Черноярское чтиво

1

Они собрались в ночь с пятницы на субботу, как и было написано в дополнении к гримуару «Малый ключ Соломона». Пять человек, совершенно незнакомых друг другу, как того требовал ритуал, явились в квартиру, в которой никто из них прежде не был. Они надели подходящие случаю одежды: чёрные и широкие, с глубокими капюшонами, что обволакивали тенями лица.

Их свёл вместе человек, чьё имя скрывалось за прозвищем Ключник. Добровольцы для ритуала призыва нашлись быстро, ведь в Черноярске, стоило дать нужный клич в нужную сторону, всегда находились почитатели самой разной нечисти: отъявленные оккультисты, безумные фанатики, богобоязненные сектанты и просто люди любопытные до запретных вещей.

Когда все пятеро явились в указанную в сообщении квартиру, где-то на окраине одного из старинных кварталов Черноярска, Ключник заговорил.

– Вы все знаете моё имя! – начал он, торжественно подняв руки, отчего рукава его чёрного церемониального одеяния провисли, точно перепончатые крылья, через которые просачивался тёплый свет из дальней комнаты. – Я – Ключник. Сегодня я собрал вас вместе, ибо вы и есть ключ. Вы ключ и замок. Своим разумом вы откроете нашему Гостю путь через ваши тела. Уверен, если не все, то многие из вас знают о семидесяти двух наших «друзьях», перечисленных в «Малом ключе Соломона», что верой и правдой служат на благо посвящённых, коими мы и являемся. Но недавно, благодаря нашим друзьям из Ирака, стало известно, что царь Соломон бросил в озеро не только кувшин.

Ключник многозначительно помолчал. Услышав несколько удивлённых вздохов от проводников, он снял с головы капюшон, чтобы все могли разглядеть церемониальную маску, скрывающую его лицо. Белая, с небольшими пеньками рогов на висках, с золотой Звездой Соломона на лбу. Когда проводники насладились зрелищем, он продолжил.

– Помимо кувшина в вавилонском озере оказался ларец. Закрытый, как это водится, на ключ. Но Соломон не был бы Соломоном, окажись ключ обычным медным или бронзовым инструментом, – Ключник брезгливо махнул рукой. – Нет! Древний мудрец не таков. Ключом послужили разумы пятерых его приближённых: двух жрецов, двух командиров и самой умной из наложниц.

На последнем слове одна из проводников – проститутка Луиза – хихикнула. Её сосед – начальник Черноярского военкомата Никольский – сердито кашлянул.

– Да, в этих словах вы узнаёте себя. Некоторым из вас приходилось отправляться на смерть, прежде чем вы стали отправлять на смерть других. Другие – начали служить утехой телам для распалённых фантазий, прежде чем пошла первая кровь. Третьи же чувствуют себя сейчас весьма комфортно, ведь чёрные одежды для них – суть вторая кожа.

От последних слов, смущаясь, закряхтел старый и грузный игумен Димитрий, в миру Дмитрий Анатольевич Колмаков, – настоятель Андреевского монастыря в Черноярске.

– Не бойтесь, – успокаивающе добавил Ключник, протянув руки открытыми ладонями к проводникам, – но и не пребывайте в праздности, ибо, если хотите вкусить плоды призыва – придётся постараться.

Ключник медленно прошёл мимо пятерых проводников. Дошёл до входной двери и взялся за ручку.

– Ещё не поздно передумать, – сказал он и замолчал.

Проводники переглянулись. Лиц друг друга в полумраке коридора они не различали, но по движениям тел угадали, что никто покидать место призыва не намерен.

Ключник повернул ручку. Резко щёлкнул замок. Церемониймейстер вытянул руку по направлению к дальней комнате, где трусливо подрагивал клубок света.

– По местам, господа.

Пять человек и Ключник проследовали в дальнюю комнату – пустую, как и прочие комнаты этой квартиры. По углам были расставлены высокие свечи, пламя которых застенчиво дрожало под ритм гуляющих вокруг сквозняков. На полу их ждал символ: сложный и вычурный, как любой сигил гоэтии. Четыре скрещенных полумесяца, образовывали нечто вроде колеса мельницы. На концах полумесяцев наметились фигуры, похожие на перевёрнутые кресты, между которыми застыли символы, напоминающие то ли холодные снежинки, то ли колючие звезды. В точке пересечения полумесяцев лежала шкатулка, словно миниатюрный саркофаг, что тихо светился зелёным цветом.

– Перед вами то, что добиралось сюда несколько месяцев самыми тайными путями, прямиком с раскопок Вавилона. Шкатулку эту везли через Иран, затем провезли тайком в трюме контрабандистов через Каспийское море, откуда её приняли наши друзья из Казахстана. Северную границу она прошла близь Алтая, а оттуда уже добралась прямиком сюда – в край высоких сосен, меж которых течёт Чёрная река.

Послышался вздох восхищения.

Удовлетворённый эффектом, Ключник продолжал:

– Латунь, нефрит, фианиты и позолота – те грубые материалы, что составляют физическую оболочку шкатулки. О духовных её стенах остаётся лишь гадать. Но люди знающие изучили предмет, лежащий перед вами. Путём проведения запретных таинств природа магической защиты шкатулки пошатнулась. Завеса приоткрылась. Но именно сегодня она падёт окончательно. Почему сегодня, спросите вы, – сказал Ключник, словно и вправду услышал мысленный вопрос одного из проводников – бойца Черноярского ОМОНа по прозвищу Саша Череп.

Ключник прошёл к окну в другой части комнаты. Он посмотрел на ночное небо.

– Всё дело в положении светил… – продолжил он, – как и всегда. Именно наш город оказался в нужной точке, под небесной твердью, на которой древние светила сошлись в угодном для призыва порядке.

Ключник закрыл шторы и подошёл к сигилу.

– Приглядитесь, – сказал он, обведя рукой комнату. – В полушаге от символа я оставил метки. Для каждого из вас.

Проводники наклонились к полу, чтобы лучше разглядеть круги на полу. Затем каждый ступил на свободное место.

Имам-хатыб Назир вознамерился занять круг на обратной стороне символа, но Ключник его остановил.

– Это место не для тебя. Займи место проводника.

Назир задумался. Имам-хатыб привык занимать те места, которые желал. Отказ ставил его в ступор. Ключник же не сводил с него глаз.

– Желаемое место небезопасно для человека, лишённого нужных знаний. Если в твоих планах вернуться домой на своих ногах, будь любезен – займи свободный круг.

Назир молча сдался. В конце концов ему, как и всем присутствующим, было любопытно столкнуться с чем-то древним и могущественным, заключённым в шкатулке. К слову, очень красивой. Назир решил, что его драгоценные перстни могли бы чувствовать себя в ней как дома.

