(Черновик)

О нет! Эта история не о ребенке, который выжил, и спустя годы обрел громкую славу на весь мир. Чье имя, знают взрослые и дети, называя его приключения сказкой: “О мальчике из Ларцового Утеса”.

Следуя шаг за шагом, сохраняя шаткое равновесие между двумя крайностями (сказки и реальности), речь в этом очерке, пойдет о деревушке, пережившей недавние события, затронувшие каждый дом Восточного Царства.

Родина великих правителей, славных свершений, и горькой скорби – чьи не зримые “шрамы”, будоражат любопытные взоры, обжигая могильным холодом даже самые смелые сердца.

Местные, стараются помалкивать о причинах заката некогда великого простора, опасаясь рассуждений, на тему давно минувших событий, про которые, в летописи времен, наберется разве что с пол страницы рукописного текста, с подробностями не богаче заголовков газетного издательства “Полуденный Вестник” - всегда скупого до фактов, при этом витиеватого в их интерпретации.

Среди хвойных лесов, застилающих горное подножье, вечно пребывавшее в полу мраке безмолвствующей вершины, укрылись множества опустевших городков и поселений.

На лесной прогалине, среди несуразных домиков, увенчанных остроконечными крышами, мелькают угрюмые силуэты расплывчатых теней, тонущих в бледной пелене тумана, крепко сковавшей Озерные Земли, под порывистым накатом, дуновений северного ветра, вольготно чувствующего себя, близь покинутых жилищ.

Будучи единственным “гостем”, он часто проникал за стены брошенных построек, в аккурат ночному вору, избегая быть застигнутым кем то неизведанным. Ветер будто выжидал и набирался сил, тщательно готовясь к штурму последующего дома. Врываясь яростным потоком, сквозившим из разбитых окон, он издавал протяженный свист, повергавший в небытие очередную крепость тишины.

Мрачные вехи прошлого, среди которых гуляет переменчивая стихия - пришлый ветер, родом из Долины Мечей, рыскающий по сельским хибарам, у самого подножья “Колдовского Дома”

Колдовской Дом, он же Замковая Гора – магическая крепость, заложенная на каменистом плато Безмолвствующей Вершины, возведенная задолго до войн Расколотой Короны. Своими черными башнями - издали похожими на каменные столбы, она напоминает железную кисть, с пятью разжатыми пальцами, ныне "захваченными" шайками пернатых разбойников, свивших себе гнезда под сенью обветшалых крыш.

Годы молчат о былых временах, так же хладнокровно и ревностно, как высокие стены из почерневшего камня – ретиво стерегущие тайны прошлого, оставляют без ответов, тысячи любознательных умов.

Восточное царство в закате своего величия, оставило наследникам некогда великой империи: враждующих между собой соседей, и орды не добитых чудовищ - то и дело рыщущих по истерзанным окрестностям, в поисках очередной добычи.

Для одних период войн Расколотой Короны стал трагедией, тяжким бременем – поражения и забвенья. Для других же, напротив! Поводом назвать это время не иначе как Золотой Век Открытия и Триумфа, Положивший начало новой эры, именуемой среди волшебников, не иначе как "Рассветом Магистрата" - когда маги, колдуны и все возможные чародеи хлынули к границам “Скрытого мира” место нахождения которого, раскрыл “Авангард Искателей” расшифровав тексты “Нетленных свитков” из архивов погибшей цивилизации.

Искатели - вознамерились сохранить в тайне, все ранее обретенные знания. Они постарались сделать их недосягаемыми для людей и прочих любопытных глаз, но хорошие вести о новом доме разнеслись быстрее чем следовало ожидать, так для одних Магистрат стал сбывшейся мечтой, а для других разочарованием всей жизни, способным в миг нагнать черную тоску и вызвать бурное негодования.

Будучи ребенком на подобные события не обращаешь должного внимания, до тех пор, пока происходящее вокруг, не затронет тебя самого.

В первые годы после развала Восточного Царства, пережившие события прошлого, страдали от вороха невзгод. Одних губила голодная смерть, других забирали страшные болезни, и вид осиротевших детей, давно перестал быть диковинкой, родители могли погибнуть от чего угодно, и если ребенку посчастливилось выжить, то дальнейшая его участь была не завидной.

Руины “Расколотой Короны”, в землях которой еще теплилась жизнь, проверяли уцелевших жителей на прочность ежедневно.

