Чёрное вино. книга первая

ЧЁРНОЕ ВИНО

Книга первая

А.В.ТЕРЕХОВ

ОГЛАВЛЕНИЕ

ПРОЛОГ --------------- стр 2

ГЛАВА 1 --------------- стр 4

ГЛАВА 2 --------------- стр 6

ГЛАВА 3 --------------- стр 8

ГЛАВА 4 --------------- стр 12

ГЛАВА 5 --------------- стр 15

ГЛАВА 6 ---------------- стр 20

ГЛАВА 7 ---------------- стр 22

ГЛАВА 8 ---------------- стр 25

ГЛАВА 9 ---------------- стр 29

ГЛАВА 10 --------------- стр 30

ГЛАВА 11 --------------- стр 35

ГЛАВА 12 --------------- стр 38

ГЛАВА 13 ---------------- стр 39

ГЛАВА 14 ---------------- стр 43

ГЛАВА 15 ---------------- стр 45

ЭПИЛОГ ------------------ стр 50

ПРОЛОГ

Представьте себе старинный зал, погруженный в полумрак, освещённый лишь мерцающими факелами. Высокий потолок украшен резьбой и фресками, стены увешаны гобеленами и оружием прошлых веков. Длинный дубовый стол занимает центральное место в зале, вокруг которого расставлены массивные деревянные скамьи. На столе стоят серебряные кубки, переливающиеся в тусклом свете свечей, создавая атмосферу таинственности и ожидания. Десять гостей равномерно расположились по обои стороны стола. В центре выделяется странный монах в чёрном одеянии, лицо которого скрыто капюшоном. Одно только его присутствие вызывает одновременно и трепет, и любопытство. Всё это напоминает сцену из средневековых легенд и преданий. Время как будто остановилось,

Дегустация начинается с торжественного ритуала. Монах медленно разливает вино по кубкам, произнося загадочные слова на каком-то забытом тарабарском языке. Но самое странное и удивительное, что я его, этот язык, понимаю. Слышу незнакомые слова и воспринимаю их, как родные. Что происходит? Монах продолжает монотонно бубнить, что-то про бога, про веру, наверное, читая какую-то молитву. Наконец, опустошив бутыль до дна он, перевернув её, со стуком опустил на стол. В мрачной тишине этот звук оказался таким неожиданным, что все вздрогнули. Монах поднял голову, капюшон немного сдвинулся. В мрачном полумраке появилось лицо, которое могло бы стать основой для фильма ужасов. Его выпученные глаза, словно два пустых омута, излучали тревогу и необъяснимое зло, создавая ощущение, что они способны заглянуть в самую душу человека. Толстый мясистый нос, изогнутый и красноватый, придавал ему зловещий вид, словно он был участником каких-то темных дел, о которых никто не смел бы говорить вслух. Это лицо, с обветренной кожей и глубокими морщинами, отражало мрак, который он несет в своем сердце. В воздухе ощутимо пронеслись потоки страха и несчастья, а мрачная аура этого монаха заставляла каждого, кто его видел, ощущать холодок на спине.

Монах чуточку повысив голос, с неприятной хрипотцой продолжил:

— Сей напиток великий есть! Белых вин много, красных немало, но сие вино — чернее ночи. Из лоз, произрастающих там, где ничего расти не должно было, оно сотворено. Братия наша, усердством своим, да молитвою святой, дала жизнь вину сей удивительной. Ягоды же его тёмны, словно кровь застывшая, а вкупе сладость греховная, горечью своей душу пробирающая. Лоза же та напиталась водою небесною, солнцем праведным, но также иным, ужасающим тайным злом. Нектаром сей чертоги людские просвещает, недуги излечивает, однако плату взимает. Во глубине чаши одной покоится монета золотая, рукою Божьей положенная. Кто её найдёт, обретёт счастье вечное и Господу угоден будет.

После этих слов, он перекрестился. После чего залпом выпил вино из своего бокала, с наслаждением вздохнул и вытер губы рукавом. Затем перевернув бокал вверх дном, энергично потряс им над столом, тем самым подавая пример своим гостям.

Участники этой необычной дегустации, взволнованные и напуганные одновременно, оглядываясь друг на друга, будто боясь оказаться первыми, принялись не спеша поднимать свои бокалы. Вдохнув противоречивый и какой-то неестественный аромат этого вина, гости начали осторожно пробовать напиток. Но только немного пригубив поняли, что оторваться от него невозможно. Цвет вина действительно был чёрным, с синим, нет скорее фиолетовым оттенком, делающим его похожим на кровь.

Наконец допив вино, подражая монаху, все перевернули свои бокалы. Раздался звон выпавшей монеты, и все повернули головы в сторону одного из гостей. Это оказался мужчина с длинными волосами, зачесанными назад, и связанными в пучок. Он изумлённо смотрел какое-то время на монету, потом пожимая плечами, виновато и растеряно улыбнулся. Тут же, откуда-то, возникнув как будто из воздуха, за его спиной нарисовались два здоровенных монаха. Они взяли его под руки и увели в открывшуюся в стене дверь. Чугунные петли проскрипели с неприятным визгом, и массивная дверь с грохотом закрылась. Все опять вздрогнули.

ГЛАВА 1

Этот отпуск мы решили посвятить винному туризму. Для этого местом своего основного расположения выбрали небольшой курортный городок на берегу моря, каких здесь большое количество. Именно этот нам подошел потому, что рядом в его окрестностях находилось несколько виноделен. Да и в самом городке было много фирменных магазинов и кафе от производителя, где продавались вина своих брэндов и часто проводились дегустации. Ну и конечно же основным критерием для выбора была близость моря. Мы давно планировали такое путешествие, но всё не решались, откладывали. Теперь же вооружившись различной информацией, о тамошних винах, о экскурсиях и маршрутах, отправились наконец в наше очередное путешествие.

Вообще мы любим вино. Вино — это не просто напиток; это целый мир вкусов и ароматов. Каждое вино обладает уникальным характером, который зависит от региона производства, сорта винограда и методов виноделия. Его глубокий вкус, изысканный аромат и неповторимое послевкусие дарят настоящее наслаждение. Вино согревает и вдохновляет. Каждый бокал — это маленький праздник, который превращает обычный ужин в особенное событие. Оно раскрывает оттенки блюд, подчёркивает их характер и делает вечер ещё уютнее. Представьте себе: вы держите в руках бокал изысканного вина. Первый взгляд — и вы уже погружаетесь в его глубину, замечая, как свет играет в его гранях. Первый аромат — и память уносит вас в далёкие края, где росли виноградники. Первый глоток — и всё ваше существо начинает вибрировать в унисон с этим напитком. И вы поймете, что в этом маленьком сосуде заключена целая вселенная. Для нас стало интересно не только само его употребление, но и увидеть сам процесс. Как растет виноград, как созревает, как он превращается в вино. Это очень интригует и привлекает.

Три дня мы просто не вылазили из моря. Пляжи здесь песчаные, море чистое и голубое. Мы купались, валялись на песке, потом опять шли барахтаться на волнах. Уходить не хотелось совершенно. Благо погода стояла солнечная. На четвертый день небо заволокло тучами, заморосил дождик, и мы наконец вспомнили о цели нашего приезда. Решили завтра съездить в одну винодельню на экскурсию. А сегодня погулять по городку. Дождь то прекращался, то опять начинался. Ну не сидеть же в отеле и прихватив зонтики, пошли на прогулку. Городок небольшой. В центре мы уже были, поэтому пошли по маленьким узким зеленым улочкам, так как любим гулять по таким закоулкам. Тогда создаётся полная картина этого места.

Дождь почти перестал. Местами начало проглядывать солнышко. Проходя мимо небольшого кафе, парень, стоявший у его дверей, вручил нам рекламный листок. Напечатанное на нём объявление нас заинтриговало: «Сегодня в нашем кафе состоится открытие Винного Казино. Спешите записаться. В честь первого состязания, вас ждут большие скидки, различные призы и масса незабываемых впечатлений!!!».

— Выглядит заманчиво. Может сходим? — спросил я Свету.

— Давай узнаем подробности — поворачиваясь в сторону кафе, ответила она.

Мы вернулись обратно и зашли в заведение. Внутри было просторно, но в тоже время уютно. Зал большой, с намёком на возможность по танцевать. Места для посетителей скрывались в небольших нишах, создавая слегка интимную обстановку. В дальнем углу виднелась эстрады, а напротив стоял покрытый зелёным сукном стол. Навстречу к нам вышел администратор, чуть ли не с распростертыми руками, и вежливо спросил:

— Добрый день! Меня зовут Павел. Чем могу помочь?

— Здравствуйте! Мы хотели бы узнать… — и я протянул ему рекламный листок.

— О!!! Вам крупно повезло! — радостно воскликнул Павел, как будто только что выиграл в лотерею, — сегодня мы запускаем в нашем кафе игру «Винное казино» и вы можете стать первыми участниками. Вы когда-нибудь играли?

— Нет, но представление имеем. Что для этого нужно? — поинтересовался я.

— Ничего особенного! В честь открытия казино, сегодня участие совершенно бесплатно! — расплываясь улыбкой, продолжал администратор — Всего шесть участников: три приглашённых, и три случайных. Вы - первые. В смысле один из вас. Только надо заполнить небольшую анкету.

Он протянул нам какой-то бланк с ручкой. Мы со Светой переглянулись. Я пожал плечами, она кивнула, и после непродолжительного молчаливого разговора, я взял ручку. Так я стал участником этой увлекательной игры. Можно сказать, что наше винное путешествие началось.

ГЛАВА 2

С нетерпением дождавшись вечера, к указанному времени, мы были в кафе. Я стоял у зелёного стола, а Света сидела недалеко в зале, за столиком. Нас игроков было шестеро: пять мужчин и одна женщина. Все разных возрастов. Честно говоря, из-за волнения, я их толком и не рассмотрел. Ведущий объяснял правила игры. Все места были заняты. От присутствия зрителей, я чувствовал себя немного неуютно, слегка волнуясь. Казалось, что все смотрят именно на меня.

«Винное казино» — игра, где у гостей есть фишки, как в казино, и есть игровое поле, на котором игроки могут сделать ставку. Обычно — на страну, сорт, год. Крупье разливает вино, спрятанное в специальные бархатные мешочки. В процессе игры гости дегустируют вино вслепую и делают ставки. В этом им помогает ведущий, чаще всего — опытный сомелье, делая незначительные намёки. В случае правильной ставки игрок получает в несколько раз больше фишек, чем поставили (коэффициент зависит от того, что было угадано — страна происхождения, сорт, год урожая и т.д.). Побеждает тот игрок, у которого в конце игры набралось больше всего фишек. Приз может быть абсолютно любым: бутылка хорошего вина, эксклюзивные бокалы, фишки меняют на деньги, и тд.

Ведущий был молодой парень, с короткой стрижкой и небольшими слегка проглядывающими усиками. Одет, как настоящий крупье. Черные брюки, черный жилет на белую, накрахмаленную рубашку. Ну и, конечно, черный галстук – бабочка.

Ознакомив нас с правилами, он с воодушевлением произнес целую речь:

— Дегустируйте вино. Оно стоит того. Дегустация вина — это не только возможность насладиться его вкусом, но и способ погрузиться в культуру и традиции, связанные с его производством. Сам процесс дегустации превращается в увлекательное путешествие, где каждый глоток раскрывает новые грани и нюансы. Например, легкие белые вина могут удивить свежестью цитрусовых нот, в то время как насыщенные красные вина могут предложить глубокие ароматы черных ягод и специй. Это искусство требует внимания к деталям: от цвета и аромата до текстуры и послевкусия. Пробуйте и наслаждайтесь, и тогда дегустация станет для вас праздником. Ну, что начнём?

После этих слов, он достал откуда-то, из-под стола первую бутылку вина, завёрнутую в тёмный мешок, и стал разливать по стоящим на столе чёрным непрозрачным бокалам, так что было даже не понятно белое вино или красное.

Первый аромат, первый глоток. Вино очень терпкое, танинное, насыщенное, даже густое. Что же это может быть? И тут увидев на красных накрашенных губах женщины-участнице небольшой черничный налет, я вспомнил. Мы недавно пили это вино. Производитель – одна известная российская винодельня. И я ставлю фишки на «Россия», «Каберне Совиньон», и так как эта серия вин была выпущена недавно, то на позапрошлый год. В точку. Сто процентов угадал.

— Ого!!! — по-видимому совершенно не ожидая такого начала, воскликнул крупье — Вот это результат! В первом же раунде!

Теперь все участники и зрители смотрели на меня. Я оказался в центре всеобщего внимания. Отчего окончательно смутился. К счастью, пауза была не долгой и соревнование продолжилось.

Следующее вино, я узнал сразу. Его хересные тона ни с чем не спутаешь. «Паломино», «Испания», а вот с годом ошибся. Я лидер!

Но рано радовался. Очередные три вина я не распознал. Вернее, одно угадал сорт «рислинг», но страна оказалась не «Германия», а «Австрия». Так что, к последнему раунду хоть и подошел лидером, но опережал одного соперника не на много. И всё должен был решить последний этап. Разлили. Пробую. Белое, но дальше никак. Ведущий перед каждой дегустацией немного размышлял на винную тему, и где-то в его рассказе всегда был намёк. В данном случае, он среди прочего упомянул, о том, что вино произведено на острове. Тут меня осенило. Ну конечно же: «Новая Зеландия», «Совиньон Блан». А год наугад. И, вот оно чудо! Я победил!

Затем последовали поздравительные, и всякие рекламные речи. Потом самое приятное – раздачи призов. Мне как победителю. Внимание! 3-х дневный тур, на двоих, на винодельню! Со всякими экскурсиями и полным пансионом!

