Черешня

Луна заливает тусклым светом водную гладь. В тишине и спокойствии, возле реки, стоит одинокое дерево. Вокруг дерева – низкая, уже выцветшая трава и перевёрнутая деревянная лодка. Под лодкой лежит закрытый чёрный сейф, покрытый лёгкой ржавчиной. В сейфе лежит…

На этом его сон вновь оборвался. Он проснулся в своей спальне, в квартире, на двенадцатом этаже. Постельные тона убаюкивали бдительность, а открытое окно стало причиной его пробуждения. Поднялся сильный ветер, который постоянно расшатывал вертикальные жалюзи, отчего те бились о стекло. Кельвин протёр глаза, и убедился в том, что на улице стоит глубокая ночь. Вылезши из-под тёплого одеяла, он посмотрелся в зеркало. Всё те же уставшие глаза с большими синяками под веками, растрёпанные каштановые волосы и бледно-голубая пижама в белую полосочку. Ветер снова и снова вторгался во внутрь его квартиры, нарушая покой. Наконец, закрытое окно прекратило движение жалюзи, и Кельвин мог возвращаться в кровать, но его что-то остановило.

Голова закружилась, а в ушах раздался писк, избавиться от которого было невозможно. Схватившись руками за уши, он заорал. Громко. Сильно. Соседи точно бы проснулись. Он присел и сжался в углу, встряхнув головой, и писк пропал. Его закисшие глаза раскрылись. То ли тень, то ли мимолётное видение, но Кельвин увидел перед собой чей-то палец. Указательный, тонкий, он тянулся откуда-то из-под комода и указывал прямо на его нос. Он отвернулся, боясь смотреть на него. Раздался скрип и Кельвин развернулся. Ничего. Показалось ли ему? Возможно и так. Похожее с Кельвином уже случалось, и не раз. Он прошёл мимо кровати, но в горле пересохло. Нужна была вода.

- Глоток?

- Мало.

- Может быть стакан воды?

- Вполне.

Похожие обрывистые диалоги возникают и пропадают у Кельвина в голове настолько естественно и часто, что порой он не может зацепиться за центральную мысль, и забывается. Так и произошло. Он доплёлся до кухни, нащупал выключатель, включил свет и этот мерзкий удар в глаза напрочь выбил из его головы воспоминание. Зачем он всё-таки пришёл на кухню? Горло напомнило. В небольших кухнях не заблудишься. Маленькие стулья, маленький стол, маленькие приборы – всё было таким же, как и в том самом сне…

Похоже, Кельвин наконец-таки взялся за графин. Теперь осталось найти стакан.

- Стакан?

- Лучше чашка.

- Может, не важно?

- Не важно, - и Кельвин поднял графин вверх, прислонившись губами к его носику.

Вода стекала по его подбородку и шее. Она проникла под ночную рубашку, но Кельвина это не волновало. Главное, что он утолил жажду и смочил горло. Вдруг он ощутил острую боль. Словно удар молнии прошиб его с головы до ног. Он выронил графин, и тот разбился. Вода волной распространилась по кухне, а Кельвин упал на холодную плитку, поранив руки об осколки. Его ещё раз встряхнуло. На этот раз, он не смог открыть глаза…

Тропинка вела к дереву. Снова река. Снова луна. Кельвин шёл медленно, одетый в обычную одежду. На плечах он нёс ребёнка. Свою маленькую дочь. Она крепко спала, прижавшись к его шее. Позади Кельвина стояла маленькая деревня. Она горела. Яркое пламя разгоралось всё сильнее и распространялось всё дальше, ведь ветер не знает усталости. Тяжесть на плечах, запах гари и пепел, падающий с неба, заставили Кельвина замедлиться ещё сильнее. Снова перевёрнутая лодка. Под ней сейф. В сейфе…

Кельвин очнулся на кухне. Звонок в дверь включил его. Звонок – писк, а писк – это угроза. Кто-то вторгается в его личную жизнь. Кто-то лишний. Кто-то, кому здесь не место. Кельвин поднялся. Свет от лампы действовал уже не так сильно, как прежде. Звонок. Писк. Мерзко. Больно. Он слабо опёрся рукой о стол и взял нож. Кровь медленно стекала по его тонким пальцам. Под ногами заскрипело стекло, но больно не было. Боль была лишь в ушах и от неё нужно было как можно скорее избавиться. Кельвин дошёл к прихожей. В приоткрывшемся шкафу висело маленькое жёлтое платье. Кельвин улыбнулся, но его лицо опять искривилось, после очередного звонка. Он открыл дверь. Перед ним стояла молодая девушка, в коричневой пижаме.

