Чёрное Солнце. Пионовые лепестки над штормовым океаном

Пионовые лепестки над штормовым океаном

Эпоха Красного Солнца. Год 276. Сезон начала осени

Приход прохладного ветра

Ром-Белиат. Красная цитадель

*черной тушью*

За два года обучения, проведенных в Запретном городе Ром-Белиате, Элиару, прозванному здесь Красным Волком, еще не доводилось сталкиваться со столь необузданным буйством стихии.

Вчера утром на горизонте показались устрашающе огромные грозовые тучи, предвещавшие непогоду. К полудню небо и в самом деле затянуло: зарядила бесконечная мелкая морось, превратившаяся в крупную, а затем и в настоящий ливень с громом и молниями.

Пришедший из южных морей первый осенний тайфун обрушился на Ром-Белиат яростным проливным дождем. Вода, вода была повсюду. Дождь шел и шел, не переставая ни на миг, зато наконец-то принес облегчение, смыв с улиц удушливую жару последнего летнего сезона, упрямо державшуюся до самого конца. Этот тайфун будто бы отрезал остров Красной цитадели от мира: днем побережье и залив были плотно затянуты туманом, а ночью — беспросветной беззвездной тьмой.

Глядя в величественно поднимающиеся и опадающие ветровые волны, Элиар невольно припомнил, как Яниэр учил его не бояться океана. Первый ученик заставлял закрывать глаза и ложиться на воду, приказывал расслабить мышцы, уверяя, что будет рядом, будет поддерживать и страховать. Довериться Яниэру после того, как тот своими руками едва не утопил его во время традиционного праздника небесных огней, было непросто. Довериться пугающему океану также было непросто. Однако мягкие прикосновения изящных ладоней Первого ученика подспудно успокаивали и придавали уверенности, так что мало-помалу Элиар начинал находить даже некое удовольствие в этом странном, непривычном парении в морских волнах…

С неба безостановочно текла вода. Это завораживало: никогда прежде выходец из Великих степей не видел столько воды разом. И никогда прежде не видел он такого глубокого черного цвета, какой, оказывается, может она принимать. Грозно ревел аспидно-черный океан. Ливень хлестал и наотмашь бил по лицу, но, взбудораженный открывающимся ему грандиозным зрелищем, Элиар не обращал на это внимания. Сегодняшнего океана — грозового, необузданного, свирепого! — воистину стоило бояться.

Вновь вспомнились ладони Первого ученика, успокаивающие, бережно поддерживающие его под спину — когда кочевник наконец решился упасть, упасть безо всяких гарантий, что его подхватят… решился опрокинуться в бездну и зависнуть в тягучей, вязкой невесомости…

Будто в ответ этим мыслям позади раздался характерный негромкий щелчок, будто сами края бытия вдруг расползлись в стороны и вновь схлопнулись, деформированные открывшимся пылающим порталом.

Вздрогнув от неожиданности, Элиар обернулся и увидел, как Яниэр выходит из собственных храмовых покоев прямо в туман и непрекращающийся дождь. Не желая промокнуть до нитки, Первый ученик шагнул под хлещущие отовсюду струи с раскрытым зонтом в руке. Впрочем, при таком-то ливне зонт вряд ли поможет остаться сухим…

— Ждешь Учителя? — Снисходительные слова соученика почти утонули в оглушительном реве шторма.

— Вот еще, — поежившись на холодном осеннем ветру, огрызнулся в ответ Красный Волк. — Просто любуюсь океаном.

— Ясно, — Яниэр усмехнулся самым краешком тонких губ. — Прекрасная погода для прогулки.

— Именно так.

Элиар сердито отвернулся и снова уставился в густой дождевой туман, делая вид, что не замечает стоящего неподалеку Первого ученика, который отчего-то не спешил уходить обратно в уютное тепло и сухость.