Придя в отель, мы в сотый раз рассматривали выданный нам сертификат и рекламный проспект в виде небольшой брошюрки. Винодельня называлась Château Sang de moine. Как это выговорить не понятно, но в переводе с французского – Шато Кровь монаха. Звучит интригующе. Находится оно в аж в 3х часах езды от нашего городка. Но завтра с Курортной площади будет специальный трансфер. Нас там ждут различные экскурсии: по виноградникам, по цехам производства, и даже на улиточную ферму. Естественно, с дегустациями! Проживание в Шато, построенного в виде небольшого старинного замка. И всё это бесплатно! Мы были просто счастливы! Это же то, зачем мы сюда приехали. Отменив все заранее спланированные маршруты, стали собираться.

Вот только одно немного смущало. Нигде не нашли про это шато информации. Ни в справочниках, ни на карте. В своей брошюрке они презентуют себя, как совершенно новый проект. В этом году они впервые открывают себя для туристов, и наш тур – это их пробный шар. А вообще мы были настолько этому всему рады, что не обратили на такие мелочи особого внимания.

ГЛАВА 3

На следующий день, собрав в рюкзачки всё самое необходимое, мы чуть ли не вприпрыжку прискакали на Курортную площадь. Ровно в назначенное время, около нас остановился пассажирский микроавтобус - «Мерседес», с интересными номерами – 666. Свободными оказались только два места в конце салона. Остальные были уже заняты. Удобно расположившись, мы с комфортом отправились в путь. Дорога предстояла дальняя, и я стал потихоньку разглядывать попутчиков.

За рулём находился невозмутимый водитель, в потёртой кепке, с зубочисткой в зубах. Весь его вид показывал, что ему всё равно, кто сидит сзади — он видел таких тысячи. Его мир — это дорога, а пассажиры — лишь временные попутчики.

Впереди у дверей на одиночном месте сидела элегантная женщина средних лет, одетая в строгий костюм и дорогие аксессуары. Она сосредоточенно изучала документы, периодически проверяя телефон. Ее лицо выражало уверенность и решительность, а манеры выдавали опыт успешного руководителя. Я сначала думал, что это представитель фирмы организатора нашего тура. Но оказалась такая из себя бизнес-леди.

За ней расположилась эдакая колоритная личность. Я его про себя назвал - кавказец-мафиози.

Тёмные глаза, густые брови, карикатурные грузинские усы. На пальцах — массивные перстни. Его одежда подчеркивала статус и богатство. Он сидит расслабленно, но в каждом движении — скрытая сила. Разговаривает по телефону на родном языке, и даже смех его звучит как предупреждение.

Далее следует мужчина среднего возраста, аккуратно причесанный и ухоженный. Очки придают ему интеллектуальный вид, подчеркивая внимание к деталям. Он читает книгу, делая заметки в блокноте, изредка поправляя оправу. Видно, что работа занимает важное место в его жизни. Его, я обозначил - адвокатом в очках.

С другой стороны, на двойном сиденье - семейная пара пенсионеров.

Он, седовласый, в аккуратной рубашке и жилете, держит на коленях потрёпанный дорожный чемоданчик. Взгляд спокойный, будто видел всё на свете. — Она, с седыми кудрями и вязаной шалью, что-то шепчет ему на ухо, и он улыбается в ответ. В их молчаливых взглядах — десятки лет, прожитых вместе.

За ними у окна - молодой атлетического телосложения парень в спортивной костюме и кроссовках. Наушники в ушах, смотрит в окно. Пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки — будто даже сидя, он продолжает тренировку, ощущая каждую мышцу своего тела. На вид – тупой качок. Этого, я назвал спортсменом.

Рядом с ним сидит мужчина – рокер. Кожаная куртка, потрёпанные джинсы, седая прядь в чёрных длинных волосах. Он мурлычет под нос какую-то старую песню, а в уголке рта — лёгкая усмешка. Глаза закрыты, душа погружена в музыку, словно этот мир принадлежит только ему одному.

Напротив нас у противоположного окна - юная особа. Пол лица закрывают темные солнцезащитные очки, так что её не рассмотреть. Ее прикид и стиль одежды говорят о стремлении выделяться среди толпы. Она слушает музыку через наушники, иногда бросая взгляды вокруг себя, словно наблюдая за происходящим, оставаясь при этом скрытой от посторонних глаз.

Ну и ещё мы со Светой. Нас описывать не буду. Микроавтобус, мчится по трассе, и напоминает запаянную капсулу времени — а внутри собрались десять совершенно разных людей, каждый со своей историей и характером.

Часа два мы ехали по трассе до указателя «Château Sang de moine» со стрелкой, указывающей направо. Что мы и сделали, свернув на прилегающую дорогу. В этот момент Света толкнула меня локтем, и показывая на телефон сказала:

— На Яндекс карте этого примыкания нет. Да и дорога какая-то странная.

Я посмотрел вокруг по внимательней. И действительно. Вдаль тянулось ровное однополосное шоссе. По обоим сторонам вплотную примыкал лес. Как тут, в случае чего, разъехаться двум машинам? Не понятно. Все остальные пассажиры были заняты своими делами или дремали. Никто не обращал внимание на окружающую действительность. Мы пожали плечами и тоже не много отключились. Благо ровная прямая дорога к этому располагала.

Наконец мы приехали. Пейзаж открылся великолепный. Перед нами, немного на возвышении стоял старинный замок. Вернее шато построенное в средневековом стили. Со всех сторон его окружали виноградники. Неужели мы попали в сказку?

Встретили нас хозяева. Это была элегантная супружеская пара средних лет. Он, одет в строгий костюм-тройку с легким оттенком терракотового цвета, словно подчеркивающим его принадлежность к земле и вину. Лицо слегка загорелое, с чуточку заметными азиатскими чертами. С короткой стрижкой, и тёмными мудрыми глазами. Она же изящна и грациозна, одета в легкое платье пастельных оттенков, которое гармонично сочетается с окружающими видами. Ее улыбка теплая и гостеприимная, а манеры утонченные и изысканные.

Они проводили нас в дом. Внутри всё обставлено было под старину. Интерьер под кирпич, между проходами арки, на стенах висели всякие средневековые принадлежности, в виде рыцарских доспехов. В большом холле-гостиной, нас рассадили и провели, так сказать ознакомительный инструктаж-превью нашего тура.

— Здраствуйте дорогие гости. Вы все здесь оказались неслучайно. Кто-то вытянул счастливый лотерейный билет. Кто-то участвовал в викторине, кто-то выиграл в казино. Но вам всем очень повезло, что вы посетили нас. Хотя это первый наш опыт, думаю останетесь довольны проживанием и отдыхом в нашем скромном доме. Нас зовут Артем и Мона, — прокашлявшись в кулак, начал вступительную речь Артем.

Видно, было что он ещё не до конца овладел ораторским искусством. Затем отпив глоток из стоявшего перед ним стакана воды, продолжил:

— Как вы уже знаете, наша винодельня называется «Château Sang de moine», что в переводе означает «кровь монаха». Почему мы её так назвали? Конечно же это словосочетание звучит интригующе, но главная причина в другом. На этом месте в древние века стоял монастырь. Сейчас остались только развалины. Монахи издревле занимались здесь виноделием. Особенно они гордились своим, невероятным вином, произведённым из необычного винограда, который выделяется своим ярко-темным цветом, почти черным или фиолетовым, благодаря высокому содержанию антацианов. Этот сорт винограда "Кровь монаха" является не только уникальным по своему вкусу и цвету, но и окутан множеством мистических легенд, которые подчеркивают его магическое происхождение. Существует легенда, что однажды, когда лозы стали чахнуть, а урожай оказался под угрозой, монах совершил нечто невообразимое. В полночь он спустился в подвал, где держали еретиков, и вывел одного из них к винограднику. Что произошло дальше — никто не знает. Но наутро земля у корней лоз была влажной и темной, а через год виноград дал урожай, какого не видели прежде. Те, кто пробовал вино из Крови Монаха, рассказывают странные вещи. Одним снятся кошмары — длинные коридоры, крики за стенами, чей-то шепот. Другие, напротив, чувствуют прилив сил, будто кто-то делится с ними жизнью, украденной у кого-то другого. А ещё они видят тени в виноградниках, слышат шаги там, где никого нет.

Осмотрев зал и, наверное, оставшись довольным произведенным впечатлением, Артем продолжил:

— Мы нашли этот виноград. В одном почти заброшенном саду, у одинокого старика, мы заметили несколько кустов с необычными темно-синими гроздьями, напоминающими по цвету кровь. Теперь он растет на наших виноградниках, и в этом году, должен дать первый урожай.

— И ещё причина такого названия в том, что мы были воодушевлены примером Шато де Талю. В переводе звучит как «замок на склоне». Но в названии зашифрованы начальные слоги имён дочерей – Татьяны и Любови. А у нас: моя фамилия Сонг – у меня корейские корни. А у супруги имя Мона – уменьшительное от Моники. Вот и получилось Сонг де Моне. — на такой интригующей ноте, закончил свою речь, воодушевлённый винодел.

— А теперь дорогие гости располагайтесь и отдыхайте. Все мероприятия завтра. И предвосхищая ваши вопросы, сообщаю, что, к сожалению, мобильная связь у нас отсутствует, так как от трассы далековато. Плюс как-то не вовремя случилась неисправность со спутниковым оборудованием, и вай-фай временно не работает. Приносим свои извинения. Принимаем все меры к исправлению ситуации. — с радушной улыбкой, предложила всем Мона.

Затем нас уставших накормили небольшим ужином с вином и развели по номерам. Где мы по-быстрому разложили свои немногочисленные вещи, приняв душ, вскоре уснули.

ГЛАВА 4

Утро. Раннее утро. Ещё не взошло солнце. Ещё не проник через горизонт его первый лучик, но, потихоньку, понемножку, тьма начинает уступать вновь зарождающемуся свету. Начинают проглядываться первые силуэты окружающего мира. Постепенно, словно ниоткуда, появляются виноградники, простирающиеся до горизонта. Своими зелеными рядами, аккуратно уложенными в геометрическом порядке, они уходят, как будто в бесконечность. Слева замаячило какое-то размытое фиолетовое пятно, которое вместе с прояснением, начало распадаться на отдельные пиксели, и на глазах превратилось в лавандовое поле, создавая эффект волшебства. Мягкий свет окрашивает небесную синь в нежные оттенки розового и золотого, добавляя новые краски в этот неповторимый утренний пейзаж. В эти ранние моменты, мир только начинает пробуждаться. Какие-то птички начинают петь свои утренние песни, а воздух наполняется ароматом росы на траве. И, вот наконец первые лучи пробивают далекое, туманное марево, и тем самым объявляют о начале нового дня.

Я стоял у окна и рассматривал открывшуюся мне сказочную картину. Думаю, так должна выглядеть идиллия. Внизу, посреди раскинувшегося под его ставнями сада, сверкал своей голубизной, открытый бассейн. Сразу появилось желание окунуться в его манящие к себе прозрачные, прохладные воды. Обернувшись назад, и бросив взгляд в глубину комнаты, я увидел, что Света ещё спит. Она лежала, зарывшись головой в подушки, слегка прикрытая легкой простынею. Она спала так сладко, что я не стал её тревожить. Переодел плавки, взял полотенце и выйдя в коридор на лестницу, спустился вниз. Ни в коридоре, ни в холле никого не было. Я подошёл к бассейну и бросив полотенце на рядом стоявший лежак, сразу с бортика занырнул, и ушел с головой под воду. Вода обдала меня своей утренней прохладой, заряжая бодростью, сбрасывая последние остатки сна. Немного поплавав туда-обратно, я стал обтираться полотенцем и почувствовал, что я уже не один тут.

У бортика стояла девушка, в откровенном купальнике. Даже чересчур откровенном. Первое впечатление было, что она голая, но всё-таки удалось рассмотреть две малюсенькие полоски, почти телесного цвета. Я невольно рассматривал её красивое, стройное, молодое тело, которое она, как мне кажется, специально подбирая удачный ракурс, показывала потенциальным наблюдателям. Встретившись с её укоризненным взглядом, я отвернулся, будто почувствовав за собой какую-то вину. Вот как так? Как же удивительно устроена женская натура? Вот только что выставляла себя на показ, и тут же «Чего вылупился?». Или, вот жёны одергивают мужей, когда те смотрят на других женщин «Куда пялишься?». Но так устроены мужчины. Они просто обязаны смотреть на женщин! Вот если этого нет, тогда плохо. Тогда – диагноз. Или болезнь, или ориентация.

Я узнал её. Эта девушка приехала вчера вместе с нами. Сейчас я её рассмотрел получше. У неё были черные волосы, уложенные причёской Мирей Матье. Это я так её называю. Вообще то это - прическа «паж». Она характеризуется округлой формой и длиной волос до подбородка. Чёлка прямая и густая, доходящая до середины лба, что являлось отличительной чертой причёски этой французской певицы. Я думал, что сейчас такие не носят. Ну, а фигуру, я уже успел оценить. Про одежду тоже нечего сказать, из-за её почти полного отсутствия.

Когда, я проходил мимо неё, она, смотря на меня, с легкой ироничной улыбкой, представилась:

— Мария, — потом подумав, добавила, — но, все меня зовут Мирей.

Ну кто бы сомневался. Я, тоже назвал себя:

— Саша, и все меня так и зовут.

Немного поморщив носик, по её мнению, моей неудачной шутке, не давая мне сразу уйти, она спросила:

— Как тебе вчерашнее вино?

Я, пожав плечами собирался что-то ответить, но не успел. Она, почти сразу уточняя, ещё раз спросила:

— Не то, которое вечером наливали, а другое. Ночное.

Я, опять непонимающе пожав плечами, на всякий случай ответив что-то типа «нормально, понравилось», направился к дверям. Подходя к зданию, посмотрев на наше окно, я увидел там Свету. Вот интересно, скажет что-нибудь или промолчит? Поднимаясь по лестнице, и идя по коридору, я всё думал, про какое ночное вино Мария или точнее Мирей интересовалась? Вечером по приезду нам в столовой подавали по бокалу неизвестного вина. Но мы все были уставшие и голодные, что я даже и не помню, что оно из себя представляло. Потом разошлись по номерам, легли спать, и я сразу уснул. Ночью я точно ничего не пил. Неужели ещё наливали, и я всё проспал?

