Черное таинство кровавой луны

Память ушедших столетий отпечатком ложится на каждый кусочек Земли. Прошлое проступает, воскресает и вновь ищет выход, заставляя по кругу все проигрывать и проигрывать заготовленные сценарии. Как утерянная пьеса, забытая драма, нечеткий искаженный снимок, прошлое вычеркнуто, но не стерто из воспоминаний и продолжает жить в перевоплощениях. Но рано или поздно под действием каких-нибудь необъяснимых факторов оно снова придет в движение. Словно неоконченная картина, ждущая своего художника. Однажды это произойдет… И ни одно государство, ни один город и ни одна улица не в силах будут противиться... Прошлое будет дорисовано.

Северо-запад Лондона. Нортвуд. Зима. Наше время.

Серп беспощадной луны уже воцарился на небе. Бледно-желтый свет начал бороздить своим взором по обреченным улицам, сжигая все на своем пути, пропитывая каждый переулок своим ядом. Воздух накален и искрит. Мирные жители уже давно сидят по домам, большая половина заключена в сладкие манящие объятья сна. Такие безмятежные и такие беззащитные…

Мрачная гостиница на Капелла Роад. Молодой журналист Остин Грэйвс успешно бодрствует уже больше суток в своем неуютном номере, подпитываясь через определенный временной промежуток очередной порцией кофеина. По всему полу разбросаны стопки распечатанных листков, всевозможные газетные вырезки беспорядочно закреплены на стене. Остин сидит у злосчастного компьютера и безуспешно пытается разыскать в Интернете необходимую информацию. Он хочет найти любую зацепку, любую ниточку…

Грэйвс резко зажмуривается и трет уставшие глаза. Спина давно уж затекла, а мышцы плеч и подавно сковало спазмом. Он медленно откидывается на спинку неудобного стула, потом стремительно подскакивает и начинает яростно пивать бумагу под ногами.

— Черт возьми! Черт, черт, черт! — кричит Остин, впившись цепкими пальцами в волосы. — Я столько времени потратил на это расследование. И что?! Ничего! Никаких улик, никаких связующих. Абсолютный ноль! Но я же уверен, я убежден, что существует какая-то дьявольская связь между этими убийствами! Однако единственное, что нахожу, — лишь подозрительные обстоятельства смерти этих людей, слишком уж подозрительные, на мой взгляд…

Внезапно его тираду прерывает раздающийся в дверь стук. Он аккуратно подбирается к ней поближе, снимает поблескивающую цепочку и, отмерив небольшую щель в двери, устремляет на ночного гостя пару синих глаз.

— Мистер Грэйвс, ваш друг Брэм Скилз просил передать, что он просит вас нанести визит в редакцию завтра в районе двух часов дня, — вежливо произнесла молоденькая девушка из обслуживающего персонала.

Остин окинул ее оценивающим взглядом и, как всегда, обратил внимание на идеально отглаженные и белоснежно-выстиранные воротнички униформы. «Да, гостиница явно помнила лучшие времена, однако они пытаются следить за имиджем и репутацией. Очень мило. Служба «Белые воротнички», — язвительно подметил про себя Грэйвс. Но вслух же произнес:

— Хмм… Да? Он заходил лично? Тогда почему ему было просто не подняться ко мне?

— Нет, сэр, он звонил, но вы не поднимали трубку в номере, — услужливо поясняет девушка.

— Разве? — недоумевает Остин. — Секунду. Я проверю телефон, — он опрометью кидается вглубь номера.

Вернувшись, он признается девушке, что телефон неисправен.

— Завтра мы пришлем вам техника и устраним неполадки. Спокойной ночи, мистер Грэйвс, — девушка растворяется в коридоре.

Остин закрывает дверь и возвращается к своим бумагам. Вспомнив, что все потраченные усилия тщетны, он ложится на кровать и подкуривает сигарету.

Кровать довольно жесткая, а постельное белье почти хрустит. Но это неудобство не мешает ему пуститься в раздумья.

— Да… Из-за этого расследования я уже вторую неделю вынужден терпеть воистину адские условия. А я ведь мог бы сейчас быть дома… С моей Амели… — произносит Остин, делает пару затяжек и тушит сигарету.

Дело в том, что Остин Грэйвс уже давно занялся расследованием одного довольно запутанного дела, порученного ему редакцией. На протяжении нескольких лет (это то, что было ему известно) на пяти разных улицах происходили странного рода убийства… А в том, что это были именно убийства, он не сомневался.

Приблизительно раз в год, пять дней подряд на этих улицах совершались страшные дела — по одной смерти за ночь. Правоохранительные органы разводили руками и говорили, что ничего не могут и не будут делать, так как это были либо самоубийства, либо несчастные случаи. И вот что было странно — или на людей снисходило безумие, в порыве которого они наносили себе увечья, или происходили очень уж непонятные и логически необъяснимые «случайности». Жители могли, к примеру, наткнуться на торчащий у дерева сук. Как это объяснить? Что, не рассмотрели в темноте?!

Вот и Остин Грэйвс не верил ни в случайности, ни в совпадения и охотно занялся этим делом. Но расследовать ничего не получалось, он только лишь убеждался в загадочной форме происходящего. Это был тупик.

Он жил со своей любимой девушкой Амели, но ей так надоело уже слышать про все эти расследования, что в очередной раз они сильно поссорились. Амели сказала, что он может вообще не появляться у них дома, пока не покончит с этим делом. И поэтому талантливый журналист временно должен проживать в этой ужасной гостинице. Он не мог позволить себе что-нибудь поприличнее, так как пока не знал, когда он сможет закончить это дело и сколько ему понадобится времени и денег, прежде чем он вернется домой. Заканчивалась четвертая неделя, а расследование все еще не сдвинулось с места.

«Пожалуй, надо бы с утра забрать свой сотовый из ремонта, — подумал Остин. — Заодно встречусь с моим коллегой, может быть, хоть ему удалось что-нибудь узнать». И с этой мыслью он провалился в зыбкий и вязкий сон.

Утром следующего дня Остин отправился в редакцию и нашел Брэма. Брэм был в помятой белой рубашке и с взъерошенными волосами. Очки его съехали на нос, а кружка с кофе явно не один час простояла без надобности. Видно, и эту ночь Брэм провел в их кабинете. Суета всей редакции явно не гармонировала с невыспавшимся и недовольным журналистом. Хотя Остин чувствовал себя не лучше и прекрасно мог понять состояние коллеги.

— Чем порадуешь? — со слабой надеждой в голосе осведомился Грэйвс.