Как наш герой попал в руки к семейке колдунов, он не помнил, слишком давно это было. Первые воспоминания, про родной дом, время нещадно стерло из детской памяти, оставив только отголоски в виде обрывочных событий прошлого, одно из которых чернеющий в дали замок Анклава, отбрасывающий корявую тень на шумную деревушку, где некогда жили его нынешние мучители.

Так началась история о мальчике, оказавшемся среди чужаков. Как он не старался припомнить своих родных, маму или отца, хотя бы их голос, или образ, даже цвет глаз… вспомнить ему было не под силу. Ведь своей семьи, близких и родных, он не знал, поэтому и вспоминать было не чего.

Когда-то он осмелился выведать у своих мучителей, кем были его родные?

Толстый и не поворотливый точно бочонок - дядька, лишь не довольно хмыкнул, уставившись своими мелкими, вострыми глазками на супругу. Худую и высокую, имевшую не приветливыми чертами лица - вздорную бабу, с властолюбивым характером - тяжелее пудовой гири.

-Не было у тебя родителей! Мы подобрали тебя на пороге заколоченного дома! Такого же брошенного и ненужно – как ты! После сказанных слов, грубиянка замолчала, лишь ее глаза, продолжали искриться злобой. В отличии от своего мужа, она гордилась собственным взглядом, ведь ее очи были не дурны собой, и даже "по-своему" красивы, но годы тяжелого характера и озлобленности, обратили некогда тихие "озера" глаз, в черные омуты, укрывавшие под “тихой” гладью дюжины химер, от коварства которых становилось дурно, а холодок по спине пробегал регулярно.

Каждые сутки с такими “внимательными добряками”, походили на странный, а чаще всего кошмарный, даже бесконечный день, длинною в жизнь!

Начиная с утренних придирок: от Леди Жабы – королевы колдовского омута. Издевок ее дочки – Злюки! Довершая выше перечисленное, насмешками из уст главы семейства, его величества сэра Бочонка Кривоногого – единственного в своем роде! И репертуаре!

Ребенка постоянно упрекали, нагружая с каждым днем новыми обязанностями, стараясь свалить всю домашнюю работу, на безропотного мальчугана, не забывая при этом регулярно попрекать найденыша куском съеденного хлеба, да иждивением на шее.

Про “шею" любил рассуждать толстяк! О да! Для него это была любимая “тема”. Он усаживался на стул, который неловко трещал под его весом, и в минуту другую, легко мог сломаться от взгромоздившейся на него туши, но игнорируя “стоны” бедной мебели Бурдюк заводил привычный “скулёж”, хлопая себя по шее, которая давненько срослась с его ненасытным брюхом.

Бурча в унисон со своим животом, долгую и протяжную трель о безответственности найденыша, отец семейства колдунов, между делом покуривал трубку, воняя на весь дом “Горьким Табаком” от которого слезились глаза, и щипало ноздри.

-Эка как за морщился! Не довольная морда! Брякнул бочонок отставив в сторону руку с трубкой, брезгливо поглядывая на ребенка, робко подметавшего пол в кухне.

-А ты думаешь мне легко! Моя дочка учится в Ларцовом Утесе! Ткнув пальцем в некуда бурдюк заметно приободрился от своей важности. -Она умница! И завтра приезжает домой! А дома не убрано! Затем демонстративно сбросив пепел на пол, толстяк нехотя поднялся со своего “трона”, под очередной протяжный скрип, в котором так и слышалось “спасибо! Наконец-то муки кончились!” И если бы мебель могла ликовать, то уверяю вас, стул бросился бы скакать по всей кухне, не дожидаясь пока хлопнет дверь старого дома, и бурдюк свалит по одним, ведомым ему делам.

Горько испытывать унижение, и отвратительно чувствовать беспомощность, проползая под столом, выметая мусор и пепел, найденыш сдерживался от слез, утирая ладошкой, покрасневши веки.

Только ночью, лежа в своей кровати, мальчик часами мечтал о том, как в скором времени вырастит и оставит злосчастную семейку колдунов, которая постоянно его изводит.

Он был ребенком войны, а когда Анклав покинул восточный простор, перебравшись в “Скрытые земли”, то в разрушенном царстве по-прежнему было не спокойно, даже спустя двадцать лет, местные окрестности не смогли оправиться от многих бед, которые то затихали, становясь тлеющими угольками будущей вражды, то снова вспыхивали со страшной силой.

