Черные глаза

Эпиграф: Есть вещи, которые нельзя объяснить, и от которых нельзя убежать. Есть места, где время стоит на месте, а души – нет. Зеркала — это двери, через которые смерть входит и выходит. Самые страшные монстры смотрят на нас из зеркала.

* * *

-Машка! Ты последняя голову мыла вчера?

Аня в упор посмотрела на сестру строгим немигающим взглядом.

- Ну мыла, и что? - пожала плечами та.

- А то! Сеточку на слив опять не поставила, все твоими волосами забилось. Ты последняя мылась, иди теперь ты и прочищай. - Ответила Аня, и не став слушать ответа сестры развернулась и пошла на кухню.

- Бу-бу-бу... - передразнила сестру Мария. - Ну и прочищу. А ты пока картошечки свари. Кушать хочется...

- Картошечку сперва помыть надо, а у нас вода не уходит нигде, ни в ванной, ни на кухне. Так что, сестрица, пока слив не прочистишь сидеть тебе голодной. - Крикнула с кухни Анна ушедшей в ванную комнату Марии. - Или тебе в туалете помыть? Там вроде уходит.... Пока....

- Не надо в туалете, - буркнула под нос сестра, орудуя вантузом и сдувая периодически падающую на глаза челку. - Щас, прочищу, наверное.... Черт, никак чего то не получается. Ну тогда хоть пиццу закажи! - Снова повысила она голос, обращаясь к находящейся на кухне сестре.

Анна и Мария, две сестры близняшки. Жили вместе, и работали тоже вместе. Аня администратором караоке бара, а Мария официантом, там же в караоке. Пол часа назад они, усталые и голодные пришли с работы, а дома их ждал неприятный сюрприз, в виде засорившегося в ванной слива.

- Чего, никак не получается? - Спросила Анна стоя в дверном проёме и наблюдая за мучениями младшей сестры. Считалось, что Анна на сорок пять минут старше.

- Да, чего то вот.... - вздохнула в ответ сестра. - Так чего там с пиццей? Закажешь?

- Может лучше мужа на час заказать?

- Ты чего это, сестрица? Немецких фильмов для взрослых пересмотрела, что ли? - Фыркнула Мария.

- Дура, Машка, тьфу на тебя! Я имею в виду, сантехника, чтобы трубу это несчастную прочистил.

- Ага, и придет такой Я! Я! Дас ист фантастишь! Где ваш запор! Я сейчас буду его прочищать!

- Точно дура. - констатировала Аня. - А ещё, это по моему ты фильмов немецких пересмотрела, каких не надо.

- Я такое не смотрю. - хихикнула Маша.

- Знаю. Одни ужастики вечно скачиваешь. Где мой телефон, не видела?

Аня прошла на кухню, взяла со стола сотовый, и зашла на сайт с предложениями услуг. Там она просмотрела несколько объявлений, но то её не устраивала цена, то слишком низкий рейтинг. Объявления от лиц с азиатскими именами Аня тоже, на всякий случай пропускала. По одному номеру никто не взял трубку, по второму были готовы помочь, но только завтра. А очень хотелось сегодня. Аня набрала третий номер. Сперва ей долго не отвечали. Аня уже хотела нажать отбой, как в трубке щелкнуло, и негромкий приятный мужской голос сказал:

- Слушаю Вас. Говорите.

- Здравствуйте! Это Вы муж на час, ну в смысле сантехник?

- И сантехник, и электрик, оконщик если надо. Да девушка это я. Что у вас случилось? Николай меня зовут.

- Да, я уже увидела. На сайте. Понимаете, у нас труба засорилась и никак вода не уходит, нам бы прочистить её как ни будь.

- Не проблема. Прочистим. - ответил мужчина. - Где вы территориально находитесь?

Аня назвала адрес, мужчина на том конце провода немного помолчал, что-то прикидывая в уме и сказал: - Смогу быть у вас.... Скажем.... Минут через двадцать. Нормально?

- Да, конечно. - обрадовалась Аня. - Вы нас очень выручите. Будем ждать. - и она продиктовала Николаю полный адрес.

* * *

Ровно через пятнадцать минут в дверь раздался звонок. Мария открыла и впустила в квартиру вызванного специалиста.

