Чёрное Солнце

Подозрения начинали сбываться. Стивенсон, скрестив руки на груди, уныло смотрел в черноту космоса, раскинувшуюся на парсеки вокруг. На сканерах – ни звезд, ни планет, ни захудалого астероида, лишь монолитная пустота. Что его останавливало от простого и такого человеческого шага назад, классического плевка, упоминания богов и возвращения домой? Предчувствие. Где-то на задворках сознания колючая интуиция шептала, что «космос как-то уж слишком пуст, даже для самого космоса». Прислушиваться к этому слащавому голосу было ошибкой, еще большей ошибкой было к нему не прислушаться.

А еще была легенда.

Именно из-за нее они и оказались в пузыре, аномальной зоне, из которой будто нарочно вымели все объекты, желая спрятать нечто ценное. Крайне ценное. Люди вообще крайне падки на легенды и мифы древних народов. И Стивенсон не был исключением. Он повелся на услышанную байку, загорелся любопытством и оказался достаточно безбашенным, чтобы арендовать корабль и отправиться туда, где любому живому существу станет крайне неуютно.

– Есть что-то? – нетерпеливо спросил он у пилота, услышав робкий писк на приборах.

– Нет, – угрюмо ответил тот, – внешнее излучение, из-за пределов пузыря.

– Ну что-то же здесь должно быть… какие-то следы? Пузырь сам появиться не мог, тут явно должно было что-то взорваться.

– Или схлопнуться, – предположил пилот, что не сильно понравилось Стивенсону. Он вздохнул.

– Ладно, где там наш проводник? – Подойдя к переборке, Стивенсон открыл дверь и постучал кулаком по стене, – Эй, Скиталец, не желаешь присоединиться?

Ответом была все та же гнетущая тишина. Стивенсон помассировал виски, предвкушая скорую головную боль, что преследовала его последние месяцы как тень в солнечный день. Может, его обманули? Нарочно заставили прилететь на край известного космоса, чтобы стать жертвой… чего? Или кого? Пиратов? Слабоватая версия, даже для космического безумия. К тому же, Скитальцы пусть и странный народ, но очень рациональный. Людям стоило бы у них поучиться.

– Мы уже на месте?

Стивенсон обернулся, в очередной раз отметив для себя, что Скитальцы передвигаются совершенно бесшумно. Существо застыло в дверях, проникнув в кабину ровно на половину своей длины – на две передние пары конечностей, что использовались как руки. Треугольная голова нависла над человеком, пронзительные фиолетовые глаза, похожие на ограненные кристаллы, не мигая смотрели как будто в самую душу. Порой инопланетянин создавал до жути неприятное впечатление, хотелось отвернуться и поскорее убраться подальше.

– На месте, – недовольно сказал человек, переборов желание ткнуть пальцем в наглую змеиную морду. При всей своей отталкивающей внешности, Скитальцы никогда не нападали на людей, по крайней мере первыми. Миролюбивый народ, вот как про них говорили. И никто не оспаривал это утверждение. Возможно, потому, что такие не оставались в живых. Одно Стивенсон знал точно: не стоить недооценивать Скитальца или думать, что тот чего-то не предусмотрел или ошибся. Ошибок они не совершают. Хотя… – Что, разве не похоже? – Он ткнул в иллюминатор, демонстрируя черноту.

– В самом деле, – оскалился Скиталец, обнажив стройные ряды острых зубов, – Понимаю твое недовольство, Ульф, но то, что для человека лишь пустота, для нас – священное место. По крайней мере, вы бы назвали это именно так, – он подался вперед, целиком зашел в рубку, заставив Стивенсона отшатнуться в сторону, – Следуйте точно по координатам и не меняйте скорость.

– Подробней рассказать не хочешь? – процедил Стивенсон, поглядывая на мясистый, раздвоенный хвост Скитальца, которым тот любил размахивать из стороны в сторону.

– Всему своё время, – протянул инородец, едва ли не уткнувшись носом в стекло, практически оттеснив пилота, – История должна открываться постепенно.

– Как удобно, – проскрежетал Ульф, коря себя за то, что ввязался в эту авантюру. Тогда, в дымном, сумрачном баре на богом забытой станции ему почему-то показалось прекрасной идеей отправиться в место, которое не существует, согласно всем известным картам. Скиталец, почуяв его заинтересованность, еще активнее принялся рассказывать о богатствах и тайнах, сокрытых в глубинах космоса, куда ведет лишь одна дорога. Известная исключительно ему одному, конечно же.

– Ульф, – Скиталец обернулся, точнее сказать – извернулся, будто в его теле вовсе не было костей, посмотрел прямо на Стивенсона всё теми же гипнотизирующими глазами, – Мы с тобой заключили сделку, простую и понятную. Я – показываю путь, ты – меня доставляешь. Проще некуда.

– И оплату ты предложил крайне щедрую, – Стивенсон отвел взгляд, принявшись разглядывать наряд инородца, состоявший, казалось, из одних карманов и сумок.

– Верно, ты возьмешь любой предмет, какой захочешь. Весьма достойная награда за твои услуги.

– Да, только ты ничего и не говоришь о том, что там внутри, да и этого самого «внутри», мне кажется, вообще нет, – вспылил человек. Повернулся, впился взглядом в чуждые глаза, желая прожечь их своим гневом.

– Хочешь сказать, я тебя обманул? – обиженно прошипел Скиталец, – Тогда поздравляю, ты первый человек, который удостоился такой чести. Но придётся тебя разочаровать: то, что я рассказал – правда.

– А ты не мог бы впредь побольше рассказывать? – Стивенсон не желал уступать, последнее слово должно остаться за ним, как и правда.

– А вы не могли бы продолжить разговор в другом месте? – подал голос пилот. Только сейчас Ульф обратил на молодого парнишку внимание, тот едва не лежал на панели управления, прикрывая собой кнопки и переключатели, дабы неосторожное движение Скитальца не устроило перегрузку реактора.

– Да нечего тут продолжать, – вскинул он руками, протиснулся к выходу, – Если через час я ничего не увижу, то мы поворачиваем. И прошу оставить пилота в покое.

С обещаниями у Стивенсона вечно не ладилось. Прошло не менее двух часов, прежде чем Скиталец спустился в столовую, напомнив о своем существовании. Ульф неохотно прервал свое созерцание, а точнее сверление сонным взглядом бутылки, стоявшей на самой верхней полке, ту самую, что прилюдно божился откупорить, когда их дело выгорит и они отпразднуют несметную добычу. Теперь же он раздумывал, вылить ее в раковину или выпить прямо сейчас.