Когда все заняли места, Ключник снял с себя церемониальную одежду. Осталась только маска и ножны, привязанные к бедру ремешком. Он был высоким и тощим, все его тело покрывали татуировки. Многие из присутствующих узнавали в рисунках на коже церемониймейстера сигилы, которые сами использовали когда-то. Среди них была и тринога увенчанная крестами Губернатора Марбаса, и сигил Короля Паймона, похожий на кованую решётку для камина, и змея на вертеле, что помогала войти в контакт с Герцогом Элиосом. Среди прочих на теле Ключника узнавались и скрученный двенадцатиконечный подсвечник Герцога Зепара, и загадочная фигура с вилами Короля Пурсона, а также медуза с квадратными башмачками на кончиках щупалец, что позволяла заговорить с Графом Бифронсом. Кажется, на теле Ключника, нашли себе место все семьдесят два сигила. Но знаков на его теле было куда больше. Символ, похожий на летучую мышь с головой льва с хвостом в виде змеи; четырёхмерный куб, вершины которого увенчивали наросты-клыки; колба, заполненная черепами разных форм; древнее членистоногое, заключённое в многогранный камень и многие другие знаки встречались на теле Ключника. Что они значили – для гостей осталось загадкой. Но больше всего проводников интересовал символ, скрывающийся за широким пластырем на запястье.

Ключник сделал шаг вперёд и занял место в последнем кругу. В ответ на короткий шаг свечи по углам дрогнули, словно кто-то открыл окно. Полы чёрных одежд проводников зашевелились, как плавники каракатиц. От неожиданности проститутка Луиза чуть не вышла из круга.

– Стой! – крикнул Ключник. – С этого момента нельзя покидать указанного места. Шанс уйти у тебя был, но ты решила остаться. Так будь же верна себе до самого конца. Что бы вы ни увидели, – обратился он уже ко всем, – не шевелитесь. Не вздумайте бежать. Не вздумайте говорить.

Он замолчал на секунду. Все пятеро замерли, глядя на человека в белой маске с золотым символом.

– А теперь, приступим…

2

Коля Рогинский всегда спал крепко. Во времена, когда он жил в общежитии, в комнате на четверых, он прославился, как Коля Кома. Соседи могли смотреть при нём чемпионат мира по футболу, могли отмечать чей-нибудь день рождения, могли приводить девушек, но Коле было всё равно. Сон Коли был непробиваем.

Потому он не слышал, что происходило этажом выше его съёмной квартиры, но он всё-таки проснулся посреди ночи. Проснулся от кошмара: он видел, как с потолка, капля за каплей, падает на пол его спальни густая чёрная жидкость. Как это водится во сне он был уверен, что это кровь. Только живая. Субстанция, что просачивалась сквозь его потолок, наполовину состояла из человеческой крови, а наполовину была существом, что способно существовать только в такой форме. Первое, что воспринял его разум после пробуждения, было тихо «кап».

Не включая света, не размыкая глаз, Коля поднялся с кровати и двинулся, широко расставив руки, к середине комнаты. Он по-старчески шаркал ногами по полу, боясь на что-нибудь наступить.

– Да где же ты? – тихо спросил он, разводя руками невидимые воды. – Ага!

Он задел что-то твёрдое.

– Та-а-к…

Коля похлопал руками по предмету. Убедившись, что перед ним раскрытый со вчерашнего вечера чемодан, он закрыл его на молнию и потащил в сторону. Коля тащил и думал, что чемодан стал тяжелее, чем вчера.

Не желая разбираться в ночных иллюзиях, он прыгнул обратно в тёплую кровать и уснул до утра. Больше ничто не нарушило сон Коли Рогинского. Примерно в это же время смогли уснуть обитатели соседних квартир, потому что оргия, сопровождавшаяся криками и стонами, что разбудила половину подъезда, наконец, прекратилась, уступив место мёртвой тишине.

Будильник – вот что могло легко выдернуть Колю из царства Морфея. Разлепляя глаза, он потянулся к телефону. Выключив будильник, с неудовольствием отметил, что за ночь ему пришло тринадцать сообщений. Он уже знал, что большая часть от матери. Вчера у них состоялся тяжелый, скорее для неё, чем для него, разговор. Коля сказал, что хочет вернуться домой. Он привёл массу доводов, почему ему не подходит Черноярск: рассказал о проблемах с трудоустройством; о том, что почти все местные повёрнуты на диких паранормальных идеях; что друзей он тут найдёт, разве что через доску Уиджи. Но для его матери это был шаг назад. Недопустимый манёвр, который предполагает отступление, позорное принятие поражения от «немного неподходящих», как она выразилась, условий. Но Коля придерживался принятого решения также крепко, каким был его сон.

– Посмотрим, что ты ещё придумала, – сказал он, открывая «Телеграм».

В основном она, используя исключительно повелительные конструкции, объясняла, что для Коли лучше. Аргументацию завершила статья: «Топ-5 перспективных фирм Черноярска», куда, по её мнению, непременно требовался молодой экономист без резюме и стажа работы, каким и был её сын.

Коля раздражённо пролистал эти сообщения и закрыл приложение. Но рядом с белым бумажным самолётиком на голубом фоне осталась рыжая иконка: пропущенное сообщение прислал водитель, с которым он договорился о совместной поездке домой.

«Короче, – писал он, – тема меняется, еду раньше. Успеваешь – подбегай»

Под названием контакта «Путь домой» горела синяя надпись «в сети». Коля написал:

«Насколько раньше?»

«Через сорок минут, – пришло от водителя. – Успеешь?»

Коля оглядел комнату. Сначала испугался, не обнаружив чемодана, но, поискав глазами, нашёл тёмно-зелёный короб с ручками на четырёх колёсами в углу комнаты. Как он там оказался? Ах, точно, вспомнил он, что-то капало с потолка.

Глаза проследили за мыслью и уткнулись в белый потолок, усеянные трещинами. Но они там были всегда, а если и появилась новая, то Коля этого не заметил.

– Просто кошмар, – сказал он то ли про сон, то ли про перенос поездки.

Водитель отъезжал от черноярского автовокзала, что на другом конце города. Времени позавтракать и помыться оставалось всего ничего. Коля открыл дверь в спальню, перескочил через белого кота по кличке Амадей, который нежился в лучах восходящего солнца, падающих через кухонное окно. Включил чайник, засыпал сухой каши в тарелку и побежал в душ. Пять минут спустя он выбежал из ванной в одном полотенце, залил кашу кипятком и побежал одеваться.

Амадей, который обычно приходил в ещё тёплую после хозяина кровать досыпать кошачий сон, лежал в неестественной позе в противоположном от чемодана углу комнаты. Он задрал зад и прижал голов к полу, вывернув её набок.

– Ты чего?

В ответ на голос хозяина кот издал протяжное истерическое «мя-я-я-я», похожее на плач. Проследив за бешеным взглядом питомца, Коля сказал:

– Ладно, понял, ты тоже считаешь, что мне стоит остаться в Черноярске, да? Стоит отослать резюме в одну из этих «Топ-5 фирм», верно? Тебя мать подговорила? – спросил он, сев на корточки, рядом с Амадеем.

Кот не реагировал на хозяина. Он смотрел на чемодан, словно тот его гипнотизировал. Причем не успокаивающим голосом, а перечислением каких-то невиданных кошачьих ужасов.

– Ясно с тобой всё… – сказал Коля, почесав кота по шее. Тот не отреагировал.

Коля надел, приготовленные со вчера джинсы и кофту. Вернулся на кухню, пока заказывал такси до автовокзала, съел заварившуюся кашу.