Брэм без всякой спешки переложил одну стопу бумаг на другой конец стола, потом подвинул карандашницу поближе к себе и произнес:

— Остин, Остин… — растянуто произнес он. — Я и не знаю, чем могу обнадежить тебя в это безрадостное утро. Очередная бессонная ночь явно не делает мне чести. Признаться честно, просто не знаю, с чего и начать.

Грэйвс вздохнул.

— И не говори, Брэм. Аналогично! Я просто в растерянности. Информация везде одна и та же. Ничего нового нет, да и вообще этому не уделялось особого значения.

— Остин, мы тратим время впустую! Ничего не движется! Мы не можем написать о том, чего не знаем сами. Может быть, пора заняться чем-нибудь более поверхностным? — монотонно задал вопрос Скилз, но не без нот обреченности в голосе.

— Что ты! Мы так долго работали над этим! Я не позволю тебе сейчас отступить! — рьяно заверил его Остин, — Прекрасно понимаю, что отчасти это тупик. Но мне кажется, что все прояснится с первой же жертвой! Это как клубок. Да, сейчас мы просто сидим и ждем. Но скоро, совсем скоро это начнется. И тогда мы своего не упустим!

— Хорошо, Остин. Подождем еще немного, — без особой радости произнес Брэм.

— Слушай… Ты мне звонил вчера почти ночью, не так ли? А откуда ты узнал, в какой я гостинице? Спросил у редактора? Просто я не припомню, чтобы говорил тебе…

Брэм удивленно уставился на коллегу.

— А с чего ты взял, что я тебе звонил?

— Мне так передали, — замешкался Остин.

— Звонил? Тебе в гостиницу? Остин, ты бредишь, — отмахнулся Брэм, — с какой это стати? Мне ведь даже порадовать тебя было нечем…

Остин на какой-то момент задумался. Нет, он явно помнит, что девушка из сервисной службы заходила вчера… Откуда бы ей знать, что у него есть друг Брэм Скилз! Что-то тут не так…

На секунду Остин отвлекся от своих мыслей и ощутил на себе удивленный и настойчивый взгляд Брэма. Он, наверное, думает, что у его коллеги поехала крыша…

— Я думаю, это все кофе, — отмахнулся Грэйвс. Еще не хватало, чтобы его считали сумасшедшим. Однако о своих подозрениях Остин предпочел умолчать…

«Я точно помню, что девушка из «белых воротничков» сказала мне. Все совсем не так просто. Ну откуда, откуда она могла знать про Брэма? Значит, кто-то попросил ее передать это. Кто-то, кто мог знать. И именно этому кому-то было нужно выманить меня сегодня из номера. Но… Кому и зачем?» — хаотично мыслил Остин.

— Знаешь… Брэм, я думаю, отдых мне не повредит. Ну, или хотя бы хороший крепкий сон. Поэтому я отправлюсь в гостиницу прямо сейчас. Как что узнаешь, звони на сотовый, — второпях выплеснул Остин и чересчур энергично подошел к двери. В последний момент Брэм окликнул его. Грэйвс резко повернулся и вопрошающе посмотрел на коллегу.

— Остин, так как называется твоя гостиница?

— «Мунспелл», Брэм, — ответил Остин и растворился за дверьми.

По дороге Грэйвс забрал сотовый из ремонта. Подбежав к гостинице, Остин прямиком направился к своему номеру. В несколько шагов он преодолел лестничный пролет и оказался на нужном этаже. Однако как бы стремительно Остин ни бежал, от его взгляда не укрылось, что внизу за столом сидела совсем другая девушка из службы сервиса «воротничков».

Открывать ключом номер Грэйвсу не пришлось. Дверь была неплотно прикрыта. Остин ворвался в номер и просто обомлел. Внутри не было абсолютно ни одной бумаги, что были так неаккуратно оставлены им на полу. Ни одной! Грэйвс взвыл.

Почувствовав небольшой порыв ветра, Остин заметил, что окно комнаты открыто нараспашку. Он подбежал к нему и свесил голову вниз. Никаких листков на улице не было. Это не мог быть ветер. Кто-то был у него в номере и забрал их. И у этого человека или были ключи, или он умел летать. Второе Остин поспешил исключить и сломя голову ринулся вниз.

Да, за столом и правда сидела совсем другая девушка.

— Девушка, извините, — запыхавшись, говорил Грэйвс. — Кто-то был в моем номере. Дверь не была закрыта, распахнуто окно, и у меня пропали нужные бумаги. Кто из вашего персонала должен был там убирать? И где сейчас девушка, дежурившая вчера?

Несколько минут адепт «белых воротничков» просто хлопала своими большими ресницами и смотрела на него. Было неясно, поняла ли она хоть слово из сказанного Остином.

— Мистер Грэйвс, в вашем номере сегодня никого не было, — наконец произнесла она. — Никто не заходил туда и ключей никто не получал. Скорее всего, вы просто забыли закрыть окно. На улице сильный ветер и, возможно, ваши бумаги просто унесло порывом. Мне очень жаль. Впредь будьте осмотрительнее.

У Остина сложилось впечатление, что с ним разговаривал не живой человек, а автоответчик. Девушка говорила абсолютно безэмоционально и беспристрастно. Она даже не сочувствовала его несчастью и не спешила узнать, что произошло! Она просто сказала то, что первое пришло ей на ум. И совсем не было заметно, что она особо озадачилась этим вопросом.

«Интересно, какой силой должен был быть тот ураган, что начисто унес все бумаги из моего номера?! — про себя подумал Грэйвс. — Понаберут всяких идиоток с милым личиком, а ты потом мучайся!»

— Где та девушка, что была тут вчера? — свирепо посмотрел на куклу с «белым воротничком» Остин.

— Она уволилась, — все так же монотонно последовал ответ.

— То есть как уволилась?! Когда?! — негодовал Грэйвс.

— Сегодня. Сегодня утром, — нехотя сказала девушка. Было видно, что этот настойчивый молодой человек успел ей наскучить и утомил своими расспросами.

— Вам не кажется это странным, черт возьми?! — вконец разозлился Остин. — У меня кто-то ворует в номере ценные бумаги, а ваша сотрудница увольняется утром!

— Я бы тоже не хотела проработать здесь всю свою жизнь, — только и хватило ее на ответ. Она нарочито наглядно склонилась над столом, всем своим видом показывая, что разговор окончен.

Остин слегка перегнулся через стол и посмотрел, что в руки она взяла какой-то глянцевый журнал. Это просто убило его.

— Карьерного роста! — зло бросил ей Грэйвс и отправился обратно в номер.