На пороге стоял мужчина лет сорока — плотного телосложения, с коротко стриженными седыми волосами и аккуратной бородкой. На нём была чистая, хоть и поношенная синяя спецовка с вышитым именем «Николай» на кармашке. В руках — потрёпанный, но ухоженный инструментальный чемоданчик.

— Добрый вечер, — вежливо кивнул он, прежде чем переступить порог. — Можно войти?

Мария кивнула, с интересом разглядывая мужчину, а тот вошёл и тут же, ловким движением надел на свою обувь бахилы.

Мария, слегка удивлённая такой предусмотрительностью, растерянно стояла держа в руках тапочки.

— Где проблема? — спросил он, оглядывая квартиру деловитым, но не назойливым взглядом.

— На кухне, — ответила Мария, указывая направление. — Да и в ванной тоже... Вода вообще не уходит, уже час стоит. Это просто катастрофа. Вы же сможете нам помочь, правда?

Николай кивнул и, не задавая лишних вопросов, направился к раковине. По пути заметил кошку, дремавшую на подоконнике, и на секунду задержался, чтобы провести ладонью по её спине. Животное лениво потянулось в ответ.

— Красивая... — заметил он, и в его голосе прозвучали тёплые нотки.

Мария с Анной невольно улыбнулись.

— Спасибо. - Сказала Анна. - Её зовут Маркиза. А меня Анна, это я Вам звонила.

— Хорошее имя, — одобрительно сказал Николай, уже склонившись над раковиной.

- У сестры, или у кошки? - фыркнула Маша.

- У всех. - обезоруживающе улыбнулся Николай.

Он достал из чемоданчика фонарик, заглянул в слив, затем аккуратно проверил сифон. Движения его были точными, без лишней суеты.

- Ну что там, доктор? Пациент будет жить? - Сделав комедийно встревоженное лицо театральным голосом спросила Маша.

— Пробка несерьёзная, — заключил он. — Скорее всего, волосы или остатки пищи. Сейчас прочищу.

И, к удивлению девушек, перед тем как начать работу, он расстелил под раковиной небольшую клеёнку — чтобы не запачкать пол.

- Вот видишь, и совсем он не похож на сантехника из немецкого фильма. - шепнула сестре Маша.

- Откуда ты знаешь? Ты же их не смотришь? Ты же все больше свои сказочки про зомбаков смотреть предпочитаешь. - парировала ей сестра.

- И ничего не сказочки! Помнишь, соседку нашей бабы Дуси в деревне? Все говорили, что она ведьма. Что тоже сказочки, по-твоему?

- Ну так, то ведьма, а то зомби.... - Не согласилась с сестрой Аня.

- Ну так, если ведьмы есть, значит и все остальное может быть, а?

- Ой, Николай, а вот Вы как считаете? Существуют потусторонние силы, или это все сказочки? - Решила привлечь на свою сторону сантехника Аня.

Николай, в это время уже разобрал сифон под раковиной и во всю шерудил в трубе специальным тросом для прочистки. Не оборачиваясь и не прекращая работать он сказал:

- А вот я Вам сейчас расскажу один случай из моей жизни, а Вы сами решайте, сказочка это, или нет. - И он начал рассказывать.

