Чёрная кровь

283 г. от З.Э.

Речные земли.

Рубиновый брод.

Сеча. Именно так можно было назвать то, что сейчас происходило на просторах Речных земель. Кони и люди смешались в отчаянной попытке смертоубийства друг друга. Здесь не было правых или виноватых, но каждый почитал себя таковым. Печальная картина заставших тел, брошенного железа и пролившейся крови. Многой крови. Благородной и не очень, но одинаково похожей. Бурные воды Трезубца смоют её, и она возвратится туда же откуда пришла – в море.

Прекрасные штандарты потускнели или вовсе были втоптаны в грязь. Повсюду слышались стоны боли, застывшие в жалком хрипе агонии, чтобы в конечном итоге затихнуть на век в бесплодной попытке ещё хотя бы раз глотнуть ртом воздух. Те же кому повезло выжить навеки запомнят этот день, но не извлекут из него урока и кровь прольётся вновь. Так было, так есть и так всегда будет. Людям свойственно проливать кровь вновь и вновь.

В этот день судьба всех Семи Королевств была поставлена на карту и исход её был уже предрешён. Славный принц пал, сражённый не мечом, но молотом своего злейшего врага. Соперника в любви и в ней же проигравшего. Но бой этот он выиграл, а второй потерял всё. Остальное было неважно, уже не для кого. Выжившие переводили дух, готовились наслаждаться плодами победы, но это касалось только победителей, проигравшим же была уготована либо смерть, либо позор и ничего более. Звонкий крик воронов раздался с небес. Сегодня будет славный пир на костях и мертвом железе.

Солнце уже клонилось к своему закату. Багровому, под стать этому скорбному дню. Роберт Баратеон опёрся на своё оружие и испустил тяжкий устал вздох. Время победного клича давно прошло и кто мог уже давно его услышал. Сейчас ему хотелось только напиться, хорошенько так, и чтобы распутная девка была под боком. Шлем, родовой, характеризующий своими рогами благородное животное его дома – оленя, короля леса, уже давно валялся в грязи, устланной кровью и телами погибших. Тяжесть его была невероятно высока и даже оружие, которым он проломил немало черепов и грудин, не имело столь ощутимого веса.

Шум в ушах лидера восстания не хотел стихать ни на минуту, голова его склонилась, пот застил лицо, а сальные черны волосы, признак его происхождения, спутались от крови и грязи прошедшего боя. Никто не мешал будущему королю на Железном троне приходить в себя. Благородные лорды приводили дела своего воинства в порядок, кто-то оплакивал смерть родни и товарищей, а кто-то и вовсе собирал богатые трофеи с тел побежденных. Сегодня смерть забрала достаточное количество душ в своей неумолимой жатве.

Грузные шаги, твёрдо ступающие сквозь плоть лошадей и людей, застревающие на мгновение в месиве земли, раздались откуда-то сбоку от лорда Штормового предела. Понять точно было затруднительно. Роберту было всё равно, врагов они втоптали в грязь, а значит к нему приближался кто-то знакомый. Так и было. Баратеон в этом не сомневался. Думать о чем-то другом не хотелось. Совсем.

Лорд Севера, Эддард Старк смотрел на застывшую фигуру своего друга, почти брата, не с жалостью, но с пониманием. Восстание, что началось столь стихийно было почти закончено. Осталось всего ничего, но какой ценой. Его отец и брат были мертвы, сестра и возлюбленная женщина Роберта неизвестно где, да и благополучие младших Баратеонов под большим вопросом. Порой он задавал себе вопрос – а стоило ли оно того? Ещё недавние мальчишки ничего не знающие толком о войне и воспитанные в Орлином Гнезде, сегодня они стали мужчинами способными решать судьбу всех Семи Королевств. Плата же за это оказалась непосильной для любого, кто имел живое бьющееся сердце.

Осторожно приблизившись к широкой спине друга, второй сын Рикарда Старка поддерживающе положил руку тому на плечо. Сейчас ему как-никогда нужна была поддержка за спиной. Почувствовав руку на своему плече, облачённом в крепкий латный доспех, Баратеон вынырнул из своего погруженного в собственные мысли состояния. Встав и расправив плечи, будущий король Семи Королевств повернулся покрытым грязью и потом лицом к тому, кто потревожил его покой. Фигура лорда Штормовых земель была поистине устрашающей, возвышаясь над многими рыцарями на целую голову, а то и две.

