Чернобог

Проклятый автобус сломался примерно за семь километров до конечной остановки, вынудив единственного пассажира вылезти на пыльную обочину. Как только мужчина лет сорока оказался на дороге, из жёлтого «пазика» выскочил и сам водитель. Он с руганью бросился к капоту и, совершенно не обращая внимания на растерянность на бледноватом лице путешественника в столь отдалённое от цивилизации место, открыл его и стал искать причину поломки или, как через минуту наблюдения показалось прибывшему из Санкт-Петербурга гостю, делать вид, что ищет причину поломки.

Арсений Сергеевич Попов прибыл в забытый уголок Карелии, чтобы занять недавно освободившееся место учителя физико-математических дисциплин в местной школе, находившейся в городе, до которого он не смог доехать каких-то несчастных семь километров.

— Чего стоишь? — раздался раздражённый и совсем недоброжелательный голос водителя. Он был лысоват и имел большое пузо. Ремень со своей задачей уже не справлялся, поэтому он носил брюки на двух широких подтяжках. — Дальше пешком тебе идти придётся. Дело совсем дрянь. Сломался! Окончательно! — Он с силой бахнул крышкой капота и посмотрел на Арсения Сергеевича, который в ответ нахмурил брови, и в его небесно-голубых глазах появилось недопонимание.

— Пешком? — переспросил он. — Семь километров? Вы серьёзно?

— А я, по-твоему, шучу здесь с тобой? Ноги есть. Молодой. Дойдёшь. — Водитель махнул рукой и, тихо насвистывая, вернулся обратно в кабину.

Арсений досадливо поморщился. Во-первых, он не умел правильно реагировать на грубость, а водитель автобуса демонстрировал просто неслыханно отвратительные манеры; а во-вторых, он очень устал, и понимание, что выбора у него нет, действовало совсем удручающе. Он вздохнул и огляделся. С обеих сторон раскинулись пышные леса; летний августовский день клонился к закату, и по его быстрым расчётам, если отправиться в дорогу немедленно, то он сумеет добраться до города до наступления ночи.

— Ладно, удачи вам. — Арсений помахал водителю рукой и застегнул синюю плащевую ветровку до самого подбородка. Конец лета всегда играет в переменчивые игры, а в этих краях и подавно. Он поправил объёмный серый рюкзак за спиной и уверенным шагом направился по краю дороги, уходящей далеко вперёд и скрывающейся в зелёных зарослях непроходимого леса. В душе молодой учитель надеялся, что ему улыбнётся удача и что пока он будет идти, мимо него обязательно проедет машина, которая остановится и подбросит его до города, скрытого под сенью высоких пышных сосен. Но вопреки желанию его хорошо развитая интуиция подсказывала, что сегодня явно не его день и что не стоит надеяться на чудо.

И Арсений оказался прав…

Первые несколько километров пути вышли лёгкими: он прошёл их, как говорится, на одном дыхании, подбадривая себя мыслью, что каждый шаг приближает его к цели.

Но потом последовала какая-то чертовщина…

Если подумать и проанализировать весь день, начиная с самого утра, то неприятности, которые в уме учитель назвал чертовщиной, начались ещё на вокзале в Санкт-Петербурге. Когда должен был отправиться его поезд, оказалось, что на рельсах лежит человек. Арсений так и не понял, жив тот был или мёртв, но пока его убрали с путей и выясняли, что произошло, поезд, естественно, задержался и отправился на полчаса позже.

Через несколько часов пути он благополучно забыл про утреннее происшествие на железнодорожных путях, заняв мысли романом Гоголя; всё-таки есть в поездных путешествиях особый дорожный шарм, когда спокойно сидишь у окна с книгой в руках, пьёшь горячий чай из стакана с железным подстаканником и время от времени поглядываешь в окно на пробегающие мимо поля, одинокие домики и деревья. В такие моменты ты чувствуешь себя вольной птицей и вместе с полётом ощущаешь полёт мыслей и свободу, понимаешь мир и своё предназначение…

Думаешь о вечном…

Арсений остановился, чтобы перевести дух. Солнце давно скрылось за кроной деревьев, становилось прохладно, и захотелось пить. В последнем населённом пункте, где сошли все пассажиры, кроме него, он не стал покупать воду, хотя палатка с газировкой стояла возле самой автобусной остановки, потому что наивно понадеялся, что до нужного ему города осталось всего семь километров.