– Вы прокрастинируете, капитан? – подал голос инородец, когда Стивенсон закинул очередной орешек себе в рот. У Скитальцев в целом и этого конкретно была крайне неприятная черта – они не выносили, когда кто-то рядом ничего не делал. С человеческой же точке зрения их народ выглядел крайне суматошным и, кажется, даже испытывал физические страдания, если не мог приложить руки к делу. Все четыре.

– Что бы тебе ответить по этому поводу, – меланхолично протянул Ульф, – Я разгружаю мозг от ненужных размышлений. И я не капитан, сколько уже повторять?

– Лишь юридически, – поправил его Скиталец и остановился с противоположной стороны стола, заставив человека убрать оттуда ноги, – Вы арендовали этот корабль, наняли пилота и техника, вы непосредственный наниматель, что означает то же самое, что и «капитан».

– Ну, это, может, у вас оно что-то да означает, а у нас… – он вздохнул, неохотно поднялся, отнес пустую миску к раковине, – К тому же, техник у нас ты и работаешь бесплатно.

– Не совсем, – инородец повернул к нему голову, благо длинная шея это позволяла, – Я вызвался помогать сам, и вы мне платите – везете в нужное место.

– Угу, снова нюансы терминологии, – поморщился Стивенсон. Они уже две недели, с того самого момента как стартовали, постоянно сталкивались в вопросах тех или иных понятий. Скитальцы, в отличие от прочих народов, прекрасно говорили на человеческом, им в этом помогала и гибкая гортань, и чрезвычайно развитый мозг, способный запоминать и анализировать с бешеной скоростью. Ульф все никак не мог понять, как же они с такими качествами потеряли родной мир и почему не стали обзаводится колониями, предпочтя странствовать на кораблях. Одним словом, непостижимые существа, – ты мне скажи, почему я? Почему тогда, в баре, ты подсел именно ко мне и рассказал свою сказку? И самое главное, не пришло ли время открыть тайну?

– Тайну? – заинтересовался тот, – Про какую тайну вы хотите знать? Не припомню, чтобы у меня таковая имелась.

– Про ту самую, – усмехнулся Стивенсон, ловя Скитальца на вранье. Да, эта изворотливая змея не лгала и не утаивала, но когда не хотела отвечать, то проявляла поистине титанические усилия чтобы уйти от ответа, – Почему тебя не могли подвезти свои? Или почему ты сам не взял корабль и не полетел?

– Вы, люди, очень любите… как это говориться – «делать из мухи слона». Никакая это не тайна.

Дальше инородец продолжать не стал, очевидно, рассчитывая, что Ульф возобновит расспросы и тогда-то хитрая тварь сменит тему. Но человек молчал, лишь посматривая на собеседника и ехидно улыбаясь. Каким же на самом деле был интерес Скитальца во всем этом деле?

– Скажи, Скиталец, – обреченно вздохнул Стивенсон, признавая свое поражение, – Так почему твоя сокровищница расположена в столь необъятной пустоте? Странное место, на мой взгляд.

– «Искать иголку в стоге сена», – не без удовольствия ответит тот. Ульфа раздражала его манера постоянно тыкать носом в человеческие же пословицы, как некую неоспоримую истину, – Вы называете эти пустоты войдами, но конкретно эта не всегда была такой.

– Пояснишь? – с нажимом спросил он; раздражение начинало переходить в злость. Еще пару раз Скиталец сменит тему или уйдет от ответа – и Ульф проверит, насколько это четвероногое хорошо бегает по узким коридорам корабля.

– Здесь были звезды, планеты, газовые облака, – инородец развел руки, подражая человеческому жесту, – Всё это пришлось убрать, чтобы создать место, где ничего нет. А там, где ничего нет, никто и не станет искать.

– То есть вы переместили целые звездные системы, чтобы что-то спрятать? – глаза Стивенсона округлились, но почти мгновенно его одолело сомнение: а не очередную ли байку он слышит? Скитальцы были пожалуй, единственным народом, добравшимся в технологическом развитии практически до уровня богов. Никто не мог поспорить с ними в сложности техники, кораблей, строений, оставшихся во многих уголках галактики и построенных тысячи, если не миллионы лет назад. Сам Ульф видел одну из их башен на Меридиане – монолит, иссеченный стихией, но не сдавшийся, уже стоявший там, когда египтяне только начинали строить свои пирамиды. И не было сомнений, что он простоит еще столько же, застав момент, когда последний след человека сотрется с лица Вселенной. И все-таки переместить целые системы?..

– Не переместили, – ухмыльнулся инородец. В его исполнении эта простая эмоция выглядела скорее как волчий оскал, – Не совсем так.

– Да твою же… – простонал Стивенсон закатив глаза и долгие мгновения буравил потолок, успокаиваясь, – Скиталец, ты можешь рассказывать подробней? Что за утайки? Из тебя каждое слово приходится тянуть. Вы все такие или это только мне так повезло?

– Вы, несомненно, очень везучий человек, – с наигранной серьезностью ответил тот, – Мои сородичи обычно вообще не заговаривают с подобными… малоразвитыми народами.

«Чертов шовинист», – подумал про себя Ульф, но в лицо говорить не стал. Угрозы угрозами, а действия могли повлечь за собой вполне серьезные последствия. Зато в мыслях он мог вытворять с этой тварью все, что угодно и сколько угодно: при всей своей развитости залезать в людские головы они не научились. Понимал ли сам Скиталец, в насколько уязвимом положении сейчас находился, и почему вел себя так неосторожно? Что мешало Стивенсону выкинуть эту четвероногую тварь за борт? Ничего. Разве что тающее с каждой минутой предвкушение скорого богатства.

– Стивенсон! – над головой раздался голос пилота. Ульф поморщился. За те две недели, что они мариновались на одном корабле, он так и не запомнил имя парнишки. Хотя точно прочитал, когда подписывал контракт. – Поднимитесь на мостик.

– Молись, Скиталец, – пригрозил он пальцем инородцу, – Когда я вернусь…

– Молиться? – удивился тот, – Это удел младших народов.

Стивенсон стиснул зубы, не давая отборной ругани сорваться с его губ. Сжав кулаки, он молча вышел, поднялся по лестнице, миновал небольшой коридор и оказался в полумраке рубки, прямиком за спиной пилота. Впереди, простиралась все та же чернота, нисколько не изменившаяся за те два часа, что его тут не было.