- Эдд. – как-то заторможенно встретил своего побратима воин в чёрно-золотых цветах своего дома. Правда те также не перешили изменений, произошедших с ними на поле боя. Золото превратилось в латунь, а чёрный королевский олень был запятнан кровью. Не своей, но многих.

- Нам пора, Роберт. Джон ждёт. – указал Тихий Волк на фигуру Старого Сокола, их наставника, практически второго отца. Тот стоял рядом с Хостером Талли, лордом Речных земель, и внимательным взглядом следил за положением дел своих воспитанников.

- Да… да, сейчас. – чуть медленней чем следовало и с короткой заминкой отозвался Баратеон, мазнув взглядом по фигурам, на которые намекал ему друг.

- Выглядишь неважно. – прокомментировал хозяин Севера внешность побратима, чтобы помочь ему как можно скорее прийти в себя.

- М? – не понял сначала к чему клонит его друг Баратеон, но в следующую же секунду рассмеялся. – Ха-ха-ха! – раздался над заваленными телами полем боя зычный голос лорда Штормового Предела. – На себя посмотри, Эд! – ткнул он пальцем в лицо товарища.

Внешний вид Старка также представлял собой картину прошедшего бойню воина. Волосы практически приклеились к голове от запёкшейся крови, кто-то явно пытался отделить её от тела, но видимо промазал и поплатился жизнью. Знак главенствующего дома Севера едва болтался на броне, сливаясь цветом с речной глиной. На одном из латных сапог воспитанника Аррена болтался кусок чьих-то кишок. Лёд, родовой валирийский меч северного дома, расположился на плече и всё ещё был багряно-красным от крови врагов. Стоило ли говорить о том, что Баратеон был похож на Старка в этих мерзких деталях, как один в один.

- Да, пожалуй. – с тихим вздохом едва улыбнулся грандлорд Севера, принимая насмешку побратима.

- Ха-ха. – отсмеялся Баратеон, смахивая слезу покрытой грязью латной перчаткой. – Знаешь, Эд, - недолго продлился смех главы восстания, после чего его лицо приобрело грубость, в которой отчётливо читалась ненависть. – Я ведь убил его. Убил ублюдка. Проломил грудину, да так, что кости трещали. – из его глотки вырвался отчётливый яростный рык. – Отправил мерзавца в самое пекло!

- Я видел, Роберт, видел. Все это видели. – кивнул Эддар, похлопывая друга по плечу. – Он получил своё.

- Но не всё. Ещё не всё. Выкормыши этого ублюдка ещё живы. – с горечью произнёс Роберт, пиная в бессильной злобе матово-чёрный шлем выполненный в виде головы дракона. Единственная часть доспеха Рейгара Таргариена, вождя лоялистов, что осталась на поле боя, не считая россыпи рубины ведущей к потоку воды, где скрылось тело наследника Железного трона.

- Дети ни в чём не виноваты, Роберт. Ты это знаешь. – разумно осадил пыл Баратеона хозяин Севера. Его холодный взгляд безразлично проследил за дорожкой из драгоценных камней.

- Если он посмел что-то сделать с Лианной. Моей Лианной, Эд. Клянусь, я удавлю его ублюдков собственными руками. – сжал кулак глава восстания и схватился за своей боевой молот. Лицо его в этот момент стало словно нечеловеческим.

- Она бы этого не хотела. Не простила бы. – покачал головой Тихий Волк. – Мы найдём её, Роберт, будь уверен. – с уверенностью произнёс Эддард, разворачиваясь в сторону остальных великих лордов. - Идём. Джону донесли, что Тайвин Ланнистер выдвинулся со своим войском на столицу. Война ещё не окончена.