Но проклятый автобус сломался, проехав пять остановок от города, в который он прибыл на поезде, и теперь он был вынужден идти один по пустынной дороге мимо леса, из которого с наступлением темноты всё чаще стали доноситься различные звуки: то треск, будто кто-то наступил на сухую ветку, то шум листьев от поднявшегося лёгкого ветра, а порой и вовсе тихий стон…

Несмотря на усталость, Арсений ускорил шаг и тут же болезненно поморщился: левая нога в простом коричневом ботинке наступила на камень и неловко подвернулась вбок.

— Да что же это такое? — Он остановился и, прикрыв глаза, присел на корточки. — Соберись. Осталось всего пять километров, даже меньше… — В тот же момент рядом раздался особенно громкий треск, и он быстро поднялся на ноги и всмотрелся в темноту деревьев. — Там кто-то есть? — спросил Арсений и тут же почувствовал себя очень глупо; ну кто может находиться в лесу посреди дороги? Но тогда почему у него вдруг появилось ощущение, что на него кто-то пристально смотрит?

Арсений обернулся и посмотрел вдаль.

— Господи… Я просто хочу дойти до школы… Но кто теперь ждёт меня там так поздно? — разговаривал он сам с собой. — Получить ключи от дома и лечь наконец спать. — Он повернулся, чтобы пойти дальше, но вдруг краем глаза заметил что-то жёлтое; маленький огонёк промелькнул между тяжёлыми ветками, как если бы по ним пробежал свет от фонарика; промелькнул и так же быстро исчез.

Арсений поднял глаза на тёмно-серое небо над лесом: чувство, что кто-то смотрит, усилилось, и он быстрым шагом пошёл дальше.

— Глупости всё это. Нет никакой чертовщины. Откуда я вообще взял это слово? Я — учитель точных наук и привык верить всему чёткому и имеющему логическое объяснение. Сегодня просто не мой день, только и всего. — С такими мыслями идти стало гораздо легче, боль в ноге уменьшилась; слава богу, он её не подвернул, а просто неловко оступился.

За спиной раздался шум мотора, мужчина резко обернулся и радостно замахал приближавшейся машине.

— Эй! Остановись! — крикнул он. — Пожалуйста!

Яркий свет от фар на секунду пробежал по уставшему учителю, и машина проехала мимо.

— Да чтоб тебя! — выругался Арсений.

Когда окончательно уставший, расстроенный и злой Арсений добрался наконец до города, часы на его левом запястье показывали двенадцатый час ночи.

Маленький городок встретил его полной тишиной и безлюдностью. Несмотря на летнее время, час был поздний, и все, видимо, давно разошлись по своим домам и готовились ко сну. Это в Санкт-Петербурге людей можно встретить в любое время дня и ночи, а в маленьких городах, да ещё и расположенных посреди леса, конечно, никто не будет гулять по ночам.

Он прошёл мимо остановки, куда, очевидно, должен был довезти его проклятый автобус, посмотрел на неё с неприязнью и злобой, как если бы простая скамейка была виновата во всех его бедах, и направился на единственную центральную дорогу, освещаемую тусклыми фонарями. Если он правильно изучил карту в поезде, то школа находилась в конце центральной улицы, и, если в мире существует хоть какая-нибудь справедливость, он получит долгожданный ключ от дома и ему не придётся ночевать на грязной скамейке.

Ступая по разбитой во многих местах асфальтовой дороге, у Арсения будто открылось второе дыхание: так часто бывает, когда почти достигаешь своей цели. Пока он проходил по улице, то обратил внимание, что практически ни в одном окне трехэтажных и двухэтажных домов не горит свет. Зрелище было непривычное для глаз жителя северной столицы, но это был его выбор — оказаться здесь; он приехал за тишиной, за сменой обстановки и надеялся, что сможет найти в этом отдалённом городке именно то, в чём нуждается его сердце.

Минут через десять перед его глазами стало вырисовываться здание, и, судя по архитектуре, это и была местная школа. Арсений заметил, что на первом этаже, у самого входа, который находился строго по центру школы, горит свет. Его сердце радостно забилось: возможно, его и правда всё ещё ждут, и ночевать на улице не придётся. Перед глазами промелькнула табличка о среднем образовательном учреждении. Он со скрипом открыл тяжёлую дверь и вошёл в небольшой холл.

