Чёрный

Третье ноября, 13:33

— Пишешь?

— Ещё нет, фокус настраиваю. Ты пока петличку надень.

— Да, уже, — Саша закрепил на воротнике маленький микрофон и заправил выбившуюся из-под небрежно надетой набекрень шапки белобрысую чёлку. Затем почесался, забарабанил пальцами по рулю минивэна, нервничал. — Давай быстрее уже отпишем, курить хочется.

— Да ты ж пять минут назад курил!

— Какой, пять, полчаса уже как.

Мутное лицо моего крайне нетерпеливого напарника, наконец, обрело очертания на дисплее камеры.

— Ну, всё, думаю, готово, — сообщил я.

— Пишем?

— Вот теперь пишем.

Его лицо расцвело, щёки слегка порозовели, а в глазах сверкнул загадочный блеск. Сашка облизал губы, прочистил горло, и прежде усталый голос вдруг переменился, сделавшись немного хриплым и таинственным — такая вот у него фишка.

— Друзья, всем привет. Сегодня у нас будет особенный ролик. Те из вас, кто присутствовал на одном из наших последних стримов, наверное, уже догадались, о чём речь. Ну, а для тех, кто его не видел, напоминаю, что вы можете подписаться на канал, нажать на колокольчик и вместе со мной и Валерой...

Тут я быстро повернул камеру на себя и помахал в объектив подписчикам, после чего снова продолжил снимать приятеля.

— ...обсуждать наши вылазки по заброшенным сёлам и деревушкам. Обязательно подписывайтесь. Ну, так вот, для тех, кто всё пропустил, напоминаю, что на последнем стриме один из наших подписчиков с ником Димасик226, — Саня помахал рукой: — Димасик, привет! В общем, он задонатил нам целых пятьдесят тысяч рублей. Спасибо ему огромное, это правда... правда, очень приятно. Так вот, с этим донатом он скинул предложение посетить заброшенную деревушку в Пензенской области и провести там ночь за дополнительные пятьдесят тысяч. Короче, вы поняли, взял нас на слабо.

У меня невольно вырвался смешок, товарищ тоже не выдержал и прыснул:

— Ну, что, Дима, вызов принят! Поверим тебе на слово. Деревня... приготовьтесь, называется Чёрный. И мы с вами не просто её осмотрим, как делали это всегда, но и проведём там ночь. Короче, жуткая ночка в Чёрном, как вам, а? Вещи мы уже приготовили...

Я перевёл камеру на заднее кресло, где лежали объёмистые рюкзаки с бутербродами и тёплой одеждой, а также наполненный горячим чаем термос — наш базовый набор для похода.

— ...а ты, Дима, готовь пятьдесят штук, — напарник повернул ключ зажигания, и старенькая «Хонда Одиссей» загремела, как ведро с гвоздями. — С вами канал «По заброшкам». Поехали.

Третье ноября, 15:11

Пустая трасса и голые стволы деревьев по обеим сторонам вгоняли в тоску. Вспомнилась строчка пушкинской «Осени»: «Унылая пора! Очей очарованье!». Унылая — это точно, а вот очарованием и не пахло. Ещё и густые серые облака подозрительно набухли, вот-вот исторгнут из себя тонны воды. Не хотелось бы бродить по этому Чёрному в дождь и слякоть.

— Думаешь, заплатит? — спросил Сашка, не отрываясь от дороги.

— Опять ты за своё?

Мне уже порядком надоело его нытьё. Два месяца назад парню стукнуло двадцать четыре, а вёл он себя зачастую совсем как подросток. Бесило это порой страшно, но со временем ко всему привыкаешь. К тому же, в отличие от него, у меня насчёт нашего небольшого приключения был оптимистичный прогноз.

— Слушай, да пускай и не заплатит, какая к чёрту разница? Зато ролик шикарный снимем! Ты только представь... — я раздвинул руки, изображая перед собой монитор компьютера. — Ночь в заброшенной деревне! Или нет... Заночевали в селе с призраками! На заглушку какого-нибудь урода нейросеткой нарисуем. Вроде, сейчас оборотни популярны, вот его и вставим. И всё! Помяни моё слово, место в топе у нас в кармане.

