Черноземье. Король

Идти до туннеля пришлось целый день, потому что все крестьяне нагружены своим оружием, большими припасами еды, заранее приготовленными для начала вторжения, еще теплой одеждой и прочими трофеями на самом пределе возможностей.

Еще и дров понемногу все несут на всякий случай, как я сказал. Но совсем по небольшой связке, из двух-трех поленьев, только чтобы сегодня переночевать.

Раньше еще много дворянского добра должны были тащить за своими господами, но теперь от него осталась только такая выжимка из трофейного оружия и добротной одежды с обувью. Про драгоценные цацки и золото с серебром можно не переживать, они никак много не весят для тех же крестьян.

Одежды, которую нужно зашивать почти всю и оружие, которое нужно ремонтировать уже в Асторе. Но далеко не все и не везде, реально такие крутые трофеи получились для простых крестьянских парней.

«Прямо не верят в свое счастье до сих пор, стараются прятать довольные рожи от моего сурового взгляда. Что подняли со своих хозяев все, что на тех было, и им за подобное кощунство совсем ничего не было, — усмехаюсь я. — А раньше даже посмотреть в их сторону боялись».

Так что идут, пошатываются, смотрят пристально, куда ноги ставят, но рожи все равно крайне довольные. Что уже не воевать шагают по приказу абсолютно безжалостных хозяев, которые их просто за людей не считают. То есть не считали. Теперь просто идут на новое место жительства, где даже свободную раздачу земли всем обещает невероятно могучий Маг, да еще настоящий Капитан Совета.

Не уверен, что знают все крестьяне, что это за Совет, но кто-то, наверняка, все же слышал, теперь поделится с народом своим знанием.

Что городом Астором и всем Черноземьем управляют не самые знатные, а самые заслуженные.

«Ну, когда-то все так и было, а теперь все не так. Пусть еще не дворяне, но примерно такая же уже элита, которой еще приходится следовать лозунгам о равноправии и почти полном равенстве перед законом. Только все уже не так на самом деле, благо, я все же самых уродов из Совета выставил, вернул хоть какой-то внешний смысл для него».

Теперь Гвардией и Стражей командуют весьма грамотные люди, сама атмосфера в Асторе значительно изменилась в лучшую сторону. Наученные прежним господством криминала ополченцы старательно выискивают подобные ростки уголовной плесени вокруг себя и беспощадно выдирают ее с помощью знакомой Стражи. Не хотят больше бояться и терпеть подобных красавцев в соседях и на своих улицах.

Так что мое душегубство в промышленных масштабах и явно заслуженная уверенность в себе и своих словах поразили простых крестьянских парней в самую душу. Заставили верить своему освободителю и теперь новому хозяину.

«Может даже врет этот Капитан, кто его знает? Чтобы подобные чудеса случились! Где такое видано, чтобы землю-кормилицу чужим людям раздавали? Да еще бесплатно! Но не назад же возвращаться, в ту страшную страну, где одни рожи кошмарных бандитов, дворянских помощников, могут надолго испортить аппетит. Идем ведь сейчас туда, где нашу речь хорошо понимают, что очень важно для всех астрийцев. Теперь всякая война откладывается, может быть даже навсегда», — вот так примерно должны думать сейчас крестьяне про себя.

Не дело крестьянам воевать, их смысл жизни совсем другой — растить и жизнь давать.

Я один раз сказал всем про землю, дальше пока никого не убеждаю. Мне нужно заселить земли вокруг рудников, убедить в правильности подобного размещения новых подданных Совет Капитанов. На самом деле — как Совет решит, так и станут новых хлеборобов, и трудящихся людей селить по Черноземью. Еще хорошо бы выхлопотать всем переселенцам по денежному пособию от городских властей. Сами крестьяне захотят или вернуться на родину, или поближе к городу разместиться, конечно, но мне они нужны для решения продовольственной проблемы с будущим поселением на севере Черноземья.