Расположившись на кровати, Остин стал осмысливать, что именно могло произойти в его отсутствие. Скорее всего, кто-то был причастен к исчезновению документов и не заинтересован в том, чтобы Остин завершил свое расследование. Хотя если бы в тех бумагах было действительно что-то нужное, то другое дело. Но в большей степени, это была довольно скудная информация из относительно достоверных источников. И никаких зацепок и улик! Но вот именно теперь, после произошедшего… Теперь он точно не оставит это дело. Если на своем пути встречаешь противостояние, то ты копаешь в нужном направлении!.. Так что по большей части Остин был даже рад этому — теперь ему дали стимул идти вперед, не останавливаясь!.. Затишье перед бурей настоящего журналиста лишь раззадоривает.

Остин взял трубку телефона и услышал там вместо обещанного молчания неожиданные гудки…

Во втором часу ночи Грэйвса разбудил настойчивый звонок на мобильный. Он нехотя открыл глаза и посмотрел на светящийся дисплей. Звонил Брэм. Это вырвало Остина из цепких лап сна, и он второпях нажал кнопку ответа.

— Остин, просыпайся скорее! — взволнованно говорил Скилз.

— Что-то случилось, Брэм? Должно случиться, раз ты мне звонишь посреди ночи.

— Да, черт возьми, случилось! Началось, Остин! На-ча-лось!

— Что началось, Брэм? Объясни толком! — потребовал Грэйвс. Он еще не до конца проснулся, поэтому не мог моментально схватывать мысли коллеги.

— Первое убийство! Грэйвс, да посыпайся же! — не вытерпел Брэм.

Остин действительно моментально проснулся.

— Что? Когда? Как? Где? — засыпал его всевозможными вопросами Грэйвс.

— Остин, ты был прав. Это действительно произошло опять на одной из тех же улиц. Началось, понимаешь? Ниточка, клубочек, Остин! — почти кричал Брэм.

— Успокойся же. Возьми себя в руки. На какой из улиц? — сразу принялся за дело Грэйвс.

— На Орион Вэй, — попытался выровнять свое дыхание напарник.

— Кто убит? От чего наступила смерть? — продолжал напор Остин.

— Мужчина средних лет. Полопались кровяные сосуды.

— Ясно. Времени у нас мало, Брэм. У нас осталось ровно четыре ночи. И либо мы разгадаем эту загадку, мой друг, либо отложим в долгий ящик.

— С чего начнем? — осведомился Скилз.

— Завтра запроси в архивах данные по этим улицам. Раз именно на них все это и происходит, будем искать именно здесь. Наши опасения подтвердились, значит наступило время действовать! — решительно сказал Остин, и они разъединились.

Грэйвс вырвал один листок из своего блокнота и написал там названия злосчастных улиц: «Капелла Роад, Орион Вэй, Алтаир Вэй, Авиор Драйв, Канопус Вэй». Напротив Орион Вэй он поставил крест.

Его мысли заработали в бешеном ритме. Остин был уверен, что кто-то стоит за этим. Но мотив оставался ему неясен. И почему эти пять улиц? Почему именно они?

Первая жертва уже обагрила кровью улицу. Смерти дух начал свое шествие. Каждый час приближал неотвратимое. Время, которое нельзя было остановить…

…Еще одна ночь повеяла прохладой. Воздух замер в ожидании, а лунный свет безудержно лился в окно. Сама царица Луна гордо взошла на небесный престол. Царица ночи, царица безумия.

Моргана налила в прозрачный бокал пряное красное вино. Горячие струйки разлились у нее по венам. Она включила тихую инструментальную мелодию. Неслышно проходя по комнате, перебирая пальцами свои струящиеся локоны, она нечаянно задела краем своего платья желтые розы. Один цветок оставил небольшую затяжку на полупрозрачной ткани — маленький шов от шипа. Девушка взяла этот бутон в руку, и лепестки небрежно рассыпались на ладони. Другой рукой она обвила бокал и сделала пару глотков. Потом Моргана аккуратно опустила на красную жидкость нежные лепестки. Все до одного они остались на поверхности алого озера, создавая лишь легкую рябь.

В комнате было темно, видны лишь очертания и едва узнаваемые силуэты мебели. Воздух наполнился лунным сиянием, вбирая в себя неуемную манящую силу. От этого запах стал казаться каким-то нереальным и особенным, еле ощутимым, но чувственным. Моргана плавно лавировала среди предметов, дирижируя бокалом. Музыка зачаровывала. Саксофон вел несравненную, щемящую душу партию.

Девушка подошла к окну. Прозрачный тюль мягко обвил ее стройную фигуру, заключая в свои объятия. Лунный свет словно растворялся у нее на лице. Моргана распахнула большое окно и жадно сделала глубокий вдох. Потом она плавно перешла на балкон.

Было уже за двенадцать, и ночь приняла девушку в свой тайный мир. Моргана погрузилась в тишину улицы. Тишина стала особенной, искрящейся. Словно приобретая форму, она обличалась во что-то неуловимое, но заметное. Девушка поставила бокал, доверху наполненный лепестками, на самый край. Она наслаждалась ночью.

Саксофон плавно был отодвинут солирующим контрабасом. Музыка стала более экспрессивной, ритмичной, насыщенной. Приятный аромат женских духов перемешался с тонким запахом дорогого вина. Моргана наклонилась через балкон, и ветер стал свободно играть в ее шелковистых волосах. Узор тротуарной плитки стал казаться мозаичным. Воздух накалился и был таким приторно-сладким. Запах грецких орехов, мускуса и ванили ударили в нос. Лунные струйки беспощадно слепили глаза. Моргана почувствовала легкий приступ подступившей тошноты. Словно знойная летняя духота накатила огромной волной. Кисти немного покалывало, а по белоснежной шее пробежал холодок.

Моргана перестала чувствовать притяжение. Она улыбнулась и раскинула руки в стороны, словно призывая ветер в крылья. Пушистые черные ресницы разомкнулись, давая свету заполнить затуманенный взор. Девушка слегка подалась вперед и… нарушая грань между весомым и невесомым, ринулась вниз. Падение заняло всего лишь несколько секунд. Несколько секунд, и тротуарная плитка налилась багровым цветом.

Лишь несколько желтых лепестков, поддавшихся легкому порыву ветра, слетели с бокала и стали кружиться в воздухе, залитые лунным сиянием…

Газеты пестрили броскими заголовками: «Танец в воздухе», «Ночной полет», «Упавшая звезда» и многими другими. Сердце Остина замерло. Еще одна жертва. Приговор: Авиор Драйв.

Грэйвс, не раздумывая, вылетел из своего номера. Сердце бешено отстукивало свой непрерывный ритм в висках. Горло пересохло.

— Брэм, через полчаса в городском архиве, — сообщил он напарнику по телефону, не дожидаясь его согласия.