– И? – раздражено спросил Ульф, положив руки на спинку пилотского кресла.

– Приборы фиксируют нарастающую гравитацию, – ответил тот, попытался развернуться, но не вышло, – Остальные показатели остаются без изменений. Перед нами пустота, но странная. Как бы это не оказалась…

– Самая опасная вещь в космосе, – закончил расхожее выражение Стивенсон, хотя сам всегда считал, что самое опасное – это пульсар или магнетар, а не черная дыра, – Насколько это вероятно?

– Ну-у, – протянул пилот, прикидывая варианты, – Я, честно сказать, не знаю других объектов, что могли бы давать такие показания. Их отсутствие, точнее. И потом, сами посудите, это разве не похоже на ловушку? Пузырь с пустотой, в центре которого черная дыра, которая никак себя не проявляет, потому что ей тут нечего «есть».

– Давай без теорий, – вздохнул Ульф, – Не вижу смысла заманивать нас сюда, при этом лично находясь на борту. Чем-чем, а безрассудством Скитальцы не знамениты. Давай так: если ты прав, то я тебя угощу самым лучшем пойлом по эту сторону Вселенной. Но пока будем оптимистами, и если это даже и черная дыра, то, думаю, искомый объект просто вращается вокруг нее. Можешь сказать, насколько она большая?

– Нет, – мотнул головой пилот, – Но притяжение мы почувствовали лишь при приближении, значит, звездной массы, а может, и меньше. Правда, излучение Хокинга я тоже не фиксирую.

– Ну вот, у тебя уже получается, больше позитива, парень, – Стивенсон осклабился, показывая хмурому пилоту, как тот должен поступить, – Давай будем считать, что там не черная дыра, а что-то… ну, что-то другое.

– Гравитацию действительно создает не черная дыра, – прозвучал за спиной голос Скитальца, а миг спустя громоздкая фигура приблизилась, заставив людей потесниться.

– И что же там? – не рассчитывая на успех, спросил Ульф. Вытянуть развернутый ответ из инородца можно было только клещами, и то после многих часов тяжкого труда.

– Станция, – признался тот, чем вызвал неподдельное удивление на лице Стивенсона, и мимолетное желание хорошенько ругнуться по этому поводу, – Смею предположить, она станет самым крупным сооружением, что вы видели. Поэтому и притяжение такое сильное. Ее скрывает не только пустота, но и поглощающий любой свет экран.

– Но тогда как… – пилот попытался развернуться к нему, но на спинку кресла, пресекая этот маневр, легла лапа инородца.

– Никак, мы просто влетим в маскирующее поле, – надменно пояснил тот, – Станцию не найти, если не знать точных координат.

«Вот же гадёныш», – подумал Ульф, но лишь поджал губы, наблюдая как проводник всматривается в иллюминатор. Несмотря на обилие конечностей, инопланетянин напоминал ему змею, хитрую, изворотливую и ядовитую, пусть пока ни разу не обнажившую клыки. Сходства добавляли крупные глаза – иного строения и цвета, но всё же. Чешуя, на расстоянии незаметная, но вблизи проявляющаяся всеми острыми краями и оттенками черного. И ум, холодный, расчетливый и такой чужой, что иногда мурашки бежали по спине, пусть Стивенсон и уговаривал себя не поддаваться паранойе. Всем ведь известно, что Скитальцы мирный народ, еще никого не убивший. Хотя ему самому казалось, что они просто хорошо прячут трупы.

А еще они совершают ошибки, от которых их хваленая сообразительность никак не защищает. На Земле уже давно принято считать, что Скитальцы совершили одну-единственную ошибку, зато какую! Ту самую, что лишила их родной планеты и заставила блуждать в космосе. Что это была за ошибка, никто не знал, а количество версий множилось, как тараканы на кухне.

– Вот мы и на месте, – с этими словами инородец подался вперед, навалившись на пилотское кресло. Оно заскрипело, а пареньку пришлось чуть ли не лечь на панель управления, – Вон туда, в каньон, там посадочная площадка, – обе левых руки вытянулись, указывая направление.

– Вот же… – изумленно протянул Ульф, отмечая про себя, что Скиталец все же соврал: не весь свет его хваленое поле поглощало, часть просачивалось и освещало поверхность, пусть и весьма скудно.

Прямо под ними в один миг раскинулась поверхность неимоверно большого объекта. На первый взгляд это была сфера с четким изгибом горизонта, но чем ниже они спускались, тем рельефней становилась поверхность. Из нее как будто вырастали высокие конструкции, которые человеческий разум так и хотел назвать небоскребами. Чем они были на самом деле, знали только Скитальцы. И насчет каньона инородец не обманул: расщелину, что раскинулась прямо по курсу, иначе и не назовешь. На глаз Стивенсон оценил ее ширину в километр-полтора, а вот с глубиной возникли сложности: едва они миновали условную поверхность, как оказались в полной тьме, и лишь наружные огни корабля выхватывали металлическую поверхность стен.

– Знаешь, Скиталец, когда ты рассказывал о хранилище, я несколько не так его себе представлял, не таким огромным, – Ульф бросил взгляд на панель навигации. Часть систем отключилась, потеряв ориентир, другие, напротив, ожили. Его заинтересовал лидар, планомерно рисовавший контуры окружающего пространства, а заодно отмерявший расстояние до стен и, самое главное, до дна. Последние цифры постоянно менялись и замерли лишь на отметке в семь километров.

– Единицы хранения требовали большого пространства, – пояснил инородец, когда посадочные опоры коснулись поверхности, – Как и сама конструкция хранилища.

– Да куда уж больше, тут же целая луна, – вскинул руки Стивенсон, поражаясь умению Скитальца превратить нечто грандиозное в сущий пустяк, – Вы ее построили или переделали? И если скажешь, что там внутри один единственный контейнер, то я… да чёрт знает, что я с тобой сделаю.

– Вам, Ульф, не придется ничего делать, – чуть ли не с сожалением ответил тот, – Внутри много всего, но основные площади отданы для сорока двух объектов. Идемте, Хранилище уже готово нас принять.

Стивенсон кивнул, отошел к стене, давая возможность Скитальцу спокойно развернуться, не толкнув его самого и не отвесив хвостом тяжелый подзатыльник пилоту. – Ты с нами или предпочтешь сторожить корабль? – обратился он к парню, увы, и сейчас не вспомнив его имя.