Придя в номер (кстати Света промолчала), я невзначай спросил:

— Как тебе ночное вино?

— Ты знаешь, мне показалось какое-то оно странное. Такое густое, и чёрное-чёрное. — как-то обыденно, как о чём-то повседневном, одновременно заправляя постель, ответила Света.

— Стоп! Вы о чём? Мы, что пили ночью вино? — искренне возмутился я.

— Конечно. Ты что забыл, или с Луны упал?

И тут, я вспомнил! Подземелье, факела, монахи.

— Но это же был сон! Да, чёткий. Всё, как наяву, но сон! — воскликнул я с ухмылкой, недоумённо.

Мы стали делиться подробностями виденного, даже незначительными деталями.

— Постой! Ты хочешь сказать, что нам с тобой приснился один и тот же сон? Как такое возможно? — с этими словами, Света недоверчиво на меня посмотрела.

— Похоже не только нам. И Марии тоже. — задумчиво пробубнил, я себе под нос.

— Мария – это та голая девка из бассейна, на которую ты пялился?

Нет всё-таки не промолчала. Пропустив её упрёк без ответа, продолжил:

— Тут что-то не так. Что-то происходит.

Света посмотрела на распорядок дня, висевший на двери, в рамочке:

— Пошли уже, а то на завтрак опоздаем.

ГЛАВА 5

Когда мы спустились в столовую, все уже были там. Извиняюще поздоровавшись, мы сели за свободный столик. Столовая, или, правильнее сказать, трапезная, представляла собой небольшое помещение с несколькими деревянными столиками под старину и такими же стульчиками с высокими спинками. В дальнем углу, в полумраке, виднелось нечто вроде бара. Завтрак уже был накрыт.

Все оживлённо о чём-то беседовали. По обрывкам разговоров мы поняли, что хозяева уехали устранять неполадки со связью. До их возвращения всё было в нашем распоряжении: можно погулять по окрестностям, позагорать или поплавать в бассейне.

В зале нас было девять человек. Постепенно разговор зашёл об отсутствующем. Не хватало вчерашнего рокера — того самого, которого во сне увели монахи. И тут выяснилось нечто странное: всем нам снился один и тот же сон. Вот так!

— Я никогда не думал, что дегустация вина может быть такой... странной. Этот монах, как будто сошел с картины. У него такой взгляд, словно он знает больше, чем говорит.

— Да уж, его слова о вине и крови звучат как-то зловеще.

— А вы заметили, как он говорил о винограде? Как будто это не просто ягоды, а что-то большее.

— Именно! И когда он упомянул, что вино — это кровь, мене как-то неуютно стало.

— Я не знаю, но мне не нравится, что происходит. Этот монах выглядел как будто из другого времени, а его слова заставляют задуматься.

— Он говорил о крови и винограде с такой страстью, что даже жутко стало.

Все оживленно обсуждали вчерашнюю, так называемую, дегустацию. Каждый, что-то вспомнив, вставлял в разговор свою реплику.

— Но как такое может быть? Это же мистика какая-то! Разве такое бывает? — воскликнула Ольга Викторовна. Так звали нашу бизнесвумен.

— Ну… Нас же вроде предупреждали вчера, что после ихнего вина могут снится кошмары. Тем более весь этот антураж, эта обстановка. Вот всё вместе и подействовало. — показывая руками и обводя взглядом помещение, рассудительно произнёс адвокат Карл Львович.

Так, за разговором, мы заодно знакомились друг с другом.

— Но куда делся этот вчерашний … Хм… музыкант что ли., которого … ну это… — замялся и в конце концов замолк на полуслове Юрий Алексеевич. Так звали нашего попутчика пенсионера.

— Да, кстати, кто ни будь знает, как звали того парня? — спросила его жена Нина Алексеевна.

— Его звали Антон Володин — задумчиво произнесла девушка Мария — это же солист и гитарист знаменитой рок-группы «Вираж». Странно, что вы никто его не знаете.

Все развели руками, показывая, что не в теме. Мария понимающе кивнула и продолжила:

— Похоже тут всё намного хуже. Он не просто пропал, он исчез. Стёрся. У меня в айфоне была парочка альбомов этой группы, с обложками, на которых фото группы с перечислением состава. Его там нет! И некоторые композиции отсутствуют. Вернее, вместо них другие.

— Ну-у… мадмуазель, вы могли и перепутать что-либо. Молодость знаете ли… — словно подражая какому-то литературному герою, как-то картинно произнес Карл Львович.

— Ещё, я вчера в автобусе, взяла у него автограф. Один — вот здесь, — после чего она демонстративно задрала повыше и так коротенькую юбочку, — а другой тут. Теперь и здесь, и там пусто.

Сопровождая свои слова, подняв руку вверх, она повертела перед всеми какой-то карточкой.

— Ну, а кому этого мало, пусть идёт посмотрит список гостей, — при этом она пальцем указала в сторону входа, — вон он весит на ресепшене.

После этих слов все дружно встали, и неловко толкаясь повалили к стойке администратора, и уставились на висевший на стене список. Фамилий было девять!

Наконец насмотревшись вдоволь на этот листок бумаги, все расселись обратно по своим местам. Какое-то время молчали, переваривая увиденное и услышанное.

— Ну и что это значит? — первой нарушила затянувшееся молчание Ольга Викторовна.

— Если подумать логически. Хотя какая тут может быть логика. Первое, что приходит на ум – этого человека вроде, как и не существовало. Он вообще не рождался на свет что ли? Как в такое можно поверить. — наконец и я решился вступить в совместный диспут. До этого мы со Светой в основном слушали.

— Прямо какие-то десять негритят получаются — решила поддержать меня Света.

После этих слов все переглянулись. В их глазах, я заметил, пробуждающиеся, пока ещё маленькие, слегка заметные ниточки страха.

— Давайте не будем нагонять страху. Наверное, должно быть другое объяснение. — желая остановить поднимающуюся волну, с уверенностью произнёс адвокат. — давайте дождёмся хозяев и всё выяснится.

Тут неожиданно вступил в разговор «мафиози» Ашот:

— Слушай, братан! Хозяева эти вернутся, я их так разложу по полочкам, всё до ниточки выспрашу, шо за дэла тут творятся! Ну а ежели нэ хотят – так пусть знают, што лучше бы мамкины утробы обратно искали! Хаха, как деды учили, въеду им в душу! А нэ то зарэжу нах… — этой своей своеобразной короткой речью, разряжая напряжённую обстановку.

На этой ноте все разошлись, кто куда. Мария со спортсменом Игорем в бассейн. Кто-то по номерам или погулять по окрестностям. Пожилые супруги пошли к лавандовому полю. Мы со Светой решили сходить на виноградники.

Мы шли по грунтовой дорожке, между стройными рядами винограда. Виноград, по обе стороны дороги, созревающий под теплыми солнечными лучами, обещал богатый урожай и радовал глаз разнообразием оттенков – от ярко-зеленого до глубокого пурпурного. На каждом шагу можно увидеть гроздья с набухшими ароматными ягодами, каждая из которых имеет свой неповторимый вкус и аромат. Вот, например, сладкий и сочный Мускат, обладающий ярким фруктовым букетом, контрастирует с более терпким и насыщенным Каберне Совиньон, который привлекает своей глубиной и сложностью. Так, бродя без всякой определенной цели, мы упёрлись в табличку с надписью «Кровь Монаха». Заинтересовавшись, свернули с дороги и углубились внутрь, с интересом рассматривая плоды этого необычного винограда. Я сорвал одну виноградинку и съел. Вкус необычный, а язык, как после черёмухи. Три большие косточки, машинально сунул в карман. Ягоды были крупными, почти черными. Капли воды на листьях сверкают, словно драгоценные камни, а гроздья покрыты влагой, похожей на кровь.

— Может, это просто сок? — тихо спросила Света, хотя мы были здесь одни.

— А может, виноград что-то помнит, и ждет новой жертвы? — также тихо, но со зловещей ноткой в тоне, прошептал я.

— Не надо так шутить. – она аж вздрогнула.

И вдруг мы увидели, что как будто кто-то бегает по виноградникам, быстро-быстро. Так быстро, что и не уследишь. Стали присматриваться, и правда, по всему винограднику какие-то тени чёрные как уголь носятся. Непонятно кто: на детей похожи, но не дети, выглядывают, снова прячутся и смеются. Смех скрипучий, старческий, неприятный. Или мерещится всё. Начнёшь приглядываться, вроде никого и нет вовсе. Вот один из-за куста выглянул и тут же исчез. Клыки белые-белые, глаза светятся жёлтые, а сам как обгоревший, и много их там таких «обгоревших». Окружают и перешёптываются на непонятном языке. Волна ужаса поднялась где-то внутри нас. Перепугались до смерти. Мы, не сговариваясь рванули что есть мочи, прочь отсюда, и бежали почти до самого замка. Света несколько раз спотыкалась, падала. Я её поднимал, и мы продолжали наш непредвиденный забег. Перед шато остановились, отдышались. Посмотрели друг на друга, словно задав немой вопрос: — «Что это было?». Потом нервно рассмеялись: — «Ну надо же!»., и пошли ко входу.

Но что оказалось странно, так это то, что хотя по ощущениям мы гуляли часа два, время уже было к ужину, и начинало смеркаться. Все уже сидели в столовой, а мы опять опоздали и попали в самый разгар обсуждения создавшейся не простой ситуации. Как оказалось хозяева, так и не появились, ни к обеду, ни к ужину.

Мария сидела за крайним столиком, вместе с Игорем и что-то всем объясняла. Не много отвлекшись на нас, бросив почему-то недовольный взгляд, продолжила:

— Вы так и не поняли? Они не вернуться! Хозяева эти – они не настоящие.

— Как это? — спросил кто-то.

— Когда мы только приехали и входили в дом, проходя мимо них, я расстегнула верхние пуговицы на кофточке намеренно, но будто невзначай. Вот так. — после этих слов, она продемонстрировала это наглядно. При этом всем открылась соблазнительная ложбинка, ведущая и зовущая взор туда, ещё ниже и дальше. — Я знаю, каждый мужчина обязательно задержит взгляд. Хотя бы на секунду. Но этот Артём вообще никак не отреагировал. Смотрел как на пустое место!

«Вот интересно, зачем она это делала? Ну не проверяла же на самом деле?» — подумал я.

— Ну мало ли…, может устал или переволновался. Так себе доказательство. — с иронией проговорила Ольга Викторовна.

— А может он … это, ну таво … а? — озвучил свою версию наш кавказец.

— А это не важно! Хоть кто, лишь бы был человеком! Вы не понимаете. Я просто чувствую реакцию. Всегда чувствую. Что-то с ними не так. Они словно мертвецы. Даже евнухи отреагировали бы, если вы догадываетесь, что я имею в виду. И женщины бы тоже, хотя бы для того, чтобы примерить на себе такой показ. — при последних словах она с вызовом посмотрела на нашу бизнес леди.

Та в ответ поморщилась, но ничего не сказала.

Тут я было открыл рот, чтобы рассказать про наш поход на виноградники, но Света толкнула меня под столиком и глазами показала: — «Не надо».

Вместо меня наш разговор продолжил адвокат:

— Всё это конечно интересно, но что нам делать дальше? Хозяев, кем бы они не были, нет в наличии. Обстановка непонятная. Ладно хоть еды навалом. — и показал рукой на холодильники, которые на самом деле были полны самой разнообразной еды, как будто нас тут месяц собрались держать.

— Да что туту думать. Сматываться надо отсюда. — решительно сказал Игорь.

— Легко сказать. У нас нет ни связи, ни транспорта. К тому же, если кто не помнит, мы от трассы сюда ехали километров 40 - 50. И по пути не встретили ни одного населённого пункта — решил и я высказать своё мнение.

Все недоумённо посмотрели на меня. На, что я ответил:

— Конечно, вы же все спали.

— Ну сегодня уже мы всё равно ничего не предпримем. Уже стемнело. Отложим все решения на завтра. — подвел итог Карл Львович.

— Да-да. Утро вечера мудренее. Спокойной всем ночи! — согласился, позёвывая наш пожилой компаньон.

После этого все потихоньку стали собираться на выход, и расходится по своим номерам.

Когда шли по коридору, я у Светы спросил:

— Я думаю надо было рассказать всем о том, что мы видели на виноградниках.

— И что бы ты рассказал? Про каких-то чертей, которых мы сами то толком не рассмотрели. А может ничего и не было. Так показалось просто.

Потом, зайдя в номер, мы ещё некоторое время обсуждали возникшую, непонятную ситуацию. Но ни я, ни она ничего путного придумать не могли. К тому же были сильно уставшими, и тоже отложили на завтра.

ГЛАВА 6

Опять тот же зал, фонари, дубовый стол. Также по обоим сторонам стола две длинные скамейки. На них сидим мы – уже девять участников этого непонятного мероприятия. Тот же страшный монах разливает вино, приговаривая молитву на своём странном языке. На этот раз все перед началом проверили свои бокалы на наличия в них монет. У всех было пусто, и каждый, с облегчением вздохнув, остался доволен этим результатом. Разлив вино, монах произнёс ту же вчерашнюю речь, повторив её, слово в слово. На этот раз вино показалось ещё вкуснее, чем раньше. Это просто божественный напиток! Его хотелось пить и пить не отрываясь. Когда оставались последние капли, появилось желание вылизать дно бокала, как кот миску. Выпили. Перевернули бокалы. Раздался звон упавшей монеты. В глубокой тишине, до этого прерываемой лишь потрескиванием горящих факелов, он прозвучал оглушительно, как звон колокола. Казалось - задрожали стены. Все ошарашенно уставились на эту блестящую и мерцающую от свечей, маленькую монетку. Она ещё катилась по столу, но все поняли, кому она принадлежала. Это был Юрий Алексеевич. Он, потирая пальцами свои седые виски, опустив голову, недоумённо смотрел в стол. Потом подняв вопрошающий взгляд на монаха, немного заикаясь, еле промолвил:

— Господи! За что …? За какие грехи …?