Приятель поджал губы.

— Да фиг его знает... — пробурчал он, следя за дорогой. — Сам видишь, подписчиков не прибавляется, просмотры падают, к тому же деньги позарез нужны.

Тяжело было это признать, но мой компаньон не был далёк от истины — наш с ним ютуб-канал медленно загибался. А ведь как чудно начиналась его история!

Шесть лет тому назад мы с товарищем исполнили давнюю мечту и побывали на Чернобыльской АЭС. Оба грезили этим приключением ещё с детства, когда без умолку обсуждали во дворе только что прочитанную книжку про Сталкера. Наивное юношеское воображение рисовало заселённую мутантами запретную зону, где при помощи страшной радиации можно было обзавестись лишней рукой, а то и двумя.

Само собой, оказавшись на территории АЭС, будучи двадцатилетними лбами, мы уже давно знали, что никаких мутантов там и в помине не водится. И всё же, когда блуждали по призрачному городу, пережившему страшную трагедию в далёком 86-м году, то испытывали чувства, ныне почти недоступные современному человеку. Нас притягивали брошенные квартиры с пыльными сервантами и обеденными столами. Мы исследовали школы с полусгнившей мебелью и чёрно-белыми фотографиями советских школьников на пожелтевших стенгазетах. Осматривали останки ЗИЛов и УАЗиков ржавевших среди полуразрушенных домов. Все эти жуткие, но в то же время притягательные виды завораживали и пьянили нас с другом.

Уже тогда я вовсю увлекался видеосъёмкой. Старенькая камера «Панасоник», купленная по дешёвке на Авито, словно стала частью моей руки, а глаза, как завороженные, не отрывались от дисплея. Мечта превратиться в режиссёра до сих пор не даёт мне покоя.

Там всё и началось, на Чернобыльской АЭС, где мой «Панасоник» работал без продыху.

Снимали, в основном, Саню. Мы проникали в очередную квартиру, склад или ангар, где он комментировал увиденное. Я тоже не оставался в стороне, вставляя пару предложений.

Слово за слово, но, вернувшись домой, обнаружил, что набралось материала часов на пять. Недурно! Из этого можно было смонтировать любительский документальный фильм...

Мы так и сделали, более того, ради прикола выложили на ютубе.

А на следующий день проснулись знаменитыми.

Видео набрало миллионы просмотров и восхищённых комментариев. Зрители требовали ещё роликов, и мы продолжили делать подобный контент, выбирая в качестве мест для съёмок заброшенные деревни. За пару лет посетили все известные города-призраки в России, отсняли кучу материала. Популярность росла, денежка капала, наши видосы даже на телевидение засветились. Короче, выражаясь русским языком, — попёрло!

Мы настолько уверовали в собственный успех, что, не задумываясь, бросили обучение на втором курсе универа — уж очень много времени и сил отнимала съёмка сюжетов и поддержка канала.

Но потом что-то пошло не так. Три года назад просмотры от ролика к ролику начали падать, полетели отписки, а прежние рекламодатели перестали отвечать на сообщения.

Одним словом, меня с напарником будто прокляли, поскольку понять причины такого спада я не мог.

Но, может, этот ролик всё исправит? Нет, он должен всё исправить.

— Жрать хочется, — пробурчал Саня.

— Сколько нам ещё ехать?

Он мельком посмотрел в сторону навигатора в телефоне:

— Через полчаса поворот. Там ещё километров пятнадцать, хрен пойми, где.

— Ну, давай, когда повернём, остановимся и поедим, — я стал разминать затёкшие ноги. — Надо затемно успеть, а то так ничего не отснимем.

— Да чего там снимать, деревня и деревня: гнилые домишки с косыми окнами, мы всё это видели уже тысячу раз. Возьми что-нибудь из отснятого с прошлого года и закинь в монтаж, никто не найдёт отличий.

— Не, я халтурить не собираюсь. Сделаем всё чики-пуки, как следует.