«Если им выделить свободную землю побыстрее, то все они из бывшей Астрии вернутся сюда со своими девками. Если не попадутся в лапы степнякам, конечно. Те-то явно будут против того, чтобы молодых девок из их теперь владений куда-то уводили. Только там родные земли парней, смогут прийти и уйти тайком, было бы здесь куда возвращаться. Так что требуется заранее согласованная политика городских властей по перемещению большой толпы народа в новое место. Часть крестьян сразу отправится подготовительную площадку к рудникам строить. Там огромные объемы мелиоративных и гидротехнических работ ожидаются, с полсотни или даже больше работников можно легко добавить для подготовки промплощадки. Еще мне ткацкий цех пора начинать строить, в кузницы к Водеру и в мои мастерские нужны люди всегда, на цементное производство еще осьмицу молодых парней можно отправить», — рассуждаю я, куда кого можно приставить на первое время.

Хорошо бы еще заранее разобраться с возможностью конного перехода через перевалы.

«Тут все же не равнина, а две с половиной тысячи метров над уровнем моря в основном, — вспоминаю я свои земные понятия по такому поводу. — На перевалах, наверно, даже до трех километров с парой сотен метров высота доходит, но их можно быстро пройти. Не ровная автомагистраль перед нами лежит, а узкая горная тропа на большой высоте. Интересно, пойдут ли через нее степные лошади, если самые сложные места залить тем же цементом. Или не потянут подобный подъем в горы? Акклиматизацию придется проводить?»

— Хорошо, хоть палатки и печки нам нести больше не нужно. Ведь даже свою оставили в тайнике лежать, — говорю я остановившемуся передохнуть рядом со мной Учителю.

Одновременно глядя с высоты какого-то каменного холма на колонну тяжело шагающих за нами молодых крестьян.

Бейрак пока идет за первым десятком крестьян, немного присматривает за ними. Дальше будет перемещаться вдоль колонны, присматривая за порядком, такое ему от меня указание на сегодня.

У меня самого мешок с Палантирами, фузея и карабин в кожаных чехлах, на поясе тяжелый пистолет, но это весь мой груз. Командиру отряда и основному защитнику не положено еще что-то носить, только свое оружие и все. Даже крестьяне не поймут, если я потащу дрова или мешок с припасами. Насмотрелись на своих дворян, которые умрут, но ничего подобного в руки не возьмут даже под страхом страшной смерти.

«Если есть кому другому все такое вручить. Если бы оказались в отряде одни дворяне, тащили бы еду и одеяла, да ту же палатку, как миленькие, — как кажется мне. — И связки дров несли бы без разговоров, по одежке протягивали свои высокородные ножки».

Но для самих крестьян теперь подобное поведение — отличительный признак настоящего командира, и никак иначе.

— Да, палаток еще перед нами набрали так солидно. Будет, где сегодня в тепле переночевать, — довольно подтверждает Гинс, сам тоже сильно груженый и заметно вспотевший.

Ведь Учителю повезло хоть и немного, но крайне удачно заняться мародеркой. Успел он выбрать себе пару дорогих кинжалов, один даже с настоящим рубином в навершие. И еще очень красивый меч какого-то знатного дворянина он тоже успел прибрать к своим рукам. Теперь прикидывает, на сколько ему хватит трофейных денег, если все быстро распродать по своим знакомым людям в Гвардии.

Правда, про кинжал с рубином уже у меня интересуется, есть ли возможность его задорого через знакомых ювелиров реализовать.

— Конечно, такая возможность всегда есть! — немного так глубокомысленно отвечаю я, пока ничего не гарантируя старинному приятелю.

Купят его или не купят задорого — вот большой вопрос, сейчас я на него ответить не могу. Поэтому не стану давать пустые обещания своему старому товарищу. В дворянском Сатуме на подобные вещи имеется стабильный спрос, а вот в народном Асторе — не очень чтобы простые гвардейцы подобными вещами хвастали.

— Были бы купцы из Бейств, легче было бы продать, а так даже не скажу, старина.

Все мои воины знают — что было добыто из трофеев при Капитане Ольге, остается у добытчиков на веки вечные. Явно гораздо выгоднее именно при мне, а не под гвардейскими начальниками воевать, которые постоянно требуют всю добычу в свой арсенал сдавать. Чтобы потом совсем копеечную, то есть грольшевую премию получить через бог знает сколько месяцев.

Даже Генс не стал давно заведенные порядки менять, что меня самого еще тогда немного неприятно удивило.