— Он не вернется сегодня, — сдержанно заметил Яниэр наконец, решив не продолжать словесную пикировку. — Погода слишком рискованная для морского путешествия. Если бы рядом с Учителем был Аверий, он мог бы усмирить бурю или, по крайней мере, на пути корабля держать ее в узде. Но Наварх остался в Ром-Белиате, и ничем не может помочь. А огненная стихия Учителя, как ты знаешь, является антиподом водной.

Запретный город на противоположной стороне бухты Красного Трепанга продолжало до краев заливать дождем, светящиеся ленты молний паутиной оплетали небо. Смеркалось: сегодняшний вечер наступил рано. Хмуро глядя на размытое неверными огнями побережье, Элиар вспомнил также, что сегодня не только первый день осени, но и день его рождения, о котором он, в томительном ожидании Учителя, умудрился совершенно позабыть. Впрочем, ему никогда не было особенного дела до этого злополучного дня.

— Вернемся со мной, — в прохладном голосе Первого ученика прорезалось нетерпение. — Ни к чему весь день стоять тут на пронизывающем ветру. Если ты сляжешь в постель из-за болезни, это вряд ли обрадует Учителя по возвращении. Ты ведь не хочешь его огорчать?

Элиар высоко запрокинул голову, упрямо глядя прямо в черную бездну и ощущая, как по горлу его, отмеченному печатью красного солнца, ручьями стекают холодные капли дождя. Он молчал. И смотрел, смотрел — на высверки молний в рокочущем темном небе, на залитый темным дождем и невидимым закатом город, ставший ему почти… родным?

— Не волнуйся, старший брат, — наконец произнес Элиар с достаточной долей почтительности, дабы не провоцировать Первого ученика прибегнуть к своей власти старшего и заставить его повиноваться. — Со мною всё будет в порядке. Я подожду еще совсем немного и пойду в храм.

За спиной его вновь тихо щелкнул раскрывающийся портал: ничего не ответив, Яниэр удалился так же молниеносно, как и пришел.

Оставшись наедине со своими мыслями, Красный Волк вздохнул. Первый ученик был прав: незачем торчать тут без дела в гордом одиночестве. Лучше бы он потратил эти долгие часы с пользой, практикуясь, к примеру, в искусстве изящного письма, которое ему совершенно не давалось, или размышляя над хитроумными задачками беседы камней, в которой он также пока не мог преуспеть… но отчего-то Элиар никак не мог заставить себя покинуть опустевший на время непогоды берег.

Не мог заставить себя перестать ждать.

Громыхнул очередной раскат грома, выведя его из глубоких раздумий. В сотый раз безо всякой надежды бросив взгляд в пустое чрево океана, Элиар не поверил своим глазам: к пристани приближался корабль! Он был еще очень далек и мал, словно беззащитный пионовый лепесток, носящийся над штормовым океаном. Но всё же он упрямо продвигался вперед, держа курс на Ром-Белиат. Неужели Учитель и вправду решился вернуться сегодня, невзирая на ужасную грозу?

Элиар опрометью кинулся к нему навстречу. Наверное, издалека и сам он казался сейчас крохотным пионовым лепестком, одиноким лепестком, гонимым непогодой: алые ученические одежды порывисто полоскались на ветру.

Уже вскоре, с трудом преодолев сильнейшие волны, ветер и дождь, корабль причалил. Не обращая внимания на качку, Красный Феникс величественно и грациозно спустился на берег по наспех переброшенным, ходившим ходуном сходням.

— Где мой Первый ученик? — холодно процедил он, смерив Элиара ничего не выражавшим взглядом циановых глаз.

Красный Волк смутился. Это единственное, что волновало сейчас достопочтенного наставника?

— Первый ученик предположил, что Учитель решит воздержаться от путешествия в такую непогоду, — кратко пояснил он, отведя взгляд.

— Это и в самом деле было бы разумное решение, — вздохнул Красный Феникс. — Но я очень хотел вернуться.