Приложение подсказало, что до приезда Улугбека осталось несколько минут. Коля засунул истерящего Амадея в переноску, которую купил как раз перед отъездом. Оказавшись в мягкостенном заточении, кот успокоился. Коля посмотрел на питомца через сетку: тот спокойно лизал переднюю лапу, которой затем проводил по белой морде, щуря при этом глаза.

– Артист, блин.

Напоследок Коля прошёлся по квартире. Почти все его пожитки уместились в зелёном чемодане на колёсах. Кое-что осталось, но то была либо ненужная память, либо мусор. Коля бы прибрался, да времени не хватило.

Он вынес чемодан и переноску с котом в подъезд. Закрыл в последний раз дверь в квартиру. Спустился на первый этаж, стараясь нести переноску так, чтобы не бить кота о стены, зато чемодан пару раз гулко ударился колёсиками о пол.

– О, уезжаешь? – спросил Колю безымянный сосед, что сидел на скамейке у подъезда.

Конечно, у него было имя, но Коля его называл по самому примечательному свойству – алконавтом.

– Ага.

– Это правильно. Небось, в Питер? Сейчас все хотят в Питер…

– Нет, домой.

– А-а-а… – протянул мужик. – Тоже хорошо. Дом – это всегда хорошо. Особенно, когда тебя там ждут. Меня вот никто не ждет и…

– Вы не приглядите минутку за вещами? – перебил его Коля. – Буквально минутку.

– Минутку… – задумался о своём мужик, – можно.

Коля вернулся в подъезд, поднялся на площадку между вторым и третьим этажом. Среди стёртых надписей на почтовых ящиках он еле разобрал номер «72» и бросил в щель ключ от квартиры. Так они договорились с хозяйкой.

Когда Коля вернулся на улицу, алкоголик пропал. Переноска с Амадеем по-прежнему стояла на скамейке. Кот нашёл торчащую из сеточки нитку, которую дёргал, точно струну.

Чемодан же лежал за невысокой оградкой, среди зарослей из ярко-желтых цветков с коричнево-алой сердцевиной вперемешку с красными и фиолетовыми цветами.

– Какого х…

Коля посмотрел на окна первого этажа – он знал, что за тюлями-паутинками обитает повелительница придомового сада. Убедившись, что его никто не видит, он перебрался через оградку и забрал оттуда чемодан.

Зачем этот алконавт бросил мой чемодан, думал Коля. И куда он сам делся?

Когда он выбрался из садика с чемоданом в руке, к подъезду подъехал белый «поло». В кармане загудел телефон.

– Откроете багажник? – крикнул Коля, кивнув на зад «поло».

– Конечно, брат, – радостно отозвался Улугбек.

Услужливый таксист выскочил из машины и распахнул багажник. Коля загрузил туда чемодан, который вновь показался ему чересчур тяжёлым.

– Кота сюда же? – сверкнул золотыми зубами Улугбек.

– Я возьму его в салон, если можно?

– Не сожрёт? – вновь золотые зубы выбрались из-под пухлых губ таксиста.

– Не должен, – сказал Коля.

Сев в такси и разместив переноску с котом на соседнем сидении, он в последний раз посмотрел на подъезд, в котором прожил последние полгода. Затем перевёл взгляд на садик под окнами первого этажа, куда сосед-алкаш зачем-то бросил его чемодан.

Машина тронулась, и на миг Коле показалось, что среди буйства придомовых красок, выглянула человеческая рука. Без человека.

Он прилип к стеклу, силясь разглядеть жуткий объект, но «поло» повернул в сторону и садик скрылся за припаркованными вдоль тротуара машинами.

Такси выехало на проезжую часть и начало набирать скорость.

– Куда-то уезжаете? – улыбнулся таксист, глядя на Колю через зеркало заднего вида. – Если в другой город, то у меня есть хороший друг – Марат, он…

Таксист не договорил. В тот самый момент, что-то гулко бухнуло сзади.

– Ого! – Улугбек сбросил скорость. – В ямку заехали, кажись.

Коля обернулся. На дороге не было никаких ямок, но он заметил выпуклость на багажнике. И, кажется, раньше её не было.

3

До автовокзала доехали вовремя. Улугбек встал вторым рядом, включил аварийку и выбежал из машины.

– Ой, ё… ничёсе… – он потрогал железное вздутие на багажнике. – Это как так, а?

– Можно мой чемодан? – спросил Коля, вытаскивая переноску с котом.

Улугбек что-то сказал на родном языке, открыл багажник и замер.

– Это твой чемодан так сделал?

– Как? – спросил Коля, вытаскивая груз.

Улугбек закрыл багажник и указал на выпуклость.

– Я понятия не имею, откуда это взялось, – сказал Коля.

– А кто мне платить будет за это?

– С чего вы решили, что я…

– Эй! Киргизы! – закричал водитель, что остановился позади. – Долго ещё будете?!

– Я узбек! – отозвался водитель такси.

– Хоть японец, машину убирай!

Улугбек пристально посмотрел на Колю, словно старался запомнить получше. Затем махнул рукой и вернулся на водительское сиденье.

Коля обошёл припаркованные машины, пересёк тротуар, перебежал через газон и вышел на широкую парковку перед автовокзалом, уставленную машинами.

Он открыл переписку с водителем. Тот писал, что поедет на чёрной «солярке». На парковке таких оказалось немало.

Телефон в руке загудел.

– Ало.

– Ты где? Я сейчас поеду уже.

– На месте, а вы…

Коля увидел возле одной из чёрных «солярок» мужчину в джинсовой куртке с сигаретой в одной руке и телефоном в другой.

– Вижу, иду.

Через десять минут они двигались на выезд из Черноярска. Водитель молча курил в окошко, изредка поглядывая на Колю через зеркало заднего вида. Коля в основном смотрел на улицу, отмечая, что несмотря на небольшие размеры города, остались все-таки в Черноярске места, где он не был. Машина двигались мимо облезлых панелек: на некоторых ещё узнавались силуэты советской графики.

– Сейчас сможешь отдать? – спросил водитель, когда за окном стали чаще мелькать деревянные бараки.

– Простите?

– За дорогу сейчас сможешь отдать?

– Э-э-э… – Коля насторожился, – хорошо. Ваш номер привязан к карте? На какой банк перевести?

– Наличкой давай.

– Но, – опешил Коля, – вы же писали, что можно переводом.

– Передумал, – коротко ответил тот.

– Тогда надо остановиться у банкомата. Я наличные почти год не ношу. Думал, сейчас все пользуются переводами.

– Не все, – ответил водитель и достал вторую сигарету.

– Вон «Сбер», – сказал Коля через пару минут, указав на офис в пристройке к магазину «Абрикос».

– Нет, – сказал водитель.

– Почему?

– Впереди будет заправка. Там снимешь.

До заправки они добрались спустя полчаса и три выкуренные водителем сигареты. Причем по пути встречались и другие заправки, но водитель выбрал какую-то глухую станцию на отшибе. Рядом находился магазин «Подорожник», в котором, по словам водителя, был банкомат.

– Пока вы заправитесь, я сниму деньги, да?

– Ага, – сказал водитель, не шелохнувшись.

Коля открыл дверь, но не вышел.