Солнце на небе почти закатилось. Над полем кружило вороньё, а небо заволакивало грозными тучами. Старк был уверен – сегодня разыграется гроза. Дождь прольётся на многострадальную землю, чтобы смыть с неё кровь. Многие семьи не досчитаются отцов и сыновей, кто-то ради справедливости, кто-то ради мести, а кто-то ради власти и влияния. Век человека короток, натура его неизменна, но в итоге все возвращается в землю, кем бы ты не был при жизни.

- Надеюсь речные и морские гады сожрут твоё тело до костей, проклятый Таргариен. А из черепа твоего сделают ночной горшок, куда будут гадить до скончания времен. – сплюнул Баратеон на то место, где ещё недавно стоял наследный принц Семи Королевств, но увы теперь его тело поглотил бурный поток древней реки.

Грузным шагом, закинув молот на плечо, лорд Штормового предела двинулся вслед за своим товарищем по направлению к их общему наставнику и идейному инициатору восстания – Джону Аррену. Мало кто мог слышать последнее проклятие Баратеона в адрес своего злейшего врага, да и он вряд ли когда-нибудь его услышит. Сейчас владыка Штормовых земель видел перед собой лишь одну цель, а точнее изящную фигуру северной волчицы, что навеки забрала его сердце. Ни трон, ни тем более уж власть не волновали его. Кто бы мог подумать, что из-за одной женщины может пролиться столько крови и слёз.

Вода. Речной воде было плевать на мысли и желания людей. Он существовала независимо от их переживаний и стремлений. Сменятся сотни поколений, а она будет продолжать течь неостановимым бурным потоком, унося за собой и жизнь и смерть. Изменится её русло, воспрянут новые города и династии, но для неё всё останется также, как в момент прихода первого человека к её берегам. Как и до его прихода. И даже если он навечно уйдёт.

Так и сейчас великий поток уносил кровь, мечты и чаянья смертных. Безразличный и безучастный во все времена. Ему не было дело до королей и королев. Казалось, эта невозмутимость есть природа данного явления, но порой и кровь не перестаёт быть кровью даже в полноводной реке. У самого истока древней природной силы что-то вздрогнуло, словно с натяжением порвалось. Неся смертным нечто давно забытое и мрачное, заставившее даже безучастное явление природы на мгновение застыть мистическим страхом перед силой куда-более древней, чем она сама.

***

Под толщей воды куда не проникал даже солнечный свет творилось нечто ужасающее в самом неестественном его проявлении. Вздрагивали земляные пласты, а мощные вибрации от этой дрожи расходились на множество миль от того места, куда не посмели заплывать даже самые грозные морские твари. Температура опускалась и поднималась хаотичным потоком, не давая и шанса чему-либо выжить в этих водяных просторах, если бы здесь вообще была жизнь. Дрожь поднималась до самой поверхности, волную собой великие морские и океанические воды.

В различных уголках суши и моря, будь то ближние или дальние части этого мира, обычные люди и жрецы просыпались от суеверного ужаса. В ту ночь они более не смогли сомкнуть глаз, а любой шорох или случайная тень могли навечно повредить рассудок этих несчастных. Рыдали навзрыд младенцы, пробуждённые присутствием неведомой силы, а те, кому не посчастливилось родиться в эту ночь, появлялись на свет с различными необъяснимыми уродствами, заставляя своих матерей забиться в истерике. Весь свет словно покинул людей, оставляя после себя холодную и удушающую мерзость.

Гроза, что разразилась на материке вызвала ужасающую по своему масштабу буру. Мелкие судёнышки людей оказались сожранными морской пучиной, отдавая кровавую дань древним силам, они не могли спастись пред гневом неведомой силы. Небо и море собирала души несчастных и отправляла их на самое дно, откуда никогда более не было выхода. Холодный ветер пробирал до костей и перед тем, как навечно закрыть глаза, преданные самой природой люди могли поклясться, что видели перед собой нечто. Фигуру. Которая своими бесконечными щупальцами тянулось к их естеству, жизни, тому, что делало их людьми.