Место было не из лучших, но другого для него не нашлось. Он жил с чужой семьей, приютившей его не из благих побуждений, и будучи ребенком сызмальства не прихотливым, найденыш к собственному ужасу стал воспринимать злое отношение к себе как норму, как нечто должное и само по себе разумеющиеся, будто нет в мире другого места, где его жизнь станет лучше, так временное становится постоянным.

Разгул диких зверей по округе, разные странные, а порой и пугающие существа, скитающиеся по ночным дорогам, или черным лесам восточного края, когда путник с заходом солнца нервно ищет место для ночлега в деревушке, или еще лучше городке, за высокими, крепкими стенами, сложенными из камня. В таких поселениях, слухами полнится земля, на постоялых дворах обсуждают странных людей, преследующие чудовищ, охотники разных призваний и умений, "проводники смерти" - наводнили некогда цветущий край. Восточный простор стал для них не гласным домом, без дверей, и окон, с вечным небосклоном - вместо крыши над головой. Одни рыскали днем, подмечая логово разных чудовищ, другие напротив, предпочитали охотиться по ночам,

Да-да, бывали даже такие смельчаки, кто выходил ночью за городские стены, жители называли их “Серебряными Мечами Анклава”. Сходясь во мнении, что это не люди вовсе, и от чудищ они мало чем отличаются, разве что могли ходить средь бела дня, зато силы им было не занимать, и в колдовстве были знающими. С ними предпочитали не связываться, и дел общих не иметь, Анклав магов всегда был сам у себя на уме, и в “цепных псах” особой нужды не испытывал. Так одни из них, “стерегли” Колдовской Дом на холме, а рассказы о неких человеко – подобных охотниках на нечисть, давно стали одной из лучших сказок на ночь, будучи в трактирной обстановке, всегда располагающей к легкомысленным рассуждениям о чудовищах и тех кто их убивает.

Всем нравились истории про зловещий и гнетущий замок, величественно возвышающийся близ юго-восточных границ, павшего царства. Твердыня окруженная непролазными зарослями лесных угодий, с дюжинами троп и дорожек, понятных разве что, населявшим крепость стражам.

Найденыш не умел читать, но когда его любопытство брало верх над жутким страхом наказанья, он подслушивал разговоры толстяка и леди жабы, она любила выспрашивать у мужа, о новостях с округи, ведь они жили в лесной глуши, где не было крестьянских хижин, или городков, лишь густые заросли из кустарников, да деревьев, напоминавших крепостные стены, тянущиеся за горизонт, на многие десятки верст. Откуда Бурдюк узнавал свежие новости, найденыша волновало меньше всего. Главное толстяк не умел молчать, и если "милая" супруга начинала его расспрашивать о подробностях, то он мог часами рассказывать ей о чем угодно.

Так найденыш в свое время узнал из очередного подслушанного разговора, что на севере, у берегов морских вод, стоит давно оставленный город, в прошлом столица восточного простора, покинутая коренным народом и его правителями, ушедшими с флотилией на северо - запад, следуя течению Белого Моря.

Брошенный город стал пристанищем для нищих, беглых селян, разбойников, бродяг, чувствующих себя увереннее за высокими стенами, нежели в полях и лесах местной погибели.

О том как выглядит брошенный город, найдёныш мог только догадываться, здесь бурдюк оказался на редкость скуп к описанию выше изложенного. Он умышленно обходил стороной данную тему, открыто презирая прошлого правителя восточных земель.

-Люди не умеют управлять! Надменно булькал бочонок. –Все эти цари и царевны, чего они добились за годы своей власти? Развязали очередную войну! Сначала с Анклавом, затем с Пантеонам! Тьфу…выругался толстяк. –Толи дело мы! Маги открыли новую страницу истории! Они основали Магистрат! И когда наша дочка выучится! Она-то своего не упустит…моя малютка Дэлатрис! Я в ней уверен! Ее стараньями, мы скоро будем жить в великом городе! Любоваться роскошью и красотами, вместо обыденного захолустья!

-Интересно…. чем так красив город о котором толстяк говорит с неким, не здоровым благоговением….а при упоминании имени Дэлатрис…у найденыша кровь закипала в жилах. Он звал ее просто: –Злюка! За букет ее недостатков, от которых не куда было скрыться.