* * *

Есть у меня одна заказчица, можно сказать постоянная клиентка. Валентина Ивановна её зовут. Женщина в возрасте, и одинокая. Жила она тогда здесь, в городе, а работали мы у неё за городом. Мы с бригадой когда-то баню у неё на даче строили... Много лет с тех пор прошло. Но она меня периодически просит то с одним помочь, то с другим. Раньше то я на стройке работал... Николай помолчал, как будто что-то вспоминая. Да... Так вот. Это можно сказать, из-за неё я и занимаюсь сейчас всем этим. А дело было так. Звонит она мне как-то весной, ближе к майским дело было, но ещё не праздники. И говорит: так и так мол Николай, нужна мне твоя помощь снова. Что случилось, спрашиваю, Валентина Ивановна? Я тогда ещё как муж на час не работал, да и вообще в области жил, не в городе, и ей часто по мелочи помогал, благо недалеко от её садоводства жил значит. То полочку повесить, то люстру поменять. Деньгами она никогда не обижала опять же... Так вот. Звонит она мне значит, и говорит, что такая у неё проблема. На даче, где мы когда-то работали есть у неё холодильник старый, и резинка на нем на двери уплотнительная, совсем изорвалась. И он теперь температуру не держит. Резинку мол, она уже купила. Причем заказала сразу с доставкой в пункт выдачи по месту, соседи заберут, а вот поменять её некому. Звонила по фирмам, но в такую даль никто из мастеров ехать не хочет. И не смогу ли я, значит, ей в этом деле помочь. Я, говорю, Валентина Ивановна, сам этого тоже никогда не делал, но давайте так поступим. Посмотрю я на Rutub как это делается. Если это не особо сложно, то конечно же поменяю. В конце концов, не Боги горшки обжигают. Ну и договорились с ней, что заодно и её с поезда встречу, да до дачи довезу. Все равно мне на машине по пути, мимо станции ехать значит. Сколько то дней прошло, не помню сколько, да это сейчас и не важно. Подъехал я в оговоренное время на станцию Веймарн, что возле Кингисеппа. Стою жду. Подходит поезд. Выходит, она из поезда. Одна совершенно. Странно это. Тридцатое апреля на календаре, вроде должны уже дачники быть, но никто больше не вышел. Мне бы тогда уже насторожиться, но... Значения не придал. Посадил я её в машину, и поехали мы к ней на дачу, в поселок Ивановское, что километрах в двадцати от платформы.

* * *

Николай помолчал ещё немного, и продолжил рассказывать. Руки, при этом не прекращали вращать сантехнический трос, который погрузился в трубу уже более чем на половину, и скрежетал периодически цепляясь за что-то металлическое, где-то за стенкой, под ванной.

- Доехали мы быстро. Садоводство Ивановское. Не слышали?

Девушки, отрицательно помотали головами, и он продолжил.

- Так вот, ехать там от станции километров двадцать. И навстречу нам тоже ни одной машины не попалось, и нас никто не обогнал. Но это я уже после понял, тогда даже внимания не обратил. Валентина мне и говорит: заедем сперва к подружке моей она по соседству живёт, через два дома. Новую резинку для двери холодильника у неё заберём. Она её должна была позавчера забрать. А сама все пытается ей позвонить, да связи нет. Тоже вроде бы звоночек да? Но ничего я тогда тревожного не чувствовал. По лесу едем, мало ли нет вышки поблизости. Всякое бывает.

Заехали в деревню. На улицах пусто. Доехали до дома нужного, остановился я. Никого. Ну а с другой стороны, время раннее, может спят ещё все. Это же не та деревня что раньше была. Тут одни пенсионеры да дачники. А связь мобильная так и не появилась. Никак не дозвониться ей до подружки своей.

Вышла Валентина Ивановна из машины, подошла к калитке. Дёргает - закрыто. Стучит - тишина в ответ. Стучала стучала... кричала кричала.... Никого. Тут она уже сама недоумевать начала. Девушки, дайте-ка ещё тряпочку пожалуйста, а то я вам тут напачкаю сейчас.

Анна пошла в ванную комнату за тряпкой, а Маша в нетерпении спросила:

- Ну! А дальше? Дальше то что было?

- Дальше? А дальше совсем уже чертовщина началась. - и Николай продолжил свой рассказ, причем в какой-то момент он перешёл на рассказ от третьего лица, описывая историю как бы со стороны.

- В общем, вернулась она в машину и говорит. Не пойму где Маринка. Не дай Бог, опять запила. Бывает за ней такой грешок периодически. Давно правда не было, ну да, как говорится, бывших алкоголиков не бывает. Хотя, вчера по телефону вроде нормально разговаривала. Слушай, тут, через две улицы мама её живёт. Давай до неё доедем, может там чего узнаем, а потом уже сюда вернёмся. Делать нечего. Без резинки этот все равно холодильник не отремонтируешь. Поехали искать маму этой подруги. На улице по-прежнему ни души.

Подъехали к нужному дому, остановились. Валентина вышла из машины и тут ворота распашные перед ней сами открылись. Заглянула она туда, а внутри по-прежнему никого не видно. Ну ничего, говорит, наверное, меня в камеру видеонаблюдения увидели и из дома ворота открыли. Сейчас схожу и все разузнаю.