Обозначив своё отношение к предстоящему делу, строго посмотрел на товарища и добавил:

— И тебе советую не халтурить.

— Угу, — с безразличием промычал он.

— Не, серьёзно, Сань. Давай выложимся по полной. На этот раз всё должно получиться. Ну, вот хоть убей, чую, что из этого выйдет годнота.

Он промолчал, сосредоточенно всматриваясь в пустую дорогу.

Мимо проехала фура, оставив после себя вонь «соляры».

— Вруби радио, что ли, а то уснуть можно, — пробормотал приятель, так ничего и не ответив.

Включил ему музыку, и в динамике заиграла какая-то попса, но мне было не до неё, поскольку все мысли сосредоточились на этой деревушке. Чёрный... Хм. Чудное всё же название. Придумывали ведь раньше...

Эх, вот бы рассеялись все эти поганые тучи к золотому часу* для хорошего кадра! Не ролик может получиться, а сказка.

Я был весь в предвкушении.

Третье ноября, 16:22

Когда мы свернули с трассы на просёлочную дорогу, навигатор перестал прокладывать маршрут.

— Может, сеть не ловит? — Саня притормозил на обочине.

— Точно, — подтвердил я, попробовав открыть случайную страницу в браузере. — Странно, обычно даже при отсутствии сети навигатор продолжает работать.

— М-да... — он забарабанил пальцами по рулю: всегда так делает, когда начинает нервничать. Вот сейчас потянется за сигаретой...

Бинго! Она уже у него в зубах.

— Ладно, хрен с ним, поехали дальше, — закуривая, пробормотал приятель.

— Всю нашу хондочку куревом пропитал. Дышать нечем.

— Ну, окошко открой, чё я сделаю...

— Не знаю, например, перестанешь дымить в салоне?

— Только, когда помру, старина... — Саша завёл двигатель и нажал на газ. — Только, когда помру.

Через минуту он спросил:

— Ты, кстати, заметил?

— Что?

— Знака на съезде не было.

— Не удивительно, эта деревня лет пятьдесят уже как заброшена. На кой хрен им тут знак.

— Да странно просто. Обычно знаки всегда стояли, даже на такие заброшки.

Ничего ему не ответил на это, но мысленно с ним согласился.

Третье ноября, 16:57

Через полчаса езды вдруг вспомнили, что хотели сделать небольшой привал и перекусить.

Остановились возле берёзовой рощи и стали лопать бутерброды, шелестя целлофановыми пакетами. Запивали горячим крепким чаем из термоса.

— Давай здесь быстренько снимем пару кадров, а то у нас с дороги почти ничего нет, — предложил я, откладывая еду и ныряя за камерой в салон. — Здесь как раз локация хорошая для рассказа об истории деревушки.

— Я ем, — с набитым ртом проговорил мой не блещущий манерами друг.

— Ну, так жуй быстрее.

— Слушай, — обратился он ко мне, облизывая пальцы. — Так чего это за Чёрное-то вообще? Гуглил?

— Чёрный. Название не склоняется, — на автомате поправил его и спросил: — А ты чего, не смотрел моё сообщение в мессенджере?

Он развёл руками.

— Блин, Сань... — хотелось как следует втащить ему по жующей челюсти. — Я же тебе кидал текст. Глянуть, что ли, было трудно?

— Ну, это ты у нас мозг, а моё дело кривляться на камеру, корча выразительную физиономию к месту и без, — он сделал глоток чая, громко хлюпая. — Ладно, давай быстрый экскурс. Чего там за место? Дальше сам как-нибудь сымпровизирую.

— На самом деле я мало чего нашёл, — честно признался товарищу, в очередной раз закрыв глаза на его безразличие к нашему делу. — Только упоминания, что там жили язычники в начале двадцатого века.

— Язычники? Типа Перуну поклонялись и всё такое?

— Может быть. Если коротко, единственное упоминание об основании поселения датируется 1908-м годом. Тамошние жили обособленно от соседних деревень, поэтому про них почти ничего неизвестно. Потом в девяностых деревушка пришла в запустение, местные куда-то ушли, а дома так и остались там стоять.

