Я умер в четверг.
Не то чтобы это было неожиданно — просто настал день, и сердце, наконец, остановилось, будто старый будильник, который тикал себе, тикал, а потом раз — и стрелки застыли.
Первое, что я увидел после того, как открыл глаза — это Он.
Не Бог, не ангел, не демон. Просто Чиновник.
Серый пиджак, потёртый портфель, лицо без возраста. Он сидел за столом, заваленным папками, и что-то записывал в толстую книгу.
— Ну что, — сказал Он, не глядя. — Давай твой чемодан.
Я огляделся. В руках у меня действительно был чемодан. Старый, кожанный, с потрёпанными уголками. Тяжёлый.
— Что в нём? — спросил я.
— То, что ты принёс.
Я щёлкнул замками. Внутри лежали мои облигации.
Не те, бумажные, из детства — а другие.
«40 лет терпения — в обмен на счастье».
«1000 ночей без желаний — компенсация: рай».
«Право на любовь (погашено страданиями)».
Я перебирал их пальцами, и они рассыпались в пыль.
— Они… ничего не стоят?
Чиновник усмехнулся.
— Они никогда не стоили ничего. Просто ты верил.
Я схватил одну — последнюю. «Обещание: когда-нибудь всё изменится».
— А это?
Он вздохнул, взял её и разорвал пополам.
— Срок годности истёк.
Я смотрел, как клочки бумаги падают на пол.
— Значит… я зря?
Он откинулся в кресле, и вдруг его лицо стало моим.
— Нет. Ты просто опоздал.
— На что?
— На жизнь.
И тогда я закричал.
Не от ужаса.
От ярости.
От стыда.
От того, что чемодан был пуст.
А я тащил его всю дорогу.
P.S.
Ты ещё не умер.
Выбрось чемодан.