Немногие счастливчики, которых минула сия участь, более никогда не смогут без ужаса взглянуть на просторную водяную гладь, а уж выйти в открытое море станет для них участью намного страшнее самой ужасной казни. В их взгляде навеки будет запечатлён ужас и безумный страх пред чем-то, что разум человека никогда не будет способен осознать. От этих людей всегда будут держаться подальше, ибо будут ощущать от них некое зловоние морской тины и запах подобный огромным древним капищам. Само ощущение их присутствие в компании честных людей будет отдавать зловещим приближением самой смерти, перед которой все ужасы мира померкнут в непроглядном мраке.

Это день назовут проклятием, карой богов, но будут слепы и глухи в своём понимании и описании тех ужасных событий, которые повлекут за собой смерть и разорение смертному люду. Ничто так не заставляет кровь стыть в жилах, как ощущение чего-то необъятного и могущественного, но это затмит собой самые кровавые и мерзкие по своей природе поступки и явления. Даже в Крае Теней, куда, по слухам, никогда не заходит солнце, мрачные жрецы древних мистических культов предадут эти события анафеме и злейшему табу. Только закрытые по своей природе народы, прикоснувшиеся к этому незримому источнику первородной мощи ещё в стародавние времена, запляшут в отвратительных танцах преклонения, устраивая кровавые богомерзкие жертвоприношения, ритуалы, обряды и дикие по кощунству оргии.

Тот, кто спит и тот, кто слышит, пробуждался от своего сна. Его называли богом, демоном и древним. Ему поклонялись и его боялись с момента появления на свет. Своим омерзительным исполинским телом оно закрывало собой первые звезды, пред ним меркли народы и цивилизации, целые миры были для этого создания не более чем мошкой, проносящейся перед глазами. Сами боги пресмыкались пред его гневом. В мощи своей оно познало тайны великие и малые, пожрало тела и разум мириадов живых и неживых существ. Что для него жизнь целого мира с его историей, если не мгновение.

Когда-то давно оно уснуло своим сном в одном из миров. Прошли многие миллионы лет. Его влияние просачивалось в умы рас и народов, подчиняя и сводя с ума. Даже великие катастрофы пророков и темнейшие силы этого мира были для него не более чем пустым звуком. Оно напиталось разумом и силой смертных и бессмертных созданий, теперь пришёл час его пробуждения. Но великое зло всё ещё спало, хотя и пробудилось. Нужен был последний штрих – знамение, жертва, ритуал, чтобы проснуться и поглотить всё без остатка.

Погружённое в морскую пучину, уже ставшую родной для него средой, великое древнее существо вздохнуло. Да, произошедшие в мире события были не более чем реакцией на один несчастный вздох существа, что не имело тела или же формы, но при этом извечно в них пребывало. Оно было одним и его было много. Этот вздох был наполнен силой, намерением и беспрекословным повелением для всего, что было, есть и будет. Мир мёртвых и мир живых, для него не было никакой разницы. Оно велело и мир подчинился этой воле сам того не желая. С надрывом, вовсе не желая пробуждения древнего, что стал его частью, при этом желавшего лишь поглощения, но подчинился, ибо не мог иначе.

Чемпион. Вестник. Расходный материал, что подготовит мир к его окончательному пробуждению. Вот что было нужно существу. Не каждый подойдёт на эту роль. Впрочем, люди в своём невежестве извечно поклоняются его влиянию, его безумию, которым он кормится, проникая в их мелкий неустойчивый разум. Пришёл час собрать дань с живых, чтобы уступить дорогу мертвому, тому кто будет благодарен словно верный пёс. Тот, кто поклонится и как послушный раб исполнит всё, что от него потребуется. Мелкая душонка, желающая жизни, желающая мести и силы, власти и влияния. Оно даст их ему столько сколько нужно, чтобы в конечном итоге получить вообще всё, пожрать, расчленить и уничтожить. Ибо так было заведено им в момент рождения. Ничтожные вскормят сильного и будут им поглощены.

Бедные несчастные и глупые в своём невежестве ублюдки.

***

Тело несчастного принца Семи Королевств плыло по водам древней реки. Тот, кто уже считался мертвым делал судорожный и глубокий вдох всякий раз, когда это ему удавалось. Сломленная ударом молота грудина отдавалась невыносимой болью во всем теле при каждом вдохе и выдохе. Вода заполняла собой легкие, нос и рот. Взор давно застила пелена и куски ила с морского дна. Некогда прекрасные белые волосы превратились в спутанный комок грязно-серой пряжи.