«Ну, не единственная тема, которая так же заметно напрягла, — усмехаюсь я. — Там уже много чего другого набралось по мелочи и не очень. Потому что приведенный мной в Совет Капитанов старый приятель пытается держать равноудаленную политику и больше к Крому подлизывается. Понимает все же, что только на меня одного ставку делать не стоит, поэтому ни с кем не ссорится. Тем более он сам с детства в местной номенклатуре числится, поэтому понимает хорошо правильное сосуществование с разными людьми при власти».

Чего не подумать про свою насыщенную жизнь и некоторые несбывшиеся ожидания от нее, пока упорно карабкаешься наверх и спускаешься вниз по скалам.

«Конечно, сам Генс толковый начальник и такой откровенной чепухи, как прежний командир, творить не станет. Здесь я городу очень здорово помог сковырнуть с должности откровенного придурка. Все равно правильно провел замену своего открытого врага на своего же приятеля, но ожидал все же немного побольше благодарности от него», — признаюсь я себе.

Еще раз послужит подобное разочарование напоминание мне, что жизнь вообще не простая штука, а при большой власти она все сложнее и сложнее становится.

«Не ожидал от него подобного жлобства насчет трофеев, но не один он все же в Гвардии совсем единоначально правит. Солидарным мнением своих заместителей и прочих командиров тоже не может открыто пренебрегать. Значит, они с трофеев особенно хорошо имеют, когда под их руководством они случаются. Правда, когда вообще подобное дело происходило, чтобы какие-то особые победы без меня выходили? Даже не помню за последнее время ни одну!» — говорю себе я.

Зато совсем не зря каждый раз уточняю, что командую военными силами города именно я один, так что жить будем только по моим установкам до боя и после победы. Которая тогда будет на нашей стороне наверняка.

«Ну, если только в схватке на берегу Протвы молодых степняков набили? Там, конечно, почти один в один размен прошел фактически, но какие-то трофеи, тех же степных лошадей и сабель с луками с убитых город все же набрал неплохо. Раз поле боя за нашими гвардейцами осталось», — вспоминаю я, неутомимо шагая дальше по горной тропе, уже дела давно минувших дней.

То есть при моем личном руководстве всегда можно продать или себе оставить трофеи, если я заранее не оговорил свою личную долю еще перед походом.

Как в случае с золотом и драгоценностями Магов на Севере, там все найденное изначально в городскую казну было предназначено, кроме моей доли, конечно.

Деньги брать у сестры Гинс отказывается по-прежнему по своим принципам старшего брата наотрез. Правда, ему плату в Гвардии подняли уже давно, как только его почти тезка Генс там к власти пришел.

«Ну, как давно? Еще и года не прошло», — напоминаю я себе.

«Пару золотых, кажется, положили инструктору по физической подготовке после долгих лет службы за всего сорок-пятьдесят данов в месяц. На подобную сумму при своей квартире можно уже прожить в Асторе, но очень небогато прожить. Скорее, даже бедно теперь с новыми ценами. Благо старине Гинсу своя же крайне неизбалованная сатумская жена из крестьянок досталась. Которая даже не думает ругать мужа за не слишком большой доход», — улыбаюсь я, глядя на вспотевшее от большого веса за плечами, но все равно сильно довольное лицо Учителя.

Сам больше по ночам в трактирах не дежурит, а повзрослевшая Ирния чужую одежду не стирает, поэтому лишних денег в семье все равно нет. Все же четверо детей — расходы все растут, правда, двоих умненьких дочек я забрал на свое уже содержание учиться фельдшерскому ремеслу при училище. Там их одевают и кормят, еще и проживание бесплатное включено, хотя они домой ночевать бегают.

Гинс их сам приходит каждый вечер забирать после службы, очень гордится своими хорошенькими девочками, которые быстро грамоте учатся.

Именно поэтому хорошая продажа трофеев довольно важна старому приятелю и радует его душу. Что очередной героический поход закончен, его дворянские земляки беспощадно перебиты, вместе с никому у нас не нравящимися астрийскими дворянами, теперь осталось только дойти до Астора. Где можно будет с чувством выполненного воинского долга отправиться на несколько дней в положенный отпуск после боевого выхода.