– Я туда ни ногой, – поежившись, ответил тот, – запрусь здесь и буду вас ждать. Пожалуй, даже движок глушить не буду.

– Похвальная предусмотрительность, но Станция автономная, опасности она не представляет, – Скиталец, остановившись в дверях, обвел людей оценивающим взглядом, словно задаваясь вопросом,а стоит ли брать с собой этих космических обезьян, – не бойтесь, Ульф, я буду рядом.

– Этого я как раз и боюсь, – вполголоса процедил Стивенсон, – Надевать скафандры? – он бы нисколько не удивился, если бы пришелец вытащил свой из кармана в виде какого-нибудь свертка.

– Нет необходимости, внутри стандартные условия, подходящие для наших видов, отсутствуют патогенны и вредные примеси.

– А-а, ну, это меняет дело, идем, конечно, – Ульф закатил глаза, чувствуя себя ребенком в компании очень умного взрослого, предусмотревшего все возможные опасности. Конечно, тут больше подходило определение «мнительного», а вместо ребенка уместней подставить домашнего питомца, собаку, к примеру, – Надеюсь, мы долго там не задержимся. Без обид, Скиталец, но ваша техника не внушает мне доверия.

– Это иррациональное чувство, – укорил его инородец, протиснувшись в коридор и грациозно спустившись по лестнице, – Я слышал об этом, наша архитектура затрагивает ваши первобытные страхи. Другие народы давно справились с этим атавизмом, вы же его наоборот смакуете. Мне еще только предстоит вас до конца понять.

– Да куда нам до других народов, бороздящих космос уже века, – ворчал Стивенсон, пытаясь успеть за проводником и не попасть под его раздвоенный хвост, – Мы отсталые и дикие.

– С этим никто не спорит, – сказал Скиталец так, будто это была прописная истина. Ульф заскрежетал зубами, хотелось схватить дубину и хорошенько отделать зазнавшуюся тварь, а потом сделать из нее шкуру и повесить у себя в пещере. – Мы с любопытством будем наблюдать, как вы достигнете уровня других народов. Если, конечно, не уничтожите себя раньше.

«А вы только и ждете», – подумал Стивенсон. Для него было несказанным облегчением оказаться в шлюзе, пространства которого хватало для них обоих. Мужчина пробежался взглядом по скафандрам, полкам со снаряжением и, когда инородец открыл дверь и ступил на трап, схватил небольшой молот для сбора образцов, спрятав его за поясом, под свитер.

Поверхность, если это определение вообще годилось для столь огромного сооружения, показалась Ульфу не слишком пугающей. Темный, почти черный металл под ногами, точно такой же, какой использовался повсеместно, затхлый воздух, как и на любой станции, стоит лишь свернуть в технический коридор. Куда больше пугало небо: стоило задрать голову, как перед глазами представала едва заметная полоса, чуть светлее клубившаяся вокруг тьмы.

Скитальца темнота не только не смущала; напротив, он был в ней как рыба в воде, уверенно шагая вперед, к вертикальной стене, уходящей в бесконечность. Стивенсон едва поспевал за ним, освещая путь фонариком в часах, надеясь, что хотя бы внутри этого циклопического склада будет освещение. В голову лезли весьма своевременные мысли – вроде «Зачем я здесь?» и «Что ж мне дома не сиделось?».

Дышалось тяжело, голова кружилась, в глазах то и дело вспыхивали пятна. Еще не дойдя до шлюза, Ульф замерз, навскидку давая здешней разреженной атмосфере от силы пару градусов выше нуля, и, будь тут нормальное освещение, пар изо рта подтвердил бы его догадки. Топать пришлось не меньше сотни-другой метров, и вот он уже мог коснуться рукой шершавой поверхности, изъеденной временем и коррозией.

Место само по себе внушало тревогу и страх, как и любые постройки Скитальцев, да и вообще неимоверно древние артефакты. Было в этих сооружения нечто непостижимое, нечто живое, смотревшее из глубины веков и жаждущее покарать глупцов, потревоживших покой. По коже бежали мурашки, хотелось обернуться, направить фонарь в темноту, поддавшись иррациональному желание убедиться, что за спиной никого нет. И Стивенсон не выдержал, крутанулся на каблуках, выставил перед собой дрожащую руку, прожигая холодный воздух. Ничего. Вдалеке мигали огни корабля, а когда он развернулся обратно, то не обнаружил инородца.

Скиталец исчез, а с ним и те крупинки уверенности, что еще оставались в одиноком человеке, волею собственной глупости оказавшемся в смертельной ловушке. Ульф бросился к стене, не желая так просто сдаваться. Он шарил по поверхности, истошно матерился, вспоминая всю родню инородца, онемевшими пальцами искал лазейку, классическую нишу с рычагом, что откроет тайную дверь в подземелье с сокровищами.

Щелчок. Он скорее почувствовал его, нежели услышал. Стена потрескалась и рассыпалась на отдельные фрагменты, как однотонная мозаика, а затем так же собралась, стоило ему переступить порог и оказаться внутри. Вот только внутри чего? Стивенсон неуверенно зашагал вперед по тому, что его разум обозвал коридором. Длинное помещение с округлыми стенами, уходящими высоко вверх. Редкие осветительные элементы ютились на самом потолке. Может, когда-то тут и было светло, но сейчас передвигаться без фонаря оказалось почти невозможно.

Стивенсон инстинктивно старался не шуметь, идти как можно тише и медленней. О его присутствии говорили лишь сбивчивое дыхание, столбик пара изо рта и скрежет камня, застрявшего в подошве ботинка. Пришлось изменить походку, стараясь не наступать той частью подошвы, где засел предатель, но даже так эхо шагов беспощадно выдавало гостя.

Ульф остановился, почувствовав странную вибрацию. Содрогался не пол под ногами, а сам воздух. Мужчина приблизился к стене, заметив, что та не монолитна, а состоит из множества тонких стальных нитей, переплетающихся между собой в особом узоре. Выглядело это жутковато, словно он оказался внутри не то плетеной корзины, не то громадного существа. Сквозь небольшие прорехи в поверхности струился едва заметный свет, мерцающий, холодный, опасный. Примкнув еще ближе, удалось разглядеть больше – по ту сторону выглядящей весьма прочной стены оказалась пустота, бездонная, расходившаяся во все стороны. Коридор не имел под собой опоры, и, стоило конструкции в каком-то месте прогнить, Стивенсон мог провалиться в пустоту.