По пути Остин зашел в пекарню, купил себе пару эклеров и поспешил на встречу.

В архиве было довольно мрачно. Грэйвс прошел в самый конец зала, где ему приветственно размахивал руками Брэм. Кроме них в этом угрюмом здании была лишь женщина лет пятидесяти пяти, с большими очками на носу и стянутыми в тугой пучок поседевшими волосами — как видно, сотрудница. К счастью, Остину не выпало чести с ней пообщаться, предполагалось, что Скилз уже взял все необходимые документы. И надежды Остина оправдались — его стол чуть не прогнулся под грудой различных подшивок. Прикинув в уме, сколько понадобится времени, чтобы перебрать все это, Грэйвс присвистнул.

— Слушай-ка, а что если нам перебраться в самую дальнюю часть архива? — разумно предложил Остин, кивая в сторону навострившей уши сотрудницы. — Эта тишина немного раздражает, и я думаю, не желательно, чтобы наше прибытие здесь получило огласку.

— Ты прав, — беспрекословно согласился Брэм, помогая коллеге перенести документы.

Они забились в самый отдаленный уголок архива, но им так и не удалось избавиться от чувства незащищенности. То ли напирающие стеллажи казались удручающе ветхими, то ли тишина в зале была сродни гробовой, или же просто у коллег разыгралось воображение на почве дела, которое сплошь и рядом покрыто тайнами.

— Ты, конечно, не мог упустить из вида «ночной полет» Морганы Филз, верно? — сосредоточенно посмотрел на коллегу Брэм, имея в виду скорые на расправу газетные публикации.

— Естественно. Обижаешь! Есть мысли? — оживился Остин.

— Как ни странно, но имеются, — ухмыльнулся Скилз, довольствуясь незнанием напарника.

— Не тяни, — потребовал Остин.

— У меня имеется досье на Филз. Еще горяченькое! — ликовал Брэм.

— Без шуток? Откуда? Не в архиве тебе его дали? — оказался в легком замешательстве Грэйвс.

— А вот теперь ты меня обижаешь, дружище! Забыл о нашей работе? Или же у тебя имеются сомнения в моем профессионализме? Конечно, не в архиве. Свои связи, свои источники. Раскрыть тебе их не могу, но можешь не сомневаться в их достоверности.

— Допытываться не буду. Сейчас на это времени абсолютно нет. Показывай, что там у тебя, — Остин с любопытством рассматривал папку, которую аккуратно извлек из пакета Брэм.

Надпись на приклеенном кусочке бумаги гласила: «Моргана Филз. Год рождения: 1985. Нортвуд».

Остин бережливо перелистнул обложку и приступил к тщательному изучению представленных документов. Внимательно ознакомившись с материалом, он набросал кое-какие пометки у себя в блокноте.

— Рисовать на полях не рекомендую, я все же головой за сохранность документов отвечаю, — улыбнулся Брэм.

— Брэм, если без шуток. Ну прочитал я все это, да вот в толк не возьму, чем нам это поможет-то?

— Теряешь хватку, коллега!

— Да было бы за что еще здесь зацепиться! Росла в полной семье, получила престижное образование, устроилась на хорошую работу. Жила благополучно. В данный момент имела возлюбленного, с которым не находилась в ссоре… Такую подробную информацию тебе мог дать только господь Бог, честное слово!.. Счастливое детство, прекрасное настоящее, но в чем суть? — недоумевал Грэйвс.

— Остин, Остин! Сделаю скидку на то, что ты мало спишь и не живешь дома. Но если ты и дальше будешь так туго соображать, то мы никогда не раскроем это дело. Так что включай голову по возможности. Сейчас объясню. В том-то вся и соль, что у нее не было причин прыгать с балкона! Абсолютно никаких! А содержание алкоголя в крови еле хватит на несколько глотков вина. От этого в обморок, знаешь ли, не падают. Итак, причин у нее не было, но она сделала это. Сама. В квартире больше никого не находилось. Злополучная улица Авиор Драйв. То самое время. Вторая ночь. Вторая смерть. Смекаешь?

— Я понимаю лишь то, что опять происходит абсолютно необъяснимое. Да, я согласен, все это непременно имеет общие корни. Не побоюсь предположить, что одним из связующих моментов является тупик, — обреченно произнес Остин.

— Не спеши отчаиваться. Это еще не все. Дальше — интереснее. Недаром мы все же в архиве, и кое-какие материалы мне оказались просто необходимы. Итак, что мы имеем? Попробуем метод от общего к частному. Капелла Роад, Орион Вэй, Алтаир Вэй, Авиор Драйв, Канопус Вэй. Пять улиц. Именно на них разворачивается действие. Значит, наша задача — не что иное, как установить, что их объединяет. Честное слово, я бы никогда не обратил на это внимание, но сегодня утром я поговорил с одним из историков нашего города. И он подсказал мне очень интересную мысль. Скажем, подкинул почву для размышлений.

— И что это за великая мысль, посетившая твою голову? — поддел его Остин.

— Не время шутить, Грэйвс. Ответь-ка мне лучше, хорошо ли ты знаком с астрономией?

— Довольно обобщенно. К чему это ты?

— Все эти пять улиц имеют одно общее — все они носят астрономические названия! — немного громче, чем стоило бы, произнес Брэм. Глаза его оживленно загорелись.

— Серьезно? Видно, я совсем не силен в этой области. Да, я согласен, что это совпадение довольно интересное, но едва ли оно поможет в нашем деле…

— Остин! Мне кажется, что не стоит закрывать глаза на вещи, что кажутся непонятными — ведь и наше расследование не совсем рядовое. Так что давай отбросим скептицизм, прошу!

— Повинуюсь! — напор коллеги показался Грэйвсу довольно ироничным, и он не сдержал улыбки.

— Если ты прекратишь смеяться, то я смогу продолжить, — весьма серьезно предотвратил последующие насмешки Скилз. — Если уж так или иначе они связаны с астрономией, то я решил немного углубиться в эти познания. И вот что я выяснил. Оказывается, у Земли есть так называемая двойная планета, известная нам под названием Луны, размеры и массы этих тел близки. Луна занимает пятое место среди девяносто одного известного естественного спутника в Солнечной системе — неплохое положение дел! Забавно, что и сама Земля — пятая среди планет по массе и размерам. Редкая гармония! — на какое-то время Брэм замолчал, возможно, ожидая реакции друга.

— Безмерно рад за твою эрудированность, но что дальше?