Монах поднял руки, направляя ладони в его сторону, как бы останавливая бессвязное бормотание несчастного, хриплым, но уверенным, не терпящим пререканий, голосом судьи, зачитывающего приговор, проговорил:

— Ты сам ведаешь грех свой. Имей же мужество признать оный и держать ответ пред Господом и людьми. И да прольют еретики и грешники кровь свою во искупление, яко воду живую, на лозу сей святой виноградницы, ею же насади сама десница Всевышнего. Ибо глаголет Писание: "Виноград их — от виноградной лозы Содомской и с полей Гоморрских; ягоды их — ягоды ядовитые, грозды их горькие" . Да будет так во веки веков. Аминь."

Старик, выслушав эту речь, кивнул в ответ. Затем встал, и бросив торопливый, извиняющийся взгляд на свою супругу, никого не дожидаясь, сам пошел, сразу постаревшей походкой, к железной двери. Пока шел, он бубнил что-то типа: — «Прости меня Господи! Грешен я! Прости меня…».

Подойдя к двери, он обернулся, оглядел весь зал, остановив на мгновение, прощальный взгляд на своей жене. Грустно улыбнулся, одними уголками рта и шагнул в неизвестность…

Всё это время Нина Алексеевна, неотрывно испуганно смотрела на своего супруга, то открывая, то закрывая рот, пытаясь что-то сказать. Но не было слышно ни звука. В глаза её было невозможно смотреть. Столько в них было боли и горя, и в тоже время непонимания происходящего здесь.

Всё это было на столько неожиданно и в тоже время ужасно, что мы, все зрители, просто онемели от разыгравшейся перед нами сцены.

ГЛАВА 7

Я пробудился с восходом солнца. Первым моим чувством было счастье, необъяснимое счастье Я немного приподнялся в порыве какого-то глубокого восхищения, какого-то чистого удовольствия. Сладко-сладко потянулся, и так захотелось, чтобы эта истома продолжалась и продолжалась. По мере просыпания, счастья становилось меньше. Оно постепенно стало заменяться растущим с каждой минутой чувством тревоги. К моменту, когда я окончательно проснулся, это чувство заполнило меня полностью. Я чуть не подскочил, когда всё вспомнил. Вот она ужасающая реальность. Хотелось уйти от неё куда-нибудь подальше. Зарыться с головой в подушки и окунуться обратно в только что ушедшую нирвану. Но этого не происходило.

Немного повернув голову, я увидел безмятежно спящую Свету. На её устах была запечатлена, счастливая, прямо-таки детская улыбка. Она, наверное, сейчас испытывала тоже самое, что и я совсем недавно. Мне совершенно не хотелось её будить. Пусть ещё немного побудет в таком состоянии. Но почувствовав мой взгляд, она стала приоткрывать веки и показались глаза, которые ещё какое-то время оставались в неведение. Наблюдая за ними, я видел поэтапно все метаморфозы, происходящие с ней. Она испытывала те же самые превращения, такое же возвращение в реальность, что и я, совсем недавно.

Света уставилась на меня испуганным взглядом:

— Это вино, которое нам наливают, оно наркотик что ли?

— Нет. Это у него похмелье такое — ответил я серьёзно.

Мы сверили свои ночные сны. Естественно, а как иначе может быть в этом доме, они оказались одинаковые.

— Саш, что происходит? Мне уже становится страшно. Надо что делать!

— Надо … — протянул я задумчиво, потом продолжил более уверенно — Конечно надо. Думаю, всё-таки надо уходить отсюда. Или «сматываться», как вчера сказал этот спортсмен. Давай просыпайся, и пойдём обсудим эту ситуацию с нашими «товарищами по несчастью» в кавычках.

Умывшись и одевшись, мы спустились вниз и, как всегда, оказались последними. Все уже сидели за столиками, и что-то громко обсуждали. На миг оторвавшись, чтобы взглянуть на вошедших, с той же страстью продолжали:

— Ладно, я понимаю, дед. Хотя, конечно, ничего не понимаю. Но почему пропала его супруга?! Это знаете ли …! — разводя руками, нервно восклицал Карл Львович.

Пока адвокат говорил, мы со Светой выбрали еду в холодильнике и тоже расположились по завтракать. Из обрывков разговора, я понял, что после вчерашней ночной «дегустации», исчез не только дед, но и его супруга. Причём в номере было пусто, и в списке на ресепшен было семь человек.

— Ну, тут как раз всё понятно, — я встрял в разговор, и стал объяснять своё виденье ситуации, — дед пропал не просто так. Он исчез, так как никогда не рождался. А раз не рождался, то и Нина Алексеевна за него замуж не выходила. И не могла здесь с нами находиться. Сейчас живёт где-нибудь с другим мужем и воспитывает совсем других детей, или внуков. И не знает всего этого кошмара.

На этой философской ноте, я закончил своё рассуждение. Все на время примолкли, переваривая всё мною сказанное. А, я задумался о другом: «Что же за грех такой совершил этот старик, что сам добровольно пошёл практически на казнь. Он всю жизнь ходил с ним, мучался, а появилась возможность покаяться, искупить, и он с облегчением этим воспользовался. Как говорится, сбросил сплеча груз. Увы, об этом, мы уже никогда не узнаем. Мы все в своей жизни совершали грехи. Кто-то больше, кто-то меньше. Кто не безгрешен? И у меня всякое в жизни было, но, чтобы так …».

— Да что же это такое делается! Как это возможно! Где мы вообще находимся и что происходит! — вдруг истерически заорала Ольга Викторовна, исказив свои и так не очень-то красивые черты лица, нервной гримасой.

— Бл***! Еб***…! На х** …! — неожиданно на чистом русском, заругался кавказец.

Осмотрев всех присутствующих, я озвучил своё предложение об уходе, добавив:

— Думая, что не придётся топать все 40 – 50 километров. Возможно, кого-то или что-то встретим по пути. Или ещё раньше появится связь, и мы что ни будь предпримем.

— Ха – ха! Ничего не выйдет! — с иронической улыбкой, как мне показалось, даже чуточку довольный, подал свой голос Игорь-спортсмен, и тут же, будто для бестолковых добавил, проговаривая чуть ли не по буквам — До-ро-га ис-чез-ла!

Все недоумённо посмотрели на него, и чуть ли не хором:

— КАК!?

— А, вот так. Я постоянно бегаю по утрам. Форму надо поддерживать. И вот сегодня совершая пробежку по окрестностям, я обнаружил, что идёт дорога, а через метров сто просто обрывается, словно её никогда не было. Никаких признаков. Исчезла! — даже устав после такой для себя длинной речи, закончил Игорь.

При этом Мария, как-то странно на него посмотрела, но ничего не сказала.

— Я считаю, всё равно, следует попытаться. Значит пойдём по лесу. — после этих своих слов, я осмотрел всех присутствующих, как бы спрашивая их согласие.

Все согласно кивнули. Решили, что полчаса на сборы хватит. Берём необходимые вещи и на всякий случай немного продуктов.

Пока мы со Светой собирали рюкзаки, я продолжал свои размышления вслух:

— Ведь согласно легенде и словам монаха, если я правильно понимаю, здесь наказывают еретиков и грешников и кровью ихней поливают этот чёртов виноград. Получается нас всех собрали за какие-то грехи? Ну, вот взять, к примеру этого адвоката. Явно грехов накопил целую коробочку. То преступника оправдал, или невиновного не выручил, или корыстные интересы какие имел. А, Ольга Викторовна. Вообще бизнес и благодетель несовместимы. Явно или конкурентов надула, или сотрудников обидела, с таким-то гонором. Качок этот, не удивлюсь, что состоит в какой-нибудь преступной группировке. Ну про кавказца Ашота, даже придумывать ничего не хочется. Всё и так видно. Но тогда не понятно почему мы с тобой здесь оказались? Вроде не тянем на такое …?

Света немного подумала, продолжая аккуратно складывать вещи, потом присела на краешек кровати, и зачем-то сжимая и разжимая кулачки, сказала:

— Я думаю, мы здесь случайно. — на мой вопросительный взгляд, она пояснила, — Ты просто не должен был выиграть в том казино. Ты угадал тот ответ, и всё пошло не так. А, те кто это всё задумывал, по какой-то причине не стали ничего переделывать.

— Ты на самом деле думаешь, что есть кто-то, кого ты назвала -ТЕ?

— Да ничего я уже не знаю. Просто предположила.

— Если это так, то нам получается ничего особо страшного не грозит. Мы тут, как зрители?

— Ну так категорически, я бы не стала утверждать. Всегда надо надеется на лучшее, а рассчитывать на худшее.

На этой не совсем оптимистичной ноте закончился наш диалог.

Через полчаса, мы все стояли в вестибюле, готовые к нашему походу в неизвестность. Более точно будет сказать к побегу от неизвестности.

ГЛАВА 8

Лес выглядел древним и дремучим. Стволы — чёрные, скрюченные, словно кости исполинов. Воздух густой от запаха гнили и сырости. С верхних крон незнакомых деревьев свисают вниз извиваясь, какие-то петли, похожие на лианы. Свет едва пробивается сквозь плотный полог листвы, оставляя лишь редкие проблески неба. Тени смыкаются за спиной, будто живые. Длинные и наглые колючки цепляются за одежду, обвивают руки, тянут вниз. Кажется, если остановиться — опутают намертво. Корни сплетаются под ногами, ветви бьют по лицу. Всё ближе. Всё теснее.

Мы шли цепочкой по еле заметной тропинке. Шли в общем то наугад. Было пасмурно. По солнцу не сориентируешься. Да и толку то. Я вызвался первым. За мной Света. Потом все остальные. Замыкал нашу колонну Ашот. Он казался почему-то радостным и напевал под нос какую-то песенку, на своём горном языке. Все периодически заглядывали в свои телефоны, проверяя наличие связи. Это был не лес, а сплошные заросли, бесконечные лабиринты зелени и деревьев, которые помнят века. Пробирались мы по этим «джунглям», уже часа два.

Вдруг тропа исчезла. Словно растворилась. Вот была и нету. Что за неизвестный путник её проложил? С какой целью? Куда он шёл? Дошёл ли? Все сгрудились на небольшом свободном пяточке, и всматривались вдаль леса. Впереди — ни просвета. Только мрак, да редкие пятна тусклого света, будто сквозь толщу воды. На верху тоже темнота. Сквозь кроны не видно неба. Кажется, деревья стали ещё выше, и ещё плотнее обступили нас. Мы прислушиваемся. А лес молчит. И чего-то ждёт. Словно приглашает нас углубиться в свои тайны. Даже Ашот примолк. Или слова у песни кончились.

Мы стояли и обсуждали наши дальнейшие действия:

— Неуютно как-то стало…

— Обратно в этот чёртов замок точно не хочется возвращаться …

— А если до ночи не дойдем никуда то, что тогда …?

— Может всё-таки вернуться …?

— Ага! Опять в лапы этому монаху …?

— Думаете он нас здесь не достанет …?

— Надо надеяться … Надежда умирает последней.

Не знаю сколько мы так простояли, но надо было что-то предпринимать. Голосование не проводили, но по общему настроению, стало понятно, что идем дальше. То, что я назвал джунглями раньше, оказалось лишь рощицей. Настоящие джунгли начались сейчас. Идти здесь было тяжело: каждый шаг требовал усилий, так как под ногами простиралось болотистое место, которое стремилось вернуть нас обратно. Мы медленно продвигались вперед, стараясь не наткнуться на ямы, скрытые в листве и тумане. Временами земля уходила из-под ног. Чёрная вода затягивала ноги, с каждым шагом сопротивление становилось сильнее. А потом начались обрывы — крутые склоны, скользкие от влаги. Приходилось карабкаться, цепляясь за корни и камни, чувствуя, как сердце колотится в груди. Казалось, лес не хочет отпускать.

Когда казалось, что уже нет сил двигаться дальше, вдруг неожиданно посветлело. Лес поредел. Стал похож на обычный. Хоть грибы собирай. Даже птички запели. Мы, не сговариваясь попадали на сухую землю, на первой же поляне. Руки и ноги не слушались. Лежали и ртом ели растущие вокруг красные спелые ягоды. Немного придя в себя, первым делом проверили связь. Увы, она так и не появилась. Стали оглядываться по сторонам. Внезапно, радостно закричала Ольга Викторовна, показывая рукой куда-то в сторону деревьев:

— Смотрите! Смотрите!

Мы все повернулись в том направлении. Меж деревьев пробивались лучи света, что указывало на то, что там за ними должно быть свободное пространство. Неужели мы дошли! Я, думаю, что всех в этот момент посетила эта же мысль. Откуда только силы взялись. Подскочили, быстро похватав свои рюкзачки, побежали, даже понеслись к этому манящему просвету. Мы бежали грязные, в разодранной одежде, но счастливые. Бежали с глупыми улыбками на устах. Никогда бы не подумал, что можно так радоваться какому-то солнечному лучику.

Первым, конечно, добежал наш спортсмен Игорь. Добежал и остановился. Все остальные на полном ходу, по очереди врезались в него. Лес и правда кончился. Впереди сияло солнце, освещая великолепный пейзаж. Перед нами, немного на возвышении, в окружении виноградников, стоял наш замок!

Все по-разному, каждый по-своему воспринял это нежданное явление.

Игорь стоял, с огромными выпученными круглыми глазами, словно начерченными циркулем, и тяжело выдохнул:

— Не фига себе!

На Ольге Викторовне лица не было, на его месте какое-то белое пятно, из которого вылетало только одно повторяющееся слово:

— Блин! Блин! Блин! … — или что-то в этом роде.

Адвокат отреагировал достойно. Он снял очки. Тщательно их протёр. Насадил обратно на нос, и продекларировал:

— Картина Репина «Приплыли»!