Однако, Рейгар Таргариен не торопился на тот свет, он боролся, нещадно боролся за свою жизнь и крупицы воздуха. Только чудом ему удалось пережить злополучный удар Баратеона. Ещё одно позволило ему вовремя очнуться и стащить с себя тянущие ко дну доспехи. То была невероятная тяга к жизни. Теперь лорд Драконьего камня надеялся на ещё одно, третье чудо, которое поможет ему достичь берега городка Харровея, куда нес его своим течением Трезубец. Там он надеялся оправиться от пережитых ран и вернуться в Королевскую гавань пока не стало слишком поздно.

Он был обязан выжить, раз уж ему был подарен ещё один шанс, что вселял ещё больше уверенности в то, что он и был тем самым Принцем, что был обещан из древнего пророчества. Да, боги не позволят ему умереть так просто от руки жалкого бунтовщика, который никогда не ценил то, что имел, а желал лишь отобрать чужое. Конечно, Таргариен и сам имел за собой грех раз он увел невесту этого невежественного оленя, но на то была причина куда более веская, чем мог своим скудным разумом уразуметь его кузен. Лианна Старк была обещана ему пророчеством, и принц сделал всё, чтобы заполучить её сердце и руку для его исполнения.

Он её любил, но так, как любит мужчина женщину, а не возлюбленную. Для этого пришлось поступиться браком с Элией и законным статусом их детей, но Рейгар был уверен, что рано или поздно те поймут его мотивы, а боги простят. Северянке он подарил столь желаемую свободу распоряжаться своим выбором, как она того и хотела. Жаль, конечно, что его безумный отец в итоге всё испортил, когда сжёг на костре родного отца и старшего брата его новой супруги, чем вызвал восстание многих королевств. Однако, Таргариен был уверен, что всё ещё можно было исправить, главное выжить и добраться до берега, а после заручиться поддержкой Тайвина Ланнистера и объединившись с Тиреллами разбить бунтовщиков раз и навсегда. Когда в стране наступит мир можно будет и разобраться с отцом, чей скорбный разум, как показали произошедшие события, уже давно засиделся на этом свете.

Течение Трезубца тянуло плывущего на спине Рейгара за собой по извечному направлению своих вод. Ещё немного, осталось продержаться ещё немного и неравнодушные люди речного городка определённо заметят его тело. Никто, конечно же, не бросится его спасать, в конце концов сколько утопленных тел уже сегодня было и сколько ещё будет, но обобрать тело возможного лорда попытаются, это точно. Таргариен отдаст всё, что потребуется в этот момент, а позже и больше. Главное убедить своим словом, которое его практически никогда не подводило, что его жизнь стоит намного больше того, что было при нём в данный момент. Главное не наткнуться на кого-то из людей Рутов, что владеют городом и его окрестностями, но даже в таком случае всегда можно было договориться если весомо повысить цену. Речные лорды всё же не очень богаты, а значит жалование их солдат оставляет желать лучшего. Такую возможность никто в здравом уме не сможет упустить.

Ещё один судорожный болезненный вздох. Хотелось откашляться, но последняя попытка вызвала у него обильное кровохарканье, так что принц поостерегся. Он был абсолютно спокоен и готовил планы на будущее по своему возвращению, но всем им не было суждено так легко сбыться. Ночь уже вступила в свои права, лицо облепил местный гнус, а по бокам запели сверчки и другие различные речные гады. В темноте его будет намного труднее заметить, но принц был уверен, что жаждущие наживы люди останутся на городском причале до последнего. В глазах принца не отражались звёзды, нет, всё небо было заволочено плотными тучами, где-то вдалеке раздалась гроза, а на него сверху пошёл дочь. Эти события немного подточили уверенность Рейгара, но тот знал, что раз уж боги позволили ему выжить, то не оставят тогда, когда он всё ещё находился на волоске.