— Побольше бы тебе энтузиазма в голосе! Ну да ладно. Все наслышаны о том, что Луна довольно неоднозначно влияет на человеческий организм. Есть мнение, что лунные ритмы связаны с цветным зрением человека. У здоровых людей в полнолуние наблюдается повышенная возбудимость и работоспособность, часто бессонница и головная боль. Как утверждают некоторые источники, частота преступлений во время полнолуния (обрати-ка на это внимание!) увеличивается, что подтверждено статистикой. Луна оказывает воздействие и на циркуляцию жидкостей. Когда Луна растет, повышается содержание воды и сахара в дереве. Я нашел еще много довольно интересных фактов, но углубляться в это не буду, ведь и отсюда уже можно понять серьезность влияния, которое она оказывает!

— В свою очередь, к этому ряду необъяснимого могу добавить, что лунный свет, как и сама Луна, преимущественно желтого цвета. Психологи берутся утверждать, что желтый — цвет безумия. Возможно, существует какое-то влияние на психическое состояние человека, — наконец-то Остин серьезно включился в беседу.

— Я понимаю, что все это лишь домыслы и предположения, но это хоть какая-то нить! Секунду, — сказал Брэм и начал копаться в стопках папок.

Прошло достаточно времени, прежде чем он начал снова говорить.

— Да, да, черт возьми! — заликовал Брэм.

— Весь во внимании, — мгновенно сосредоточился Остин.

— Одна моя версия подтвердилась. Сегодня утром мне сказали, что это далеко не первый год таких странных происшествий. Отправным, как я понял, был 2000 год. Забавно, что до сих пор об этом умалчивалось. Ведь информации по данному поводу нигде не было! Но почему именно 2000? Этот вопрос мучал меня все утро. Ведь что-то должно было произойти! И я нашел! Смотри сам, — протянул Брэм одну из папок.

Остин с неподдельным вниманием ознакомился с материалом.

— В 2000 году в течение лунного затмения можно было наблюдать явление красной луны, — вслух произнес Грэйвс.

— Ученые полагают, что красный цвет возникает из-за рассеивания солнечного света атмосферой. Но опять же, устройство Вселенной вообще трудно объяснить, — развел руками Брэм.

— Хм. Тогда это бы подтвердило твое предположение насчет лунного влияния, не так ли? — впервые за утро Остин начал всерьез воспринимать эту информацию. До сих пор он считал ее ребяческим вымыслом и объяснял наивностью напарника и тягой ко всему необъяснимому.

— Вот именно. Я знаю, мне тоже довольно трудно поверить в это, — добавил его коллега.

— Полнолуние?

— Мне кажется, что все не так просто. Видишь ли, Земля тоже проходит через разные фазы, если смотреть на нее с Луны. Например, в новолуние, когда диск Луны совершенно темный для наблюдателя на Земле, астронавт на Луне видит целиком освещенную полную Землю. И наоборот, когда на Земле мы видим полнолуние, с Луны можно наблюдать новоземелье.

— А ты серьезно подготовился, дружище! — с восхищением заметил Остин. — Наверное, это своеобразный синтез и новолунья, и новоземелья. Как бы двойной удар, который тем самым активизирует все это безумие.

— Я тоже склонен к этой мысли. К тому же, в мифологии древних кельтских племен сохранилось верование, что луна может активизировать исторический процесс. Они были помешаны на цикличности времени и мироздании, простым языком — на повторе событий. И возможно, сейчас пришли в действие некие отголоски прошлого.

— Все это слишком невероятно, чтобы быть правдой, но, черт возьми, мы будем слепцами, если не возьмем это во внимание! — стукнул кулаком по столу Остин.

В тот же злополучный вечер Остин сидел у себя в номере, ломая голову над, казалось бы, неразрешимой задачей. Ведь если все фантастическое, что они напридумывали сегодня, на самом деле имело хоть какое-то отношение к происходившему, то что они могут сделать? Временной механизм им неподвластен...

И что толку разгадывать тайну, если никакого воздействия ключ к ней не окажет? Как помочь этим людям, которые просто не знают, что они обречены?

Час за часом Грэйвс в полной тишине перебирал бумаги из различных источников. Он пытался найти в них что-то новое. Теперь, когда было хотя бы предположение, они могли позволить себе читать между строчек.

Внезапно тишину разорвало громкое пение, доносившееся с улицы. Наверное, какой-то пьяница возвращался домой, явно перебрав в баре неподалеку.

Остин достал из пачки сигарету и, расположившись у приоткрытого окна, сделал глубокую затяжку. Лица коснулась полуночная прохлада.

Он попытался разглядеть человека в темноте, но это оказалось очень непросто. В свете тусклых фонарей можно было разглядеть лишь темный силуэт, тем более что обладатель расстроенного алкоголем баритона находился еще в самом начале улицы.

Теперь, прислушавшись, Грэйвс понял, что человек скорее не поет, а читает стихи. Причем, автором которых, скорее всего, сам исполнитель и являлся.

До Остина отчетливо донеслась следующая фраза:

— …Ты не заметишь — я уйду,

Оставив сердце на полу...

По-видимому, это был влюбленный поэт, которому разбила сердце его дама. Стихи были местами не так уж плохи, а местами ужасны, однако Остин осмелился слушать и дальше.

Под это отчаянно-заунывное звуковое сопровождение Остин вспомнил свою дорогую Амели. Как ему сейчас ее не хватало. Он все бы отдал, чтобы закончить это дело и поскорее вернуться домой. Пока она все еще его ждет...

Грэйвс позволил себе помечтать. О теплом доме, мягкой кровати и атласных простынях. Об ужине с белым вином, заботливо приготовленной пище. О субботних вечерах, проводимых с Амели у телевизора в обнимку.

Но не время предаваться грезам. Ведь чем больше позволить себе думать об этом, тем больше захочется все бросить и вернуться.

Сосредоточиться на материалах уже казалось нереальным. Остин закурил вторую сигарету.

Глаза Грэйвса блуждали по слабо освещенной улице. Неудавшийся танец нетрезвого поэта был единственным оживлением на пустых тротуарах. Сделав серию очередных па, поэт пошатнулся, с трудом устояв на ногах. Координация у него явно хромала, и вместо прямой дороги он выписывал зигзагообразную.

Внезапно все фонари разом погасли. Тьма бесшумно обрушилась на город.

Буквально через минуту Грэйвс услышал звук лопающегося стекла.

Короткий, но пронзительный крик за мгновение облетел всю улицу.

— Капелла Роад! Черт возьми! — Остин громко выплюнул слова в тишину.

«Времени совсем не осталось... Наверное, он уже мертв», — хаотично думал он, вбирая морозный порыв ветра.

Грэйвс бежал по ступеням, пытаясь не слететь вниз по лестнице.

Обнаружив внизу за столом очередную куклу из «Службы белых воротничков», он взвыл.

