Черных волос шелк

Что такое судьба? Случайны ли события нет между ними ни смысла, ни закономерности или все предрешено? Оборачиваясь назад, я полагаю, что все взаимосвязано и каждое событие — благое или горькое — для чего-то нужно, это ступень для чего-то грядущего. Без ответа остается лишь один вопрос: все заранее предрешено, каждый мой шаг, каждая ступень, куда я бы я ни ступил, какую бы дверь ни открыл — все уже предписано, и я живу по заблаговременно определенному кем-то сценарию; или же судьба рождается под моими ногами, то есть каждый мой шаг определяет и строит судьбу?

Вот например, есть задача: мне нужно купить лоток для кошки и пачку сигарет. Что я куплю сперва, если табачный и зоомагазин рядом друг с другом? Удобнее бы купить сигареты, а после лоток, чтобы не таскать в руках кошачий писсуар — так я и собираюсь делать... Но что если вдруг, по какой-то неведомой мне причине, я сперва иду не за сигаретами, как намеревался, а в ветеринарный магазин, покупаю кошачий лоток, после захожу в табачный — и замираю прямо на пороге: за прилавком я вижу черноволосую девушку, в которой я без сомнений узнаю свою судьбу.

Для рассмотрения этой задачи так же дано, что человек я стеснительный, даже замкнутый — особенно, когда дело касается женщин. Даже если по какой-то причине, девушка делает первый шаг, то я сбегаю, но еще долго держу в памяти черты ее лица и фантазирую, какой бы мы могли быть парой. Не знаю, какая уж тут причина: страшно мне или, быть может, мир воображения кажется мне интереснее настоящего, или, если уж помечтать сполна, может, я жду кого-то особенного?

Не суть да дело, ведь сейчас все иначе. В это самое мгновение я застыл, потрясенный девушкой за прилавком, пленен ее печальными, добрыми глазами и в ужасе и благоговении предчувствую свою судьбу. Я потрясен настолько, что готов идти вопреки страху. Представим, что я покупаю сигареты, забираю трясущимися руками сдачу, вижу удивленный и немного любопытный взгляд девушки и понимаю, что я попросту не могу уйти, пока не попробую, пока, черт возьми, хотя бы не попытаюсь, иначе всю жизнь буду себя корить.

Я ведь нисколечко не соврал, сказав, что я трус. Впервые признался в любви в детском лагере — я написал ей записку карандашом. В седьмом классе открылся в чувствах однокласснице — написал ей смс в новогоднюю ночь. И первая, и вторая — посмеялись. Дальше любить я боялся. Женщины у меня были, даже много по меркам обычного парня, но при первых знаках любви я сбегал.

И вот, годы спустя с той роковой смс в седьмом классе, я стою с кошачьим писсуаром руках в табачном магазине и не могу отвести взгляда от девушки за прилавком, в которой я вижу свою судьбу, а хуже того — я вижу то же чувство и в ее глазах. Помните, да, мы решаем задачу про судьбу? В задаче этой я замер: не в силах ни уйти, ни сделать первый шаг; и не нахожу лучшего решения, как написать в блокноте свой номер и там же признаться, что испугался. Затем, держа в одной руке кошачий писсуар, а в другой скомканную записку, подойти к прилавку и сказать черноволосое девушке: «Дайте мне пожалуйста свою руку». Взгляд девушки, вопреки моим ожиданиям, падает не на записку, а на кошачий писсуар, и наполняется непонимаем и страхом. Затем, по неведомой причине, она, все же, боязливо протягивает руку, я смущенно сую ей записку и пулей вылетаю из магазина.

Мне восемнадцать, я счастлив, до ужаса напуган и, кажется, уже влюблен. Нет! Влюблен я уже давно, может быть, всю жизнь свою любил, просто не тех — и спотыкался на порогах, открывая чужие двери. Ноябрьский ледяной ветер обжигает лицо, снежинки залетают за воротник, но мне совсем не холодно; мир впервые за много лет кажется удивительным и полным надежд.

Той же ночью пошел снег. Он все падал-падал-падал, пока не спрятал под собой грязные улицы, пока не прогнал все бездомных кошек в теплотрассы и подъезды, не остановил общественный транспорт и заставил город замедлиться, выдохнуть, отпустить что-то, что не стоит держать.

В тот поздний час я курил на балконе, укутавшись в зимнюю куртку, и наблюдал за снежинками, которые танцевали вокруг фонаря, как бабочки летней ночью. Впервые с той самой минуты, как отдал записку, я выпустил из рук телефон. Огромные хлопья снега падали медленно, вальяжно. «Идиот, — смеясь, подумал я. — Какая к черту записка? Выглядел наверняка, как ненормальный — она подумала, что я хочу ей всучить кошачий лоток». Я затянулся, и горький дым проник в легкие, а затем вышел тонкой струйкой через рот и собрался в причудливые узоры. Вопреки всему, сердце мое было весело: «Я попробовал. Черт возьми, я попытался. Суждено? Значит все будет? Нет? Что ж, отправлюсь дальше», — подумал я и уже забыл, что надеюсь и жду звонка.

Я смотрел на ночной мир и думал, что желаю себе удивительной и интересной судьбы. Мне казалось, что мир огромен, полон счастья и стоит лишь выйти за порог — и тот час сердце наполнится радостью, ожиданием приключений и увлекательных событий. Я сладко мечтал, что годы спустя смогу путешествовать, встречу удивительных и хороших людей, напишу что-то стоящее, быть может, нечто поможет загладить шрамы.

Вдруг я без сомнений почувствовал — так не сомневаешься, что завтра взойдет солнце или собственные ботинки придутся тебе по размеру, — почувствовал, что мне пришло сообщение. Я взял дрожащими от волнения руками телефон и прочел: «Сперва подумала, что ты хочешь подарить мне кошачий лоток — и зачем бы он мне, у меня ведь и кошки нет! Меня зовут Мария, привет!»

Говорят, что все на благо, — а значит это, что все уже предрешено. Каждый шаг, каждый жест, каждый взгляд, опоздаю я на автобус или приду вовремя, допишу роман или не не напишу за всю жизнь ни строчки, выпью или останусь трезвым, пройду по тротуару или по тропинке — все предрешено, ведь всюду, куда бы я ни ступил, где бы я ни оказался — только там мне быть и нужно.

Длинная задача получилась, олимпиадная. Зайди я сперва в табачный магазин — как бы сложилась моя судьба? Миллионы невидимых знаков сложились бы по-другому: дуновение холодного ветра не подстегнуло бы меня скорее зайти внутрь и не столкнулся бы я на входе с мужчиной, и не посмотрел бы сперва на него испуганно. Не испугавшись, не смог бы я признаться в своем страхе девушке за кассой, передавая ей записку; кошачий туалет не сыграл бы своей роли комичной роли. И еще тысячи других знаков сложились бы иначе — и по другому пути пошла моя жизнь.

Но могла ли она действительно сложиться иначе, пойти другим путем? Нет, не могла. Почему? Потому что сложилась именно так. Но что определяет ход моей судьбы теперь, в это самое мгновение? Отвечу ли я Марии прямо сейчас или утром, напишу «Привет» в начале сообщения или, как она, в конце? Что я должен сделать, чтобы сложилась моя судьба так, как я хочу?

Кажется мне, если долго думать об этом, то можно сойти с ума — и вряд ли до чего путного дойдешь. Видится мне, единственный пригодный способ жить — верить, что все должно быть так, как складывается и делать каждый шаг, зная, что раз уже оно складывается так — то только так тому и нужно быть.