- Почему именно ты? – с этими словами, Кельвин схватил её тонкую руку, и замахнулся ножом.

Девушка застыла. В её глазах отразился страх. Она хотела помочь. Всего лишь хотела помочь. Помочь, не навредить. Не было крика. И удара тоже не было. Нож упал на паркет. Звонок затих. Не было писка. Не было боли. Вместе с ножом, упал и Кельвин, прямо ей на руки. Прямо в объятия…

Маленькая кухня, обставленная маленькими стульями и маленьким столом. Всё на своих местах. Кельвин спокойно ест, разрезая зажаренную курицу в компании своей жены и дочери. Они смеются, а в комнате пахнет любовью. Послышались крики. Всё словно оборвалось в один момент. В их дом вломились. За окном люди с факелами. Кельвин подхватил дочь и выпрыгнул в окно. Его дом загорелся, но возвращаться назад было страшно. Он побежал по тропе. Адель кричала, сидя у него на плечах. Свист. Что за неестественный свист? Так разгорались брёвна. Вся деревня сгорела, а Кельвин всё шёл по тропе. Снова река. Снова дерево. Перевёрнутая лодка. Под ней сейф. А в сейфе…

Палец. Ещё один палец. Много пальцев, и каждый показывает на Кельвина. Из-под шкафа, из-за шкафа. Из зеркала. Из лампы. Все указывают на него. Но он не один. Девушка перебинтовала его ладони и ступни и подложила подушки под тело, чтобы он не лежал на твёрдом паркете. Странное ощущение. Забота? Кельвин уже забыл, что это слово существует. Ничего не болит. Ничто не раздражает кроме… пальцев. Они не пропадают, даже когда Кельвин закрывает глаза, он всё равно чувствует, что они указывают на него. В чём он виноват? Или что с ним не так?

Его кожа ощутила прикосновение. Он дёрнулся и открыл глаза. Перед ним сидела кудрявая девушка в коричневой пижаме.

- Как вы? Я хочу вам помочь.

«Я хочу вам помочь»… вот, что по-настоящему всегда хотел Кельвин. Он хотел помогать.

- Со мной всё в порядке.

- Вы лунатик? За вами нужен присмотр. Вы кричали ночью.

- Я лунатик? – сама мысль о том, что он может быть «лунатиком», породила в нём страх.

- Я что, ненормальный? У меня проблемы? Что со мной не так? Почему все думают, что со мной что-то не так?! Отвечайте!

Девушка испугано отодвинулась от Кельвина. Так делала Адель, когда он подносил к её рту очередную ложку каши.

- Не хотите? – Кельвин приподнялся на подушках, облокотившись о шкаф, - так значит, вы не можете мне помочь.

- Но я уже вам помогла!

- Нет! Этого недостаточно! Убирайтесь! – Кельвин повысил голос.

Девушка не торопилась уходить.

- Я позвоню врачу. Он мой хороший друг. Врач точно вам поможет.

- Я же сказал, что со мной всё нормально! – он накинулся на неё.

Его тело было ослабленным, поэтому девушке удалось вырваться. Она стояла возле входной двери и набирала номер. Звук нажатия клавиш. Щелчок, щелчок, щелчок. Череда щелчков. С таким звуком открывался сейф…

Кельвин плывёт по реке. Он сидит в лодке, а напротив него лежит сейф. Лодка причаливает к берегу. Кельвин берёт лопату и выкапывает яму возле дерева. Он кладёт сейф в яму. Рыхлая земля обволакивает его со всех сторон. Лодка накрывает закопанный сейф сверху. Кельвин идёт в деревню. Он знает, что сейф будут искать. Он знает, что если его не найдут, то придут за ним. Он знает, что эти люди беспощадны. Ему нужно было скорее сообщить своей семье об опасности. Он зашёл в свой дом и яркий свет от керосиновой лампы отшиб ему память. Вместо того, чтобы сбегать, он пришёл к своей жене, лёг спать и прожил обычный день.

К молодому худощавому парню, что стоял на улице в деревне, подошёл массивный мужчина, в военной экипировке. Он задал ему пару вопросов, и вместо ответа, паренёк указал пальцем на дом Кельвина. Мужчина убил того парня, а вся деревня была обречена на сожжение…

Кельвин снова очнулся у себя на кровати. Рядом с ним стояли девушка и её друг. Врач качал головой, размахивая руками, а она пыталась его в чем-то убедить. Уже светало, так как солнечные лучи просачивались сквозь жалюзи.

- Ты дёрнула меня посреди ночи, чтобы я пришёл к психу, который тебя чуть не зарезал, Кэтрин?

- Но ему нужна помощь!

