Черепаха

Первых двух я завёл в иррациональном порыве завести панцирного питомца. Брал с запасом — приветливая женщина в магазине уверяла, что одна может сдохнуть, и лучше взять двух, дабы ребёнок не так расстроился. Действительно, себя я расстраивать не хотел. Однако животные оказались крепче этого лицемерного коммерческого мира и выжили обе, тем самым незапланированно удвоив расходы на корм и утроив частоту уборки.

А через несколько месяцев мне предложили передержать — точнее, забрать — ещё нескольких панцирных друзей вместе с аквариумом. В нём с удобством и мастерством была сделана деревянная крышка, но криво прилеплен на заднюю стенку низкополигональный болотный фон. Видимо, чтобы сразу понять, какая экосистема разнообразит моё унылое жилище.

Когда черепахи переползли порог моего дома в вонючем розовом ведре для мытья полов, меня объял липкий ступор свежеиспечённого лоха. Они еле умещались, но, несмотря на неудобства, в их глазах читалось высокомерное пренебрежение. Как выяснилось позже, их забрали у каких-то зеков, умудрившихся на зоне организовать уголок экзотической природы. Но те провинились, и животных изъяли за плохое поведение. Знакомые ситуации сплошь и рядом. Меня одного в детском садике воспитывали как в тюрьме. Или это в тюрьме воспитывают, как в детском садике? Кто-нибудь знает?

Среди черепах была злая, шипящая по любому поводу самка, пугливый самец с длинными когтями и безымянная третья, которая, как и я, оказалась здесь по недоразумению. Заключённые прозвали самку Кобзоном — в их наивном зековском мозге логика была железной: наглая жирная скотина с дурным характером — это Кобзон. А самец с "косметическим маникюром" получил имя Валерия. Так их и зовут до сих пор.

Отнеситесь к этому снисходительно. Умные преступники разве сидят на зоне? Они сидят на кожаных креслах реставрированных кабинетов, на белом песке у голубых шуршащих вод, в иномарках с хвойной отдушкой. В их декларациях — бабушкина комната в коммуналке и всяческая помощь "жадной-жадной жены". Умный преступник притягивает не поддающуюся рациональному осмыслению удачу. Распахивает врата в потаённые измерения изобилия. Иначе как объяснить замки, возникающие из прозрачных нитей реальности? Чрезвычайно выгодные соглашения (помощь феи-крестницы, не иначе), преданных собак с непроизносимыми немецкими названиями и, как у настоящих рыцарей, скакунов с трижды пожизненным КАСКО.

Но я отвлёкся.

К черепахам прилагался фильтр для воды, рассчитанный на обречённого петушка в литровой банке из-под варенья. Аквариум был на двести пятьдесят литров, и, судя по интернету, животным должно было быть комфортно. В нём все трое и разместились.

Черепахи быстро поняли, кто приносит еду, включает свет и сваливает на работу, а кто лезет немытыми лапами, стучит по панцирю, словно дятел-кретин, и обещает сделать из них пепельницу. Поэтому вскоре они стали навязчиво плыть мне навстречу по любому поводу. Меня это раздражало — какофония ударов ластами о воду среди ночи будила даже после самого тяжёлого дня.

Агрессия уже не работала. Демонстрации — демонстрациями, а своим словам нужно соответствовать делом. Все мои проклятия разбивались о всё то же пренебрежительное высокомерие в их глазах.

Тогда я экспериментальным путём выяснил, чего они хотят.

В один из будничных сеансов подкормки я сыпал корм, как вдруг одна из черепах, игнорируя инстинкт, продолжала пытаться выпрыгнуть из воды. Взгляд её был устремлён на банку — тот самый рог изобилия, первоисточник жизни в их сыром стеклянном мире.

Любопытство, подумал я. Самое естественное и искреннее желание из всех, что мне ведомо.

И я дал ей заглянуть внутрь.

Сперва черепаха оторопела, будто осознав, что видит нечто, не предназначенное для её глаз. Затем вгляделась в алюминиевую бездну с горсткой корма — возможно, для неё это было доказательством существования высших сил. Того, что где-то есть край чистых вод, белых песков, неиссякаемых источников желаний. Что всё будет не напрасно.

А потом медленно втянула голову в панцирь, погрузилась на дно и в тот день от еды отказалась.

А вы говорите.