Элиар собрался было сказать, что рад возвращению наставника, но вместо этого только хмуро покосился на него. В мгновение ока титульные одежды Совершенного, тяжелые от вышивки и драгоценных камней, промокли до нитки, с них ручьями текла вода, а смоляные с серебром волосы бесцеремонно разметал ветер. Элиару подспудно захотелось согреть Учителя, несмотря на то, что сам он озяб и насквозь продрог под дождем.

— Что ж… — не дождавшись ответа, продолжил Красный Феникс. — Хорошо, что хотя бы ты здесь, волчонок. Я хочу подарить тебе кое-что.

С этими словами Учитель протянул ему небольшую шкатулку и ободряюще кивнул, призывая взять и открыть ее.

Элиар смутился еще больше. Он предпочел бы забрать подарок с собой и внимательно рассмотреть его позже, уже в своей комнате, наедине с собой, но, повинуясь желанию наставника, вынужден был открыть крышку шкатулки. Внутри оказалась очень красивая заколка для волос — изящная, бледно-серебряная, тончайшей работы мастера-ювелира. Венчал ее небесно-голубой драгоценный камень, прозрачный как слеза… и — очень подходящий к глазам Яниэра. Элиар обмер и молча сглотнул, не зная, что сказать. Но Учитель, кажется, и не ждал ответа: нетерпеливо скользнув взглядом по спешащему к ним закрытому ярко-красному паланкину, он немедленно отвлекся от заколки и тут же забыл про нее.

Элиар только вздохнул и закрыл шкатулку. Определенно, Яниэр умел себя украшать и имел в своем распоряжении самые разнообразные драгоценности и изящные вещицы, многих из которых не только стоили целое состояние, но и были настоящими произведениями искусства. Такова была щедрость Учителя. С раннего детства Красный Феникс бесконечно баловал Первого ученика и приучил того к знаменитой роскоши Совершенных.

Сам Элиар по меркам Ром-Белиата уделял преступно мало внимания собственной внешности. Обычно он попросту собирал длинные рыжие волосы в высокий хвост, стягивая их на затылке красной лентой. Будет смешно, если он украсит себя этим нежным лунным серебром и звездным камнем… не только смешно, но и глупо. Всё это слишком уж подходит Яниэру, и вовсе не подходит ему самому.

Впрочем, Учитель вряд ли ожидает, что он в самом деле станет носить заколку. Элиар прекрасно сознавал, что изначально подарок предназначался не ему. Сознавал он и то, что подарок этот, хоть и был баснословно дорог и красив, ничего не стоил для души Учителя: тот отдал его Второму ученику только лишь потому, что Первый ученик провинился, не явившись встречать корабль. Отдал скорее с досадой, нежели с теплом и добрым расположением духа, но… Элиару никогда прежде не дарили подарков. Тем более не снисходил до этого сам великий Красный Феникс Лианора.

—Не мешкай, волчонок, — вдруг обернувшись, Учитель поманил его за собой. — Или понравилось мокнуть под дождем?

В груди неожиданно сильно кольнуло. Поклонившись, Элиар быстро сунул ненужное ему в общем-то украшение за пазуху, поближе к сердцу. Какое-то щемящее, противоречивое чувство разлилось внутри, словно горячая кислота. Дорог был не предмет, а нечто незримое, эфемерное, наполнившее его и сделавшее особенным. Учитель сам выбирал эту заколку, сам нес ее в дар ученику… Этого чистого серебра касались тонкие белые пальцы Учителя, этот сияющий камень навсегда впитал его циановый взгляд…

Внимание и любовь Учителя, вложенные в этот подарок, сделали бы и самую рядовую заколку бесценной. Так драгоценное вино, налитое в сосуд, заставляет беречь его, словно зеницу ока.

Элиар улыбался, глядя, как Учитель сердито поджимает губы, дожидаясь приближающегося паланкина, которые защитит его от дождя и унесет в тепло господской башни. Промокший, уставший и замерзший, Элиар был невероятно счастлив, прижимая к груди свое сокровище.

Самый драгоценный, самый дорогой на всем белом свете подарок принадлежал ему!