И не просто боевого выхода с разведкой, как я задумывал раньше, а по спасению Черноземья от реального и крайне продуманного вторжения очень опасного врага.

Впрочем, и Бейрак тоже кое-что себе прихватил, опытный все же воин, глаз у него на хорошие трофеи наметан. Один я не стал заниматься подобной мелочевкой, пачкать в крови перебитых дворян и наемников свои руки.

«Не то, чтобы совсем не положено, мог бы просто объявить все трофеи своими по праву Мага, единолично убившего толпу наемников и дворян. Но авторитет не стоит терять, да еще пусть сыгравшие в кровавую лотерею крестьяне порадуются находкам. Все равно рано или поздно принесут сдавать оружие в кузницы Водера, ведь оно довольно многое заметно повреждено аннигиляцией. Начнем скупку задешево, примерно столько же заработаем оптом с Водером, как они все вместе взятые, — понимаю я будущее многих трофеев.

«Камни и кольца с браслетами тоже к моим ювелирам понесут. Придется мне лично только заранее прорекламировать своих теперь незаменимых помощников, что с деньгами не обманут. Иначе разрешаю обращаться сразу ко мне. Для нездешних забитых крестьян подобная защита от обмана всемогущим в Черноземье Капитаном — прямо благодать божья. Понятно, на каком высоком уровне находятся богатые и уверенные в себе ювелиры, хозяева своих лавок, а где простые молодые крестьяне, пока даже не жители Черноземья», — так же правильно понимаю я.

— Правда, много денег им там все равно не дадут. Откуда крестьянам реальные цены на дорогие браслеты и перстни узнать? — говорю себе.

Еще высокогорье сильно давит на плечи всем нам, силенки у молодых парней быстро уходят, они все медленнее переставляют ноги. Но не бросят, конечно, ничего из своего дорогого груза. Ведь они крепкие выносливые крестьяне, всегда могут потерпеть сейчас, потом или даже всегда готовы переносить тяготы и лишения своей жизни.

Но идти теперь стало реально легче, если сравнить с последними моими переходами. Проделанная год назад уборка горной дороги здорово почистила от обломков и просто валяющихся камней саму тропу. Бегущие от степной орды дворяне все же всерьез и заранее озаботились освобождением от завалов будущей эвакуационной трассы в горах.

«Наверно, в основном для своих пожилых родителей, нежных жен и малых детей. Тем более имея шесть сотен совсем бесплатных работников, которые не могли даже слово против сильно злых хозяев сказать. Сильно злых — потому что уже конкретно пахло страшным разгромом от почуявших свою возросшую силу ненавистных степняков. Еще еду крестьяне тогда тоже все только свою ели, что забрали из дома, уходя оттуда с концами навсегда. Заодно все же спасали их дворяне самих от лютых степняков, давая временную передышку с другой стороны гор», — признаю я.

Да уж, призвав себе на службу множество молодых парней, дворяне махом создали себе много разных возможностей. Пока абсолютная власть в Астрии находилась все еще у них в руках, но уже был понятен самым умным из них ее близкий конец.

— Рассказывали про ужасных степняков, которые всех обязательно страшно убьют и еще потом изнасилуют много раз. Хотя сами степные победители, наоборот, с очень большой уверенностью говорят мне, что уже сейчас их крестьянам в завоеванной Астрии гораздо лучше живется, чем под прежними хозяевами! — объясняю я Гинсу по случаю новые веяния в бывшем княжестве. — Что они берут в два раза меньше зерна и прочего, чем дворяне.

«Да, осиротела за два дня примерно сотня дворянских семей на той стороне гор, — прикидываю я потери дворян в устроенной мной бойне. — Ничего, они тоже к нам не на экскурсию шли. Нет, все же поменьше, пятьдесят-шестьдесят примерно именно дворян я перебил. Но все равно очень много, надеюсь, почти все боеспособные астрийские дворяне, то есть их останки, теперь лежат под перевалом, а на тухлом мясе сильно отъедятся местные стервятники».

Натоптанную тропу теперь гораздо лучше видно на склонах и сразу понятно, куда можно поставить ногу. Наша колонна, конечно, растянулась на целый километр, но теперь переживать не о чем.

Ведь согласно моим тщательным расспросам, за нами больше никого не должно идти.