– Вы сейчас пойдёте?

Водитель молча указал на знак: в красном круге, красной же полосой перечеркнули сигарету.

– Сначала покурю, потом заправлюсь…

– Вы же курили только что, – сказал Коля.

Водитель обернулся, положив локоть на соседнее с водительским сидение. При повороте у него хрустнул позвоночник.

– И что? – спросил он.

– Нет, ничего…

Коля вышел из машины и хотел уже пойти в «Подорожник», но остановился. Подумав мгновение, он достал переноску с Амадеем, затем попросил водителя открыть багажник.

– Зачем?

– У меня там кошелёк. Я же не готовился к наличному расчёту.

Водитель сплюнул через окно и открыл багажник.

На самом деле остановка оказалась весьма кстати. Помимо снятия наличных, Коля ощущал потребность и в другом деле.

– Добрый день, – сказал Коля кассиру в «Подорожнике», – а у вас есть туалет?

– За пивом, – ответил пожилой кассир, не отрываясь от газеты «Черноярское Чтиво».

Пройдя вдоль однообразных тёмно-коричневых бутылок, Коля нашёл дверь.

Туалет – комната метр на полтора с дырой в полу и обломанной раковиной – встретил его густым, пробивающим насквозь, запахом. Коля достал Амадея из переноски и поставил его в раковину. Открыл воду тонкой струёй и кот стал тихо пить, осторожно высовывая розовый язычок. Коля сделал свои дела, поместил кота в переноску и вернулся к кассиру.

– А где тут у вас банкомат?

– Ближайший банкомат километрах в двадцати в одну, – кассир направил указательный палец за спину Коли, затем выставил большой палец и направил его себе за спину, – либо в другую сторону.

– Мне сказали, у вас есть банкомат.

– Кто, интересно знать?

– Водитель, – Коля обернулся к окну, но не увидел машину.

– Бляха! – выругался он и побежал на улицу.

Никакой «солярки». Кругом только запах бензина, за которым едва заметно проступал запах дешёвых сигарет.

– Куда? Какого хрена? – ругался, Коля, мечась по крыльцу «Подорожника».

Он потянулся к карману – с ужасом осознал, что оставил телефон в спинке переднего сиденья.

– Твою мать, а!

Кот в переноске беспокойно мяукнул. Не то чтобы он сочувствовал Коле, но тряске своего временного жилища, он не был рад.

Коля вернулся в магазин:

– От вас можно позвонить?

– А что с вашим телефоном? – спросил старик, перелистывая газету.

– Украли.

– На-а-адо же… – протянул старик, нисколько не удивившись. – И вы хотите позвонить с моего?

– Да, пожалуйста. Нужно позвонить в полицию. Может он далеко не уехал. Может его на посту остановят.

– Ага, – старик медленно сложил газету, – может быть.

Чтобы достать телефон из кармана штанов, ему пришлось завалиться направо. Под широким тазом жалобно скрипнуло офисное кресло с оторванной спинкой. Немного покопавшись, он извлёк на свет старенький кнопочный телефон.

– Нет связи, – приглядываясь к экрану сказал он.

– Вы же даже не разблокировали.

– Да? – показательно удивился старик. – Действительно.

Он взял телефон на вытянутую руку и ткнул в центральную кнопку указательным пальцем другой руки.

– Ну вот… как я и сказал… связи нет. Не повезло вам, молодой человек. Но вы не так далеко уехали от города. К вечеру вернётесь.

Желание поскорее убраться из этого места пересилило желание оскорбить старика. Коля выбежал на улицу, поднялся вдоль дороги по холму. Налево, за совершенно непробиваемой сосновой стеной лежал Черноярск. Старик сказал, что он дойдёт к вечеру, но планов возвращаться у Коли не было.

Как-то этот старик слишком спокойно отреагировал, на воровство возле своего магазина, думал Коля. А может он в доле с этим курильщиком? В любом случае делать что-то надо.

Коля взял переноску в другую руку, повернул направо и зашагал вдоль дороги. Он выставил левую руку в сторону, стараясь привлечь внимание редких машин, что проносились мимо.

4

За полчаса, что он двигался вдоль дороги, никто не остановился. Лишь посигналило несколько фур, но смысл подобных сигналов для Коли остался загадкой.

В одном месте от асфальтированной дороги в сторону уходила дорога поменьше. Грунтованная, пыльная, закрытая ветвями деревьев, без какого-либо освещения – так что даже днём под ветвями обитал вечерний полумрак.

И Коля бы прошёл мимо, если бы не заметил мигающие аварийные огни чёрной «солярки». Машина стояла в паре десятков метров от съезда. Водительская дверь была открыта, но рядом с машиной никого не было.

Коля решил, что водитель отошёл по малой нужде. Если и так – почему он так долго сюда добирался? За полчаса, что он шёл пешком, «хёндай» должна была проехать куда большее расстояние. Возможно, он договорился тут с кем-то о встрече, чтобы отдать Колин чемодан?

– Бред… – сказал он сам себе. Старая одежда, ноутбук, клубок зарядок, наушники и кое-какие документы. Абсолютно ничего ценного. Даже если учесть, что водитель нашёл Колин телефон в спинке сиденья, сколько он за всё это получит? Тридцать тысяч – потолок. Для такой суммы конспирология с передачей краденного в лесу выглядит слишком нелепо. И это мягко сказано.

Коля поставил переноску с котом метрах в десяти от машины, предварительно глянув на пушистого через сетку.

– Не шуми, дружок, – сказал он, приставив палец ко рту.

Оставив «дружка», Коля двинулся дальше, стараясь держаться поближе к деревьям. Когда до машины оставалось несколько метров, он заметил интересную деталь. На багажнике возникла выпуклость. Очень похожая на ту, что привела к конфликту с Улугбеком. И так же как и в прошлый раз, её не было, когда Коля садился в машину.

– Посмотрим… – тихо сказал Коля. Он выждал пару минут, прислушиваясь и приглядываясь к машине. Ни движения, ни звука. Только неизвестные ему птицы перекрикивались в чаще. Коля вышел из-за соснового ствола и, пригнувшись, как карикатурный вор, пошёл к машине.

Первым делом он заглянул через стёкла в салон. Пусто. Затем он попытался открыть багажник, но то оказался закрыт. Коля заглянул в салон через водительское сиденье. Морщась от густого сигаретного духа, запустил руку в карман в спинке переднего пассажирского сиденья. Рука уткнулась в пластиковый корпус телефона.

– Не нашёл, значит. Это хорошо...

Потом он пошарил под сиденьем и нашёл нужный рычажок. Позади тихо щёлкнуло. В багажнике лежали пустые бутылки, пара ботинок, полупустой блок сигарет и какой-то грязный контейнер.

– Куда ты потащил мой чемодан? – спросил Коля вслух.

Он вышел на середину грунтовой дороги и посмотрел вперёд – никакого значимого ориентира.

Зачем было оставлять машину, чтобы тащить чемодан вручную, думал он. Да и куда его тут можно тащить?