Мария, даже в этой обстановке, умудрялась сохранять свой эффектный вид. Ни одна морщинка не омрачили её лицо. Лишь только уголки губ немножко иронично приподнялись и обернувшись в мою сторону, она сказала:

— Ну ты и Сусанин!

Я, молча стоял и смотрел на наше шато, почти не испытывая никаких эмоций. Или был уставший, или мне уже было всё равно. На высказанный упрёк, я даже не обратил внимания.

Света выглядела самой спокойной, не проявив к случившемуся особого удивления. Всё её поведение говорило об одном, что и выразилось в её словах:

— Я так и думала!

Последним прибежал Ашот. Всех растолкав, мельком взглянув на замок, он продолжил дальше свой путь пешком. Потом оглянулся с видом типа «что стоите?», и обратился ко всем:

— Пошлите уже кушать! Очень жрать хочется!

И, на самом деле уже наступил вечер. Пока мы дошли до ворот, как это всегда бывает на юге, быстро стемнело. Как будто кто свет выключил.

Мы были голодными и уставшими. Ели молча. Настроение подавленное не располагало к задушевным беседам. Когда все поужинали, и уже собирались расходиться, вдруг заговорила наша бизнесвумен:

—Я придумала! Давайте сегодня не будем спать. Тогда нам не приснится этот дурацкий сон, и мы все останемся живыми. А завтра что ни будь ещё придумаем.

— Ну, что ж идея логичная. Можно попробовать. — с умным видом, в который раз протирая свои очки, сказал Карл Львович.

— Не думаю, что получится. Мы все и так с ног валимся. Но, хотя бы, попытаться нужно. — согласилась Света.

После чего все обратно расселись за столики. Стали заниматься кто чем. Кто-то начал смотреть фильм по телевизору. Мария и Игорь о чем-то втихомолку болтали, изредка посмеиваясь. Мы со Светой засели за кроссворды.

Прошло время и усталость начала брать своё. Я начал временами куда-то проваливаться. В очередной раз очнувшись, понял, что я один на один с тишиной, отмериваемой лишь стуком часов. Тишина давила, мчалась на меня, звала куда-то в область смутных видений и очертаний. Несколько раз подходил сон, но я боролся, возвращался. Затем он подкрался как-то незаметно, что я не почувствовал его приближения.

ГЛАВА 9

Снова этот зал. Фонари, дубовый стол, скамейки. За столом нас уже семеро. Опять монах, вино, молитва. Но в этот раз, уже знакомая процедура прерывается нервным визгливым криком.

— Я не буду это пить! Не буду! — заорала во всё горло Ольга Викторовна, с ненавистью глядя прямо в глаза монаху.

При этом она сильно размахивала руками, сопровождая крик, непонятными жестами. Очередным неконтролируемым движением она сбила свой бокал с налитым вином. Тот упал на бок, на стол полилась, растекаясь ручейками густая жидкость, и вместе с ней вывалилась монета, которая на ребре покатилась на другую сторону. Потом обогнув все бокалы, также на ребре вернулась обратно. Весь её путь, ошарашенно сопровождали семь испуганных пар глаз.

Женщина схватила ещё не остановившуюся монету. Сжала её в кулаке и с размаху закинула прямо в монаха и стала истерически кричать:

— Вы не имеете права! Вы не сможете! Я не какая ни будь еретичка! У меня крест имеется! Вот смотрите!

И она вытащила из-под разреза платья огромный крест (Откуда он у ней взялся? Да ещё такой большой, какой-то огромный!), и стала им угрожающе размахивать, направляя во все стороны.

Монах, нисколько не испугавшись, посмотрел на нею своими страшными и в тоже время грустными глазами, сузившимися в маленькие щёлочки, и громогласно провозгласил:

— Во дни древле речено было мудрецами православия: истинно веруешь не той единственно крест телесный носящий, но кто крест духовный сердце свое приемлет. Еретики же, уклонившиеся от пути Господня, достойны геены огненной вечныя. Аще хочеши спасения своего обрести, положи душу свою на жертву всеблагую, да смерть твоя грехи твои очистит и покой вечный обретеши. Аще же кто согреши, да придеть ко Господу, моля о оставлении прегрешений своих. Милосерд бо есть Господь наш.

— Не грешная я! — кое как, с трудом выдавила из себя, уже почти сломившаяся Ольга Викторовна.

— А ящё! Пребывая в куплях своих, не миновала ты греховного стяжания. Вем же, яко Христос глаголяше: не собирайте сокровищ земных, отриньте алчность. Ведя торговлю свою, не могла ты избегнуть греха. Не ищи богатства не будь сребролюбива, и обрящешь ты благодать и радость вечную. — на этом закончил свою речь непреклонный монах.

После этих слов, опять возникли ниоткуда, словно из воздуха, два огромных монаха. Они грубо схватили бедную женщину и поволокли к двери. Именно поволокли, так как она всячески сопротивлялась, цеплялась руками и ногами за попадавшиеся по пути предметы и при этом истошно и бессвязно орала. Под конец перейдя на нескончаемый визг, который бил изнутри по нашим нервам, пробирая до дрожжи. Его невозможно было слышать. Думаю, он надолго останется в нашей памяти.

Когда всё стихло, после долгой паузы, несмотря в глаза друг другу и не сговариваясь, мы подняли свои бокалы и выпили. Наверное, за упокой.

Кто-то может быть спросит: - «А, почему никто из вас не вступился, не прекратил эту вакханалию?». Суть здесь в том, что это всего лишь сон. Да необычный, да выглядит, как реальный, но – сон. А мы в нём всего лишь зрители. Мы лишены своей воли и свободы действий. Это, как смотришь кино. Только на столько правдоподобное, что как будто на самом деле всё происходит. Чувства, переживания, боль, вкус, запах – всё настоящее, а сделать ничего не можешь.

ГЛАВА 10

Как же прекрасно проснуться утром и ощущать себя живым. Просто пошевелить пальцами, подвигать ногами в коленях. Вот он я! Здесь! Никуда не делся. Не испарился. Не исчез. Как же это хорошо! Немного же надо для счастья.

Проснулись, мы там же где и уснули, в столовой. Кто как. Кто лёжа на стульях. Кто, как и я, за столом, положа руки под голову. Потихоньку стали заниматься завтраком. Общаться совершенно не хотелось. В ушах ещё стоял этот страшный визг.

Первой нарушила тишину Мирей. Она начала свой монолог довольно спокойно:

— А, я ведь знала её. Вернее, не её, а её сына Андрея. Мы одно время встречались с ним. Тот ещё ублюдок. Ну да ладно… — махнула рукой куда-то в сторону, — А вот, что интересно, все его контакты и фотографии из моего телефона исчезли. Хотя это и следовало ожидать.

Вся обстановка тут вызывала ощущение безвременья, как будто прошлое переплеталось с настоящим и наоборот. Не понять даже, где причина, а где следствие. Всё перепуталось. Самое страшное было не в том, что необъяснимым образом исчезали люди, а в том это не поддавалось никакому здравому смыслу. Я подумал, что всё это выглядит подозрительно. Взглянув на это другим взглядом, у меня появилась новая версия происходящего и я решил высказаться:

— А может это всё игра? Ну, типа реалити-шоу. Здесь везде натыканы видеокамеры. Сидят сейчас телезрители с попкорном и рассматривают нас в свои телевизоры. Как вам такая версия? — выждав паузу и дождавшись, когда все с интересом посмотрели в мою сторону, я продолжил. — А чтобы сюжет придерживался плана, им нужен среди нас свой человек. Так называемая подсадная утка.

— Интересная версия. Тогда многое сходиться. И кто же эта утка? — в который раз протирая очки, и насаживая их на нос, поинтересовался Карл Львович.

В ответ, я стал дальше развивать свою догадку:

— Я думаю, лучший кандидат на эту сомнительную должность – это Мария. Ведь, по сути, об исчезновении людей, мы знаем только с её слов. Может их просто выводят из игры, а она специально нагоняет на нас жути.

Все повернулись и уставились на неё такими глазами, что она аж поёжилась, но быстро пришла в себя и перешла в атаку:

— А может это ты подсадная утка? Это ты же нас водил кругами по лесу и привёл обратно к этому проклятому замку. А когда ты собирался нам рассказать про чертей, которых вы видели на виноградниках? Потом, когда страсти поулягутся, чтобы новый сюжет подкинуть? — и тут же остановила наши начавшиеся было возражения, — Да, да! Я подслушала ваш разговор в коридоре. А Света! Это же она нас вчера вечером поила чаем. Разливала. Вполне могла подсыпать снотворного. То-то мы все быстро уснули.

Теперь все смотрели на нас со Светой. Как-то неуютно даже стало, и не понятно, оправдываться или нет. А, Мирей тем временем не унималась. Она развернулась в сторону своего соседа по столику:

— А, ты чего лыбишься, Игорёк? Кто это нам сказки тут рассказывал про исчезнувшую дорогу? Кто-нибудь проверял? И пробежкой ты не занимался. Майка у тебя сухая была и потом не пахла. Где ты был два часа? А, Игорёк?

У супермена нашего, глазки забегали от таких слов. Видно, заволновался очень. Потом напряг все свои мышцы так, что казалось лопнет футболка и стал было открывать рот, чтобы произнести какие-то буквы или может просто прорычать. Но Марию было уже не остановить. Пришло время заняться её следующей жертвой:

— Любезный Карл Львович! Вот скажи нам, какой ты на фиг адвокат? У тебя очки то не настоящие. С простыми стёклами. Прикидываешься евреем, а сам необрезанный. А, самое главное, зачем ты каждый вечер перед сном спускаешься в подвал? И откуда у тебя ключи от него?

Карл Львович, покраснел, как говорится до самых корней волос. И, я думаю не из-за подвала. Вот откуда она знает всякие анатомические подробности. Да и вообще чересчур наблюдательная оказалась.

— Ашот! Вы посмотрите на него! Это же ходячая карикатура. Какие усы! Какой типаж! Такие сейчас не носят. Такое ощущение, что слизали с «Мимино». Да и акцент явно нарочитый. Когда надо, только так по-русски шпарит. Ну и как вам кандидатуры? Одна другой краше!

«Да! Вот так ситуация. Каждый из нас потянет на должность подсадного. Ну, кроме нас со Светой, конечно. За себя, то мы уверены. Про остальных, даже не знаю, кто больше подходит. Действительно, все выглядят подозрительно.» — размышлял, я про себя, а вслух сказал:

— Может объяснимся?

В ответ все молчали. Никто не хотел начинать первым. Тогда начал я:

— Начну с себя. Вернее, с нас. Собственно, и объяснять то нечего. В лесу я на самом деле и сам заблудился. Хотя думаю, что нам попросту не дали выйти. На виноградниках ничего особенного не видели. Так какие-то тени промелькнули, а мы перепугались, и никому поэтому не собирались рассказывать. Мало ли что померещилось.

— Ага! Померещилось им! Бежали то, как лошади, с языком на шее. И глаза полоумные на выкате. — прервав меня, вставила свою реплика Мария.

Не обращая внимания на её возглас, я закончил:

— Ну, а про снотворное, это просто бред. Правда тут никак ничего не докажешь. Такое про каждого можно насочинять. Вот и всё.

После этого, я оглядел всех и жестом пригласил продолжить следующего. Им оказался Игорь:

— Ну … это … хм … я просто хотел уйти отсюдова. Один. А дорога эта кончилась … На самом деле. Правда. — мямлил он, опустив голову вниз, будто рассматривая там какую-то букашку, — Ну и стало страшно … очень … ну … посидел там немного и вернулся назад. А что?

— Трус! — и этот рассказ не оставила без комментария Мария.

Не на долго установилась тишина, в ожидание очередного «оправдания». Наверно все переваривали уже сказанное предыдущими. Потом потихоньку, но с каждым словом всё уверенней, стал говорить адвокат:

— Я на самом деле Сергей Михайлович. А это другое имя – псевдоним, если его так можно назвать, — тут он начал опять зачем-то протирать свои бесполезные очки, — Понимаете, так проще. Все почему-то больше доверяют адвокатам – евреям. Вот и приходиться подстраиваться. Но у меня точно есть своя адвокатская контора. Даже вот визитки …

И в подтверждении своих слов, он стал доставать из кармана карточки и выкладывать их на стол, и одновременно, повернувшись к Марии спросил:

— А, откуда ты знаешь про это …? Ну …? — и красноречиво посмотрел вниз, при этом опять полностью покраснев.

— Да так просто ляпнула, не подумавши, — отмахнувшись, ответила девушка.

Карл Львович или как его нам теперь называть - Сергей Михайлович (надо его об этом спросить), с каким-то не понятным облегчением, будто услышанное было самым главным, продолжил свой рассказ:

— Насчёт двери в подвал, всё очень просто. Ключи от неё висели на гвоздике перед ней, и я из любопытства воспользовался. Думаю, их специально туда повесили. Вот только непонятна цель. В подвале, за дверью тот самый зал, который нам снится по ночам. Вернее, его копия. Всё тоже самое, только – новодел. Для чего? Загадка.

— А скрывать то зачем было? — кто-то вслух произнёс возникший у всех вопрос.

— Да хотел сам разгадать этот ребус. Но, теперь думаю, пустышка всё это. — разводя руками, и опять в который уже раз протирая очки, оправдывался адвокат.

— Ладно. Посмотрим потом, когда закончим объяснения, — предложил я, как будто был председателем этого неформального собрания, посмотрев при этом на Ашота.

Тот, неожиданно заулыбался, артистическим жестом расправил свои усища, и потом широко раскинув руки в стороны, словно приглашая всех в свои объятья, радостно провозгласил:

— Слушай, дарагой, зачем рассказ? Нафига? Я вам так скажу – если мы живы останемся, всех к себе домой зову! Какие у нас горы-а-а! Какая природа-а-а! Какой шашлык будем кушать – ах! А какое вино-о-о! У нас свое, натуральное, с душой сделанное! Не то что тут – компот всякий наливают. Будем смеяться, петь, и радоваться жизни под нашими горами! Ах, как хорошо будет! Ах-х! — при этих словах, он закатил глаза к небу, тем самым выражая восторг, сделанным предложением.