Вздрогнув, он отпрянул и, тут же взяв себя в руки, снова посмотрел в темноту. Там было что-то еще. Взгляд скользнул выше, выхватив нечто огромное – цилиндр, уходивший за пределы видимости и окруженный мерцающим полем. Поток энергии струился по металлической поверхности, словно вода, временами вспыхивая полярным сиянием, слабым, зловещим.

Тяжело выдохнув, Ульф отстранился, вернулся на середину коридора, пытаясь забыть увиденное как страшный сон. Чтобы там ни находилось, оно не сулило ничего хорошего. Мысли устремились к версии, что это оружие, что вся эта громада – не более чем боевая станция, а там, во тьме, расположились многочисленные снаряды, пушки, источники смертоносной энергии.

– Вот тебе и хранилище, – прошептал он, выпустив облако пара.

– Уникальное и крайне важное, – донеслось откуда-то сверху. Ульф резко обернулся на звук, рука невольно схватилась за ручку молотка, – Вы, люди, слишком невнимательны и рассеянны, чтобы по-настоящему оценить всю красоту этого места.

– А ты покажи, куда смотреть, – раздраженно процедил Стивенсон, наблюдая, как Скиталец спускается с потолка. Эти твари обладали на редкость удобными приспособлениями для передвижения, все их пальцы на ногах имели что-то вроде присосок, как у земных гекконов. Это позволяло им ходить по любым поверхностям, мало того – абсолютно бесшумно, – И хочу тебе в очередной раз напомнить, что ты обещал рассказать историю.

– Конечно, – проявил неожиданную покладистость тот, – Время как раз пришло. Идем, будем говорить по дороге.

Ульф не двинулся с места. Пристально поглядывая на инородца, он пытался его раскусить. Уж слишком изменилось поведение, слишком все стало похожим на ту самую ловушку, о которой предупреждал пилот. Хотелось надеяться, что в итоге все это окажется лишь паранойей, разыгравшимся воображением, и они благополучно вернуться обратно. С добычей.

– Начни с того, почему ты выбрал меня, почему вообще искал корабль, а не воспользовался вашим хваленым «вечным» флотом?

– Об этом позже, – поднял руку Скиталец, заставив Стивенсона в жалкой попытке сдержать гнев и раздражение сжать кулаки, – Начну с другого, а именно с истории, – менторским тоном продолжил инородец, мастерски имитируя человеческие интонации, – Нашему народу, нашей культуре уже сотни тысяч лет. Мы древнее любого вида в галактике. По мере нашего развития и освоения космоса, мы начали замечать закономерность – медленное, но неминуемое угасание. Все вокруг разрушалось, стремилось к хаосу, энтропии, остыванию. Наши звезды старели, гасли, взрывались, унося с собой обитаемые миры. Нам это не нравилось. Живой разум нашего народа не мог поверить в конечность существования, и мы решили это изменить.

«Вот с этого все и начинается, кто-то что-то решил изменить», – ворчал про себя Стивенсон, следуя за проводником. Они углублялись в недра станции, идя практически по прямой, хотя порой Ульфу мерещилось, будто коридоры изгибались, меняя ориентацию в пространстве, и становилось совершенно непонятно, спускается он сейчас или поднимается.

– Как бы в таком случае поступили люди? – продолжал Скиталец, временами оборачиваясь, с интересом наблюдая за мелькавшими на уставшем человеческом лице эмоциями, – Неважно, спрошу в другой раз. Мы же решили не мириться с неизбежным угасанием, а противостоять ему. Что было главной проблемой? Выгорание солнц. Именно с этим мы и начали бороться. Только представь, Ульф, настанет момент, когда во Вселенной погаснут все звезды, облака газа растворятся, не останется ни одного источника тепла. Сначала синие и белые гиганты, затем желтые, как ваше солнце, и, наконец, красные.

– Ну красным-то еще гореть и гореть, – не выдержав длинного монолога, ответил Стивенсон. Он не понимал, куда инородец ведет, – Ни одна цивилизация не доживет до этого момента.

– Мы доживем, – надменно ответил Скиталец, – Это бремя нашего народа и его величайшая ценность. Не переживай, память о вас, людях, навечно останется в наших архивах. Так вот, когда звезды погаснут, мы останемся одни в пустом, холодном хаосе. Чтобы этого избежать, было создано это место – хранилище. Тебя же заинтересовало то, что ты там увидел? На что похоже?

– Оружие, – с уверенностью ответил Ульф, решив, что нет смысла играть в тайны: Скитальца ему не обыграть, уж не в эти игры точно.

– Предсказуемо, – едва ли не фыркнул инородец, – Нет, это не оружие, а именно что хранилище, а то, что ты видел – это газовый гигант.

– Не понял, – Стивенсон остановился, пристально посмотрел на Скитальца. На миг ему показалось, что тот перепутал слова чужого языка. Мгновение спустя пришла другая мысль: может, это название артефакта или корабля?

– Газовый гигант, – спокойно повторил инородец, – У вас на родине есть два таких, Юпитер и Сатурн. Этот был аналогичным. Мы сжали его на несколько порядков и помести в специальное поле, не позволяющее материи вырваться на свободу и при этом предотвращающее сжатие в черную дыру. Цилиндр из сверхплотного вещества пары сотен метров в длину. Ты задавался вопросом, почему Хранилище пустое? Оно вовсе не пустое, объекты требуют определенного способа хранения, в частности – находится вблизи поверхности. В случае нарушения целостности поля объект выстреливается в окружающее пространство, где последующий взрыв не принесет вреда Сфере. Как ты заметил, войд абсолютно пустой, а значит, подобного ни разу не происходило. Что же до количества, то вокруг тебя сейчас находятся полтора десятка звездных систем.

– Еще раз, – Ульф закрыл глаза, пытаясь переварить услышанное, – Ты хочешь сказать, что вы превратили… сжали газовую планету до размера станционной цистерны? – Скиталец продолжал на него смотреть, будто тот озвучил банальный факт, а не высказал совершенно бредовую мысль.

– Почему же только гигант? – как-то даже наивно спросил инородец, – Мы сжали их все. Планеты, звезды. Всё это хранится тут, вокруг тебя, Ульф.

