Чемодан

Мой отец был большой мастер в распутывании загадок.

Он не был занят какой-то определённой работой и внешность имел более чем скромную, но, не смотря на это, в нашем квартале его почитали как местную знаменитость. Среди соседей и знакомых он пользовался репутацией известного детектива, и слава эта, должно быть, пришла к нему не случайно.

Мне посчастливилось стать очевидцем лишь одного эпизода из отцовской практики, но и это была довольно-таки удивительная история…

Мы жили тогда на маленькой кривой улочке без газа и канализации, где лепились друг к дружке общие дворы, покрытые разбитым асфальтом, а на чердаках водилась мягкая, густая пыль глубиной по щиколотку. Крыша моего дома была увита соседским виноградом, на другой стороне росли персики и черешня, а если перебраться на сарай, то можно было дотянуться до айвы, — и так дальше и дальше, — по шиферу, железу и черепице я мог бы облазить практически весь квартал. И я проводил всё своё свободное время, путешествуя от одной крыши до другой в поисках новых открытий.

В один из таких бесконечных дней, где-то около полудня, я перелез через стену и оказался в самом углу соседского частного двора. Хозяин, молодой одинокий мужчина, носивший в квартале кличку Наполеон, работал киоскёром на площади, и в данный момент должен был сидеть в своём киоске за чтением какого-нибудь журнала для модниц. Дом был закрыт и признаков жизни не подавал; собаки нигде не было видно, и я решился произвести осмотр новой для меня территории.

Угол двора, в котором я находился, представлял собой целый мир под ярким солнцем, заросший колючкой и лопухами. Справа была кирпичная стена, а впереди открывалась самая настоящая пещера Аладдина — деревянный сарай с инструментами.

Пределом моих мечтаний в то время было найти старое ржавое лезвие ножа, хотя я бы обрадовался любому другому артефакту, будь то осколок цветного стекла или моток алюминиевой проволоки. Я подошёл к сараю, тихонько скинул крючок на двери и увидел то, чего меньше всего ожидал увидеть.

Посреди сарая на полу, между верстаком и этажеркой с проржавевшими пилами, стоял огромный, чёрный и совершенно новый кожаный чемодан.

Судя по всему, он оказался в этом сарае недавно. Может быть, вчера, потому, что на нём совсем не было пыли. Его новенькая кожа отсвечивала матовым глянцем, на пряжках ремней играли блики, и весь его вид был такой, словно он свалился в этот сарай неведомо откуда, — из другого измерения.

Я уже не помню, как это случилось, но моя рука потянулась сама, пальцы сомкнулись вокруг толстой кожаной ручки, и ноги вынесли меня вместе с чемоданом из этого волшебного сарая в лопухи, затем на крышу, через хозяйственный двор с мёртвыми грузовиками без колёс, на соседнюю улицу, где, подняв чемодан над собой, я пошёл дальше, прикрываясь своей добычей от мелкого дождика, который начал накрапывать из единственного облака на совершенно ясном небе.

Через некоторое время я перелез через сломанный дом, поставил свой чемодан у стены под вишней, на которой никогда ничего не росло, и в предвкушении сокровищ сел на старое полено напротив.

Я мог бы нафантазировать про кучу разных вещей, найденных мною внутри чемодана, но, — увы, ни в одном из его шёлковых отделений не оказалось ничего.

Он был пуст, и таково было начало.

В тот же вечер я сидел дома у телевизора. Про чемодан, спрятанный мною в надёжном месте, я уже забыл. Мама была на кухне, а отец читал за столом очередную газету. И тут в окошко к нам постучали.

Отец пошёл открывать, в коридоре послышались голоса, и некоторое время спустя в комнату зашёл наш сосед по кличке Наполеон.

Я, как опытный разведчик, сразу понял, что это провал, но остался на месте, стараясь не подавать виду.

— Здравствуйте, решил к вам зайти… Так сказать, по-соседски, — сказал Наполеон отцу и пригладил редкие волосы на темени. Было видно, что человек он деликатный и испытывает большое стеснение.

— Конечно, присаживайтесь…

Отец так же смутился и придвинул гостю стул.

Сосед помолчал, подбирая слова.

— Мы все слышали о ваших, как бы это сказать… Способностях. Говорят, что вы в таких делах разбираетесь…

— В каких делах? — не понял отец.