— Девушка! Произошло убийство! Надо немедленно вызвать полицию! — взволнованно проговорил Остин, чувствуя, как на его лбу проступают капельки пота.

— Нам уже сообщили. Полиция уже в пути, — монотонно произнесла девушка.

— Откройте дверь, я хочу выйти, — строго потребовал Остин.

Его в очередной раз взбесило поведение обслуживающего персонала. Что они все такие равнодушные?! Там человек умер, а им хоть бы что. Хотя чему удивляться, сейчас почти весь мир такой!

— Администрация гостиницы запретила открывать двери и выпускать постояльцев во избежание дальнейших неприятностей, — с интонацией автоответчика отчеканила девушка.

— Я хочу выбраться отсюда, черт возьми! Вы можете позвать мне кого-нибудь из администрации? — продолжал настаивать Грэйвс.

— Возвращайтесь к себе в номер и постарайтесь уснуть. Завтра же утром вы сможете покинуть свой номер.

— Я требую! — закричал Остин.

Как ни странно, но на его крик не выбежала ни охрана, ни другие постояльцы. Как всегда, когда происходит что-то страшное, люди предпочитают отсиживаться, запирая покрепче дверь.

— Сохраняйте спокойствие, мистер Грэйвс, — протянула она ему стакан воды и какую-то таблетку. — Это успокоительное.

В очередной раз Остин убедился, что разговаривать с этими куклами нет никакого смысла. Прихватив стакан с водой, он напрочь проигнорировал таблетку и вернулся к себе в номер.

Журналист дежурил у окна около получаса, но так и не услышал воя сирен. Ни света фар, ни скрипа приближающихся колес. Ничего! Ни скорой, ни милиции не было.

Грэйвс хотел было позвонить с сотового, но в номере сигнала не оказалось. А гостиничный телефон, как всегда, не работал.

— Это же надо так! — свирепо процедил Остин, распаляясь с каждой минутой.

Еще через полчаса пачка с сигаретами почти опустела. В горле пересохло.

Остин потянулся к стакану с водой и сделал несколько жадных глотков. Вскоре веки налились свинцом, и он уснул.

Утром Грэйвс проснулся со страшной головной болью. Казалось, что сотни маленьких барабанов отстукивают шаманские ритмы прямо у него в висках. Сколько он проспал?

Часы показывали полдень.

— Черт возьми! — закричал Остин и начал хаотично набирать номер Брэма. На этот раз сотовый телефон позволил ему соединиться с собеседником.

— Ты что, только проснулся? — недовольно пробурчал напарник.

— Сам не пойму. Спал как убитый… Но речь не о том... Брэм, что пишут?

— Ничего вразумительного, — сразу включился Скилз, понимая, что ночное происшествие не могло ускользнуть от меткого взгляда коллеги. — Осколки насмерть врезались в тело бедняги… Но ты должен знать гораздо больше, не так ли, Остин?

— Если бы! — сокрушался Грэйвс. — Я видел лишь непроглядную тьму и слышал треск стекла... Но что стало с жертвой — увы! В целях безопасности постояльцам запретили выходить из номеров.

— Но ведь это была твоя улица! Не пойму, как ты мог упустить такое!

— Я и сам не пойму, дружище… Я так виноват! Не смог дождаться, когда разрешат выйти. Так ничего и не узнал… И теперь у меня информации не больше, чем в обычной бульварной газетенке.

— Весьма скверно!

— Ну и что же вещают средства массовой информации? — затаил дыхание Остин.

— Все как один твердят, что это несчастный случай. Впившиеся осколки обнаружены по всему телу жертвы. Нет, ты веришь в эту нелепицу?! — неистовствовал Брэм.

— Нет, конечно! И что, ни у кого не возникло других вариантов?

— В том-то и дело, что нет! Такое чувство, что всех вполне удовлетворило это объяснение. Другие версии даже не рассматриваются. Такое единодушие настораживает.

— Согласен. Итак, мы имеем уже три жертвы и пустые предположения. Пусть даже они и близки к истине, но не подкреплены ничем. Осталось две ночи. Мы раскроем это дело сейчас или никогда, — задумчиво произнес Остин.

— Какие предложения?

— Две улицы — Канопус Вэй и Алтаир Вэй. Нас тоже двое. Поэтому я предлагаю устроить засаду.

— Ты думаешь, разделиться — хорошая идея?

— Другого выбора нет. Нельзя упустить такой шанс.

— У меня какое-то нехорошее предчувствие, Остин, — после долгой паузы пробубнил под нос Скилз.

— Само собой! По-другому и быть не может. Мы имеем дело не с обычными преступниками, а с загадкой природы. «Черное таинство кровавой луны» — я уже вижу наш большой заголовок, — приободрил его друг.

— Рано еще заголовки придумывать!.. А знаешь, звучит зловеще.

На долю Остина выпала улица Алтаир Вэй. Что ж, кости брошены. Вариант для так называемой засады был только один — круглосуточный бар, что еще не успел закрепить за собой дурную славу. Да даже если кто-нибудь из завсегдатаев, выпив лишнего, решил бы почесать кулаки — разве этого сейчас стоит опасаться? По улице уже начала расползаться ночь, так что нервишки не просто пошаливали, но стали отбивать известный ранее организму отчаянного журналиста дерганый ритм. Холодные пальцы Остина не знали покоя, уже не первую минуту постукивая по деревянной стойке. Выпив подряд пару рюмок виски, он подошел к пустующему столику у окна. Темнота била по глазам. Остин не мог не признать, что, окажись он сейчас один, в его сердце затаился бы панический ужас. Именно поэтому он так был благодарен тем немногим, кто зашел сюда на ночь глядя пропустить по стаканчику. На несколько секунд он задержал взгляд на паре мужчин средних лет, с жадностью вцепившихся в свои напитки. Кто знает, может быть, каждого из них сейчас дожидается своя Амели…

При воспоминании о своей возлюбленной сердце Остина дрогнуло. Это был совсем не тот ужас, что сжимал его сердце в тиски, когда заходила речь об очередном убийстве. Это было что-то куда серьезнее. Укол был быстр, точен и достиг прямо своей цели.

Можно ли предположить, что в этот момент его посещали не совсем радостные мысли? Конечно, можно. Рулетка жизни так и крутилась перед его глазами, пронося одно воспоминание за другим. Амели… Ведь он так близок к разгадке, что пришла пора испугаться по-настоящему. Что если он больше ее не увидит? Это, конечно, лишь разыгравшаяся фантазия, но все же. От такой мысли лоб Остина покрылся мелкими морщинками.

Дрожащими пальцами он набрал ее номер. Именно набрал номер, а не сделал вызов из записной книжки. Почему? Чтобы хоть как-то прикоснуться к ее жизни, если она не возьмет трубку.

