Человек видящий сны

Вы сидите в кресле, которое когда-то было мягким, но давно утратило эту роскошь. Обивка протерлась на подлокотниках, а дерево под ней потемнело от времени и тепла. Кресло стоит у самого камина, почти вплотную, словно вы боитесь, что огонь может уйти, стоит лишь дать ему пространство.

Дрова потрескивают лениво и спокойно. Пламя играет оттенками оранжевого и красного, отбрасывая на стены живые тени. В комнате тепло, даже слишком, но вставать и открывать окно не хочется.

На столе перед вами разбросаны листы бумаги. Некоторые исписаны почти полностью, другие перечеркнуты, на третьих всего несколько строк. В правой руке ручка, пальцы в чернильных пятнах. Почерк неровный, иногда резкий, иногда осторожный, будто вы сами не уверены в каждом слове.

Вы перечитываете написанное. Один раз. Второй. Третий.

Ничего.

Слова кажутся пустыми. Они не цепляют, не живут, не дышат. Будто их писал кто-то другой, используя вашу руку как инструмент.

Раздражение подкрадывается медленно, но верно. Сначала это просто неприятное чувство под ребрами. Потом тяжесть в голове. И в какой-то момент вы резко сминаете ближайший лист. Бумага жалобно трещит.

Еще один. И еще.

Вы рвете листы на части и бросаете их в камин, не глядя. Огонь жадно принимает бумагу, мгновенно пожирая строки, в которые вы вложили часы своей жизни.

На одном из листов вы все же успеваете заметить строку. Всего одну.

«Улица роз».

Через мгновение она исчезает, скручиваясь и чернея в огне.

Вы откидываетесь в кресле и тяжело выдыхаете. Тело кажется чужим, уставшим, будто вы не спали несколько суток подряд. Вы тянетесь к кувшину с водой. Берете его, подносите к губам. Рядом стоит чашка, но вы даже не смотрите в ее сторону.

— Как же я устал…

Слова звучат глухо, почти неразличимо. Вы пьете жадно, большими глотками. Холодная вода проливается по подбородку, оставляя влажные следы на рубахе. Вам все равно.

Поставив кувшин обратно, вы снова наклоняетесь к столу. Рука тянется к чистому листу.

И в этот момент вы чувствуете укол.

Резкий, короткий, в области запястья.

Вы вздрагиваете. И почти сразу видите его.

Огромное существо стоит напротив вас. Оно слишком близко, хотя вы не слышали ни шагов, ни звука. Его кожа полностью белая, неестественно гладкая, будто лишенная пор и жизни. На груди, в области сердца, вырезан крест багрово-красного цвета. Не символ. Рана.

Вы резко подаетесь вперед, пытаясь вскочить. Рука машинально тянется к поясу. За мечом?..

Тело не слушается. Вы не можете сдвинуться с места. Ни на дюйм. Ни на вдох.

Существо начинает приближаться. Медленно, не торопясь. Каждый его шаг давит на грудь, лишая воздуха. Когда оно оказывается совсем рядом, вас накрывает животный, первобытный ужас.

Оно стоит прямо перед вами. На его лице, если это вообще можно назвать лицом, появляется нечто похожее на улыбку. Кривая, неправильная, чуждая.

Оно касается вашей руки. Та самая рука, где был укол. Боль вспыхивает внезапно и резко. Вы не можете понять, когда она началась. До прикосновения или после.

Холодные пальцы касаются ваших висков. Затем медленно спускаются к шее и надавливают на ее уголок.

Каждая секунда рядом с этим существом невыносима. Вам хочется исчезнуть, рассыпаться, лишь бы не видеть этого. Страх в груди разрастается, пульсирует, словно живое существо.

И вдруг оно будто хватает воздух над вашей рукой и тянет.

Ощущение такое, словно из вас вытаскивают вену. Боль ослепляющая, пронзающая до самой кости. Вы чувствуете, как сознание ускользает.

Вы закрываете глаза.

И открываете их уже на холодном полу. Вы полусидите у кровати, опираясь на нее рукой. Сердце бешено колотится. Рубаха прилипла к спине.

— Очередной сон. Просто сон. Плохой сон…

Вы говорите это вслух, пытаясь убедить самого себя. Комната знакомая. Стены, мебель, запах старого дерева. Все на месте.

За окном серо. Солнца не видно. Как и вчера. Как и позавчера. Пасмурное небо, тяжелые тучи. Середина осени. Самый разгар дождей.

Вы поднимаетесь, чувствуя ломоту в теле, и только теперь вспоминаете. Сегодня встреча с заказчиком. Очередная дорога. Караулы, бессонные ночи, плохая еда и люди, с которыми не хочется делить путь.

А потом еще недели за письменным столом, чтобы превратить все это в очередную книгу о «великом приключении».

Черт бы побрал этого треклятого дуболома Кэрна. Кому-то взбрело в голову, что его шатания из одной таверны в другую достойны хроник.

Но он хотя бы хорошо платит.

Вы натягиваете рубаху и штаны. Одежда простая, дорожная. В зеркале вы видите уставшее лицо, темные круги под глазами, небрежную щетину. Вы выглядите именно так, как себя чувствуете.

На кухне вы замечаете что-то белое в углу, возле двери. Сердце неприятно сжимается.

— Неужели это оно…

Слова едва слышны. Но, приглядевшись, вы понимаете, что это всего лишь белый плащ Кэрна, висящий на вешалке. Тяжелый, дорогой, явно не по погоде.

И только потом вы замечаете самого Кэрна. Он сидит за вашим столом, развалившись на стуле, и спокойно пьет чай. Высокий, широкоплечий, с коротко остриженными волосами и грубым лицом человека, привыкшего решать проблемы силой.

Вы уже открываете рот, но он говорит первым.

— Темпл, ты долго спишь. Я уж подумал, что придется будить тебя пинком.

— Ты вломился в мой дом, Кэрн.

— Не вломился, а пришел. Дверь была не заперта.

Вы садитесь напротив, хмурясь.

— Это не приглашение.

Кэрн пожимает плечами.

— Ты же знаешь, я не люблю ждать. Тем более когда дело срочное.

— Говори.

Он рассказывает долго и обстоятельно. О дороге. О границе. О деревнях и городках, где неспокойно. О том, кто именно вас туда отправляет.

И чем дальше он говорит, тем отчетливее вы чувствуете странное ощущение. Не тревогу. Не страх. Почти удовлетворение.

— Заказ от Императорской инквизиции, — наконец говорит он. — Нужно очистить несколько поселений близ границы от предателей Империи.

Вы вспоминаете о гражданской войне. Хотя войной это назвать сложно. Мелкие стычки, жалкие столкновения. Дети дерутся яростнее, чем эти солдаты по обе стороны.

Если бы у вас был выбор, вы бы в это не лезли. Но контракт уже подписан. А инквизиция платит слишком хорошо за такую, на первый взгляд, пустяковую работу.

Грех отказываться.

Перед выходом вы все же решаете хоть что-то съесть. Почему-то вам кажется, что впереди будет долгий путь