнёс он, не поворачивая головы.

Рядом остановилась женщина в шляпе с вуалью, сквозь которую проглядывало не лицо, а лишь намёк на него.

— Паутина всегда шепчет, — ответила она, поправляя перчатку, которой, возможно, не было. — Но только тем, кто помнит вкус лунного света.

Они замолчали. Где-то вдали пролетела птица, или, может, это был просто отсвет фонаря, решивший ненадолго стать чем-то большим.

— Как вы думаете, — начал снова человек в пальто, — если бы завтра все часы остановились, заметил бы кто-нибудь?

Женщина рассмеялась, и её смех рассыпался по мостовой, как битые стёкла от несуществующих витражей.

— Время — это лишь тень от крыла пролетающей бабочки. Разве можно остановить тень?

Они снова замолчали. Воздух между ними густел, превращаясь в нечто осязаемое — возможно, в невысказанное слово, возможно, в вздох, который так и не родился.

Потом женщина исчезла. Или, быть может, её и не было. Человек в пальто затянулся дымом, который теперь вился уже вверх, но всё так же нерешительно.

А где-то вдали, за гранью этого вечера, опадал лепесток. Беззвучно. Без причины. Просто потому, что так было красиво.

***

Утро пришло неожиданно, как невысказанная мысль, застрявшая между сном и явью. Солнце пробивалось сквозь шторы, невесомое и бледное, будто стыдилось собственного света. На подоконнике лежала пыльца — золотистая, невесомая, словно следы незримых крыльев.

Человек в пальто цвета выгоревшей мечты стоял у окна, держа в руках чашку, из которой не пил. Кофе в ней остывал уже давно, но это не имело значения — он всё равно был ненастоящим.

— Вы слышите? — спросил он пустоту.

Пустота не ответила. Но где-то за стеной, может быть, в соседней комнате, а может, в параллельной вселенной, кто-то тихо наигрывал мелодию на расстроенном пианино. Ноты падали на пол, как стеклянные шарики, и катились в никуда.

Дверь скрипнула, хотя её никто не открывал.

— Опять эти сквозняки из прошлого, — пробормотал человек и провёл пальцем по краю чашки.

Вдруг в комнате появился кот. Или, точнее, тень кота. Он был полупрозрачным, как воспоминание о чьём-то детстве, и смотрел сквозь человека, будто видел что-то гораздо более интересное за его спиной.

— Ты тоже пришёл послушать, как тикает тишина? — спросил человек.

Кот зевнул, и в его зевке промелькнула целая галактика. Потом он растворился, оставив после себя лишь лёгкий запах лаванды и ощущение, будто что-то важное только что не случилось.

Человек вздохнул и поставил чашку на стол. Вдруг он заметил, что на столе лежит книга. Старая, в кожаном переплёте, с пожелтевшими страницами. Он не помнил, чтобы она там была.

Он открыл её наугад.

«И тогда ветер сказал теням: „Вы свободны“. Но тени лишь засмеялись, потому что не знали, что такое свобода».

Страницы шелестели, будто смеялись. Или плакали. Или просто дышали.

За окном пролетела птица. Или, может, это был лист бумаги, унесённый ветром. Или чья-то неосторожная мечта.

Человек закрыл книгу.

— Как же всё-таки странно, — произнёс он вслух, — что ничего не происходит.

И в этот момент где-то далеко, в другом конце города, а может, в другом измерении, разбилось зеркало.