Валентина вошла во двор, подошла к дому и постучав открыла дверь. Приглашения войти не последовало, но тем не менее она шагнула внутрь, и как только она скрылась в доме, откатные ворота тут же пришли в движение и закрылись.

Внутри дома было тихо. Слишком тихо. Валентина Ивановна осторожно шагнула в коридор, и её сразу охватило странное чувство — будто воздух здесь был гуще, тяжелее, словно наполнен невидимой пылью.

- Есть кто ни будь? - позвала она. Никакого ответа не последовало.

Стены, оклеенные старыми обоями с выцветшими розами, древняя, наверное, ещё советских времён мебель. Темные, вытертые доски пола. Современный и дорогой снаружи, внутри дом выглядел совершенно иначе. А ещё, стены, казалось, слегка дрожали, как будто дом дышал.

Она прошла в гостиную. На столе лежала та самая резинка для холодильника, аккуратно завернутая в газету. Странно, подумала женщина, почему именно в газету? Сейчас ведь так никто давно уже не упаковывает. Целлофановая пленка с пупырками, или картонка какая ни будь… Но, почему то была именно газета. Валентина вздохнула с облегчением и взяла её. Но в тот же момент где-то в глубине дома раздался шепот.

Сперва она подумала, что это скрип старых половиц, но звук повторился — тихий, прерывистый, словно кто-то набирал воздух в лёгкие, а он снова выходил, не давая набиравшему возможности говорить.

— Ва-лен-ти-на...

Она вздрогнула. Голос был до боли знакомым.

— Мама? — невольно вырвалось у неё.

Валентина замерла. Голос звучал откуда-то из темноты, из дальнего угла коридора, где висело старое зеркало в резной раме. Женщина медленно подошла к нему. Сначала её отражение было обычным — усталая знакомая фигура с потрёпанной сумкой в руках. Но потом...

Потом что-то изменилось.

Её глаза в зеркале потемнели. Сначала это было едва заметно — будто тень легла на зрачки. Но через секунду они стали совсем темными, как две черные дыры, поглощающие свет.

— Останься... — прошептал голос уже прямо у неё за спиной.

Валентина попыталась отпрянуть, но не смогла пошевелиться. Её ноги словно приросли к полу. В зеркале её отражение улыбнулось — широко, неестественно, обнажая зубы, которые казались слишком острыми.

— Ты же скучала по мне...

Голос матери теперь звучал не из зеркала, а отовсюду одновременно, и ей даже показалось, будто кто-то говорил эти слова её собственными губами.

Она попыталась закричать, но из горла вырвался лишь хриплый стон. Её руки сами собой поднялись к лицу, пальцы впились в кожу...

А отражение в зеркале уже не было ни её отражением, ни отражением её матери.

Чёрные, пустые глаза. Искажённая невыносимой болью и страданием улыбка.

И шепот, который теперь звучал у неё в голове:

— Все... Ты теперь одна из нас.

За спиной у женщины скрипнула дверь...

* * *

Николай услышал крик — вернее, не крик, а нечто среднее между стоном и хрипом, будто у человека вырывают голос прямо из горла. Он бросился к дому, но ворота, совсем недавно свободно впустившие Валентину Ивановну, теперь оставались неподвижны.

— Валентина Ивановна?! — крикнул он, ударив кулаком по железу. - Валентина Ивановна! Что случилось?

Ответа не было.

Рядом с воротами находилась калитка. Он бросился к ней, подбежал, рванул калитку на себя — та не поддалась. Тогда Николай запрыгнул на ворота и перелез через препятствие, порезав ладонь об острую верхнюю металлическую кромку. Кровь сочилась по пальцам, но он не почувствовал боли.

Он спрыгнул, на землю, по другую сторону ограждения. Двор был пуст.

Тишина...

Не та тишина, когда просто нет звуков, а какая то иная, живая тишина. Плотная, давящая, будто само пространство вокруг него сжалось до состояния киселя и теперь кто-то наблюдал за ним. Хотя вокруг, по-прежнему, никого не было видно.

Дверь в дом была приоткрыта.

— Валентина Иванна?! — снова крикнул он, переступив порог.