– Но… зачем? – внезапно охрипшим голосом спросил он. Ему стало жарко, несмотря на холод, тело покрылось потом, руки задрожали – и все из-за простого факта осознания: Скитальцы уничтожили целый звездный кластер. Сколько среди этих «сохраненных» планет имели жизнь? А сколько разумную? Играло ли для них это хоть какую-то роль? И остановились бы они, окажись Земля в зоне досягаемости?

– Зачем? – недоуменно наклонил голову инопланетянин, – Для топлива. Звезде нужна материя, масса, которую она будет сжигать. Мы обеспечим ее этим с избытком. Я покажу.

Стивенсон убрал руки за спину, нащупал рукоять молотка. Что он собирался делать? Отчаянно хотелось выпустить на волю эмоции, закричать, напасть на чужеродную тварь, проломить ей череп, испачкаться в крови. Разум, однако, сдерживал звериные порывы, твердя, что это ничего не изменит, не исправит суть змеиного народа, решившего, что можно распоряжаться всей Вселенной. Мужчина, опустив плечи, поплелся за проводником, все глубже и глубже в это хранилище мертвых планет и звезд.

На языке вертелось звучное прозвище: «убийцы светил», которое должно было предупреждать всех, кто с ними связался бы. Увы, никто ему не поверит, сочтет рассказ о подобном месте не более чем байкой. Даже он сам, услышав такое в баре за очередным стаканом, счел бы собеседника вруном. Поэтому Скиталец не вдавался в подробности, адаптировал свой рассказ для человеческого воображения, убрав «невозможные» подробности. И что дальше? Что еще собирается показать инородец?

– Ульф, – инопланетянин подвел его к небольшому расширению в коридоре. Тут даже имелось несколько ответвлений, свет в которых не горел, но центральное внимание привлекала стена – прозрачная, а по ту сторону находился небольшой, с человеческий кулак многогранник на постаменте, – Взгляни на это.

– Что это? Какой-то ключ? Он что-то открывает? – Стивенсон, как и подобает человеку, предположил лишь то, что видел в фильмах и читал в книгах. Там подобные штуки вставлялись в ниши в стене, происходила непонятная магия и всё вокруг начинало рушиться. – Или это та самая награда, ради которой я здесь?

– Интересная мысль, я ее запомню, – Скиталец как-то странно на него посмотрел, затем подошел почти вплотную, приложил пальцы к стеклу, сплетя их некий узор, – Это оно и есть – Последнее Солнце. Когда свет звезд угаснет, мы высвободим его, напитаем, и оно станет сиять для нас. Последняя звезда во всей Вселенной.

– Кхм…

«Безумцы», – ужаснулся Ульф, медленно подходя к барьеру и всматриваясь в предмет за ним. Как подобная идея могла прийти в умы самой развитого из известных народов космоса? – И что там, бомба? Поджигатель для вашей звезды?

– Она сама, – трепетно ответил Скиталец, – Ее предшественник. Ведь чтобы звезда пылала, она должна сначала обзавестись массой. Поглотить ее. И перед тобой черная дыра.

Стивенсон отпрянул, но быстро взял себя в руки. Этой комнате сотни, а то и тысячи лет, и до сих пор она цела; немыслимая гравитация не высвободилась и не поглотила все вокруг. Уж об этом волноваться точно не стоило. Но поместить в центре станции черную дыру, самую опасную вещь в космосе, было настоящим сумасшествием.

– Вижу твой страх. Он беспочвенен. – продолжил инородец, отходя в сторону, к прямоугольнику, превратившийся от его прикосновений в экран. Медленными, вдумчивыми движениями он начал нажимать на появляющиеся символы, в которых узнавались слова, – Она прирученная. Нам уже давно удалось обуздать их ненасытность, как и склонность к испарению. Перед тобой уникальное существо – стабильная, инертная черная дыра, не обладающая массой в привычном тебе понимании. Мы отставили от нее только свойства, лишив всех непрактичных характеристик. Ее можно взять в руки, так тебе, наверное, более понятно.

– Безумие, – уже вслух сказал Стивенсон, – Но зачем здесь я? Зачем здесь ты – понятно, по своим скитальческим делам. Но я? Ты зазывал меня сокровищами, сказал, что я не смогу отсюда уйти с пустыми руками. Но я не вижу здесь ничего… совершенно ничего.

– Дай мне чуть времени, и я тебе покажу.

Ульф посмотрел на черную дыру в коробочке. Что-то похожее ему уже доводилось слышать, про черную дыру внутри звезды, но то была теория, а тут… Он поежился, завидуя спокойствию и уверенности инородца, отвел взгляд, развернулся. На него смотрел черный проем – проход в другую комнату или коридор, и, поскольку запрета на исследование этого бесконечного лабиринта не было, человеческое любопытство подтолкнуло сделать первый шаг. Включив фонарик, он осторожно переступил порог. В нос ударил запах прелой земли, который вряд ли ожидаешь учуять на стерильной космической станции в парсеках от ближайшей обитаемой планеты. Свет вопреки ожиданиям не включился, а луч фонаря, пронзив пустоту, коснулся задней стены.

Техническое помещение или место отдыха, подумал Стивенсон, заброшенное века, если не тысячелетия назад. Он сделал еще один шаг, едва не споткнулся, быстро посветил себе под ноги. Первым, естественным порывом было отпрыгнуть, отшатнуться, но сработал иной инстинкт, и его просто парализовало. На полу лежало тело. Человеческое.

В подрагивающем пятне фонаря свернулся калачиком мужчина, одетый в форму флота Коалиции. Устаревшую форму. Ульф помнил такую по воспоминаниям из детства, когда посещал с отцом парад колонизаторов. Яркий образ отпечатался четкими картинками, и теперь вылился в оцепенение полного ужаса. Лицо погибшего казалось безмятежным, иссохшимся, как у мумии, и невредимым, без единого признака разложения. Что он тут делал? Почему остался и умер? И умер ли своей смертью?

По спине пробежали мурашки. Скиталец его обманул, и он не был первым человеком на станции. Или… нет, инородец выразился как-то иначе… не обманул, а ввел в заблуждение, используя лингвистические конструкции. Допустим, этот человек потерялся тут и умер от холода или жажды, размышлял Ульф, но тогда как тело оказалось здесь? Его притащили? Здесь есть кто-то еще? Может, роботы?

