Чернобурка и Летучая Школа

Моей замечательной внучке Есении - с любовью.

1.Склеп в лесу

Ветер хлестал по вершинам дубов и вязов, обдирая листву и ломая сучья. Но внизу, меж могучих стволов и поросших мхом утёсов, его мощь слабела. Он мог лишь злобно трепать пламя трёх факелов.

– Гроза будет, ваши милости, – опасливо сказал горбатый человек в кожаной куртке.

Его спутники – оба в длинных плащах, с надвинутыми на лицо капюшонами – промолчали.

Горбун поёжился – то ли от холода, то ли от ощущения опасности, исходившего от двух безмолвных фигур.

– Поспешить бы, ваши милости, чтобы вам до грозы вернуться к карете. Дозвольте, я первый прошмыгну, я-то уже дорогу знаю.

Подняв повыше факел, горбун подошёл к поросшей орешником скале – и словно просочился в камень. Свет факела утянулся вслед за ним.

– Здесь трещина, ваши милости, – глухо донеслось наружу. – Была завалена, но деревья корнями раздвинули вход... Извольте за мной следом, только осторожно.

Люди в плащах последовали за проводником. Тут обнаружилась разница между ними. Тот, что повыше, худощавый и гибкий, легко скользнул в расщелину. У второго, как выяснилось, плащ скрывал толстую, неповоротливую фигуру, и вслед за спутниками он пробрался с превеликим трудом, сопя и горько вздыхая. При этом его факел погас.

– Смотрите под ноги, ваши милости. – Голос горбуна звучал впереди, пламя его факела дёргалось и билось во тьме. – Тут колодец. Пустой, глубокий. От незваных гостей, стало быть...

Толстяк потянулся к высокому спутнику, чтобы зажечь свой факел от его огня, и спросил негромко:

– Зачем надо было прятать склеп?

Высокий обернулся и тихо объяснил:

– Эйга́р, герцог Рагийо́нский, так ненавидел Ралла́да, что поклялся после его смерти вскрыть гробницу и скормить прах героя свиньям. Раллад понимал, что мёртвый лев не защитит себя от гиены, поэтому заранее выстроил укромный склеп. И похороны держали в секрете, такова была его последняя воля.

Странный это был голос, холодный, шипящий. Некоторые слова было даже трудно разобрать.

Толстяк обошёл провал колодца и поднял повыше факел.

Все трое замерли от волнения.

Пещера, когда-то превращённая в склеп, была невелика. По стенам шли вырубленные узорные полосы, свивающиеся в спирали, – защита от злых духов. А у стены, противоположной от входа, можно было разглядеть простой гранитный саркофаг.

– Скромно для великого воина, – вздохнул толстяк.

Горбун подхватил:

– И спрятано надёжно. Ходят даже сказки, будто Раллад не погиб. Бродит, мол, по земле все эти долгие годы, скрывает своё имя, а как придёт его час – снова объявится.

Толстяк коротко хохотнул.

Горбун издали бросил на саркофаг опасливый взгляд.

– Вы как хотите, ваши милости, а я к нему и близко больше не подойду. Здесь постою, у входа... Вот уж думать не думал, что удастся сыскать склеп великого Раллада! И к делу пришлось, что я грамоту знаю! Как надпись прочёл на стене, так чуть ноги от страха не отнялись. А ведь как всё вышло-то... Бродил себе по лесу...

– Браконьерствовал, – брезгливо перебил его толстяк.

– Кто? Я? – возмутился проводник. – Да что ваша милость такое говорить изволит?

– Это не наше дело, – прервал спор шипящий голос. – Мы не королевские лесничие. И мы весьма признательны тебе, любезный.

Толстяк, уже забыв о горбуне, разглядывал узор на стене:

– Хоть склеп и небогато украшен, всё же тут работали резчики по камню. Как же их заставили хранить тайну?

Чуть помолчав, высокий ответил:

– Думаю, так...

Он обернулся к проводнику, стоявшему у самого колодца, и внезапно толкнул его обеими руками.