Внутри пахло сыростью, плесенью и чем-то ещё — сладковато - гнилостным, как разлагающаяся плоть.

Коридор уходил в темноту.

В противоположном конце коридора, на стене висело зеркало. А перед ним, покачиваясь в облаке плотного, почти осязаемого тумана стояла Валентина Ивановна.

Спиной к нему.

Неподвижно.

— Что случилось? — шагнул он вперёд.

Она не ответила.

Тогда он дотронулся до её плеча.

Тело женщины было холодным, как мрамор.

— Валентина?..

Она медленно повернулась...

И Николай отпрянул.

Её лицо было... Точнее будет сказать, ЭТО больше уже не было человеческим лицом. Кожа — бледная, почти серая, будто лишённая крови. Глаза — чёрные. Совершенно. Без белка, без радужки, просто две бездонные дыры, в которых пульсировала тьма.

Но много хуже, страшнее всего выглядел рот.

Он растягивался... Шире...

Ещё шире...

До ушей....

Разрезал уши и уходил куда то дальше, на другую сторону головы, практически разрезая её пополам...

И из него вырвался звук — не голос, а нечто вязкое, булькающее, будто десятки голосов говорили разом:

— Ни-ко-лай...

Он отшатнулся.

И в этот момент её тело зашевелилось.

Но это уже была не она — это было "оно".

Пальцы скрючились, суставы хрустнули, кожа начала трескаться, как рассохшаяся в жаркий день земля на том месте где совсем ещё недавно была лужа. И из этих трещин выползал чёрный дым, густой и тягучий, как смола. Черный, непрозрачный тяжёлый. Он опускался вниз, и растекался по полу неровной рваной кляксой скрывая её ноги и расширяясь.

— Ты... Ты все-таки пришёл...

Валентина, точнее существо, что когда-то было ею сделало шаг вперёд.

Николай отступил.

Ещё шаг...

Ещё...

Внезапно, его спина упёрлась в стену, хотя ещё секунду назад никакой стены в этом месте не было.

Отступать больше было некуда. Существо протянуло к нему свою руку. Пальцы коснулись его груди. И в тот же миг по телу Николая пробежала волна холода — не просто мороза, а ледяной, всепоглощающей пустоты, будто кто-то вычерпывал из него жизнь, орган за органом, клетку за клеткой.

Он попытался оттолкнуть руку существа, но его рука прошла сквозь — будто тело женщины было уже не плотью, а сгустком темного вязкого дыма.

— Ты... наш...

Его ноги подкосились.В глазах потемнело.

Последнее, что он увидел перед тем, как сознание начало распадаться — это зеркало. Причем внезапно зеркало оказалось совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки, хотя должно было быть там, в другом конце коридора.

И в зеркале он увидел своё отражение.

С чёрными, пустыми глазами.Рот его в отражении начал складываться в чудовищную улыбку, расширяясь все больше и больше....

Созерцание этой чудовищной улыбки привело его в себя. Николай словно вырвался из вязкого, затягивающего его тумана.

Он не знал, как — его тело среагировало раньше сознания. Нога сама дернулась вперёд, пятка врезалась в живот Валентины, или того, во что она превратилась, если это ещё был живот, а не качающаяся масса чего-то тёмного и вязкого. Раздался хлюпающий звук, а затем хруст — то ли рёбер, то ли высохших веток.

Окончательно придя в себя он оттолкнул ужасное существо, и бросился в сторону двери. Существо начало разворачиваться вслед за ним, но он пронесся мимо, врезался плечом в дверь и вывалился во двор.

Солнце слепило...

Но не грело...

Воздух на улице был ледяным, хотя на календаре — конец апреля. Он побежал.

По щебню, по грязи, спотыкаясь, едва не падая, не успевая переставлять ноги вслед за падающим вперёд телом, к закрытой калитке, к воротам, к забору. Крик, который он пытался издать на бегу, застрял где-то в горле.

За спиной скрипнула дверь.

"Она" вышла...

Не спеша...

Как будто знала — ему не убежать.

Николай рванул калитку. Та не поддалась — замок щёлкнул, будто его кто-то повернул изнутри.

— Чёрт! Твою ж мать!