«Дрова, может, и не все сгорят полностью под перевалом. Но полностью разоренная стоянка, пропажа палаток с печками и снятое оборудование для подъема явно покажут всем остальным желающим повоевать, что Астор их все же ждет. Пришел уже прямо сюда, как-то миновав многочисленную армию, уже только что отправившуюся на завоевания. Пришел и все полностью разорил в подготовленном лагере. Придется к весне продумать какие-нибудь укрепления с нашей стороны и выставлять там стражу, чтобы не случилось внезапного нападения на тех же строителей. Пусть уже степняки там сами дежурят, они же под удар первыми попадут. Если сатумцы после пропажи настолько хорошо подготовленной экспедиции теперь на время успокоятся — прямо чудо случится. Разведку они все равно должны будут выслать, чтобы знать, как там у нас дела с дорогой», — рассуждаю я.

Но все подобное теперь уже точно после зимы случится. Новый сбор даже небольшого отряда, в условиях средневековой логистики и такого же медленного сообщения, трудно ожидать раньше пары месяцев, а к тому времени на перевалах наступит настоящая зима.

«Теперь вопрос только в том, не идет ли еще кто-то прямо сейчас следом за уничтоженными отрядами? Кто может устроить нападение на тех же арестантов? — задумываюсь я время от времени. — Какие-нибудь шальные сатумские дворяне со своими дружинами? Вдруг сорвались пограбить под шумок, вообще ни с кем особо ни о чем не договариваясь?» — вот подобное вполне может случиться.

Вся дворянская прислуга и командиры крестьян мне сказали, что привлеченных астрийцами наемников было всего около трехсот человек. Так что взяться новым дворянам и умелым воинам вроде больше совсем неоткуда. По словам крестьян, их как раз набралось на шесть колонн, со всеми я смог лично встретиться, так получается.

«Могли их еще набрать и отправить третьим отрядом? Могли, конечно, но никто ничего про такое не знает, — решаю я не переживать лишнего. — Даже брать в плен дворян и их приближенных воинов тоже никакого смысла не было. Слишком крепкие они на излом и преданные своему делу, не расскажут ни за что, даже если будут знать».

Так что с частыми привалами, но мы движемся вперед по еще довольно длинному светлому дню. К обеду прошли с немалым трудом последний перевал, теперь начался постоянный спуск вниз. Мне самому приходится продуваться каждые полчаса из-за плотно закладывающих от перепада давления ушей.

К самому вечеру все же добрались до большой дыры в скале с подозрительно ровными краями. И ровному ряду палаток с торчащими в крышах трубами печей, уже давно остывших, конечно.

«Как сказал бы я сам, если бы не знал, откуда она здесь вообще взялась», — улыбаюсь я на пораженные взгляды крестьян, идущих следом за мной и парой моих людей.

Туннель, насколько его видно при опускающемся светиле, выглядит как прогрызенное гигантской гусеницей яблоко. Только вместо яблока здесь огромная скала, а дыра идет вниз почти прямо на ту сторону заканчивающихся здесь гор.

Зато тут нас ждут целых восемь дворянских палаток, во всех уже настроены печи и есть небольшой запас дров. Пока народ размещается по палаткам и складывает в кучи трофейное добро, я выдаю указания оставшимся командирам о том, как мы будем здесь ночевать и что делаем потом.

— Утром собираем палатки и вместе с печками заносим в Дыру! — туннелем я, конечно, творение своих рук и фузеи не называю.

Не местное само слово, так что просто Дыра в Скале пока такое название у него.

— Там палатки оставляем, печки складываем так, чтобы потом положить на них одну растянутую палатку и придавить ее камням. То есть маскируем саму Дыру от проходящих мимо!

— Господин Капитан, а мы сами не можем спуститься по Дыре вниз? — понятное мне хорошо стремление, как можно быстрее покинуть высокие горы явственно присутствует со стороны крестьян.