Горбун, не удержавшись на краю, с криком полетел вниз. Вопль рванулся под свод пещеры – и оборвался.

Напряжённое, опасное молчание прервал голос толстяка, звучавший с фальшивой бодростью:

– Ну, пожалуй, так лучше. Он был чересчур разговорчив. К тому же не придётся платить обещанное вознаграждение.

– Ошибаетесь, ваша светлость, – ответил его спутник. – Награда будет выплачена семье проводника, грош в грош. Я точно веду денежные расчёты – и тем, кто имеет дело со мной, советую поступать так же!

Толстяк не стал отвечать на намёк в последних словах. Вместо этого огрызнулся:

– Почтеннейший, отчего вы так шипите? Вы же обычно разговариваете нормально!

После короткого молчания высокий ответил:

– Это от волнения. А волнуюсь я редко... Что ж, пора выбираться отсюда, пока факелы не догорели.

– Вы увидели всё, что хотели?

– Да. А теперь поспешим, если вы, ваша светлость, не хотите пробираться через ночной лес в грозу.

* * *

На лесной дороге путников ждала карета – простая, без гербов и украшений. На козлах дремал кучер в надвинутой на нос чёрной шляпе, он был похож на ворону на пне. Рядом с каретой не было охраны, даже слуги не стояли на запятках. Похоже, её владельцы не боялись разбойников. А ведь карета была снаряжена в дальний путь: наверху, на багажнике, были аккуратно закреплены дорожные баулы и вьюки.

Завидев вышедших на дорогу господ, кучер встрепенулся.

Два человека в плащах молча сели в карету. Кучер, не дожидаясь приказа, хлестнул лошадей – и карета покатила по дороге.

Но за несколько мгновений до того, как она тронулась с места, из кустов вынырнула небольшая тёмная тень и метнулась на запятки.

Если бы сейчас был день, можно было бы увидеть устроившегося на запятках лисёнка. Впрочем, он уже успел сменить серую детскую шёрстку на пышный наряд, чёрный с серебром: белые кончики волос поблёскивали на чёрной шкурке. Но сейчас, поздним вечером, лис казался тёмным пятном, едва различимым на задней стенке кареты.

Хлынул дождь. Лис сморщил чёрный нос и чихнул.

Над запятками, предназначенными для слуг, был козырёк – чтобы ливреи лакеев не страдали от дождя. Под этим козырьком лисёнок был в безопасности.

Карета летела сквозь ночь, дождь бил по крыше и козырьку. Кучер набросил на голову и плечи плотную суконную накидку и гнал коней по скользкой дороге, где лучше бы ехать шагом. Господа, доверяя мастерству кучера, заснули на удобных сиденьях, под мягкое покачивание рессорной кареты. Пытался заснуть и непрошеный пассажир на запятках, но быстро понял, что рискует слететь на дорогу.

Мешал уснуть и запах. Нет, не запахи людей, лошадей и колёсной мази, на них-то чёрнобурый пассажир попросту не обращал внимания. Его мучил, вгонял в тоску запах дыма и гари, который, казалось ему, навеки въелся в тёмную шубку.

Лёжа на широкой тряской доске, лисёнок вновь и вновь изводил себя, вспоминая, как это было: горящая трава, лай собак, крики загонщиков...

2. Последнее логово Лорда Фокса

– Вон они! Я их вижу!

– Гони проклятых оборотней!

– К реке бегут! Отрезай от воды!

– Свежих собак спускайте! Свежую свору!

– Дядюшка Ник, где твой мушкетон?!

Два лиса, выбиваясь из сил, неслись к реке. Собачий лай и крики людей звучали всё ближе. А впереди, меж загнанными лисами и спасительной водой, стояла стена огня: горела высокая сухая трава.

Пламя испугало бы обычную лисицу, заставило бы её повернуть на загонщиков и псов. Но оборотни понимали, что горящая трава – это не лесной пожар, от которого надо бежать куда глаза глядят. И опытный, до белизны седой Лорд Фокс нёсся прямо на огонь. Рена́р не отставал: да, риск велик, но позади – верная смерть.