— Ну, наконец-то, я уж подумал, вас медведь по дороге задрал. — С правой стороны со скрипом приоткрылась дверь, и Арсений увидел низкорослого пожилого мужчину с зачёсанными назад жиденькими волосами. Одет он был в чёрные брюки и серую рубашку; в тусклом свете, что пробивался в холл из приоткрытой двери, глаза его поблескивали маленькими тёмными огоньками, а над переносицей виднелась глубокая морщина. Арсений подумал, что он похож на сторожа.

— Я Попов Арсений Сергеевич. Прибыл из Санкт-Петербурга на должность…

— Да знаю я, кто вы, знаю, — перебил Арсения мужчина. — Я Алексей Геннадьевич. Сторож, — подтвердил он домыслы учителя. — Но меня все просто кличут Алексей. — Он протянул руку, и Арсений быстро её пожал. — Антон Андреевич ключ вам просил передать. Держите. — Алексей вытащил из правого кармана простой металлический ключ медного цвета и передал Арсению. — Где дом находится знаете?

— Не совсем, — ответил Арсений, пряча ключ в карман ветровки. — Буду вам очень признателен, если подскажете.

— Как выйдете из школы, сразу направо поверните и идите до конца улицы. Там ряд одноэтажек; ваш дом — предпоследний в левом ряду. Не ошибётесь: возле калитки растут кусты шиповника.

— Понял, — кивнул Арсений. — Спасибо. Ладно, пойду. Устал с дороги.

Несколько мгновений сторож всматривался в лицо нового преподавателя, отчего тот почувствовал себя неловко.

— Что-то не так? — не выдержал и спросил Арсений.

— Смелый вы, — пожал плечами Алексей Геннадьевич. — Я, хоть и сторож всей школы, а вот в том доме побоялся бы жить.

— Почему? Что с ним не так?

— Ну как же… — присвистнул Алексей. — Дом покойника. Как-то от одной мысли, что спать вам на его кровати придётся, мне жутко становится.

— То есть как покойника? — с удивлением переспросил Арсений. — Прежний учитель уехал из города. Разве нет?

— Уехал? — сторож издал нервный смешок. — Вы что же, ничего не знаете? Александр Иванович без вести пропал, но в наших краях это всё равно что умер. Все это понимают, но вслух не говорят, потому что тело его так и не нашли. Такая вот история.

Арсений уставился на сторожа. У него появилось несколько вопросов к директору школы, который по заказному телефонному звонку донёс до него совсем другую информацию. В голове промелькнуло уже знакомое ощущение, что чертовщина проходящего дня продолжается, но он поспешил прогнать эти мысли.

— Ладно, не берите в голову, Арсений Сергеевич, — махнул рукой сторож. — Это мои старческие страшилки. Хороший дом, на самом деле, и место тихое. От детей отдыхать — в самый раз. Ну, бывайте. — Он развернулся и вернулся в свою каморку.

Арсений подумал было попросить у него воды, но, несмотря на жажду, ему захотелось поскорее уйти из школы и просто лечь спать; а вот завтра утром он сходит в магазин и купит себе всё необходимое.

Учитель вышел из школы и вдохнул глоток свежего воздуха. Воздух, конечно, не шёл ни в какое сравнение со средой обитания в городе: пахло соснами и чем-то сладковатым, будто в воздух подмешали ложку цветочного мёда.

Арсений зевнул, прикрыв рот ладонью, и пошёл в указанном направлении мимо маленьких одноэтажных домиков, окутанных темнотой. Где-то пару раз гавкнула собака, но быстро успокоилась. Он обратил внимание, что ступает по простой просёлочной, утоптанной дороге; похоже, что из асфальта только главная, центральная дорога — во всяком случае, такое складывалось впечатление.

— Последний дом, ага, значит, мой — вот этот. — Он остановился перед невысокой калиткой; с обеих сторон от неё росли пышные кусты шиповника, как и сказал Алексей Геннадьевич. На небольшой территории виднелся маленький дом, и Арсений, глубоко вздохнув и отогнав нелепые чужие мысли и страхи, решительно отодвинул задвижку на калитке и заспешил к своему новому дому. — Завтра куплю продукты и поговорю с Антоном Андреевичем. А сейчас спать. Спать и спать, пока не высплюсь. — С этими словами Арсений открыл деревянную дверь дома, вошёл внутрь и щёлкнул старый выключатель. И если бы в этот момент он вдруг решил выйти обратно на улицу, то заметил бы на слегка обшарпанной стене своего нового пристанища уже знакомый желтоватый огонёк, который мелькал в лесу по пути в город Зазоринский.