Рука дрогнула, и пятно света скользнуло дальше, выхватив еще одного бедолагу, нашедшего свой покой в этих негостеприимных стенах. Выглядело тело точно так же – иссушенно, без следов гнили или плесени, только одежда куда старше, на глаз еще лет на десять-двадцать. Приходилось судить по архивным фотографиям, что показывали в школе, или по обучающим фильмам эпохи активных исследований. Обливаясь холодным потом, Ульф провел фонарем по всему помещению. Желтый круг скользил вдоль стен, а из темноты возникали все новые и новые тела, поначалу человеческие, но в дальних углах обнаружились и другие инородцы, что бороздили космос до того как земляне впервые взяли в руки палку.

Сложив два и два, Стивенсон попятился, подозревая, что именно он станет следующим обитателем этого склепа. Развернувшись, он встретился взглядом со Скитальцем, оказавшимся вплотную к нему. Потребовалась секунда, что выхватить молоток, замахнуться и проиграть. Лапа инородца схватила его за запястье. Мгновение – и вторая рука оказалась в захвате. Молоток упал. Ноги Ульфа оторвались от пола, он почувствовал себя плюшевой игрушкой в руках ребенка-переростка.

– Любопытство всегда было главной чертой человека, которая подводила вас к краю гибели, – отстраненно сказал инопланетянин глядя прямо в глаза своей добычи, – Не переживай, Ульф, ты все равно бы оказался в этой комнате. Отвечу на твой вопрос. Мне нужны посредники, чтобы прилетать сюда. Наши корабли слишком заметны, многие зададутся вопросом, зачем мы летаем в пустую область пространства, и захотят посмотреть. Но на человеческий корабль всем плевать, еще один любопытный безумец решил срезать путь или попытать удачу. И, конечно, не вернулся. Ничего личного, Ульф, но, как ты заметил, никто в галактике не говорит про это место или про Скитальца, что рассказывает странные, заманчивые легенды.

– Вы убили их всех… использовали и убили… – прорычал Стивенсон, попытавшись вырваться.

– Такова необходимость, малая плата за безопасность. Ульф, ты сам вызвался меня отвезти. Это твой выбор и только твой. Ты поддался любопытству, отбросил логику. Хочешь, я тебя не убью, а оставлю тут? У тебя будет немного времени, прежде чем ты замерзнешь, но оно все твое.

– Как щедро, – плюнул ему в лицо Стивенсон, – Даже не знаю, как и благодарить.

– Мне не доставляет радости вас убивать, – понизил голос Скиталец, – но такова цена за скрытность. Увы, Станция не может посылать сигналы, это нарушило бы ее маскировку, поэтому я вынужден снова и снова прилетать сюда, чтобы убедиться в ее исправности. Техническое обслуживание нельзя доверить роботу, тут требуется живой ум Скитальца.

Этот самый Скиталец с комплексом бога попытался изобразить снисходительную улыбку. Получился нелепый и пугающий оскал. А в следующее мгновение его челюсти сжались с силой, способной перекусить стальной канат. Стивенсон почувствовал остаточный заряд. Пройдя через тело инопланетянина, поток энергии ослаб и передался человеку в виде покалывания в кончиках пальцев. И даже этого хватило, чтобы распознать родной бластер, чей парализующий выстрел Ульф неоднократно испытывал на собственном опыте.

Пилот подоспел как нельзя вовремя. Стивенсон о нем давно позабыл, не рассчитывая на помощь. Инородец, кажется, тоже не взял паренька в расчет, за что и поплатился подпаленной шкурой. Ульф наконец получил желанную свободу, рухнул на пол, подобрал молоток и не теряя ни секунды, ударил по ноге противника. Тот, еще не успев прийти в себя и не приняв решения относительно того, кто же для него сейчас опаснее, упустил инициативу, зашипев, согнулся, попытался извернуться и снова стал заложником своей неосмотрительности, не сумев развернуть в дверном проёме.

Ульф своего упускать не собирался, нанес удар по другой лапе, поднялся, напрыгнул на пришельца, буквально оседлав того, и принялся что есть сил лупить по нему молотком. Это походило на бой со змеей: черное, гибкое тело изворачивалось, шея неестественно выгибалась, а распахнутая пасть так и норовила откусить нападавшему голову. Стивенсон не сдавался, решив, что отсюда уйдет лишь один. Его рука, ободранная об острую чешую, не выпускала вырывавшуюся добычу, и в конце концов ему удалось попасть молотком ровно между глаз. Скиталец вздрогнул всем телом, и замер, словно кто-то незримый нажал кнопку выключения.

Ульф спешно поднялся, прислонился к стене рядом с проходом, готовый атаковать любого, кто войдет. С молотка капала вязкая желтая жидкость, видимо, заменявшая пришельцу кровь. Внезапная победа наполняла его решимостью бороться до конца, придавала сил и звериного безумия. Наконец раздались шаги. Настороженные, аккуратные. Человеческие.

– Эй, парень, ты что-то долго шел, – крикнул он, предусмотрительно не двинувшись с места и все так же готовый нападать.

– Ульф, вы все же живы, – с каким-то разочарованием в голосе ответил тот.

– В смысле «все же»? Ты этому не рад, не рассчитывал застать меня живым?! – разозлился Стивенсон. Одно дело отбиваться от космической угрозы, и совершенно другое – спасовать перед юнцом, который только пилотскую лицензию получил. Убрав молоток, он осторожно выглянул, удовлетворился, что ему не отстрелят голову, и шагнул в коридор, подняв руки. На всякий случай.

– Я не назвал бы вас приятным человеком, – усмехнулся пилот, неохотно опуская пистолет, – Но смерти вам не желал. Просто вся эта история со Скитальцем и этим странным местом как бы намекает на печальный исход. К счастью, я успел вовремя.

– Да, как нельзя вовремя, – прищурившись заметил Ульф, потянувшись к молотку, – Даже как-то подозрительно. Вот скажи, как ты нашел сюда дорогу? Почему вообще решил, что я еще жив, а не погиб, сделав первый шаг внутрь станции?

– Ульф, – парень вздохнул, убрал оружие, выпрямился, словно натасканный кадет, – Давайте закончим эту игру. Вы прекрасно знаете, кто я и откуда.

– А я не играю, – буркнул он, не сводя взгляда с возможного противника. Как ни хотелось, но вероятности схватки исключать не стоило. И уж тут Стивенсон уступать не собирался, – Играл ты, и весьма достойно. До этого момента я и не подозревал, что у меня под носом находится… откуда ты? Коалиция? Что ж, поздравляю, я повелся, две недели обращался с тобой как с зеленым пилотом.