- Зачем он тебе вообще сдался? Живи, мечтай, учись, танцуй. Нет, надо тебе влезть какому-то отморозку в бошку, чтобы понять, что именно с ним не так. А знаешь, что с ним не так? Он больной, причем достаточно давно! Ты даже не сказала, к кому тащишь меня среди ночи. Знал бы я, что это он, я бы сюда даже не ехал. Он лечился у меня десять лет назад и это ни к чему не привело! Всё, довольно, нужно звонить в дурку и… - врач всхлипнул, - и…

Кельвин воткнул ему в шею ножницы. Всплеск крови придал бежевым обоям спальни более агрессивный оттенок. Кэтрин схватилась руками за лицо, застыв на месте, как и в прошлый раз. Она смотрела, как её друг пытается схватиться рукой за Кельвина, но вновь и вновь получает удары в шею. Крови всё больше и больше. Она заливает пол, кровать, потолок, одеяло, пижаму Кэтрин. Наконец, когда врач окончательно ослабел, Кельвин останавливается, пытаясь перевести дух. Он смотрит на испуганную девушку, и вспоминает свою жену, которую оставил в горящем доме. Эта мысль спасает Кэтрин жизнь, так как Кельвин бросает ножницы на пол и вновь падает в её объятия…

Ночь в лагере. Кельвин стоит на дежурстве. Луна освещает всё вокруг. Рядом река. Он помнит это место. Это его родина. Здесь он жил, рос, учился и, в конечном итоге, женился. Припасов не хватает и главарь банды решает совершить налёт на деревню. Обычное дело, для наёмников, кем и являлся Кельвин. Он уже почти соглашается, но именно в эту ночь, на дежурстве, под светом луны, он вспоминает, что здесь, в этой деревне, живёт его семья. Он не может допустить налёта, но и остановить своих «товарищей» у него не хватает смелости. Особенно он боялся Дэрли – главаря банды. Но он знал то, о чем другие не знали. У Дэрли был сейф, в котором он хранил самое сокровенное, что только было в его жизни. Это что-то, было единственным, что вызывало в нём эмпатию. Кельвин посчитал, что если выкрасть этот сейф у него, то его планы поменяются, а приоритеты изменятся. Так и произошло.

Ночь в лагере. Кельвин стоит на дежурстве. Все спят. Даже Дэрли спит. Никто его не заметил. Он взял лопату, и сел на лодку, прихватив сейф…

Луна заливает тусклым светом водную гладь. В тишине и спокойствии, возле реки, стоит одинокое дерево. Вокруг дерева – низкая, уже выцветшая трава и перевёрнутая деревянная лодка. Под лодкой лежит зарытый чёрный сейф, покрытый лёгкой ржавчиной. Кельвин донёс свою дочь до дерева. Он выкопал самое сокровенное, что было в жизни Дэрли. Затем, посадил дочь в лодку, положив сейф рядом с ней. Потом толкнул лодку и она поплыла по течению вниз. Сам же он сел под деревом и сорвал черешню. Там его и застал Дэрли.

- Где мой сейф, Кельвин!?

- Под черешней.

- Тогда копай!

Кельвин копал под черешней. Он копал снова и снова, пока лодка с его дочерью уплывала всё дальше и дальше. Наконец, Дэрли понял, что Кельвин его обманул.

- Ах ты! – это были его последние слова.

Кельвин ударил его лопатой по лицу. Было страшно, но одного удара хватило, чтобы вырубить здоровяка. Он закопал его под черешней и наконец ощутил тишину в голове… но это продлилось недолго...

Лодка причалила к рыбацкому городу. Адель нашла молодая семья. Вскрыв сейф, они обнаружили внутри деньги и… жёлтое платье…

Спустя десять лет, Адель вернулась к сожженной деревне. Она так и не смогла найти своего отца, но единственное, что она помнила, так это то, как он уносил её на плечах. Адель прошла мимо своего родного дома и вышла на тропу, которая привела её к черешне. Она поставила возле этого дерева, что стоит на берегу реки, каменную табличку с надписью: «Здесь похоронен Кельвин Дэрли, добрый муж и хороший отец, который всегда хотел только одного - помогать». Он собирал деньги для своей семьи, но выбрал жестокий путь. Он же, в итоге, и сломал его психику, породив Дэрли.

После убийства врача в своей квартире, он окончательно провалился в кому. Кэтрин отвезла его в больницу, где он так и не смог придти в себя. Он видел сон, в котором его родная деревня не сожжена. В котором он воспитывает дочь и любит жену. Сон, в котором он – просто Кельвин, без жестокого продолжения в виде Дэрли…