Он вспомнил, как утром чемодан оказался в садике под окнами. Коля вернулся к машине, обошёл её и присмотрелся к пространству за соснами. Никаких признаков жизни. Он чуть углубился в лес. Под ногами хрустели поломанные ветки и ломтики высохшей коры. Сосновые иголки норовили запрыгнуть Коле в кроссовки, ну или хотя бы зацепиться за носок. Приятно пахло лесом, но на фоне этого в воздухе играл тонкий, на кончике ощущений, аромат. И чем дальше он двигался, тем запах становился сильнее. Пахло чем-то неприятным, то ли гнилью, то ли испражнениями, а может и тем и тем.

– Вот и ты! – обрадовался Коля, обнаружив свой чемодан, прислонённый к сосне.

Чемодан выглядел целым, разве что немного пыльным. Впереди начинался холм, на гладкой спинке которого угадывались следы катящегося плашмя чемодана. На холме также, как и на сотни километров вокруг, росли сосны. Из-за одной из них выглядывала рука в джинсовой куртке. Тела человека не было видно, но Коля понимал, что тот сидел, прижавшись спиной к сосне. Неприятный запах в том месте, становился буквально отвратительным.

– Эй, там! – крикнул Коля. – Вы целы?

Человек не отвечал и не шевелился.

Коля взял чемодан за ручку и повернулся, чтобы пойти обратно, но передумал. Прислонил чемодан обратно к стволу, а сам пошёл вверх по холму, усыпанному сосновыми иглами.

Запах стал невыносим. Забравшись на холм, Коля обнаружил, что рука лежала в багрово-коричневой луже. Коля закрыл нос рукавом кофты и повторил вопрос:

– Вы целы?

Он заглянул за сосну.

– Твою мать!

Взгляд покойника устремился в небесные прожилки между сосновыми верхушками. Руки его широко развалились по сторонам, благодаря чему, он и поддерживал сидячее положение. Багрово-коричневая лужа образовалась на том месте, где раньше находились ноги и промежность водителя. Этой части тела просто не было. Вокруг талии его висели остатки спортивных штанов. Вместо ног, гротескной юбкой торчали побледневшие ошмётки мышц, с налипшей пылью, а ровно посредине того, что раньше было его промежностью торчал белый, словно обглоданный хищником, крестец. Содержимое кишечника густой массой продолжало выпадать наружу откуда-то между розовой бахромы из мышцы, сосудов и прочих элементов человеческого тела.

Коля отвернулся, пытаясь сдержать рвотный позыв, но увиденное слишком сильно ударило по мозгам. Его стошнило: тремя спазмами подряд из него вылетело всё нутро. Он ошарашенно глядел на непереваренные остатки овсяной каши под ногами, пытаясь понять, что случилось и что делать. Убрав руку от носа, он снова ощутил запах. Очередной рвотный позыв сдавил мышцы вокруг желудка, но выбрасывать наружу было нечего. Коля только поморщился и снова прикрыл рукавом нос.

Должен ли он кому-то позвонить? Должен ли оттащить тело? Что вообще делать в такой ситуации? И кто сотворил такое?

Он достал телефон – сети, конечно, не было.

За мыслями о том, как правильно поступить, Коля не услышал, как со стороны леса к разорванному телу двигался бурый хищник. Зверь довольно фыркал, вдыхая ароматы мертвечины. Коля услышал хозяина леса лишь тогда, когда тот заревел, предупреждая, что добыча его.

Коля выглянул из-за ствола и тут же спрятался обратно, завидев лесного великана, что бежал к нему почти вприпрыжку.

Коля повернулся к дереву лицом и начал отступать спиной назад. Когда холм пошёл вниз, Коля спустился на четвереньки и ползком продолжил пятиться. Добрался до чемодана, взял его на руки, чтобы издавать меньше звуков, и, пригнувшись, зашагал прочь, а в спину ему неслись звуки звериного пиршества.

Выбравшись на грунтовую дорогу, Коля поставил чемодан и покатил за собой, держа за длинную ручку. Он старался идти как можно быстрее, но при этом как можно тише, полагая, что у медведя отменный слух. Второпях он прошёл мимо переноски с котом. Амадей подал короткий скучающий «мя!». Коля вернулся за питомцем.

– Тише, балбес! – сказал Коля, глядя в сторону леса, который казался немым и необитаемым.

С переноской в одной руке и чемоданом в другой, он вернулся на асфальтированную дорогу. Он проверил связь на телефоне. Для экстренного звонка – достаточно. А толку-то? Водителю не помочь. Коля только потеряет время. Почти наверняка, его повезут обратно в Черноярск, чтобы выяснить, кто, что, зачем и почему? Подумав ещё немного, он убрал телефон, переложил кошелёк, что так и носил с собой от «Подорожника», из кармана джинсов обратно в чемодан и двинулся в сторону от города, изредка поглядывая на сосновую изгородь.

5

За три часа, что он шёл вдоль дороги, никто не остановился. Ни одна машина не сбавила скорость. Коля их понимал: люди покидали злополучный город и не хотели тратить ни секунды времени. Он решил, что будь у него машина и водительское, он поступил бы точно также. Рвал бы на максимально допустимой скорости прочь, прочь, прочь.

Дорога расширилась, показался съезд. Сосны чуть расступились, и между редкими стволами показалась широкая крыша АЗС, а позади – одноэтажное здание с большими стеклянными окнами, через которые виднелись столики.

За столь долгий переход ужас от увиденного успел притупиться, а на передний план выступил голод. Коля свернул направо и двинулся в сторону кафе. На парковке стояли два маршрутных автобуса, из тех, что десяток лет назад списали где-то в Евросоюзе. На задних стёклах Коля прочитал: «Черноярск-Томск» и «Черноярск-Новосибирск». За стёклами кафе он видел толпу из двадцати, может чуть больше, человек. Они стояли с красными подносами, вглядываясь в разложенную по глубоким контейнерам еду.

Коля вошёл внутрь и занял свободный столик в углу. Глядя на людей у кассы, он размышлял: если это всё пассажиры из двух автобусов, значит там точно есть пара свободных мест. Можно попытаться договориться с водителем и доехать, скажем, до того же Томска, а оттуда добраться до дома другим автобусом. Попутчикам из приложения Коля больше не доверял. Он всматривался в людей с подносами, что двигались по залу в поисках не столько свободных, сколько чистых мест. Среди посетителей он выделил двух толстяков с барсетками под округлыми брюшками. У обоих в ушах болтались беспроводные гарнитуры. У обоих левая сторона тела была темнее правой, что, как Коля слышал, характерно для людей, зарабатывающих дальними перевозками.

Он решил, что стоит дать толстякам «заправиться», тогда они станут добрее и сговорчивей. Да и сам он проголодался, как дикий… Коля вспомнил радостного медведя, что бежал к безногому телу, и голод чуть отступил.

Коля расстегнул боковой карман в чемодане, достал оттуда кошелёк. Раскрыв последний, он заметил, что кошелёк покрыт алой корочкой.

– Твою ма-а-ать… – протянул Коля, разглядывая дно чемодана. Зелёная ткань, местами потемнела, а местами и вовсе наполнилась багровой глубиной.