– И, наверное, даже имени моего не запомнили, – улыбнулся тот, – Думали, Коалицию не интересует, что происходит на ее границе? Что ж, это не так. Мы следим за порядком везде, даже на Меридиане.

– Меридиан не входит в Коалицию, мы свободны! – выпалил Стивенсон, сделал пару шагов навстречу, но пилот даже не шелохнулся. Именно это ему и было нужно – проверить, насколько тот нервный и мнительный. – У вас нет полномочий на Периферии, да и за ее пределами тоже.

– Это лишь формальность, мы тесно сотрудничаем и в будущем присоединим всю Периферию к ее прародине.

– Ну да, мечтай, – Ульф фыркнул, шагнул вперед, отвел взгляд в сторону.

– Стивенсон, не дурите. Сотрудничество в наших общих интересах, без меня вы отсюда не выберетесь, если только не научились пилотировать за те две недели, что плевали в потолок. Предлагаю отложить свои предрассудки о Коалиции и принять мою помощь. По-моему, это прекрасный момент начать работать вместе.

– А ты хорош речи толкать, – ухмыльнулся Ульф, выхватил молоток, демонстративно отбросил в сторону, – Ну ладно, давай по-твоему, но сначала скажи, как ты отследил меня? Жучок?

– Помните, вы давно жаловались на камень в подошве? – ухмыльнулся тот, довольный тем, что его маленькая шалость так и не была раскрыта, – И, к слову, мы следили не за вами, а за Скитальцем. Не каждый день эти существа посещают захолустные человеческие колонии. Естественно, я не мог не согласиться на ваше щедрое предложение присоединиться к путешествию.

– Да ты просто случайно подвернулся, – парировал Стивенсон, делая еще шаг, – Я решил, что с тобой будет проще, чем с опытным пилотом, вопросов меньше задавать будешь. В итоге ты оказался той еще занозой. И ты меня, конечно же, прослушивал? Тогда почему не поспешил, специально выжидал, пока меня эта тварь прикончит?

– Звук я потерял, едва ты вошел внутрь, вот и пришлось отправиться следом… – он не договорил, Ульф набросился на него, воспользовавшись секундным промедлением. Удар в челюсть, подножка, и вот парень уже лежал на полу, придавленный Стивенсоном, чья рука в захвате сдавливала горло.

– Ти-и-и-ше, – протянул он, выжидая пока противник перестанет дрыгаться и наконец обмякнет. Убивать Ульф его не собирался – так, нейтрализовать на время. Кто-то же должен пилотировать корабль. Убедившись, что тот лишь потерял сознание, Стивенсон выпустил жертву, поднялся, подобрал пистолет, отряхнулся, скорее для успокоения и восстановления дыхания. Что дальше? Ему определенно стоило поскорей покинуть эту станцию, пока другие Скитальцы не прознали, что тут произошло. Но уходить с пустыми руками было несколько обидно, учитывая, что пришлось дважды побывать на волоске от смерти.

Проблемой было лишь одно обстоятельство – здесь совершенно нечего взять. Разве что…

Ульф развернулся, оценивающе уставился на предмет за стеклом, прикидывая, стоит это того или нет. Подошел к терминалу, взглянул на надписи. Ему, как уроженцу Меридиана, где школьников водили к монументу Скитальцев, были известные некоторые обозначения их древнего и странного языка, поэтому он без труда отыскал нужный и дотронулся.

Ничего не произошло. Стивенсон возмущенно посмотрел на панель, желая задать соответствующий вопрос. Впрочем, в чем дело, он догадался и сам. Быстро оглянулся, подобрал молоток, подошел к телу Скитальца. Тащить тяжеленную тушу ему совершенно не хотелось, а значит оставалось лишь определить, чего будет достаточно инопланетной технике. Занятие предстояло мерзкое, и Ульф решил действовать наверняка. Перехватив первобытное орудие поудобней, он нанес несколько ударов. Плоть на удивление легко поддалась; пара замахов – и рука пришельца отделилась от тела, успев продемонстрировать странного вида разорвавшиеся нити, больше похожие на провода. Зловонная желтая кровь мигом растеклась по полу, яркие брызги украсили одежду и лицо. Ульф взвалил оторванную руку на плечо, пронёс через помещение, прислонил к панели, чувствуя себя при этом жрецом, совершающим жертвоприношение. Стекло неторопливо опустилось.

Сделав глубокий вдох и на всякий случай смирившись с собственной смертью, он перешагнул исчезнувший барьер и подошел к постаменту. Многогранник не производил впечатление чего-то сложного, выглядел как просто коробка, украшенная изысканными рисунками. Набравшись смелости и переборов подступивший к горлу ком, Стивенсон положил ладонь сверху, подождал, прислушиваясь к ощущениям. Ничего. Лишь холод металла. Осторожно взяв предмет в руки, повертел, раздался щелчок, стенки раскрылись, подобно цветку, явив крошечную сферу не больше фасолины.

Черная дыра, Последнее Солнце, а на вид просто шарик необычайного темного цвета. Ульф осторожно взял его пальцами, поднес поближе, разглядывая, повернул к свету. Вокруг стало заметно искажение, дрожащая кромка, словно свет преломлялся, огибая самую опасную вещь в космосе. «Чудо», – подумал Стивенсон, признавая гениальность Скитальцев, умудрившихся поместить сингулярность в такой крошечный объем и сделав безопасной для хранения. Как распорядится подобной драгоценностью, он пока не знал, но точно понимал, что когда-нибудь она может стать решающим козырем в рукаве. Как оружие против Коалиции. Как платежное средство для Скитальцев. Как гарант безопасности Меридиана.

Ульф повертел своё сокровище, ухватился за цепочку на шее, вытащил кулон, открыл. На него смотрели две прекрасные женщины – жена и дочь, ждущие, когда он вернется домой. Именно этим Стивенсон и собирался заняться: мчаться на всех парах на другой край известного космоса. Его взгляд скользнул в сторону пилота. Тот еще не пришел в себя, но уже начинал подавать признаки жизни. Это хорошо, не придется тащить на себе тело, останется только выяснить, на каких условиях парнишка поведет корабль, добровольно или под дулом собственного же пистолета. Ульф ухмыльнулся, уверенный в себе как никогда, положил черную жемчужину в кулон, захлопнул, спрятал от любопытных глаз. Он отнял далекое будущее у Скитальцев, но даровал его собственному миру, даровал жизнь и безопасность, и надеялся, что оно продлится, пока не погаснет последнее солнце.