Внезапно вода забурлила, как под воздействием крупной силы. Его швырнуло в сторону несколько раз, а затем ещё и ещё. Принц Железного трона в очередной раз наглотался воды и едва не потерял сознание от качки и боли, пробиравших его тело до костей, но всё же выдержал это испытание, что послали ему боги, чтобы в очередной раз проверить его стойкость и решимость. В какой-то момент всё прекратилось. Дождь продолжал лить, а небо греметь, но поток бурной реки словно застыл словно наткнулся на преграду.

Краем глаза Таргариен заметил огни домов и дым печей – город Харровея был совсем рядом, осталось всего ничего. Но радости от достигнутой цели принц не успел ощутить, что-то с нечеловеческой силой утащило его под воду. Небо над головой исчезло, он вновь оказался погребен под толщей воды. Опустившаяся на Вестерос ночь не позволяла разглядеть под водой ничего даже на расстоянии ладони, и тем более того, кто так яростно и отчаянно топил его, выбивая из лёгких последние остатки воздуха.

Когда Рейгар уже практически потерял всякую надежду выбраться, неизвестный перестал тянуть его вниз. Принц почувствовал свободу, но сил плыть уже не было, похоже это был его бесславный конец. Стоило ли ему бороться изо всех сил, чтобы в итоге всё закончилось ещё бесславнее, чем его битва на Рубиновом броде со своим кузен. Определённо нет. Но похоже в этот раз всё будет именно так. Однако, у неизвестной силы тащившей Таргариена на дно были иные планы.

Перед заплывшим взором принца проплыла неясная тень, устремившая вверх, к поверхности, но оставлять свою добычу барахтаться среди речных раков и рыб она не собиралась. Схватив Рейгара за его прекрасные волосы, тень потянула его в совершенно обратным дну направлении. Наследник Железного трона уже ничего не соображал, а воздух в лёгкие набрал инстинктивно, всё же тело и без отчётливого сознания стремится к жизни.

Принц не знал, что произошло, но был благодарен даже небольшой возможности остаться в живых. Теперь, когда он смог хотя бы ненадолго прийти в себя, то быстро понял, что его кто-то буквально держит на весу своей нечеловеческой силой. По ощущениям, которые у Таргариена хоть как-то сохранялись в этот момент он понял, что держат его плотно сжатой в кулаке рукой, правда какой-то странной, костлявой немного. Так или иначе, но Рейгар был готов хоть прямо сейчас расцеловать своего спасителя. Попытку утопления своей персоны тот посчитал за ошибку человека, который также как и принц пережил битву у Рубинового брода, возможно одного из воинов лоялистов. О чём мгновенно пожалел когда то, что он принимал за лицо человека повернулось к нему.

Если бы мог, то принц немедленно закричал, но пронзивший его страх и природный ужас не позволил вырваться из глотки ни звуку, ни хрипу. Перед взором лорда Драконьего камня предстал лысый, как будто почерневший от копоти череп. Два демонических ядовито-зелёных огонька мрачно уставились на застывшее в гримасе ужаса лицо кронпринца Семи Королевств. Плотно сжатые, лишённые всякой кожи и мяса, зубы словно издеваясь пристукнули друг о друга. Рука, которой мертвец его за волосы также состояла целиком и полностью из одних костей, имеющий неестественный в живой природе угольно-чёрный цвет. Вместо одежды на нечестивой твари были какие-то рваные обноски, просвечивающие остальную анатомию этого восставшего из самой преисподней ужаса.

Вслед за визуальным образом в нос принцу ударил отвратительный запах разложения и болотных миазмов, проще говоря тухлятины. Всё ещё неспособный выдавить из себя ни звука, принц в ужасе наблюдал за тем, как по телу умертвия начинают ползать стайки морских рачков. Казалось бы, что в этом такого. В конце концов они находились на речном мелководье, и обитающие в воде ракообразные просто использовали бесхозный костяной труп как своё жилище и ничего более, но так могло показаться только на первый взгляд.

На самом деле представителя речной фауны выделяли из себя какую-то странную субстанцию, похожую на пену или строительный клей, разглядеть что-то большее в его положении Рейгару было затруднительно. Однако, на этом речные рачки не останавливались, толпа этих гадов с невероятной скоростью перемещалась по костям мертвеца, живым потоком пробираясь в самые труднодоступные его места. Словно пауки плетущие паутины, они покрывали невиданную доселе нечисть с едва различимых в воде ног и до головы.