Гудки, казалось, длились вечность. Но что значила вечность, когда сама кровавая луна следила за происходящим?

Надежда не обманула, и послышался долгожданный женский голос.

— Амели, дорогая моя. Я так по тебе скучал, — слова Остина сорвались, словно в пропасть.

— Остин? Почему ты звонишь так поздно? На улице ночь, — недовольно прошептала разбуженная девушка.

— Моя дорогая, скоро все это закончится. Еще пару дней, и я буду дома. С тобой, — мечтательно говорил он.

— Остин, мне так жаль, что эта наша ссора… Все так глупо. Я была не права! Я не находила себе места, с тех пор как закрыла за тобой дверь. Прости!

— Давай забудем все это? Я так счастлив, что мы скоро будем вместе!

— А где ты сейчас? С тобой все хорошо, дорогой? — обеспокоенно произнесла Амели.

— Все в полном порядке. Я в баре на Алтаир Вэй. Переживать совершенно не о чем, — поспешил успокоить ее возлюбленный.

— Мне кажется, мы не виделись целую вечность! Давай я вызову такси и приеду к тебе?

— Даже не думай, Амели! Не смей! Потерпи всего пару дней, и мы снова будем вместе, — настойчиво и внушительно говорил Грэйвс.

— Зачем ждать, Остин! Я уже совершила ошибку. Больше ждать не намерена! Сейчас приеду! — проворковала Амели и положила трубку.

Кровь молодого журналиста застучала в висках. Мысль обрушилась на него цунами, накрывая беспросветной волной: «Амели сейчас приедет на Алтаир Вэй. Хуже и быть не может!»

Сердце Остина оборвалось.

Он начал хаотично набирать ее номер, чтобы предотвратить приезд любимой, но не тут-то было. Номер не отвечал.

Остин взвыл от отчаяния и впился себе в волосы.

Самые страшные картины плясали дьявольские танцы прямо у него в голове. Минуты проплывали катастрофически быстро, а он сидел бездвижно и не знал, что же ему теперь делать.

Наконец на его лице отразилась решимость. Был единственный способ уберечь любимую от неприятности, и он его нашел.

Остин бросил звонить Амели и набрал другой номер.

— Брэм, слушай меня внимательно и не перебивай, — начал, было, говорить Грэйвс, преодолевая волнение в голосе, — Амели должна сейчас приехать на Алтаир Вэй. Я не смог ее остановить. Сейчас пойду ее встречать.

— Остин, ты с ума сошел? Сейчас уже ночь. Ты же знаешь, что это значит. Вы оба будете в опасности! Не глупи, слышишь? — пытался проявить сознательность Брэм.

— А разве она не в опасности? Разве я могу оставить ее? — эти вопросы растворились в тишине.

— Будь осторожен, — оставил попытки возражать Брэм.

— Именно это мне и необходимо, — сдавленно произнес Остин и отключился.

Резким движением Остин застегнул молнию куртки, заплатил за выпивку и вышел.

Едва он переступил порог бара, как порыв ветра с огромной силой попытался заставить его вернуться обратно. Но не тут-то было. Остин собрал в кулак всю храбрость (даже ту, что еще не использовалась им ни разу в жизни).

По улице странствовал могильный холод. Тусклые вывески пытались исполнить роль фонарей, хотя и безуспешно. Пахло какой-то сыростью. Не спеша подкрадывался туман, завоевывая здание за зданием, забираясь в каждый закоулок.

Остин передвигался осторожно, контролируя каждый свой шаг. Он пытался зафиксировать все, что видит, но поле его зрения постоянно сужалось. Призрачные сугробы беспощадно приближались.

Тишина казалась зловещей. Остин слышал только свое передвижение. Ни людей, ни машин. Пустота.

Внезапно с конца улицы послышался лязг тормозов. Сквозь туман просвечивали два желтых глаза. Хлопнула дверца автомобиля.

— Амели! Я здесь! — выдохнув, крикнул Остин.

Никаких приближающихся шагов не последовало.

— Дорогая, не бойся. Здесь просто сильный туман. Иди на мой голос, — продолжил настойчиво звать он.

Свет фар растворился. Было слышно, как машина отъехала.

— Амели! Ну не стой там одна! Или хотя бы откликнись, и я найду тебя!

Остин оглядывался по сторонам, но ровным счетом не видел ничего. Он сделал несколько попыток приблизиться к месту, где только что была машина, но рядом не было ни души.

Внезапно он почувствовал чье-то дыхание на своем затылке. Только это дыхание не было теплым. Скорее наоборот. Слабая ледяная струйка ветра.

Казалось, воздуха становилось меньше. Остин дышал все сдавленнее, пытаясь вдыхать поглубже.

— Амели! — отчаянно закричал он, израсходовав таким образом последний запас воздуха в легких.

Сделать очередной вдох у Остина не получилось. Он пытался поймать губами хоть одну живительную каплю, но не мог. Его обступила полная воздушная депривация. Рот болезненно исказился.

Приступы удушья не давали ему ничего предпринять. Да и что он мог? Глаза Остина становились все больше, в панике он побежал по улице. Попытавшись хоть немного обрести самообладание, он решил добраться до бара, дорога до которого забрала последнюю часть сил.

Добежав до заветной цели, он начал колотить кулаками в стекло. Через мгновение Остину стало ясно — он видит всех, кто находился внутри этого заведения, но они не замечают его. Словно его и не было, или музыка звучала намного громче, чем его отчаянные призывы обратить на себя внимание. Собрав все силы, он последний раз стукнул по стеклу. На этот раз удара хватило, чтобы пустить огромную паутину трещин по всему периметру стекла.

Зрение уже начинало подводить Остина, но он увидел, что кто-то поспешил к окну.

«Я спасен…» — мелькнуло в голове.

Человек из бара вплотную подошел к потрескавшемуся стеклу, но вопреки надеждам Остина вовсе не поспешил на помощь. Репортер напряг зрение и попытался разглядеть лицо человека. И тут его объял небывалый ужас. Человеком в баре оказался не кто иной, как он сам.

У Остина даже не хватило воздуха, чтобы закричать. На его искаженном лице застыл немой ужас.

Последнее, что увидел Остин, как его собственный двойник дьявольски улыбнулся и толкнул пальцем стекло. Этого оказалось достаточно, чтобы тысячи мелких осколков обрушились водопадом.

Остин упал мешком на мокрый тротуар...

Брэм сидел в редакции с самого утра. С этого кофейно-параноидального утра, когда он узнал, что его друг мертв.

— Еще вчера… Еще вчера… — шевелил он губами, нервно постукивая пальцами по столу.