Он живо представил, как кровь от половины тела «курильщика» стекала на его чемодан. Снова подступил рвотный позыв, Коля схватил кошелёк и побежал в туалет. Его не вырвало, лишь пустая, голодная отрыжка вырвалась из желудка, больно прокатившись по пищеводу вверх. Коля умылся ледяной водой, надеясь таким сильным раздражителем выбить неприятный образ.

Хорошо, что спрятал одежду в пакеты, прежде чем совать в чемодан, думал он.

Он взял кошелёк, вытащил из него карты и убрал, которые сунул в карман. Открыл тёплую воду, намочил палец и стал водить кончиком по прожилкам в искусственной коже. Кровь, смешанная с грязью, багровыми ручейками стекала в раковину.

– Просто грязь, – говорил он тихо, – просто грязь…

Когда с этим было покончено, Коля вернулся в зал. И то ли голод обострил его чувства, то ли сработало что-то ещё, но он заметил, что в зале стало чуть больше людей. На парковке появился старенький красный «гольф» и какой-то мотоцикл. Последний стоял достаточно близко к стеклу, чтобы заметить – весь корпус украшали крохотные символы, значение которых Коля не понимал.

Пассажиры автобусов, расселись в одной части зала, в другой – где десять минут назад разместился один лишь Коля, появилось ещё три человека. Двое – парень с девушкой – сидели за круглым столом, склонившись друг к другу и о чем-то оживлённо шептались, оглядываясь на пассажиров автобуса. Третий человек сидел в противоположном от Коли углу. На нём была чёрная кожаная куртка, надетая на голое, покрытое россыпью татуировок, тело, черные джинсы заправлены в кожаные сапоги. На столе лежал белый мотоциклетный шлем с золотой звездой на макушке. Звезд подобной формы Коля раньше не видел. Человек пару секунд следил за Колей, затем закрыл глаза и откинулся на стуле, скрестив руки на груди.

Коля подошёл к витринам с едой. Взял поднос, поставил на него стакан с яблочным соком, кое-как уговорил себя на салат из огурцов с помидорами с двумя ломтиками хлеба.

– Карта или наличные? – спросила его кассирша.

Он хотел расплатиться по «Сберу», но увидел на карте пятно крови и расплатился другой картой. Забрав поднос, он вернулся за столик.

Те двое – парень с девушкой – возбуждённо размахивали руками, при этом голоса их терялись за звоном тарелок и гомоном пассажиров автобусов. Затем оба склонились друг к другу и застыли в долгом поцелуе. Человек в углу открыл глаза и снова уставился на Колю.

Когда Коля сделал первый глоток, Амадей, что так и сидел в переноске, ощутил запах еды и заявил о себе протяжным «м-я-я-я!».

– Блин, совсем забыл про тебя. Сейчас, – Коля вытер рот салфеткой и собрался сходить за какой-нибудь рыбной котлетой, как оживлённая парочка подскочила с мест.

Парень встал на стул, вытянув руку с пистолетом в сторону пассажиров автобусов.

– Всем спокойно, это ограбление, – сказал парень, действительно, очень спокойно.

Затем подскочила его подруга. Куда более нервная, если не сказать разъярённая. У неё в руке также оказался пистолет.

– Если хоть кто-то пошевелится, я порешу вас всех, сраные ублюдки! Ясно вам?!

6

Все пятеро проводников стояли в отведённых кругах на полу. Ключник закрыл глаза, возвёл руки вверх и заговорил на шумерском языке, призывая в свидетели своего деяния души тех, кто некогда был свидетелем подобного, стоя на берегу вавилонского озера.

Каждый из присутствующих ощутил слабое дуновение, стелящееся по полу, словно лодыжек коснулся жаркий дух пустыни. Это тепло пробиралось под широкими чёрными одеждами вверх по телу. Ощущение коснулось низа спины, где сфокусировалось и разрослось до крупного шара, наполненного жаром.

После команды Ключника, которую он обозначил движением рук, проводники ощутили, как тепло это скользнуло внутрь. Кто вздрогнул, кто, тужась, задержал дыхание, кто прерывисто выдохнул, как при тяжелом подходе в тренажёрном зале. Тепло стало подниматься выше по неподвижным телам проводников, пока не коснулось бьющихся сердец. В ритм пяти мышечных насосов стали пульсировать свечи в углах комнаты, то разбухая и заливая пространство комнаты, то почти угасая, погружая окружающий мир во мрак.

Затем послышался стук. Каждый решил, что это его сердце вышло из груди, чтобы во всеуслышание обозначить ритм жизни, но ритм тот был неправильный. Четыре резких удара, затем тишина. Снова удары, но уже три. Снова тишина. Снова удары, только теперь дробью – не счесть сколько. Мерный, медитативный ритм дыхания свечей сменился раздражающей светомузыкой, лишённой прежней внутренней гармонии.

Ключник старался не обращать внимания на звук, но скоро его терпению пришёл конец. Он опустил руки, склонил голову, затем резко вскинул руки, бросил несколько шумерских словесных формул, после чего обратился к проводникам:

– Не шевелиться, не разговаривать! Я скоро…

Он поднял церемониальную одежду с пола, накинул на татуированное тело и вышел из комнаты. В тот момент все поняли, что стук сердца оказался самым обыкновенным, пусть и разгневанным, стуком в дверь.

Ключник снял маску и повесил её на крючок в коридоре у входной двери – на тот, где обычно висят связки ключей. Сделав глубокий вдох, он резким движением открыл дверь.

– Чем могу помочь? – сказал он с интонацией Густаво Фринга, когда тот выходил к клиентам своего ресторана.

– Дружище, – обратился к нему быковатого вида мужик, – ты время видел, мать твою? Я с суток вернулся, а ты тут какой-то барагоз с песнопениями устроил.

– Простите, мы…

– В целом не важно, что ты сейчас скажешь, а потому, слушай: либо я сейчас присоединяюсь к вам, и мы будем горланить вместе, либо вы замолкаете, и на этом наше знакомство окончено. Ну, так что?

– Нам нужно всего лишь пятнадцать минут – не более.

– Знаю я эти приколы. По последней стопке и так далее… проходили. Не, либо заканчивайте, либо я беру бутылку «Беленькой» и к вам.

Ключник задумался. От незваного гостя надо было избавиться побыстрее, пока эффект колдовства ещё витал в комнате с проводниками. Ответ пришёл внезапно. Для ритуала освобождения требовалось совсем немного крови, и Ключник хотел для этих целей выпустить кровь себе, но раз уж такое дело…

– А лучше заходите сразу к нам, – сказал он и потянулся к ножу, спрятанному на бедре.

Пока Ключник отсутствовал, Имам-хатыб Назир, уязвлённым тем, что так и не занял облюбованное место, покинул круг. Остальные, хоть и заметили нарушителя правил, не подали вида, помня приказ Ключника.

Назир вышел из круга и сел на корточки возле шкатулки. Он потянулся к ней указательным пальцем, словно желая убедиться, что перед ним не мираж. Шкатулка была самой настоящей, к тому же горячей. В ответ на его прикосновение внутри что-то загудело. Назир чётко ощутил вибрацию, доносящуюся из-за нефритового корпуса.

– Какая интересная, – тихо сказал он, нарушив второй завет.

Тут позади послышались шаги. Причём шли двое. Один шёл уверенно, второй шаркал, словно боялся оторвать стопы от пола.