На тех местах, где ещё недавно проглядывали чёрные кости, стала появляться плоть, живая плоть. Которая дергалась и извивалась под воздействием манипуляций, проводимых над ней. В какой-то момент долгого наблюдения за этой, наводящей на любого человека ужас, картины, Рейгар Таргариен услышал звук бьющегося сердца. И не своего. Его дергалось, как загнанное, а это был равномерный, леденящий саму душу, отчётливый и размеренный стук. Словно в ответ на изменения, что произошли с ним, скелет наклонился к лицу кронпринца, которого продолжал держать за волосы.

Половина его лица уже была обтянута кожей, а на черепе можно было заметить несколько клочков чёрных волос. Мёртвый застучал зубами, медленно и протяжно, от чего горячая кровь драконов, текущая в жилах Таргариена, впервые с момента его рождения застыла. Мертвец словно насмехался над ним и его положением. Через некоторое время постукивание зубами сменилось каркающим смехом, скорее даже лающим. Один демонический огонёк пропал, уступив место бледному глазу, который отчётливо впивался своим взором в фигуру Рейгара. Затем с всё ещё голых зубов на лицо кронпринца полилась дурно пахнущая чёрная жижа, кровью назвать что-то подобное у него бы язык не повернулся.

- Сл..а..в..а. – проскрипел нелюдь своим нечеловеческим голосом. Трудно было понять, что же именно это было. Обращение? Вопрос? Рейгар не мог ждать подсказок и тянуть время, которых вовсе может не быть.

- Что? – почти на грани шёпота спросил кронпринц вместо полноценного звучного вопроса, от чего получалось откровенно жалко.

- Сла…ва. – уже более отчётливей и различимей повторил мертвец. Речные рачки уже заканчивали свои дела в области шеи и глотки, да и в других местах. От чего мертвец приобретал уже не такой грозный вид, а вид человека, которому не повезло быть изуродованным под чьими-то пытками. – Слава Утонувшему богу! – и по всей видимости данные манипуляции ракообразных отлично помогли, т.к. уже следующая фраза нечисти была чётко поставлена и имела ярко выраженные стальные нотки.

- Чего? – в ещё большем ужасе спросил наследник Железного трона, слова которого каждый раз выходили с неимоверной болью и усилиями.

- Я говорю, - стало лицо неизвестного ещё ближе, а на Таргариена уставились уже два белёсых глаза. – Слава Утонувшему, зеленокровный! Ха-ха-ха! – рассмеялся во всю свою новую глотку недавний мертвец, резким движением опуская голову Рейгара обратно в воду.

Услышавшие этот зловещий смех и заметившие шевеление среди камышей, проверить ситуацию вышли стоящие на причале города Харровея люди, как раз те, которых так отчаянно ждал Таргариен до появления незваного гостя. Жители города, что занимались вылавливанием и мародерством тел не были готовы увидеть почти мертвеца, а потому недолго думая побежали обратно в город. Кто в страхе за своё жизнь, кто за септоном, а кто-то за подмогой. В любом случае никого не осталось, чтобы помочь борющемуся за свою жизнь из последних сил принцу.

Когда Рейгар смог разглядеть своего убийцу во второй раз от присутствия речных гадов не осталось и следа. Теперь перед наследником Железного трона стоял хорошо сложенный мускулистый мужчина в самом соку и силе. Бугристые мышцы и голый торс незнакомца покрывали различные татуировки, привычные на Железных островах и среди всякого пиратского отребья. Глаза, словно кошачьи, смотрели пристально безумно, ярко блестя золотым отблеском в непроглядной темноте ночи. Во второй руке, на которую ранее Таргариен не обращал ни малейшего внимания, был зажат ржавый покрытый природными наростами и моллюсками боевой абордажный топор. Не оставалось сомнений, что перед ним воспрявший из того света неведомой магией представитель островитян.

- То, что мертво, умереть не может, но восстает вновь сильнее и крепче, чем прежде. Знаешь ли ты откуда эти слова, зелёнокровный? – спокойным словно елейным голосом обратился железнорождённый к Таргариену.