Как и несколькими минутами ранее, он подпрыгнул, зацепился руками за верхнюю кромку забора, подтянулся, закинул на забор ногу. Николай никогда не был спортсменом, однако страх, и лошадиная доза адреналина в крови придала ему силы. Он перепрыгнул забор, порвал штанину зацепившись за что-то, приземлился на кучу строительного хлама, даже не почувствовав, как острая проволока впилась в голень.

Улица...

Пустая...

Слишком пустая...

Ни людей, ни собак, ни птиц, ни ветра. Никого и ничего...

Только дома, и окна.Чёрные, как глаза Валентины.

Он побежал к машине.

Ноги подкашивались, в висках стучало: "Не оглядывайся. Не оглядывайся. НЕ ОГЛЯДЫВАЙСЯ!!!"

Он оглянулся.

Валентина стояла посреди дороги.

Но теперь её силуэт дрожал, расплывался, как отражение в воде.

А за ней стояли другие фигуры. Тени.Силуэты. Очертания людей.

Они выходили из домов — медленно, не спеша, будто просыпались после долгого сна. Одни — сгорбленные, другие — слишком высокие, с неестественно длинными руками. Но у всех были одинаковые лица.

Нет, не лица. Маски. Мертвенно бледная кожа.

Чёрные дыры вместо глаз. И рты... Господи, "рты"...

Николай дёрнул на себя дверь машины — та не поддалась. Странно, он точно помнил, что не закрывал машину, когда выходил, впрочем, это сейчас было не важно. Ключи! Он судорожно полез в карман. Нашёл связку, трясущимися руками достал их, щёлкнул кнопкой брелока, раздался щелчок, дверь машины разблокировалась. Николай бросился внутрь, сел в машину, захлопнул за собой дверь, вставил ключ в замок зажигания, повернул...

Двигатель взвыл — и заглох.

— Заводись, чёрт тебя дери!

Панель приборов моргнула и погасла.

В этот момент первые тени подошли ближе.

Они не шли.

Они плыли — будто их ноги не касались земли. Стекла машины сами собой опустились вниз, а отовсюду теперь доносился шёпот...

Тысячи голосов...

Знакомых...

Незнакомых...

Мёртвых...

— Николай... — это звала его мама, она умерла десять лет назад.

— Мы ждём тебя, иди к нам — хрипел отец. Его похоронили в прошлом году.

- Колян ну ты чё, давай к нам... - Вторил им армейский дружок. Николай не видел его с дембеля, и не ничего не знал о его дальнейшей жизни.

— Мы скучали... — прошептала его первая любовь, она переехала в другой город много лет назад, но голос был её, точь-в-точь.

Он ударил по рулю.

— Нет!

И вдруг — Щелчок.Радио включилось само.

Из динамиков хлынул белый шум, и сквозь него — тот же голос, что и в доме:

— Ты не сможешь убежать от нас... Ты не можешь убежать от самого себя... Ты уже наш.

И черный, густой, вязкий дым-туман.

Он валил из-под капюшонов теней, из дверей домов, из-под земли.

За секунду улицу скрыло полностью.

Николай больше не видел ни машин, ни домов — только черную пелену и силуэты, которые теперь окружали его со всех сторон.

Ближайший из них поднял руку, и протянул ее к ручке двери автомобиля.

И тогда...

* * *

Некоторое время спустя.

Группа туристов на старом микроавтобусе заблудилась. Они свернули с основной трассы, решив срезать путь через лес, но тут забарахлил навигатор, и они решили ехать прямо, ведь дорога куда ни будь да выведет.Солнце уже клонилось к закату, когда сквозь деревья показались очертания заброшенного посёлка. Сам поселок казался странным не только оттого, что на улицах не было абсолютно ни одного человека, но и ещё и потому, что на бумажной карте никакого поселка в этом районе обозначено не было.

-Чёрт, гляньте! Там машина! - водитель автобуса притормозил, указывая на припаркованный посреди улицы автомобиль.

Автобус подъехал ближе и остановился. Водитель заглушил двигатель. Из автобуса вышли три пассажира и направились к стоящей посреди улицы машине. Внутри сидел человек. Его поза казалась странно неестественной - слишком прямо, словно манекен в витрине магазина.

-Спросите, что это за деревня! И... Может, помощь ему нужна? - высунувшись из окна, крикнул водитель автобуса.