Назир вернулся на место. В комнату вошёл сосед, уже не красный от гнева, а скорее бледный от ужаса. Он обеими руками держался за шею, по которой струилась густая линия крови. Ключник же шёл позади, держа гостя одной рукой за ворот майки, другой также придерживая шею несчастного.

Заметив пятерых в балахонах с капюшонами, сосед выпучил глаза:

– Какого хрена вы тут творите? – сказал он тихо.

От его слов, кровавая линия на шее изогнулась, стала чуть крупнее.

– Тише, дружище, ты же хотел присоединиться, помнишь? Только вместо «беленькой» мы используем твою красненькую.

Ключник завёл соседа в символ на полу, затем пнул под колено, и тот упал. Резким движением Ключник повернул бедолагу на спину.

– Где мы остановились? – спросил Ключник проводников. – Ах, да… кажется здесь…

Он сбросил балахон и наступил ногой на руки жертвы, что боялась отпустить свою шею. Возобновилось колдовство на шумерском. Свечи вновь задышали в такт сердцам, только один огонёк тускло скользил вдоль фитиля, почти не давая света.

Вновь тепло скользнуло по полу к ногам проводников, вновь поднялось по ногам к спинам, а затем утонуло внутри, ища дорогу к сердцам. Ключник сопровождал колдовские формулы жестами. Он размахивал руками словно дирижёр, только вместо палочки в руках у него оказался нож, покрытый кровью. Затем он заговорил короткими повторяющимися фразами, отсекая постепенно по одному слову. Сначала четыре, затем три, два и наконец одно слово. Повторив его трижды, он убрал ногу с шеи некогда разъярённого соседа, затем сел сверху и развёл его руки в стороны. Кровь брызнула струйкой вверх и тут же иссякла. Сосед потерял сознание.

Ключник вернулся в свой круг, спрятал нож и замер. Он смотрел на коробку, к которой плавно текла густая алая лужа. И как только она коснулась нефритовой стенки, коробка дёрнулась. Подпрыгнула, словно испугалась. Кровь из лужи вытянулась в струю, будто шкатулка пила своим краем, обращенным к умирающему.

Ключник довольно улыбался. Всё шло по плану. Вот-вот шкатулка откроется и явит миру скрытое внутри, думал он.

Вдруг под шкатулкой начала образовываться новая лужа крови.

– Она не принимает кровь… – сказал он тихо. – Почему? Как такое может…

Ключник замолчал.

– Кто-то трогал шкатулку. Кто? Кто это был?!

Проводники молчали.

– КТО?! – закричал Ключник.

Четверо проводников обернулись в сторону пятого.

– Ты! Гордец! Тщеславный фарисей… ты трогал шкатулку?

Имам-хатыб Назир сделал шаг назад – это был самый красноречивый ответ. Не прошло и секунды, как Ключник кинулся на него и вонзил нож в шею. Затем бросил его обратно в круг, рядом со шкатулкой.

Назир попытался отползти в сторону, но силы покидали его слишком быстро. В итоге он лишь коснулся шкатулки рукой, пытаясь оттолкнуть её подальше, но не вышло. Та прилипла к руке.

Перед смертью руку Назира пронзила жгучая боль, но ему повезло: он ощущал это лишь пару мгновений.

В следующий миг шкатулка открылась и наружу полилась чёрная жидкость, похожая на смолу с алыми вкраплениями. Существо из шкатулки облепило тело Назира, переваривая его всей поверхностью. За пару секунд Назира поглотило наполовину. Существо двинулось к следующей жертве – соседу. Пару секунд спустя существо поглотило его голову и правую руку с грудной клеткой. Затем существо двинулось к игумену Димитрию. Тот оставался в сознании только потому, что уже в сотый раз перечитывал «Отче наш».

– Что, что со мной будет? – тихо спросил тот, прервав молитву.

Ключник внимательно следил за существом из шкатулки.

– Пока ты в круге – ты в безопасности, – сказал он.

– Точно? – переспросил игумен.

– Да, – сказал Ключник.

В следующий миг существо бросилось на игумена.

7

Ключник очнулся на полу всё той же квартиры. Рисунок для ритуала призыва покрылся засохшими разводами крови, стены также покрывали брызги, словно поработал знаток абстрактного экспрессионизма. Кругом валялись остатки тел с черными лоскутами церемониальных одежд, да души летали под потолком квартиры.

Ключник напряг память. Да, он сумел открыть шкатулку, что теперь лежала в углу комнаты, разинув квадратную пасть. Существо выбралось наружу и… убило непослушного проводника, затем оно накинулось на тело соседа, затем…

Перед глазами ключника возник недавний хаос. Игумен, сожранный наполовину читал «Отче наш» в бреду, двое проводников сбежали в коридор, где их миг спустя настигла потусторонняя чёрная масса. Луиза, потерявшая сознание, где-то посреди пляски смерти. Она так и рухнула в своём круге. Очнулась она ровно за миг до того, как существо поглотило её голову. Ключник наблюдал за всем этим, не веря глазам. Впервые ритуал завершился таким образом. Не провал – катастрофа. Репутации конец. Глаза следили за неотвратимой гибелью проводников, а разум искал способ всё исправить. Нет, он понимал, что спасти их уже нельзя, но ещё можно заточить существо обратно. Должен же быть способ…

– Ну, конечно! – сказал Ключник. С него спало оцепенение.

Соломон не зря спрятал шкатулку на дне озера, думал он. Всё дело в воде. Не столько для сокрытия, сколько для консервации существа. Холод и влажность – вот природа вызволенного из заточения существа. Тепло и сухость – вот способ загнать его обратно. Вода против огня, подумал он.

– Вода против огня, – повторил он вслух, подбирая с пола одежду.

Он метнулся к одной из свечей и подпалил край чёрного балахона. Тот долго занимался, но стоило пламени вцепиться покрепче, огонь было не унять. С горящей одеждой он кинулся на существо, что заканчивало пировать над телом Луизы. Ключник бросился сверху, точно старался поймать разъярённую домашнюю кошку.

Раздался стон, сплетённый из стонов пятерых проводников, соседа, а также голосов людей неизвестных Ключнику. Существо выскользнуло из-под горящих одежд. Ключник больше не мог держать разгоревшуюся ткань и бросил её в сторону выскользнувшей твари. Он промазал. Тварь вновь извернулась, застыв на стене в виде огромной чёрно-алой запятой, затем одним скачком напало на него. Перед контактом он успел сорвать пластырь с запястья и выставить руку перед собой.

Тьма длиной в миг, и он очнулся на том же месте. Он не избежал удара, но от съедения его защитила татуировка-сигил, набитая заблаговременно перед ритуалом.

Как только Ключник в глазах перестало двоиться, он прошёлся по квартире, держась за стены. Следов существа он не нашёл.

Он вернулся в комнату, обагрённую кровью, сел точно посредине, коснувшись рукой самой большого алого пятна и закрыл глаза. Собравшись с силами, он заговорил:

– Если вы ещё здесь, укажите путь… если вы ещё здесь, укажите путь… если вы ещё здесь, укажите…

ВНИЗ!

