Черные вести

Гуннар давно уже не был ребёнком и всем доказал своё право на жизнь, с малых лет хватая реальность за горло. Он не был жестоким, но был жёстким, иначе было нельзя. Когда становишься во главе норманнов, нельзя показывать слабость. Слабость – рабство, а сын Оддвара был рождён править воинами.

С галереи своего замка он смотрел на гавань, где на неспокойных волнах качался его драккар. Сколько раз он спрыгивал с него на чужую землю под свист вражеских стрел! Сколько раз его воины, стоя на палубе этого грозного судна, выкрикивали имя своего конунга, прославляя его подвиги! Всякий раз морские бури пытались разорвать паруса грозного корабля, когда тот нёс Гуннара навстречу неизвестной судьбе, но сын Оддвара был не из тех, кого можно было так легко отправить в Вальхаллу, на пир в чертогах Одина.

Ветер обдавал свежестью молодое лицо норманна. Русые волосы колыхались, глаза Гуннара были сощурены, во вдумчивом взгляде сквозила тревога. Этот ветер не сулил ничего хорошего.

Левая рука покоилась на рукояти превосходного каролингского меча ‒ оружия, достойного конунга и воина. Правая сжимала лоскут кожи, выкрашенной в чёрный цвет. Любой из норманнов, увидев пергамент, сказал бы, что грядут перемены, а возможно, и роковая судьба. Знала и она.

С детства Гуннар умел чувствовать затылком, отец научил его предвидеть удары врага наперёд, поэтому теперь он правит равными. Но сзади подошёл не соперник, а та, которая его любила, та, которая была достойна того, чтобы ради неё жили.

Асдис остановилась в шаге от своего мужа. Гуннар повернулся к ней вполоборота и посмотрел в глаза.

Она всегда была прекрасна, и он это понял, как только увидел её. Густая русая коса доходила ей почти до пояса, голову венчал серебряный обруч с изумрудом. Но даже этот драгоценный камень тускнел в свете красоты её глаз. Асдис была воительницей, её властность перешла к ней от отца, и не каждый смог бы совладать с ней на мечах. Но рядом с мужем Асдис была покорной, так как знала, что он её мир.

‒ Это прислал он? – коротко спросила она. – Это прислал твой брат?

Десять лет миновало с той поры, когда Гуннар последний раз видел своего младшего брата. С тех пор один из них стал конунгом, а второй, лишившись глаза при их кровавой встрече, посвятил свою жизнь войне. И слухи о нём ходили весьма удручающие.

‒ Да, это от Вигмана. – Гуннар перевёл взгляд на драккар. Ветер принёс чёрные вести и теперь, скинув свою ношу, беззаботно трепал снасти на корабле норманна.

Вести и правда были чёрные. Так они именовались. Выкрашенный в чёрный цвет пергамент нёс в себе белые письмена. А означало это одно – тот, кто его получит, теперь держит ответ перед богами. Не это тревожило Гуннара, а то, что письмо было от Вигмана.

‒ Он бросает тебе вызов? – голос Асдис был приятен слуху мужа, но в нём чувствовалась тревога.

‒ Мой брат был и является одним из великих воинов, а возможно, и лучшим из них. Но его не заботят вопросы о том, что не он стоит над норманнами.

‒ Чего же тогда он хочет?

‒ Мой младший брат Вигман бросил вызов судьбе и богам, и теперь ему нужна моя помощь по праву кровного родства, – сказал Гуннар, всё так же глядя на боевой корабль.

‒ Что если это лишь уловка, чтобы расправиться с тобой? – Асдис знала Вигмана и резонно могла бы высказать своё опасение, что она и сделала.

‒ Ветер принёс чёрные вести, и грядущее скрыто от нас. Если мой младший брат и вправду решил стать конунгом таким образом, то тогда я заставлю его ответить перед богами, которым он бросил вызов.