-Дорогой! Твои сладкие речи - укрепляют мою веру в лучшую жизнь! Проскрипела писклявым голосом ее Величество Жаба – верная жена, бурлящей напыщенностью Бочки.

О Пантеоне найденыш знал не больше чем о брошенной столице восточного царства. Оплот – так именовалась крепость Священного Пантеона, которая была выстроена у подножья Круто Горного хребта, близ западных границ восточных земель, где город-цитадель, именуемый как последний оплот некоего Пантеона и его Святейшества, продолжал стоять и по сию пору. Святейшеством - называл себя верховный хранитель, и управленец цитадели, он же старик на золоченом троне…со слов того же толстяка, имевшего не осторожность в обсуждении очередной истории.

-Невидаль какая! Ты слышала новость дорогая?! Ловчие старика на золоченом троне, стали законными стражами восточного простора! Они время от времени, рыщут по округе в поисках колдунов! Вынюхивая укрытия и местонахождения, отщепенцев и изгнанники Анклава! Еще злые языки поговаривают, верные преторианцы старика, убивают всех нарушителей границ! Если кто либо, только вздумает, посягнуть и пересечь окраину земель Пантеона! При разговоре о цитадели, толстяк пытался сохранить самообладание, голос его иногда становился тихим, настолько что расслышать и понять о чем он говорит, становилось не под силу.

-Благо им не хватает сил, в попытках навязать свои порядки! Довольно квакнула Жаба. Поглядывая заискивающе в тревожное лицо мужа.

-Верно дорогая! Чуть приободрившись и повеселив, толстяк продолжил: -Пусть эти олухи смотрят на нас из далека, своим жадным взглядом! Им не взять верх, над брошенным захолустьем! Затем после смелой речи, Бочонок достал платок из-за пазухи, решив промокнуть им лоб и затылок.

-Дорогая! У нас так жарко в доме! Ты не чувствуешь?

Заслушавшись чужим рассказом, найдёныш спохватился слишком поздно, он даже не заметил, как переборщил с углем, и сильно протопил комнаты.

-Переводишь казенное добро, поганец! Завизжала злобным голосом Леди Жаба, схватившая мальчишку за ухо, впившись острыми “когтями” в перепуганную жертву.

-Я не хотел…честное слово! Все случайно получилось!…запричитал ребенок, чувствуя как один из “коготков”, больно ужалил его мочку уха.

-Пошел вон отсюда! Сгинь с моих глаз и не показывайся, до тех пор, пока тебя не позовут! Приказала колдунья, ослабив крепкую хватку.

Решив не драконить бестию, а то мало ли, вдруг Жаба осерчает настолько, что испепелит его своим гневом, ребенок мышью юркнул, через щелку открытой двери, скрывшись в темноте собственной каморки и плотно закрыв за собой дверь, он, едва дыша, принялся ощупывать уши.

-Вот ведь Жаба! Еще чуть-чуть и оставила бы меня с одним ухом! Тяжело выдохнув, мальчишка попытался прислониться правым ухом к двери, но от боли прижав к нему ладошку, он невольно повернулся другой стороной, благо левое ухо в порядке, и может толстяк еще что-нибудь расскажет?! Но как не пытался найдёныш расслышать тонкости чужой беседы, все было напрасно. Грустно подойдя к своей кровати, которая занимала почти все свободное пространство кладовки, он невольно присел на нее с краю, устало подперев подбородок ладошками, мальчик стал всматриваться в щель под дверью, улавливая легкое свечение из растопленного камина.

Найденыш так и не узнал, чем знаменит оплот Пантеона, почему у старика золоченый трон!? Кто такие Преторианцы, которые убивают всех нарушителей границ…

-А если я случайно стану нарушителем границ!? Испуганно предположил ребенок, в спешке поджавший свои ноги и скрючившийся на краю, массивной кровати как воробушек на заснеженной ветке.

Обхватив дрожащие колени, найденыш легко оказался в плену сомнений, тревог и предположений. Ведь он мечтал долгое время сбежать, только вокруг него лес, за который он еще не выходил.

-А если Оплот совсем рядом?! И его преторианцы поймают меня!?

-Нет! Запротестовал ребенок. –Они не могут быть рядом! Они где то далеко, на западе, а мы же не далеко на западе?! Как плохо не знать где ты…продолжал думать про себя найденыш, ведь теперь все его надежды на спасение собственными силами, оказались под угрозой.

Дети войны не питают особых иллюзий, да и куда бежать, когда ты один?