Это был не столько голос, сколько ощущение, переданное теми, кто перешёл в иную форму бытия.

Ключник поднялся с пола и пошёл к выходу, прихватив с собой шкатулку. Нагой – вся одежда либо сгорела, либо разлетелась на лохмотья – он спустился на этаж ниже. Маску он снял, чтобы не так эпатировать случайных свидетелей (будто бы голый, покрытый татуировками, мужчина с ножом на бедре никого не удивит, если он без маски). Постучал в дверь – никто не открыл. Примерив нож к замочной скважине и произнеся несколько слов на шумерском, он с силой толкнул клинок, тот прошёл внутрь. Дверь открылась. В квартире никого. Пахло кошкой. Чайник на кухне был ещё тёплый. В спальне, что находилась точно под комнатой призыва, Ключник ощутил еле заметный запах крови.

– Что же тут было…

Он ещё раз обошёл всю квартиру. Не похоже, что существо убило здесь кого-то. Запах был, но такой неуловимый, что неподготовленный нос ничего бы не опознал. Стало быть, существо где-то притаилось. Но где? Он обыскал шкафы. Почти все оказались пусты, только в одном нашлась стопка постельного белья. Ни тебе зарядок, ни телефонов, ни разбросанной одежды – либо квартира необитаема, либо, судя по запаху кошки и тёплому чайнику, кто-то покинул её совсем недавно. Покинул, не зная, что прихватил с собой нечто древнее и опасное.

– Должно что-то остаться…

Ключник зашёл в ванную. На полочке, рядом с грязной мыльницей, лежала старая расчёска. В зубчиках застряло несколько тёмно-русых волосков.

– Должно хватить.

Со шкатулкой подмышкой, в которую он спрятал добытые волосы, Ключник вышел на улицу. Намётанный глаз, быстро определил в садике возле дома недоеденную руку. Существо было здесь. Не обращая внимания на окрики сидящих у подъездов бабок, он прошёл вдоль дома до своего мотоцикла. По вместительным мотокофрам были разложены вещи. Переодевшись, а точнее – одевшись, он достал из кармана кожаной куртки старенькую курительную трубку, чаша которой, была выполнена в форме кричащей мартышкиной головы. Забросив туда волосы, найденные в квартире, он поджег их зажигалкой. Обезьяньи глаза загорелись зелёным светом. Ключник затянулся и выпустил зелёный дым, что воздушной змеёй направился в сторону двора. Ключник достал из кофры револьвер и спрятал его за пояс. В опустевший багажник он опустил шкатулку и трубку, в которой больше не было нужды. Пару мгновений спустя мотоцикл с гремучим рёвом промчался через двор, следуя за таявшим в воздухе зелёным ориентиром.

8

– Тебе, блядь, не ясно?! Ты решил тут шутки шутить, а, дебил?! – кричала на Колю рыжая девушка с пистолетом. При крике у неё изо рта вылетали капли слюны. – Кошелёк сюда!

Коля протянул кошелёк. Девушка передала кошелёк своему парню, а сама не свела с Коли глаз, как и дула пистолета.

– Он пустой… – сказал парень.

Коля не успел переложить карты обратно, опасаясь, что кошелёк ещё мокрый.

– Знаешь, что. Ты единственный, у кого мы возьмём чемодан. Довыпендривался, – сказал парень даже как-то сочувственно.

– Да! – язвительной крикнула рыжая. – Довыпендривался!

Парень взял чемодан Коли и покатил к выходу из кафе. Тут они и заметили последнего посетителя, что не принял участие в их обогащении.

– Эй, ты, татуированный, – обратился парень. – А у тебя, что для нас?

– Ничего.

– Он гонит! – завизжала рыжая. – Он гонит, я уверена! За идиотов нас держит, а ну гони сюда…

Ключник чуть отодвинул край кожаной куртки. Парень стоял ближе, чем девушка, а потому увидел серебристый ствол револьвера с резной ручкой.

– Эм, зайчонок, – сказал парень, – думаю с нас хватит.

– Что? Почему? Это просто какой-то дебил, которого…

Парень многозначительно посмотрел на девушку.

– Уходим, – сказал он и, толкнув дверь, выбежал из кафе громыхая колёсиками чемодана.

– Повезло тебе, утырок, – бросила рыжая Ключнику.

– А тебе нет, зайчонок… – тихо сказал Ключник, глядя парочке грабителей вслед.

Те двое прыгнули в красный «гольф». Чемодан они бросили на заднее сиденье. Когда машина завелась, Ключник вышел из кафе и достал револьвер. Он смотрел, как машина покрутилась по парковке, затем вырулила на выезд и поехала мимо бензоколонки. Тут он вскинул револьвер и выстрелил. Раз, затем два.

Вспыхнул огненный шар, что поглотил красный «гольф». Секундой позже вспыхнули ещё несколько таких же шаров. Ключник подошёл к мотоциклу, открыл багажник и достал шкатулку. Он шёл точно на пламя и остановился в нескольких шагах от горящей машины. Поставил шкатулку на землю и пнул к автомобилю. Та кубарем докатилась, раскрыв крышку.

Затем Ключник заговорил на шумерском. Вряд ли кто-то мог бы сказать, что в точности он сказал древнему существо, но смысл был такой:

– Ты можешь умереть, а можешь вернуться в заточение. Выбирай.

В этот самый момент открылась передняя дверь, и на землю вывалилась оглушённая, исцарапанная осколками выбитого стекла рыжая девушка. Она тащила за собой пакет с награбленным.

– Утырок, – злобно прошипела она.

Люди вышли из кафе. Самые смелые приблизились к горящему автомобилю, несмотря на Ключника, что так и стоял с револьвером в руке. Кто-то оттащил рыжую девушку подальше, забрав у неё при этом пакет с награбленным. За парнем никто не полез: машина плотно укуталась огнём.

После краткого разговора пассажиров с водителями автобусов было решено вернуть награбленное – люди уже вынимали из пакетов свои кошельки – и побыстрее покинуть придорожное кафе, чтобы избежать нежелательных задержек. Для разговора с полицией и особо совестливых не нашлось. Автобусы загрузились за минуту, ещё через минуту они двигались к дальнему выезду с парковки, объезжая место пожара. В этой суматохе никто в автобусе «Черноярск-Томск» не обратил внимание на нового пассажира. Коля смотрел через окно, как где-то в недрах «гольфа» догорает его чемодан. И в общем-то не жалел. Видимо, такова цена за отъезд.

Он держал на коленях переноску, и Амадей также видел происходящее за окном. Они оба заметили, как что-то чёрное выскользнуло из горящей машины и прыгнуло в лежащую рядом шкатулку. Казалось, что объект не должен был поместиться внутри такой маленькой вещицы, но поместился. Человек спрятал револьвер за пояс, подобрал шкатулку и спокойно зашагал к мотоциклу.

Ключник догнал автобус перед выездом на трассу. Он переглянулся с Колей и, громыхнув двигателем мотоцикла, рванул обратно в город. Из окна автобуса все ещё виднелся пожар, в котором догорал чемодан с вещами.

Амадей издал протяжное «мя-я-я»

– А я не жалею, – сказал Коля, – все равно он мне никогда не нравился.