— Осталась самая малость, выбраться отсюда, — с грустью в голосе выразила, я думаю всеобщее мнение, Света.

Теперь все повернулись и с ожиданием смотрели на последнюю участницу этого спектакля. Но Мария не торопилась. Она сидела неподвижно, уставившись стеклянными глазами, куда-то в одну точку. Было видно, по её сосредоточенному лицу, что в её прекрасной головке, происходила бурная мыслительная деятельность. Потом, словно очнувшись от наваждения, вся просветлела и засмеялась. Засмеялась не так как смеются удачной шутке, а просто заржала во весь голос. Смех её был настолько заразительный, что зрители тоже начали понемногу улыбаться. Так бывает. Человек как будто вирусом заражает окружающих, и передаёт им свои эмоции. И люди, даже не зная и не понимая причины веселья, испытывают желание присоединиться к нему.

— Вот же какая история выходит! Этот Андрей, сыночек той мымры, которая пропала, лишил меня девственности и бросил. Козёл! А, теперь, раз его и на свете то никогда не было, получается я опять - девочка? Умора! — еле всё это выговорила, сквозь непрекращающийся смех, Мария.

«Собственно говоря, и не очень-то интересны эти все интимные подробности. Мне уж точно не до этого. Ну у кого, что на уме.

А вот если вдуматься — какие же безумные вещи начинают всплывать!

Представьте себе: этот самый Андрей убил человека. И вот теперь, когда время откатилось назад, его жертва снова жива? А если у него были дети — они просто испарились, будто их и не существовало?

Это же эффект бабочки наизнанку! Обычно, меняя прошлое, ты влияешь на будущее. А тут настоящее переписывает прошлое! Голова кругом идёт — как вообще это всё работает?

И самое страшное: а вдруг, если мы вернёмся обратно, мир окажется совершенно другим? Не просто чуть-чуть изменённым, а до неузнаваемости перекроенным. И как понять — тот ли это ещё мир... или уже совсем иная реальность?» — такие мысли проносились у меня в голове».

Вдруг она внезапно прекратила смех, и уже серьёзно сказала:

— Если вы от меня чего-то ждёте, то оправдываться мне не в чем. Всё, что я говорила чистая правда. Неужели вы на самом деле предполагаете, что всё это шоу? Ау-у! Очнитесь! А как же сны? Они тоже шоу по-вашему? Или это новые технологии такие? Ха-ха! И дорогу может за ночь разобрали и лесом засадили? Хватит уже прикидываться. Пора уже осознать, что выхода у нас нет. Кто, как хочет, а я пошла пользоваться халявными благами, пока их у нас не отобрали.

Взяв полотенце со спинки стула и прихватив с собой бутылочку пива из холодильника, она направилась к бассейну. Немного погодя, тоже самое проделал Игорь. Кавказец опять удивил. Порывшись в продуктах, радостно сообщил о том, что на ужин приготовит отличный шашлык. При этом подняв большой палец вверх, смачно прищёлкнул языком. «Кроме как пожрать ему что-нибудь интересно?» Оставшиеся втроём: я, Света и адвокат, решили заняться осмотром подвала.

ГЛАВА 11

В подвал вела крутая скользкая каменная лестница, покрытая липкой влагой. Чем ниже мы спускались, тем сильнее казалось, будто идя дальше вглубь, уходим назад — во времени. Этот подвал, с его атмосферой древности и мистики, манил нас. Хотя всё здесь выглядело под старину, в том же стиле, что и знакомый нам зал, чувствовалось: это новодел, что создавало странное сочетание привычного и необычного.

На потолке висела люстра, тяжёлая и холодная, а на стенах — незажжённые факелы, которые, казалось, хранили в себе дух ушедших эпох. Я взял один из них в руки, и вдруг замер, не в силах оторвать взгляд от его загадочной ауры. Что-то навязчивое, неуловимое вертелось у меня в голове, будто забытое слово, которое вот-вот вспомнишь… но так и не вспоминаешь. Какая-то мысль пыталась пробудить во мне, что-то скрытое, потаённое, но как сквозь пальцы просачивалась и ускользала.

Дикая странность всего здесь происходящего, не укладывалась в голове. Ни одного логического объяснения на ум не приходило. Словно мир вокруг меня начал искажаться, погружая в хаос привычные реалии. Казалось, будто реальность дала трещину, и сквозь неё просачивалось нечто необъяснимое. Несмотря на всю нелепость ситуации, я осознал, что необходимо найти в себе мужество для того, чтобы противостоять этому странному новому миру, который, по всей видимости, стал нашей новой реальностью. Может, это сон? Галлюцинация? Или я уже мёртв, и это — какое-то чистилище? Но, даже самые безумные догадки не приносили облегчения. Всё вокруг словно насмехалось над попытками понять, что происходит. Мы попали в место, где законы привычного мира больше не действуют. Возможно, самое страшное ещё впереди.

Почему эти факела не дают мне покоя? Незаметно, для себя, я стал размышлять вслух:

— Мы перед сном снимаем одежду и ложимся в кровать в нижнем белье. А кто-нибудь помнит в чём мы одеты на дегустации? Явно не голые.

Мои невольные слушатели пожали плечами, и Света неуверенно сказала:

— Ну, Ольга Викторовна, была в каком-то необычном платье … Из бабушкиного сундука что ли достала …

— Ещё и крест здоровенный оттуда вытащила, — поддержал её Карл Львович.

— Во-во! Ну не одевают же нас сонных на дегустацию, а потом раздевают и раскладывают по кроваткам? Значит это действительно сон. А, раз это сон, то можно его прервать. В смысле проснуться.

Рассуждая, я продолжал внимательно рассматривать факел:

— Здесь сейчас свет даёт люстра. А там во сне люстры нет, а горят факела. Если поднести горящий факел, например к руке и обжечься, то от боли проснёшься … Или нет? — и уже более уверенно закончил, — Если кто-нибудь, допустим я, схватит факел и мы все поднесём к нему руки, то проснёмся?

Оторвав взгляд от факела, я поднял голову и посмотрел на своих спутников, ожидая поддержки. В ответ Света и адвокат молчали, но в их глазах я заметил появившийся маленький лучик надежды.

Через некоторое время после того, как мы выбрались из подземелья, все собрались на лежаках около бассейна. Я озвучил свой план и ждал, как на него отреагируют остальные.

Мария стояла в своём интересном купальнике, повернувшись боком, демонстрируя зрителям свою идеальную фигурку. Полотенцем вытирая мокрые волосы она скептически произнесла:

— Вряд ли это поможет.

Её голос звучал неуверенно, но в глазах читалось что-то ещё — может, надежда или упрямство. Ветер шевелил влажные пряди, солнце играло на каплях воды, скатившихся по её плечу. А вокруг будто замерло всё, ожидая, что будет дальше:

— Никто не задавался вопросом, почему нас всех тут собрали? Почему именно нас? Может мы ненужные люди и таким способом от нас просто хотят избавиться? А может в будущем мы натворим каких-нибудь бед, и чтобы этого не допустить нас вырезают из этой реальности? Не думаю, что они так просто отпустят. Хотя почему бы и не попробовать.

Остальные постепенно тоже подключились к обсуждению:

— А может нас сюда привезли как скот на убой, чтобы напоить нашей кровью этот виноград?

— Да хватит уже ужасы всякие сочинять.

— Да тут похоже реальность по страшнее будет!

Ну и всё в таком духе. Только один адвокат высказался более-менее по делу:

— Вот только загвоздка в том, что мы в этом сне не самостоятельны в своих решениях. И поэтому скорее всего даже взять факел в руки не получится. Но, так как, другого приемлемого варианта пока нет, надо пробовать.

К ужину Ашот на самом деле приготовил изумительный шашлык. Как он сказал: – «Пальчики оближешь!». Мы сидели на открытой веранде. Любовались окружающей природой, жареным мясом и великолепным вином. Золотистые лучи солнца таяли в дымке над холмами, окрашивая виноградные ряды в теплые, медовые оттенки. Воздух наполнен ароматом спелых ягод, дымком от углей и легкой горчинкой полыни. Каждый мясной кусочек обжарен до идеала, и его сочность прекрасно сочеталась с бокалом местного вина, которое раскрывалось новыми оттенками на фоне заката. Мы смеемся, говорим о пустяках, но в глазах у каждого — глубокая, невысказанная мысль. Для кого-то из нас это может быть последний ужин. Последний закат, последний глоток вина, последний кусок мяса, пропитанный дымом и специями.

Но сейчас это неважно. Важно только это мгновение — теплое, хрупкое и бесконечно прекрасное. Вино льется в бокалы, искрясь на фоне пурпурного неба. Мы поднимаем тост — за жизнь, за этот вечер, за то, что пока мы вместе. И наслаждаемся. Просто наслаждаемся. До последней крошки, до последней капли, до последнего мгновения этой прекрасной трапезы.

Когда мы со Светой поднялись в номер и легли спать, она прижалась ко мне и на ушко прошептала:

— Саша! Мне страшно! Страшно спать. А вдруг мы не проснёмся?

— Ничего не бойся. Ничего с нами не случится. Всё у нас получится. Я же у тебя умный. Верь мне!

С этими словами, я обнял её. Она уткнулась своим прохладным носиком куда-то мне в плечо. Я боялся пошевелиться, чтобы лишний раз не потревожить её, и так мы незаметно уснули.

ГЛАВА 12

Уже знакомый зал. Всё тоже самое. Кажется, что уже знаю здесь каждую царапину, каждое пятнышко. Стол, скамья, бокалы с вином и факела. Горящие факела! Опять этот проклятый монах разливает вино. Он ещё не подозревает, что эта дегустация пройдёт не по его сценарию. Только бы добраться до этих факелов. Только бы всё вышло, как задумали.

Раздался привычный звон выпавшей из бокала монеты. На этот раз «счастливчиком» оказался Игорь. Но сегодня все смотрели не на обладателя этого сомнительного «приза», а на меня. Даже монах уставился на меня своими страшными, безжалостными глазами. А, я ничего не мог сделать. Не мог пошевелить ни руками, ни ногами. Сидел, как парализованный. Вот же стена, вот же факел на ней. Встань, протяни руку, возьми его! Но ничего не происходило. Ни одна мышца, ни один мускул не слушались меня.

Игорь тоже смотрел на меня. Его, поначалу умоляющий, просящий о помощи взгляд, постепенно сменялся на испуганный и потерянный. С каждой секундой в нём таяла надежда на спасение и приходило осознание приближающегося неминуемого конца. Странно было видеть, как физически крепкий, здоровый парень, на глазах принимает такой жалостный вид. Хотелось закричать ему: — «Чего уставился? Сделай хоть сам что-нибудь для своего спасения! Тупой качок!». Во истину говорят, «сила есть – ума не надо».

Монах выжидающе смотрел на эту сцену, будто знал о задуманном. Так и не дождавшись развязки, он ухмыльнулся, и как мне показалось, подмигнул мне. Потом утвердительно кивнул. Тут же появились два знакомых здоровенных персонажа, и уволокли не сопротивляющегося, сдавшегося парня.

ГЛАВА 13

Мы проснулись от непонятных, не подходящих, ни для окружающей обстановке, ни для настоящего момента звуков. Играла скрипка, и в воздухе разливалась удивительная, волшебная мелодия, словно из другого мира. Из того далёкого, пока нам недоступного, но всё ещё родного. На миг появилась надежда, а может всё закончилось, и мы дома? Тихие, бархатные ноты заполняли пространство, обволакивая теплом и негой. Лилась какая-то заоблачная музыка — то нежная, как шёпот ветра в листве, то страстная, как биение сердца перед прыжком в неизвестность. Пришла ещё одна мысль, а может мы умерли, и оказались в раю? И обе эти мысли выглядели заманчивыми. Мы переглянулись, удивленные, и задумались, не сошли ли мы с ума от этих чарующих звуков.

Когда мы спустились в холл, там играла Мария. Её пальцы скользили по струнам с лёгкостью, будто она не управляла инструментом, а лишь выпускала на волю музыку, которая всегда жила внутри неё. Её игра была не просто исполнением нот; это было выражение чувств, состояния души. В её глазах мерцала тайна, а в каждом звуке – мечта и скорбь одновременно.

Я застыл, слушая этот напев, и подумал: — «Она продолжает удивлять! Сколько у неё ещё скрытых талантов?».

А скрипка продолжала петь. И мир вокруг на мгновение замер. Так хотелось, чтобы эта музыка звучала вечно!

Но, всё хорошее, неизменно, кончается. Мария, отыграв, аккуратно положила скрипку на стоявший рядом стульчик и повернувшись к зрителям многозначительно произнесла:

— Она висела на стене у меня в номере. Они знали, что я играю … — при этом показав пальцем куда-то в небо.

Эта фраза отражала её ироничное восприятие окружающего мира.

С окончанием этой великолепной музыки, ко мне стало приходить осознание случившейся ночью неудачи. Увидев мой понурый вид, Мария ободряюще сказала:

— Не переживай ты так. Ты всё правильно придумал. Просто у тебя не хватило эмоций. Ведь кто тебе этот Игорь? Да никто! Вот если на его месте был бы близкий тебе человек, и ты бы пережил бы большой стресс, то у тебя бы всё получилось!

Не сразу, постепенно до меня начал доходить смысл сказанных ею слов. Вспыхнув, я развернулся к ней:

— Ты кого имеешь ввиду? — и сжав кулаки сделал шаг в её сторону.

— Не надо, — взяв меня за локоть, тихо сказала Света.

Мария стояла на месте, и презрительно улыбалась, наблюдая за происходящим. Потом вдруг серьёзно, с убеждением в своей правоте, чуть ли не по буквам, выговорила:

— Ты главное не прекращай попыток. Ты, — показывая на меня пальцем, повторила, — Ты, единственный из нас, кто может это сделать!