- Это… - всё ещё отплёвываясь от грязной речной воды отвечал Рейгар. – Одна из присказок жрецов Утонувшего бога. – вполне уверенно дал тот ответ, знакомый с культурой островов из многочисленных книг.

- Неверно! – со всей силой приложил его ударом собственной головы этот восставший безумец. Из пурпурных глаз Таргариена посыпались искры. – Это девиз моего дома, который мы написали кровью наших врагов. А звать меня Харреном, в честь папаши. – во все свои здоровые чёрные зубы улыбнулся бывший мертвец. Кости его так и не отчистились от того угольно-чёрного цвета, который имели, но не это сейчас волновало кронпринца, потому что он начал понимать кто именно стоял сейчас перед ним во плоти. – А я кажись тебя знаю. – прищурил железнорождённый глаза, сейчас более или менее внимательно сумевший разглядеть внешность. – Вот свезло, так свезло. – до пугающего злорадно улыбнулся тот.

- Постой… погоди. – прохрипел Рейгар, пытаясь остановить надвигающуюся экзекуцию. – Это был… не я. Это было… так давно. – выдавливал из себя наследник Железного трона хоть что-то в надежде сохранить себе жизнь.

- Не боись. – почти ласково улыбнулся ему железнорождённый. – Я это знаю, беловласка. – усыпил бдительность принца человек назвавшийся Харреном, нервы у того к этому моменту и так были ни к чёрту. Голова Таргариена вновь оказалась погружена в воду, правда на этот раз бывший мертвец не собирался ослаблять хватку или вытаскивать того на поверхность. – О великий Утопленник! Прими эту жертву презренного потомка врага рода нашего! Надели силой и даруй славу в моём новом походе во имя твоё! Клянусь, что вознесу тебе храм на крови и костях, который достигнет самого неба, исконного врага твоего! – с затихающим под его рукой принцем Семи Королевств провозгласил свою ужасную клятву Харрен с Железных островов. Под особенно громкое проявление грозы потомок Эйгона Таргариена окончательно затих, а бывший мертвец разжал свою руку.

Тело потомка драконов вновь поплыла по Трезубцу следуя за течением реки, правда в этот раз уже вниз головой, не подавая никаких признаков жизни. Достойная жертва была принесена, а клятва услышана. Под крики и смерть сегодняшней ночи, Харрен Хоар, наследник Харрена Чёрного, вновь обрёл жизнь, после чего оборвал чужую в первые же минуты нового существования. Впрочем, как подобает железнорождённым, он всего-то взял с несчастного зеленокровного железную цену, ни более, ни менее.

- Я слышу. Слышу твой голос, о Великий! Ха-ха-ха! – вновь рассмеялся своим безумным смехом полуголый мужчина, стоя по пояс в речной воде Трезубца. В его голове набатом бились не то слова, не то звуки. Образы, повергающие в шок и трепет проносились перед его глазами, но он лишь раскинул руки в ответ на них.

Пребывая в абсолютном экстазе, Харрен прикрыл глаза, чувствуя, как по телу струиться его кровь. Столь же чёрная, как и его душа, что навеки будет принадлежать его спящему владыке. Холодный ночной воздух обдувал его тело и это было приятно. Лёгкие дышали, вбирая в себя воздух Речных земель, что были для железнорождённого вторым домом, и это было приятно. Со стороны города слышался шум и звук топота ног приличной толпы, а вот это уже было не столь приятно.

- Ха! Похоже кому-то не терпится стать добровольными жертвами для основания твоего храма, о Великий! – раскрыл свои кошачьи глаза и кровожадно улыбнулся последний прямой наследник чёрной крови.

Сегодня прольётся кровь, много крови, которую уже не смыть ни дождём, ни рекой. Души несчастных будут принесены в жертву, а предсмертные крики не смолкнут до самого утра. Ведь так решил для себя Харрен Хоар, наследник железной и речной корон. Владыка стенающих душ Харренхолла и бессмертного сонма мертвецов. Ведь такого желание его чёрной, как эта ночь, крови.