Они не знали, широка ли полоса пламени. Зато слышали: заливистый лай стал неуверенным, сбивчивым. Ренар понял: псы не последуют за ним в огонь.

Лисёнок собрал всё мужество, чтобы не свернуть перед нестерпимым жаром. Перед глазами метнулся белый хвост деда – и исчез в огне. Ренар, вкладывая в рывок все силы, помчался следом.

Несколько ужасных мгновений, когда мир превратился в пламя и дым... и оборотни прорвались сквозь кольцо облавы.

Обжигая лапы, бежали они по свежей гари. Кубарем скатились по каменистому склону к реке. Ренар кинулся бы в бурный поток, чтобы оторваться от погони, но матёрый Лорд Фокс знал, что горелая трава не хуже воды собьёт псов со следа. Он забился под корни старой сосны, и Ренар последовал примеру деда. Измученные, лежали они в ненадёжном убежище, ожидая смерти или спасения.

Успокоились лишь тогда, когда услышали голоса на высоком берегу. Только человеческие голоса, собак слышно не было. Люди говорили о том, что хитрые твари наверняка уплыли по течению.

Когда голоса стихли, лисы для верности выждали немного – и похромали туда, где ждало их укромное логово.

* * *

Толстая оплывшая свеча, прилепленная к широкому валуну, неярким светом озаряла пещерку. Эта свеча, да ещё груда сухой травы в углу, накрытая рваным плащом, говорили о том, что пещера служила убежищем людям. В остальном же она скорее походила на лисью нору: по каменному полу были разбросаны куриные перья, обглоданные кости, какие-то засохшие объедки...

На ложе из сухой травы растянулся старик – такой худой, что казался высохшим. Длинные белые волосы разметались по плащу, глубоко запавшие янтарно-карие глаза поблёскивали в полумраке.

Над стариком склонился мальчик лет тринадцати. Эти двое явно были родственниками. На лице мальчика повторялись черты старика: тот же острый нос, тот же упрямый подбородок, те же глаза цвета тёмного янтаря. Только волосы у мальчика были черными.

– Принести воды, дед? Ты отлежись, я ночью добуду поесть. А сейчас костерок разведу...

– Никакого костра! – Голос старика звучал хрипло, словно воронье карканье. – Не смей, Ренар! Мало тебе на сегодня огня? Хочу умереть спокойно.

– Хватит про смерть, дедушка! – Мальчик старался говорить бодро. – Ты ведь ушёл от неё сегодня! Она лаяла за спиной, но ты удрал!

– От неё не удерёшь. Каждый оборотень чует свой смертный час, когда тот подходит близко. Когда-нибудь и ты почуешь – надеюсь, не скоро. Брось возню, посиди со мной.

Ренар сел на земляной пол, прижался к плечу деда.

– Зря я привёл тебя в Туманные Пустоши. Думал, в глуши отсидимся, пока уляжется шум в герцогстве Рагийонском... Ну зачем мне надо было так крупно обыгрывать герцогского брата? Выигрыша не увидел, а крику-то поднялось... шулерство, мошенничество...

Мальчик промолчал. Он знал, что манеру деда играть в карты или в кости трудно назвать иначе, чем шулерством.

– А здесь – дикость, древние суеверия, вражда... Эх, внук, отвернулась от Лорда Фокса удача на старости лет!

Ренар тревожно глядел на дорогое лицо. Ему вдруг показалось, что он стоит на берегу, а деда на льдине уносит река.

– Остаёшься один, – вздохнул старик. – И грозит тебе большая опасность. Я не про этих дурней с их нелепым мушкетоном, из которого не попасть и в огородное пугало. И не про свору шавок. Всё куда страшнее. В одиночестве ты рискуешь стать зверем. Просто зверем. Растеряешь то человеческое, что в тебе есть. Послушай меня, внук: иди к людям!

Про себя мальчик порадовался, что дед хотя бы напрямую не говорит о смерти. Но ответил дерзко, грубовато:

– Уже бегу! Спешу, пока они далеко не ушли. И пока псов на привязь не посадили.