Но человек внутри автомобиля не шевелился. Голова его была слегка наклонена, руки лежали на руле — пальцы впились в кожаную оплетку руля так, что порвали обшивку.

— Эй, мужик! — Один из туристов постучал по стеклу.

Человек не реагировал.

— Может, спит?

— Спит с открытыми глазами? — Девушка тоже подошла к автомобилю, прижала ладонь к стеклу и всмотрелась в полумрак салона.

Лицо водителя автомобиля - белое как мел, было обращено прямо на дорогу.

В этот момент послышался щелчок, и двигатель автомобиля ожил. Человек за рулём медленно повернул голову. Его движения были плавными, почти механическими. На гостей уставились черные пустые глазницы, а рот начал растягиваться в чудовищной широкой улыбке.

Парень отшатнулся назад, споткнулся и упал. Девушка отскочила в сторону и пронзительно завизжала. Когда упавший на землю поднял взгляд, то увидел, как машина медленно тронулась с места, разворачиваясь.

- Эй! Стойте! - крикнул третий пассажир автобуса.

Но автомобиль уже набирал скорость, исчезая в клубах поднявшегося черного густого тумана.

- Что это, черт возьми, сейчас было? - прошептала девушка, судорожно цепляясь за руку поднявшегося с земли и подошедшего к ней товарища.

Но он не успел ей ответить. Двери всех заброшенных домов в пределах видимости внезапно открылись, и из домов начали выходить неясные темные силуэты. Один... Второй... Третий... двенадцатый... все они поворачивались и двигались в сторону стоящего на дороге автобуса и его пассажиров. Их шаги были абсолютно беззвучны.

- Быстро в автобус! - закричал водитель.

Но было уже поздно. Туман сгустился вокруг, а из него доносились голоса. Миллионы голосов, зовущих каждого по имени...

Через несколько мгновений туман скрыл поселок целиком.

* * *

— ...и вот тогда я понял, что это не просто деревня, — Николай вытащил трос из трубы, и начал собирать сифон. — Это место, которое "ждёт".

Девушки молчали.

-И, кстати, я закончил. - продолжил Николай. - Сейчас соберу и порядок. Можете пользоваться.

— Подождите, подождите, я чего то не поняла. — наконец фыркнула Маша. — Если Вы тогда были там, в этой машине, и если это Вы тот водитель который там остался, то как сейчас Вы сидите здесь? Как же Вы тогда... спаслись?

Сантехник медленно повернулся, и поднял взгляд на девушек.

- А разве я сказал вам, что я спасся? - Спросил он, и медленно поднял голову. Его глаза снова стали – чёрными и бездонными. Он молча наблюдал за сестрами, ожидая, когда же они наконец все поймут.

- Ань? Ты это видишь? - дрожащим шепотом спросила Мария.

Аня не ответила. Она смотрела на большое зеркало в прихожей. В нём отражалась не их квартира - а та самая улица из Ивановского. Старые дома, покосившиеся заборы...

- Оно нас нашло, - прошептала Аня.

Отражение в зеркале начало меняться. Теперь она видели в нем себя - но не такой, какой была сейчас. Её глаза почернели, лицо стало мертвенного оттенка.

- Бежим! - крикнула Мария.

Они бросились к двери, но та внезапно исчезла. Вместо стены появился длинный коридор, уходящий в бесконечность. По обеим сторонам коридора - зеркала. В каждом из них - их отражения, но каждый раз немного другие. В одном они были детьми, в другом - старухами, в третьем...

-Это место живёт в нас, - раздался голос Николая. Он стоял в конце коридора. - Вы никогда не покинете его. Потому что оно...

Его слова заглушил гул множества голосов. Из зеркал начали проступать силуэты. Те самые тени из Ивановского. - ...потому что, оно уже внутри вас.

Последнее, что увидели сестры - как их собственные руки потянулись к зеркалу. Как их пальцы коснулись холодной поверхности. Как их отражения улыбнулись - широкой, неестественной улыбкой. А потом мир вокруг растворился в чернильно-чёрном тумане.

В пустой квартире теперь никого нет. Только в зеркале время от времени мелькают две фигуры - с чёрными глазами, наблюдающие за теми, кто войдёт следующим.