— Ну, насчёт всяких расследований.

— А, это, — отец отвёл глаза. — Ну что вы, я просто…

— Понимаю, — Наполеон заговорщицки прищурился. — Вот скромный вы человек, не зря вас все уважают! Вы ведь у нас как — местная знаменитость — верно? Кхе-кхе...

Наполеон обернулся ко мне и подмигнул. Я терпеть не мог, когда взрослые так делают.

— А что, собственно, случилось? — спросил отец.

Сосед придвинул стул и понизил голос.

— Понимаете, у меня произошла пропажа.

Вошла моя мать и остановилась в дверях.

— Ой, здравствуйте! Поужинаете с нами?

— Нет, большое спасибо, я на минутку, по важному делу. Понимаете… У меня пропал чемодан. Пустой чемодан. Он стоял в сарае и пропал. Вы знаете, я не стал обращаться в милицию… Ну, что там заявлять, куда заявлять… Собственно, из-за такой мелочи, чемодан-то пустой. А соседи посоветовали пойти к вам. Вы, как говорится, наш местный Шерлок Холмс…

— Конечно, — оживилась мать. — Мой муж обязательно вам поможет! Правда?

Отец обречённо покосился в сторону и вздохнул.

— Да, я постараюсь. Расскажите, пожалуйста, всё, что произошло.

Через полчаса, когда Наполеон ушёл, мама сказала:

— Ты должен ему помочь! Такой порядочный мужчина, все соседи про него — только хорошее… Ты же знаешь, главная черта в нашей семье — это честность. И мы должны помогать другим честным людям. Я лично никогда в жизни ничего чужого не взяла. И ты у меня такой же. И сын у нас таким же растёт. Знаешь, я однажды в третьем классе единственный раз в жизни списала уроки. Мы с подругой взяли контрольную на дом, и я переписала ответы из задачника. И представляешь, я так и не смогла её сдать, эту контрольную! Сказала, что не подготовилась. Просто я поняла, что не смогу так плохо поступить! И эта тетрадь до сих пор у меня лежит. Сейчас покажу…

И она действительно открыла шкаф и достала оттуда старую коробку, в которой лежала тетрадь с зелёной обложкой, заполненной аккуратным девчачьим почерком. При виде этой тетрадки мне представилась моя мама в третьем классе: в фартучке, с бантом и с портфелем, застывшая с поднятой ногой. Как на картинке из книжки, в которой написано про школу. А папа долго перелистывал тетрадь, но так ничего и не сказал.

На следующий день отец пошёл к Наполеону. Вместе они заперли киоск и направились осматривать место преступления. Вернулся отец задумчивый и глубоко погружённый в себя. Мама ушла на кухню, понимая, что папе сейчас нужно сосредоточиться, а я сидел на полу и засовывал кусочки магнита в пустые сигаретные коробки.

Через полчаса молчаливых раздумий отец сказал:

— Слушай… Как ты думаешь, с чего нужно начать?

Я пожал плечами.

— Не знаю. Ну, например, со списка подозреваемых.

— Ага. Я тоже так считаю, — отец снова задумался. — Значит, на кого падают подозрения… А на кого они падают?

— Ну, на кого, — я снова пожал плечами. — На того, кто знал, где лежит этот чемодан.

— Точно, - сказал отец. — Я тоже так думаю. А кто мог это знать?

— Ну, кто… Сам хозяин.

— Хозяин! Да-да… А он мог взять этот чемодан?

— Нет, наверное, — я честно покачал головой, упустив возможность направить сыщика по ложному следу. — Он же в это время сидел в киоске.

— Ага, — задумчиво проговорил отец. — У него же это, как его…

— Алиби, — подсказал я.

— Точно, алиби, — повторил отец.

Я пошёл на улицу, и весь вечер мы с моим приятелем из соседнего двора перекидывали сдутый резиновый мяч через стенку туда и обратно. На чердак, где был спрятан чемодан, я решил не ходить, пока не улягутся подозрения.

На следующий день мы пошли к Наполеону вместе с отцом.

— Здравствуйте, — сосед расплылся в любезности. — Как продвигается расследование?

— Знаете, — сказал отец, — я пока что… Не готов. Сообщить вам никаких результатов.