– Это Туманные Пустоши, мой дорогой. Глухомань. Здесь законы выворачивают наизнанку, как рубаху для штопки. А ведь и для нас есть закон! Да не какой-нибудь королевский или герцогский, имеющий силу на жалком клочке земли. Нет, это закон, принятый Орденом Магов! А значит – обязан исполняться везде! От океана до океана!

Голос старика окреп, налился гордой силой, и в мальчике проснулась надежда. Но он продолжил так же дерзко:

– Угу, ну да, конечно!.. И где он, твой закон шестьсот седьмого года? Который нас, оборотней, равняет с людьми? Что ж ты не повернул навстречу деревенским олухам и не сказал, что им за убийство придётся отвечать?

– Говорю же тебе: это дикая глушь! Здесь законы граблями по воде писаны, а судья сыщет оправдание для самых варварских поступков здешних фермеров. Просто потому, что ему с этими фермерами ещё жить бок о бок...

Лорд Фокс поднялся на локтях и зашёлся в натужном кашле. Ренар вскочил было – бежать за водой. Но дед остановил его повелительным жестом: сиди, мол! И продолжил:

– Я ведь рассказывал тебе, что учился в Школе Ордена? Только не сумел доучиться до диплома...

– Раз двести, – ухмыльнулся мальчик. – Или триста.

– Я хочу, чтобы и ты поступил в Школу.

От изумления мальчик тявкнул по-лисьи. Но тут же взял себя в руки:

– Дед, ты что, дыму наглотался? Я – в Летучей Школе?!

– Я давно об этом думаю. И я готовил тебя к этому – помнишь, когда мы жили в графском замке?

Ренар прикусил губу. В замке графа Ангра́дского им с дедом жилось хорошо. Просто замечательно. Граф Лу́став, благородный и сердечный человек, не имел ничего против оборотней. Он оценил образованность Лорда Фокса и сделал его замковым библиотекарем. А Ренара приставил слугой к Луставу-младшему, славному мальчугану. Лустав и Ренар быстро сдружились. Вместе играли, рыбачили. Вместе сидели на уроках, которые приглашённый из столицы учитель давал хозяйскому сыну. Вместе читали книги, которые подбирал для них Лорд Фокс.

Увы, оспа, пришедшая в Анград, унесла и графа, и его сына. А двоюродный брат покойного, принявший титул и наследство, потребовал, чтобы оборотни немедленно убрались из замка...

– У тебя хорошая память, Ренар. Я знаю, тебе интересно было учиться. Если сумеешь окончить Школу Ордена – станешь своим среди людей.

Мальчишка бросил на деда быстрый взгляд. Да, старик несёт чушь... но глаза ожили, голос окреп, и это уже замечательно!

– Дед, там учатся принцы со всего мира. И прочие знатные наследнички.

– Нет. Там может учиться любой, кто заплатит пятьсот талеров.

– Угу, ну да, конечно... Совсем пустяк! – засмеялся Ренар. – Поглядеть бы хоть раз на такую кучу денег!

– А и погляди, внучек, погляди. Как раз тебе по пути в Школу будет... Помнишь ручей, что протекает по границе Ангра́да и Вулфта́на? Вы с Луставом-младшим любили там рыбачить. Там есть старая дуплистая ива. Под её корнями я кое-что припрятал. Тебе должно хватить...

Ренар забыл, что позади страшный день и что деду плохо. Он вскочил на ноги. Глаза мальчика сверкнули гневным тёмно-жёлтым огнём.

– Дед! Неужели ты... Знаю, что ты мошенник, но чтоб этак!.. Нам нигде так славно не жилось, как в графском замке... только там нас за людей считали! И ты у графа... таскал...

Голос возмущённого мальчишки сорвался на лисье тявканье.

Лорд Фокс снизу вверх глядел на Ренара, явно забавляясь. Сейчас он не походил на умирающего.

– Ой, какой у меня честный внук! – Старик протянул руку, поднял с пола белое пёрышко. – За эту курицу ты заплатил старому Петеру?