Это прозвучало не как предположение, а как приказ. Какое-то время мы неотрывно смотрели друг на друга. Я – с ненавистью, она – вызывающе. Потом прикрыв ладошкой рот и смеясь одними глазами, она сказала:

— Ладно, расслабься! Всё будет хорошо! — и прихватив полотенце, направилась к бассейну, махнув на нас рукой, — Вы, как хотите, а я пошла купаться.

Похоже она из него не вылезает. Вокруг мир рушится, а она купаться…

— А, мы чем займёмся? — немного успокоившись, спросил я Свету.

— А, мы пойдём погуляем. Я тут рядом видела лавандовое поле. Всегда мечтала о таком. Почему бы не воспользоваться.

— А, чертей встретить не боишься? — шутливо поинтересовался я.

— Нет! Они пусть жрут свой паршивый виноград. Да и вообще, как говорится: - «чертей бояться – в лес не ходить» — тоже поддержала мой шутливый тон Света, немного переделав на свой лад, известную поговорку.

Перед нами расстилается бескрайнее море фиолетовых цветов. Лавандовое поле, будто сотканное из бархатных волн, колышется под лёгким ветерком, наполняя воздух густым, сладковато-пряным ароматом. Мы идём по узкой тропинке между рядами цветов. Солнце мягко золотит верхушки соцветий, отчего они кажутся ещё ярче, почти сияющими. Пчёлы лениво перелетают с одного цветка на другой, а вдали, где поле сливается с горизонтом, фиолетовые оттенки постепенно растворяются в дымке.

Но самое удивительное — это ощущение полного покоя. Аромат лаванды обволакивает, как тёплое одеяло, снимая напряжение и унося тревоги прочь. Кажется, будто время здесь замедляется, и можно просто стоять, вдыхать этот волшебный запах и чувствовать, как душа наполняется тихой радостью.

Реальность это, или иллюзия? Все эти местные пейзажи кажутся слишком идеальными, словно сошедшими с холста художника. Может этого ничего нет, и всё нарисовано? Но стоит протянуть руку — и пальцы коснутся нежных лепестков, оставляющих на коже лёгкий след эфирного масла.

— А, может мы находимся в компьютерной игре, созданной с невероятной тщательностью? Такие прописанные персонажи, лишенными собственного прошлого и истории? Все воспоминания наши – выдумки создателей, — на ходу подбирая слова, Света начала озвучивать, внезапно возникшую у неё очередную версию.

В глазах загорелись искорки озарения, и уже с воодушевлением она растолковывала:

— Вдруг, этот мир - всего лишь сложнейший алгоритм, где каждая деталь, каждая эмоция просчитана до мелочей. Мы думаем, что принимаем решения, но кто сказал, что мы обладаем "свободой воли"? Мы страдаем, радуемся, любим, даже не подозревая, что наши переживания — всего лишь строки кода, искусно сгенерированные для поддержания иллюзии.

Тут я тоже решил её поддержать:

— А если так, то кто играет в эту игру? И главное — с какой целью? Может, мы всего лишь побочный эксперимент какого-то сверхразума? Или, быть может, сами когда-то были создателями, но нас стёрли, оставив лишь бледное подобие воспоминаний?

И, после нескольких подобных предположений, которые чуть не запутали нас окончательно, пришли к выводу:

— Ну, под эту версию при желании хоть, что можно подогнать. Главное опровергнуть, наверняка – невозможно. Может вся наша жизнь – игра.

— А, создатель её, Бог!

— Что и требовалось доказать!

Несмотря на весь сюрреализм происходящего, нам стало весело. Может ароматическое действие окружающих цветов, так сказалось. Может уже надоело бояться, думать, переживать. В итоге мы просто рассмеялись. Рассмеялись по-настоящему, впервые за последние несколько дней. Все страхи, все волнения, словно растворились, ушли куда-то на задний план. Мы смеялись и смотрели друг на друга, потом не сговариваясь бросились навстречу, обнялись и повалились на траву …. И пусть хоть, что происходит вокруг. Пусть хоть весь мир перевернётся с ног на голову. Пусть он провалится в тартарары. Но эта ночь будет наша! Это - ночь нашей любви!

Теплые, золотистые оттенки солнца, медленно погружающегося за горизонт, стали окутывать фиолетовые цветки, превращая их в загадочные, сказочные соцветия. Под лёгким ветерком, они шевелились, переплетались и издавали звуки, похожие на шёпот. Наступал вечер, и мы поняли, что пора возвращаться, пока совсем не стемнело. Пока эти цветы, единственные свидетели нашего греха, на самом деле не заговорили.

Когда мы пришли, наши друзья сидели на веранде, попивая вино и недоумённо смотрели на нас, не понимая нашей радости. Каждый по-разному оценил наше веселье.

Мария ехидно улыбалась, всем своим видом, давая понять: — «Всё с вами понятно. Знаем, чем вы там занимались в кустах». Карл Львович, в своём стиле, снял очки, протёр, напялил обратно на нос, и развёл руками, типа: — «Нашли же время …». Ашот же вылупился на нас немигающим, восторженным взглядом: — «Ну вы даёте ребята …».

Но нам было абсолютно всё равно, что о нас думают наши соседи. Мы не удосужив их своим ответом, даже не попив чаю, демонстративно поднялись к себе в номер.

«И пусть весь мир перевернётся

Пусть на кусочки распадётся

Ты только меня позови

Это будет ночь нашей любви!»

ГЛАВА 14

Старинный зал, погружён в полумрак, освещён лишь мерцающими факелами. Высокий потолок украшен резьбой и фресками, стены увешаны гобеленами и оружием прошлых веков. Длинный дубовый стол занимает центральное место в зале, вокруг которого расставлены массивные деревянные скамьи. На столе стоят серебряные кубки, переливающиеся в тусклом свете свечей, создавая атмосферу таинственности и ожидания. Пять гостей равномерно расположились по обои стороны стола. В центре выделяется странный монах в чёрном одеянии, лицо которого скрыто капюшоном.

Дегустация начинается с торжественного ритуала. Монах медленно разливает вино по кубкам, произнося загадочные слова на каком-то забытом тарабарском языке. Но самое странное и удивительное, что я его, этот язык, понимаю. Монах бубнит, что-то про бога, про веру, наверное, читает какую-то молитву. Наконец, опустошив бутыль до дна он, перевернув её, со стуком опустил на стол. В мрачной тишине этот звук оказался таким неожиданным, что все вздрогнули. Монах поднял голову, капюшон немного сдвинулся. В мрачном полумраке появилось лицо, которое могло бы стать основой для фильма ужасов. Его выпученные глаза, словно два пустых омута, излучали тревогу и необъяснимое зло, создавая ощущение, что они способны заглянуть в самую душу человека. Толстый мясистый нос, изогнутый и красноватый, придавал ему зловещий вид, словно он был участником каких-то темных дел, о которых никто не смел бы говорить вслух. Это лицо, с обветренной кожей и глубокими морщинами, отражало мрак, который он несет в своем сердце. В воздухе ощутимо пронеслись потоки страха и несчастья, а мрачная аура этого монаха заставляла каждого, кто его видел, ощущать холодок на спине.

Монах чуточку повысив голос, с неприятной хрипотцой продолжил:

— Сей напиток великий есть! Белых вин много, красных немало, но сие вино — чернее ночи. Из лоз, произрастающих там, где ничего расти не должно было, оно сотворено. Братия наша, усердством своим, да молитвою святой, дала жизнь вину сей удивительной. Ягоды же его тёмны, словно кровь застывшая, а вкупе сладость греховная, горечью своей душу пробирающая. Лоза же та напиталась водою небесною, солнцем праведным, но также иным, ужасающим тайным злом. Нектаром сей чертоги людские просвещает, недуги излечивает, однако плату взимает. Во глубине чаши одной покоится монета золотая, рукою Божьей положенная. Кто её найдёт, обретёт счастье вечное и Господу угоден будет.

После этих слов, он перекрестился. После чего залпом выпил вино из своего бокала, с наслаждением вздохнул и вытер губы рукавом. Затем перевернув бокал вверх дном, энергично потряс им над столом, тем самым подавая пример своим гостям.

Участники этой необычной дегустации, взволнованные и напуганные одновременно, повторили этот уже знакомый всем ритуал. Допив вино, все перевернули свои бокалы. Раздался звон выпавшей монеты, и все повернули головы в сторону одного из гостей. Им оказалась Света.

Я неотрывно смотрел, то на ещё до конца не остановившуюся, крутящуюся на столе и переваливающуюся с боку на бок монету, то на Свету, побледневшую, и смотревшую жалобным взглядом мне прямо в глаза. Я тут же ощутил на себе ледяное дыхание потустороннего мира. Сердце колотилось у меня не в груди, а где-то в горле, мешая дышать. За какую-то секунду, перед глазами пролетела вся наша жизнь. Наша встреча, первые поцелуи, любовь, какие-то повседневные незначительные моменты. Её ласковая улыбка, её нежный взгляд, её пушистые волосы. Всё уместилось в одно мгновение. Время стало резиновым.

Хотелось кричать: - «Нет, я не могу её потерять! Не позволю этому случиться!». Но не мог произнести ни звука. Я стоял. Всего одна мысль гудела в висках монотонным, навязчивым ритмом, заглушая всё постороннее. «Надо взять факел со стены!». Повернулся, протянул руку. Воздух был словно кисель. Каждое движение стоило немалого труда. Уже появились два здоровенных монаха, готовых схватить свою жертву. «Только бы успеть! Только бы успеть!» Из последних сил, я ухватился за рукоятку, снял с кронштейна, и стал опускать его к её рукам. Чем ближе я подносил факел к столу, тем страшнее становилось лицо монаха. Оно стало покрываться гримасой злости и ненависти. Его глаза готовы были испепелить меня, превращаясь во что-то бесформенное, водянистое. Сначала мы со Светой схватили верхушку горящего факела, потом краем глаза, я заметил, что и остальные потянулись. Стоявшие за спиной палачи, также, как и появились, начали растворяться в воздухе. Потом меня пронзила нестерпимая боль, и похоже я закричал. И последнее, что осталось в памяти, я стал проваливаться в бесконечную, нескончаемую пропасть.

ГЛАВА 15

Я проснулся от резкого крика. Это кричала Света. Она кричала не переставая. Ничего не понимая, я крепко прижал её к себе, нежно поглаживая взлохмаченные волосы на голове, и думая, что ей приснился кошмар, нежно сказал:

— Ну что ты милая? Успокойся!

— Саша! Мне больно! — ответила она, вытаскивая руку из-под одеяла и раскрывая ладонь. Она вся была в волдырях.

И тут я вспомнил. И одновременно с этим, ко мне пришла боль. Я еле сдержался, чтобы не заорать. Моя ладонь также оказалась покрыта ожогами. Мы со Светой одновременно подскочили на кровати и оглянулись вокруг, осматривая комнату. Вау! Это – наш номер в отеле, в том курортном городке, откуда и начались наши злоключения. Света упала обратна на подушку и уткнувшись в неё головой, заревела. Заревела навзрыд. Уж не знаю от чего больше: от боли или от радости. Я не стал её успокаивать. Пусть поплачет. Ведь там, где мы были эти дни, не смотря, ни на что, она не проронила ни слезинки. Я тоже откинулся на подушку и ко мне пришло осознание того, что у нас всё получилось.

Когда Света, наконец, проплакалась и немного успокоилась, она решила сходить в ванную комнату, чтобы умыться и привести себя в порядок. Холодная вода освежила лицо, смывая следы слёз. Вернувшись в комнату, она машинально потянулась к телефону, лежавшему на тумбочке. Взглянув на экран, она резко замерла, а затем вздрогнула так, будто её ударило током.

— Ма… — вырвалось у неё, но слова застряли в горле.

— Что там …? — спросил я, и не дождавшись ответа, подошел к ней и через плечо заглянул в её телефон, но ничего интересного там не увидел. Светилась обычная заставка: наша с ней фотография на фоне моря.

— Смотри! — воскликнула она, повернув телефон экраном в мою сторону. Видя, что я всё равно остаюсь в недоумении, уже возмущённо, как бестолковому, — Смотри дату!

Дата была – 5 августа. Ничего не понимая, я схватил с тумбочки свой телефон. На нём стояла та же дата. 5 августа – это день с которого всё началось, когда мы пошли в кафе на винное казано, где я выиграл путёвку в это проклятое шато.

— Это, что получается? Нам всё приснилось, и мы нигде не были? — недоумённо, чуть ли не по слогам, почему-то шёпотом проговорила Света.

— Ага! Приснилось! А это что? — с этими словами, я показал ей открытую ладонь, покрытую волдырями, — Это мы во сне так обожглись?

Потом, я демонстративно хлопнул себя по лбу, как обычно делают, когда что-то вспоминают, направился к шкафу, достал свои джинсы и из кармана извлёк три виноградные косточки.

Света с ужасом смотрела на них, словно увидела в моей руке «исчадье ада».

— Это … те … самые? Это … тот виноград? — задыхаясь от волнения, еле выговорила она, — Выкинь ЭТО … немедленно!

Я, пожав плечами, послушно пошел в туалет, но выкидывать почему-то не стал, а через некоторое время просто нажал на кнопку сливного бачка. Я подумал, что ведь это единственное физическое свидетельство нашего, так сказать приключения. Ожоги то со временем пройдут, а косточки пусть пока останутся. Выкинуть всегда успею. Естественно, Свете ничего про это не сказал.

Она сидела на кровати, поставив локотки на коленки, а голову окунув в ладони. Взгляд её был устремлён куда-то в одну точку.

— Послушай, — задумчиво, и как-то отстранённо, проговорила Света, — Я уже ничего не понимаю. Где мы были? Что с нами случилось? Мы даже не можем быть уверены, что вернулись в тот же самый мир, который покидали. У меня голова идёт кругом: а вдруг мы уже не в том времени, в котором родились?