Он не видел перед собой стен. В его голове шевелились только картины смерти Остина. Брэм вчера понимал, что все что угодно могло произойти. Но когда это случилось… Для него стало неожиданностью. Смерть всегда неожиданна. Даже если ты каждый день с ней сталкиваешься на лестнице в подъезде. Всегда остается надежда, что она пройдет мимо.

Теперь у Брэма не было больше надежды. Как и желания раскрыть это кровавое дело. Все стало серьезнее — вопрос был открыт и выставлен на всеобщее обозрение. Брэм знал где — на Канопус Вэй. Он также знал когда — сегодня ночью. И на вопрос «Что?» он бы ответил прямо — смерть. Только теперь журналист осознал, что впервые в жизни он не хочет узнать почему. Впервые в его профессиональной деятельности его не волновали подробности.

Смерть Остина убила желание взять за горло сенсацию. Ведь смерть — это весьма убедительный повод. Наряду с мыслью о предстоящих похоронах в голове Брэма мелькала, как двадцать пятый кадр, еще одна мысль. Только он один знает, что ЭТО сегодня случится. Только он будет всю свою оставшуюся жизнь испытывать вину за то, что не предотвратил чью-то гибель. Он, Брэм Скилз, станет сообщником.

Но он ничего… абсолютно ничего не может предпринять, чтобы кровавая луна не убила еще кого-нибудь. Полиция? Его бы сочли не в своем уме. Как это дико — иметь связанные руки, а потом, как стервятник, написать в утреннем выпуске о происшествии. Разве он сам не окажется запачкан кровью?

Брэм с силой выбросил воздух из легких так, что стало давить на грудь. На несколько секунд он перестал дышать. Потом еще…. И еще… Пока желание кислородного глотка не стало так велико, что его глаза стали буквально выкарабкиваться из орбит.

«Вот так и умер Грэйвс», — пронеслось в голове Брэма.

Тут один из коллег хлопнул его по плечу. Весьма кстати.

— Ты бы не мог съездить в гостиницу Остина и забрать его вещи? Звонила Амели и очень просила тебя сделать это, — сказал желтоволосый мужчина лет сорока, потирая подбородок.

— Да, конечно, — с жадностью вдохнул Брэм, размышляя о том, как безумно и глупо его поведение.

Нацепив на нос очки, он, не откладывая поручение, набрал номер справочной.

— Здравствуйте, девушка. Мне бы телефон гостиницы «Мунспелл», — привычным монотонным голосом прохрипел он в трубку. Трудно представить, как часто он проводит время, названивая на всевозможные линии. Он так быстро нацепил на себя привычное амплуа журналиста, что на мгновение даже забыл, какой трагический повод на это толкнул.

— Вы уверены, что это правильное название гостиницы? — через минуту спросила девушка на том конце провода.

— Да, — нахмурился Брэм, внезапно обратив внимание на иронию в самом названии гостиницы: «Мунспелл» — заклятие Луны.

— Мне очень жаль, но гостиницы с таким названием в нашем городе не существует, — озадаченно произнесла сотрудница справочной.

Брэм резко подался вперед и чуть не угодил лицом прямо в стол.

— Что? То есть как? Мой друг там жил. Я в этом уверен! — настаивал Брэм.

— Может быть, вы уточните улицу, на которой она расположена? — попытался помочь ему мягкий незнакомый голос.

— На Капелла Роад.

— Простите. Мой ответ останется прежним. Мне очень жаль.

Брэм сидел с трубкой у уха еще минут пятнадцать. Он так крепко прижимал ее, что ухо уже начинало багроветь.

«Это невозможно… Он жил там… Остин мне звонил оттуда… Хотя нет… Говорил, что в его номере сломан телефон. И… И что я звонил ему в номер… Но я тогда даже не знал, где он расположился… Как ему могли передать, что я звонил, если я не знал, где Остин находится? Как они могли ему назвать мое имя, если даже не знали о моем существовании? Как это произошло, если этой гостиницы НЕ СУЩЕСТВУЕТ?!»

Брэм взревел, словно его подстрелили.

— Что же это за чертовщина… — сквозь зубы процедил он, смахивая все со своего стола.

Это не осталось незамеченным. Его коллеги с опаской кидали вопрошающие взгляды. Однако промолчали, списывая это на нервное расстройство, связанное со смертью Остина.

С совершенно безумными глазами Брэм, беспричинно злясь на рабочий телефон, набирал какие-то цифры на своем мобильном.

— Амели? — на грани припадка выпалил Брэм.

— Брэм, это ты? — ему ответил потерянный голос.

— Да. Прости, я, видно, неправильно записал название гостиницы Остина. Ты не подскажешь мне?

— Если честно, я не знаю ее названия.

— Ты не знаешь? Разве Остин не говорил тебе?

— Мы не разговаривали с того раза, как я закрыла за ним дверь, — голос Амели тревожно дрогнул.

Очки обезумевшего Скилза сползли на нос.

— Ты вчера не говорила по телефону с Остином? Ты хочешь сказать, что ты вчера не собиралась приехать в бар на Алтаир Вэй?

— Он не звонил мне. И пропущенных вызовов я тоже не вижу… О, Брэм, если бы я знала, чем все это закончится… — всхлипнула Амели, с трудом пытаясь не разрыдаться.

— Мне очень жаль… — выдавил Брэм. — Мне нужно идти… Я позже позвоню.

«Канопус Вэй!» — стучало у него в висках.

Голубоватые блики мазками скользят по крышам притихших зданий. Невидимый художник сегодня снова взялся баловать свою кисть, отправив ее в полет свободный и таинственный. Он окрашивает окна чуть желтоватым блеском, позволяя бездушному свету проникнуть в спящие квартиры. Карнизы пропитываются влагой. Словно ожившие, они вздрагивают, выдавая себя за ресницы пожелтевших стекол. Затаив дыхание, фонари вяло покачивают головами. Они устали за весь день стоять по струнке и сейчас переминаются с ноги на ногу, пользуясь возможностью сделать это незамеченными. Все магазины позакрывали рты на замок и молчком остались неподвижно лежать по обе стороны, стараясь не привлекать к себе внимания.

Кисть в руке делает световой акцент в самом начале улицы. Художник направляет тусклый фонарь немного вправо, очерчивая фигуру появившегося незнакомца. Обзор приближается. Видно, как мужчина снимает с глаз очки и резким движением бросает их в сторону. Многие бы хотели не видеть своей смерти.

Внезапно свет на улице гаснет. Крыши домов безумно хлопают своими крыльями, заглушая отчаянный крик...

В ту ночь Луна снова стала кроваво-красной.