– Я бы отработал! Я бы мог дрова колоть, воду таскать... Так он, пёс его заешь, меня и слушать не стал, как увидел – сразу за вилы. А ты тогда болел, помнишь? Вот и пришлось...

– Да помню, помню. Курицей больше, курицей меньше – не разорится Петер. Прекрати оправдываться и сядь! – Голос старика стал жёстким. – Да, я бывалый мошенник. Но никто не скажет, что Лорд Фокс не помнит добра. В Анграде я не тронул ни монетки в графском кошельке. И на птичий двор не наведывался.

– Тогда откуда...

– На землях барона Вулфтанского орудовала разбойничья шайка. Может, слышал про атамана по кличке Ухорез? Он со своими молодцами прятал награбленное в пещере. А я эту пещеру нашёл. И скромно так, аккуратно, чтобы разбойники сразу не хватились... Как говорится, если от большого – немножко, это не грабёж, а делёжка.

Ренар покрутил головой. Оказывается, пока они с Луставом-младшим, замирая от восхищения, слушали истории о подвигах знаменитого атамана, его дед этого самого атамана потихоньку обирал!

А дед продолжал деловито:

– Думаю, в тайнике под корнями ивы добра на тысячу талеров... ну, на девять сотен. Хорошо, если удастся продать за две трети цены, больше скупщики не дадут.

Ренар вновь сел на пол и уставился на деда круглыми от удивления глазами. То, что он принял за бред, оказалось вполне серьёзной затеей, которую дед, похоже, вынашивал уже давно.

А Лорд Фокс говорил упрямо и твёрдо:

– Можешь смело идти к скупщикам. Я выбирал только безликие вещи.

– Какие?.. – прорезался голос у внука.

– Вещи, которые не смогут случайно опознать их бывшие хозяева. Никаких гербов, никаких гравировок. Цепочки, простенькие браслеты и перстни, монеты разных стран. Обменяешь всё это на талеры. Будь доволен, если за всю груду тебе дадут сотен семь. Менялы и скупщики – бессердечные твари, щучьи души... Пять сотен отдашь за учёбу. Оденешься получше. А хороших манер ты нахватался в графском замке...

Дыхание старика отяжелело.

– Дед, я никуда от тебя не уйду!

– Не перебивай меня, щенок! Это я от тебя уйду. Думаешь, я шутил насчёт смерти?

– Дедушка...

– Молчи. Годы мои, годы... раньше я по двое суток таскал за собой погоню – и смеялся на бегу! А теперь уходят силы... а сказать надо много... – Лорд Фокс заговорил медленно и связно: – В Летучей Школе тем, кто хочет учиться бесплатно, устраивают строгий экзамен. А тех, кто платит денежки, проверяют не так строго. Но ты – другое дело. Ты оборотень. Ты придёшь не с пустыми руками, но тебе всё равно могут устроить проверку с придирками. Я помню... меня тоже гоняли... гоняли...

– Дедушка, тебе плохо?

– В глазах темно... молчи и слушай. Четыре факультета: землеведение, естествознание, искусство, механика. Выбери землеведение. Тебе расскажут обо всех землях, от океана до океана. География, история, правящие династии... а главное – законы. Внук, это большое дело – знать законы... все дыры, все лазейки в них...

Резким движением старик сел на ложе. Глаза его полыхали неистовым, безумным огнём.

– Ренар, умоляю – добейся, сумей, проберись... ты последний из семьи... внук мой, сердце моё... я не сумел... хотя бы ты... Лети!

И вновь откинулся на ворох травы. Ренар поддержал его за плечи, но Лорд Фокс уже не узнавал внука. Глядя мимо мальчика, старик говорил что-то бессвязное – пока не замолчал навсегда...

Под утро молодой оборотень покинул логово. Он не плакал – ещё в раннем детстве дед жёстко и твёрдо отучил его лить слезы. С каменным лицом мальчик засыпал лаз в пещеру землёй и задвинул большим валуном, чтобы ни люди, ни звери не потревожили вечный сон Лорда Фокса.