Я присел к ней рядом. Приобнял ласково, и стал успокаивать:

— Да не переживай ты так. Надо радоваться, что у нас всё получилось и мы вернулись. И мы вместе! А куда …? Дело десятое. Мы даже ещё не выходили из номера. Я, думаю надо выйти осмотреться, а потом делать выводы. Может мы вообще на Марсе находимся, — уже на шутливой ноте закончил я свой монолог.

Света аж вздрогнула от такой шутки. «Ладно, больше не буду» - решил я про себя. А вслух сказал:

— Ну, что прогуляемся?

На улице, как и тогда в тот злополучный день, лил дождь. Мы, не торопясь, собрались, одели плащи, взяли зонтики и вышли из номера. Всё было как в том недавнем, но уже далёком для нас прошлом. Это какой-то «день сурка» получается. Эта неожиданно пришедшая мысль, навела на желание сходить к тому самому кафе:

— Может пройдёмся до той кафешки?

Света вначале испуганно дёрнулась, но не много подумав всё-таки решилась:

— Думаю надо посмотреть, а то потом будем всё время переживать, почему не сходили.

При этом, она резко развернулась, и решительно, словно совершая подвиг, направилась в сторону знакомой нам улицы. Но, чем ближе мы подходили, тем медленнее мы шли, тем короче становились наши шаги, тем меньше смелости оставалось в наших ногах и тем тревожнее на душе. Что нас ждёт там за поворотом? Дойдя до угла, мы и вовсе остановились. Затем набрав побольше воздуха, и внутренне перекрестившись, решились выглянуть.

Кафе стояло на своём месте, как ни в чём не бывало. Только рядом не было никакого рекламщика, и никто не зазывал на винное казино. Зайдя внутрь, мы обнаружили ту же обстановку, не считая отсутствие стола для казино. Даже легче как-то стало на душе. Навстречу выбежал, знакомый нам администратор:

— Добрый день! Меня зовут Павел. Чем могу помочь?

— Здравствуйте! Нам две чашечки кофе, пожалуйста! — и огляделись в поисках подходящего столика.

В полутёмном, пустом зале был всего один посетитель. Он сидел в дальнем углу, еле-еле освещённом тусклым, холодным светом. Что-то в его фигуре и манере поведения было знакомо. Приглядевшись, я узнал его, вернее её. Та же изысканная причёска, тот же высокомерный взгляд. Ну, конечно же, кто же ещё это мог быть. Мирей – Мария собственной персоной. Мы, не спеша приблизились к ней. Я смотрел в её живые и весёлые глаза, и никак не мог понять, та ли это Мария или нет. Такой же у неё сегодня «день сурка», как у нас или она ничего об этом не знает. Как долго мы так изучали друг друга неизвестно, но наконец Мария первая нарушила это неловкое молчание:

— Вы чо такие кислые? Вам подарили лишнюю неделю жизни! Вообще то это следовало бы отметить! — заулыбалась она своей искренней, обворожительной улыбкой и напряжение сразу ушло.

Мы со Светой, облегчённо вздохнув, присели рядом:

— Привет! Ты, как тут оказалась?

— Я знала, что вы сюда придёте, — невозмутимо ответила она.

Мы, переглянувшись, одновременно, почти хором спросили:

— Но откуда? Мы про это кафе ничего не рассказывали.

Она иронично хмыкнула, и как несмышлёным стала объяснять:

— Ну вы же говорили про казино. А, я присутствовала тут в тот вечер. Дважды два сложить не сложно. Вот решила проверить, одна я такая или нет.

— Покажи ладони! — требовательно попросил я на всякий случай, хотя в этом уже не было необходимости.

Девушка послушно перевернула руки ладонями вверх, показав свои ожоги и поморщившись, пожаловалась:

— До сих пор больно!

— Не зачем было так за огонь хвататься! — сыронизировал я.

Света тихо засмеялась, а Мария бросила в меня бумажную салфетку. Лёгкость вернулась, и кажется, что время не прошло вовсе.

Мы поинтересовались:

— И, что теперь будем делать со всем этим?

Мария ненадолго задумалась, потом элегантным жестом, смахнув с волос что-то несуществующее, начала вслух рассуждать:

— А, ничего! Просто жить дальше, как будто ничего не было. Ну, посудите сами, что и кому мы можем рассказать? Что нас похитили и увезли в старинный замок, которого и на свете то не существует? Там поили черным вином, после чего исчезали люди, которые как окажется и не рождались никогда? А, в итоге мы проснулись с ожогами и переместились обратно во времени. Как вам такая история? И, где мы окажемся после такого рассказа?

— Это точно! — согласился я, и вдруг с интересом спросил, — Кстати, а как ты сама оказалась в нашей кампании?

— Очень просто. Мне подарил этот тур Андрей, до того, как мы расстались, — при этом, она помотала головой, будто отгоняя, что-то для себя неприятное, — А, дальше всё не так просто. Если он в итоге испарился из этого мира, то получается мне его никто не дарил. Такой вот парадокс. Причина со следствием не сходятся!

Света согласно кивнула и решила уточнить:

— А другие? Ты что-нибудь знаешь?

— Ну-у! — протянула, вспоминая Мирей, — Адвокат получил приглашение по почте, от какого-то благодарного клиента, но погряз в делах, и не мог вспомнить от кого.

После небольшой паузы, посвящённой разглядыванию своих накрашенных ногтей, она продолжила:

— Ашот! Этот счастливчик выиграл в какой-то лотерее на рынке, — и тут же иронично прокомментировала свои же слова, — Наверно до сих пор рад этому!

Потом опять поглядев внимательно на ногти, и не найдя там изъяна, в том же тоне:

— Ну, Игорёк наш! Тот на каких-то местных соревнованиях, набил морду своему сопернику, и спонсоры завалили его призами, среди которых и оказался злополучный билет. Про остальных, к сожалению, ничего не знаю, — разводя руками в сторону, извинилась Мария, — Не успела!

— Да – а! История …! Ребус прям какой-то! Никакой связи не прослеживается. Ни по месту, ни по способу. Но, что-то нас ведь должно связывать? — включила в себе детектива Света.

— Да, ладно не заморачивайтесь! Вы то скоро уедите к себе домой. Далеко. А мне здесь жить надо. Слава Богу и нашему спасителю, что всё хорошо закончилось, — сказала Мария, и выразительно посмотрев на меня, — Давайте, лучше отметим это дело.

Мы заказали шампанского. Посидели, поболтали, обменялись контактами, и договорившись созвониться и ещё встретиться, разошлись.

Но, на следующий день, по настоянию Светы, мы уехали домой. Оставаться ещё в этом городке, она отказалась наотрез, и была непреклонна.

ЭПИЛОГ

Со всех сторон нас окружают величественные горы. Одни — с ослепительно белыми вершинами, сверкающими в лучах солнца, другие — укутаны густыми лесами, где сочная зелень переливается всеми оттенками изумрудного. Между крутыми склонами с бешеным рёвом несутся бурные потоки — ледяная талая вода, рождённая в высокогорных снегах, стремительно прокладывает себе путь вниз.

Этот пейзаж завораживает своей нереальной красотой. Как точно подметил один мудрый человек: «Лучше гор могут быть только другие горы!».

Где-то далеко, среди этого великолепия, богом забытом уголке, затерялось небольшое селение. Там стояло несколько глиняных домишек, вылепленных ещё наверно при царе Горохе или как он тут назывался. Вокруг блеяли кучерявые бараны, носились с визгом такие же кучерявые и чумазые дети. У извилистой грунтовой дороги, не знавшей ещё колеса автомобиля, стоял истуканом древний старик и наблюдал за нами своими мудрыми, не мигающими глазами. По ощущениям он стоял на этом месте лет сто.

Это - родина Ашота. Он всё-таки сдержал своё слово, и пригласил нас всех к себе в гости. И устроил обещанный пир. На столе — царское застолье: сочный шашлык, жаренная форель, хрустящий хлеб, свежие овощи, фрукты и бочка вина, темно-рубинового, как сама эта земля. И в придачу ко всему этому, радостный и никогда не унывающий Ашот:

— Дорогие-дорогие друзья! Вы даже не представляете, как я счастлив видеть вас всех в моём родном доме! Мой дом – он ваш дом! В честь нашей встречи, я хочу произнести тост, как у нас принято. Один мудрец, знаете, он говорил: «Когда Удача решит встать на вашу сторону и помочь вам в жизни, она подарит вам настоящих друзей, преданных и верных!». Так давайте поднимем бокалы за моих настоящих друзей, которых мне подарила эта самая Удача!

Пир удался на славу! Мы пили вино, ели разные кавказские вкусности, произносили замечательные тосты, шутили и смеялись. Потом пели песни, на незнакомом горном языке. Потом опять пили и ели. Вкусное местное вино, не пьянило, а только добавляло нашей компании весёлости.

Когда образовалась небольшая пауза, слово взял Карл Львович:

— Друзья! Я, на самом деле очень рад этой нашей встрече. Знаете, пережитые вместе трудности, очень сближают, — сделав паузу, на ходу подыскивая подходящие слова, — можно сказать сплачивают, незнакомых раньше людей. Здесь, я соглашусь с Ашотом, у меня теперь нет лучше друзей, чем вы!

С этими словами, он поднял свой бокал, приглашая выпить за свой тост, но немного подумав, поставил его на стол:

— Но, я хотел сказать о другом. Я, тут по роду своей деятельности, решил провести своё расследование, по поводу происшедшего с нами инцидента. По понятной всем причине, я никуда обращаться не стал. И, вот, что я обнаружил.

После сказанного, он достал из-под стола, чёрный, потрёпанный, но стильный портфель, и выложил из него на стол папку с бумагами. Стал поочерёдно раскладывать разные листки, какие-то бланки. Все заинтригованно следили за его действиями. Он, ненадолго застыл в нерешительности, наверное, раздумывая с чего начать. Наконец что-то в его голове сложилось, и он неторопливо начал:

— Для начала, я проверил по реестрам и по базам данных - никакой винодельни с названием «Château Sang de moine» или похожим, в действительности не существует. Также нигде не зарегистрирован предприниматель Артем Сонг. Вот официальные ответы на мои запросы.

В подтверждение своих слов, он помахал перед нами какими-то бумажками.

— Затем, я специально проехался по той трассе и не обнаружил ни указателя, ни самого поворота, ни самой той дороги, по которой мы приехали на винодельню. И, вообще ни на одной карте этого шато нет. Я, даже больше скажу. У меня есть друг в местном аэроклубе. Так вот мы с ним облетели на вертолёте эту местность, — и разведя руки в стороны, закончил, — Ничего похожего!

Тут, он, подняв указательный палец, и погрозив им, воображаемому оппоненту где-то там на небе, уже с большим воодушевлением, продолжил свой отчёт о проделанной работе:

— Но вот, что интересно, легенда о винограде «Кровь Монаха» и чёрном вине, и монахе поливающим этот виноград кровью еретиков, на самом деле существует! Но, что ещё интереснее, на том самом месте находятся развалины старинного монастыря! Ну как вам такая история?!

Карл Львович, осмотрев всех сидящих за столом, и довольный произведённым эффектом, обязательно сняв и протерев очки, полуофициальным тоном произнёс:

— У меня есть предложение! Нам всем вместе съездить на эти развалины. Как вам такой вариант?

— Карл Львович, а вы не пробовали найти между нами какую-нибудь связь. Ведь не так просто, именно мы оказались в том месте. Что-то должно нас объединять друг с другом. Я, думаю, в этом разгадка всего происшедшего, и не стоит для этого лазить по каким-то развалинам, — высказала своё мнение Света.

Адвокат немного растерялся, но тут же нашёлся:

— Разумно! —со снисходительной улыбкой, похвалил он Свету, — Конечно же, эта мысль приходила мне в голову. В этом направлении, я также провёл тщательное расследование, и у меня уже появились кое-какие наработки. Сейчас жду ответы на некоторые вопросы. Кое-что уже вырисовывается, но пока в процессе. Потом надо всё это систематизировать, и я думаю в итоге смогу вас порадовать.

Чуть передохнув, подождав пока слушатели переварят всё им сказанное, Карл Львович вернулся к своему вышесказанному:

— И всё-таки, моё предложение остаётся в силе! Кто за? Кто против?

В итоге произведённого импровизированного голосования: адвокат, Мария и Ашот – высказались «за». Света категорически «против». А, я чтобы не стать «предателем» - «воздержался».

— Ну мы не сегодня уезжаем. Будет ещё время подумать, — на оптимистической ноте, подвёл итоги Карл Львович.

Когда поднялись из-за стола, Мария обратила внимание на древнего старика, всё также стоявшего у дороги и смотрящего на нас:

— Слушай Ашот! Сколько лет этому деду?

Ашот, бросив взгляд на дорогу, махнул рукой:

— Да кто его знает? Я, когда ещё под стол пешком ходил, он уже там стоял! Здесь, — он показал рукой на горы, — здесь года не считают!

Солнце медленно скрылось за горными вершинами, уступая место миллионам сверкающих звёзд, которые одна за другой заполнили тёмное небо. И я увидел их по-настоящему. Не просто россыпь огоньков, а целую вселенную, вспыхнувшую над головой. Я никогда не думал, что их может быть так много! На фоне этого величественного ночного пейзажа осознаёшь, как ничтожно малы мы, люди, перед безбрежной бесконечностью вселенной. В этом океане света мы — лишь пылинка, затерянная среди вечности. Кого может волновать, что происходит на нашей, затерянной среди мириад светил, планете? Разве может что-то в нашей маленькой жизни иметь значение перед лицом такой бездны?

Под звуки природы, словно нежная симфония, мы, каждый погружённый в свои мысли о завтрашнем дне и будущем, уютно устроились, на каких-то покрытых сухой травой топчанах и почти под открытым небом, расслабленно легли спать, оставляя заботы и тревоги на утро.