— Понимаю. Конечно, вам же нужно время! Кхе-кхе…

Наполеон достал из коробки пластинку апельсиновой жвачки и вручил мне.

— Держи. А вы, — обратился он к отцу, — не желаете журналы посмотреть?..

— А у вас футбольные есть?

— Конечно! Вот, берите, — Наполеон протянул папе журнал. — Вы возьмите почитать, потом вернёте. Денег никаких не надо. Берите, как в библиотеке…

С этого дня мы с отцом стали ходить в «Союзпечать» на площади регулярно. Наполеон каждый день угощал меня жвачками, а отцу давал почитать импортный футбольный журнал или газету «Советский спорт». И каждый вечер я забирался на одному мне известный чердак, соблюдая немыслимые меры предосторожности, и осматривал со всех сторон мой чемодан. А потом возвращался домой с нехорошим предчувствием, твёрдо зная, что отец уже напал на мой след и рано или поздно обязательно меня разоблачит. О ходе расследования я не знал. Папа вечерами по нескольку часов сидел в кресле и думал, изредка напевая вполголоса. Иногда что-то читал и делал пометки у себя в блокноте. Только один раз он, как бы невзначай, спросил меня, что такое графологическая экспертиза. В тот момент я с ужасом понял, что отец уже давно всё про меня знает и просто ждёт, когда я признаюсь сам.

— Графологическая экспертиза — это определение подлинности почерка, — ответил я.

— Да? — удивлённо спросил отец. — Ах, да, точно… «Графо» — значит «пишу»…

Через полчаса отец пошёл прилечь отдохнуть, а я заглянул к нему в открытый блокнот.

Там были какие-то сокращения, затем крупными буквами было написано: «Дактилоскопия — ?». Слова «графологическая экспертиза» были зачёркнуты, а рядом стояла пометка: «Не то».

Так продолжалось десять дней. Мы приходили в киоск, отец что-то неуверенно говорил про некие сложности в деле, Наполеон всё так же взмахивал руками и понимающе кивал. Журналы папе он продолжал давать, хотя мне казалось, что с каждым днём лицо у него становилось всё кислее и кислее. Я же обречённо продолжал ждать своего конца.

И в один прекрасный день я не выдержал. Я проследил, пока Наполеон уйдёт на работу, влез на чердак, взял оттуда чемодан и отнёс его на место, в сарай с инструментами.

Я просто поставил его туда, где он стоял раньше, и ушёл.

В тот день я не ходил с отцом в киоск, не стал лазить по крышам, а просто шлялся по улице, наслаждаясь свободой и чистой совестью. Чемодан исчез из моей жизни так же внезапно, как и появился. Мне не было его жаль.

Я просто взял свою проблему и отнёс её туда, откуда она пришла.

На душе моей стало легко и спокойно.

А вечером, наверное, по привычке, я влез на свой чердак…

Жизнь — удивительная штука. Иногда в ней случаются такие вещи, вспоминая которые, не сразу и поверишь, что всё это могло происходить на самом деле.

На чердаке стоял мой отец, безуспешно пытаясь спрятать за спину большой чёрный кожаный чемодан.

— Понимаешь, — сказал он мне, когда справился со смятением, — я тут сегодня решил ещё раз осмотреть двор нашего соседа… Ну, знаешь, как это принято в расследованиях. Представить, как это выглядело глазами преступника…. Я перелез через крышу, зашёл в тот сарай и там нашёл вот это.

Отец в недоумении развёл руками.

— Представляешь, как мне повезло? Кто-то взял и вернул этот чемодан обратно, — с искренним воодушевлением воскликнул отец. — А сосед об этом не знает! Бывает же такое!

Я не поверил своим глазам.

— А зачем ты его сюда притащил? — изумлённо спросил я.

— Понимаешь, сын, какая штука, — ответил отец, задумчиво протирая от пыли свои очки. — Твоя мама — святая женщина. Ты же знаешь, сейчас у нас нет лишних денег, и она не разрешила бы мне столько тратить на футбольные журналы… А наш сосед — он очень хороший человек… Короче говоря, через неделю начнётся чемпионат Европы, и скоро начнут приходить номера с фотографиями сборных на развороте…

Отец присел на чемодан и, надев очки, посмотрел мне прямо в глаза:

— Как думаешь, мы сможем протянуть ещё неделю?..