— Нет, там еще нет никаких дорог, а шагать по осыпям с тяжким грузом на плечах — значит, неминуемо ломать ноги! Еще там внизу, на уровне леса стоят лагерем степняки, охраняющие работников, лучше им не знать про вас вообще! Не так все страшно, конечно, вы теперь мои люди и под моей защитой находитесь, — показать еще раз, что у меня все схвачено со всеми, даже со страшными степняками, лишним вообще не будет. — Но все равно дальше мы пойдем по каньону и уже следующим вечером начнем спуск по более-менее нахоженной тропе. Где вас уже ждут ушедшие вперед отряды и нормальный отдых! Ведь я один должен всех вас довести до Астора!

Спорить со мной никто из богато затрофеенных парней не собирается, тем более почти все принесенные дрова мы оставим здесь. Так что завтра всем будет уже заметно полегче шагать без них и на значительно более низкой высоте.

— Оставшиеся утром дрова так же уберем в Дыру до следующего раза! С собой только погреть кашу в обед и на ужин возьмите несколько поленьев!

Ночлег и утро проходят без лишних проблем, все вымотавшиеся за день крестьяне греются в своих временных жилищах. Потом на часок хлопот со сворачиванием и переносом палаток в туннель, дальше закрываем по возможности печками вход. Укрепляем их так же камнями и поленьями враспор, потом расстилаем последнюю палатку, полностью пряча сам туннель. Приходится сделать перед входом солидную кучу из камней, чтобы немного сравнять выделяющееся внешне место с остальной скалой.

Потому что используемая аннигиляция оставила солидную пустоту перед входом в сам туннель, чем очень подчеркивает его местонахождение.

Долго возиться не охота, да еще времени лишнего нет, и так основная часть каравана уже ушла вместе с Бейраком.

«Да и бог с этим добром! Если придут следом сатумцы, то могут попортить и палатки, и печи, но должны все же мимо пройти по основной тропе. Тут целый день нужно правильно маскировать вход, чтобы никто не нашел его с гарантией», — признаю себе я.

«Просто весной придется или самому сходить к туннелю, или толковую разведку сюда отправить, чтобы проверить спрятанное добро. Шагать, прямо рассчитывая именно на него, точно не стоит. А вот подобный комплект палаток с печками сразу решают проблемы проживания для строителей и их охраны в горах», — напоминаю я себе.

Потом еще один дневной переход и к вечеру мы оказываемся прямо под Храмом.

Как не хотел бы я сразу остаться там на ночь с сильно разряженными Палантирами, поступить так все-таки не могу. Должен проводить до места ночлега крестьян, я для них самый главный здесь авторитет.

Внизу уже пять дней ждут меня остальные крестьяне и поэтому сильно нервничают. Я выдал каждому из своих людей по шесть золотых тайлеров, чтобы они сами договорились и купили на такую сумму овец у степняков.

— Пусть молодые парни вволю поедят жирного мяса, нечастый в их прежней жизни праздник! Попразднуют свое полное освобождение и нашу, теперь уже общую победу. Так им проще будет прийти в себя и отдохнуть хорошо. Пока я решаю проблемы города на перевале! — так и сказал сопровождающим крестьян своим людям.

Так что мы спешим по крутым спускам вниз и уже в самой темноте добираемся до той верхней поляны, где располагаемся на ночлег. Она довольно небольшая по размерам, зато у нас отряд тоже уполовиненный, так что как-то мои люди смогут разместиться на ней.

— Дальше уже не пойдем! Там даже места для нас нет сейчас! Да еще в темноте нет смысла толкаться на нижних полянах! Просто ложитесь спать, зажгите костер на последних поленьях и погрейте еду! Утром рано двинемся вниз!

Я оставляю старшим здесь Бейрака, сам, конечно, карабкаюсь обратно вверх, чтобы все-таки побывать в Храме.

«Четыре Палантира сильно разряжены, почти до десяти процентов, один правда еще около шестидесяти процентов заряда имеет. Но еще нужно обязательно артефакты в Пирамидах поменять, они как раз уже произведены, да еще самому отдохнуть на любимом месте. Если снова случится какое-то вторжение очередной орды или еще какая-то серьезная проблема, то я не смогу долго доминировать над врагами с имеющимся сейчас низким зарядом Источников!» — правильно понимаю я все имеющиеся сейчас расклады.

От автора

Единственное, что он умеет — защищать Родину от внешних, и от внутренних врагов. Враги остаются врагами, в какую бы шкуру их не рядили – что в 2021 году, что в 1918. https://author.today/work/115811