— Куда-то ушли? — переспросил с недоверием Сашка.

— Это так в Гугле написано, — я облокотился на капот и взглянул на синее небо. Слава богу, тучи разошлись! — Куда именно пропали все жители — неизвестно. Но вот что важно... особенно для нашего сюжета: во всём винят пришельцев. Мол, массовое похищение. Есть ещё теория с привидениями и лесными духами, однако, звучит неправдоподобно, да и сто раз уже было. Поэтому остановимся на пришельцах. Тем более, они сейчас как раз набирают моду.

— Что-то не густо с материальчиком-то! — вздохнул мой флегматичный компаньон.

— Ну, что было и было! К тому же, это ерунда — ты у нас спец по страху, можешь выдумать что-нибудь на ходу. Проверять всё равно никто не будет.

— Нет, всё же это я мозг нашей команды, — с довольной улыбкой произнёс он, отряхивая руки от крошек.

— Давай, мозг, встань вон туда. Готов? Всё, пишем. И в голос жути добавь, как ты умеешь!

Третье ноября, 17:45

— Да проезжали мы здесь! — нервно выкрикнул Саня, крепко сжимая руль.

— Уверен?

— Да, точно тебе говорю, были мы здесь. Вон-вон, гляди, то самое кривое дерево!

— Точно... — я смотрел на причудливый дуб, чей ствол изгибался словно змея. Никогда прежде не видел ничего подобного, поэтому ещё минут тридцать назад успел заснять его в нашу хронику.

Или час назад...

— Как придурки круги наворачиваем, только бензин сжигаем.

— Может, поворот пропустил?

— Да не было никаких поворотов. Вообще, ни хрена не было, ни знаков, ни указателей, ничего!

— Так, ладно, дай-ка ещё раз на карту гляну...

Попытался открыть карту на телефоне. Экран показал мне белое поле и сообщение, что сеть не найдена.

— Да чтоб тебя...

— Чего?

— Сеть не ловит.

— Сука... — прошипел мой напарник, затем надул щёки и раздражённо выдохнул. Свободной рукой потянулся к сигаретной пачке, но я вовремя перехватил:

— Давай прикурю, а ты за дорогой следи. Не хватало ещё в одно из этих деревьев врезаться.

Достав у него из кармана зажигалку, зажёг кончик сигареты и вдохнул табачный дым. Как он только курит эту дрянь? У меня с самого детства неприязнь к сигаретам.

— Гляди, там мужик какой-то!

И правда, вдоль дороги, опираясь на жердь, ковылял в нашу сторону старичок. Одет он был в серое, с виду очень старое пальто. На ногах древние галоши, на которые сверху чуть ниспадали потрёпанные брюки. Но самой примечательной чертой была длиннющая борода, свисающая до пупка. Ну, прямо вылитый старичок-лесовичок из детских сказок.

Завидев нас, дед вдруг замер на месте и стал пристально глядеть в нашу сторону.

— Кажись, местный какой-то, — заключил Саша. — Может, он знает, где это Чёрное?

— Точно, давай спросим.

Мы остановились совсем рядом со стариком и мне удалось разглядеть его чуть получше: из широких ноздрей торчали густые волоски, лицо было испещрено глубокими морщинами, а левое ухо изуродовано шрамом, отчего напоминало сушёную курагу. На вид ему было лет восемьдесят, а может, и все девяносто девять.

Пока опускал боковое стекло, заметил, как дед нахмурил свои кустистые брови.

— Здравствуй, отец, — как можно вежливее обратился к нему. — Слушай, мы тут заброшенную деревеньку ищем, называется Чёрный. Не знаешь, как к ней проехать? А то мы заплутали.

Ответа не последовало. Старик молча смотрел на нас, сверкая маленькими глазёнками.

— Отец? — предпринял я было ещё одну попытку вызвать незнакомца на разговор, но тот продолжал стоять, сверля нас каким-то странным, пробирающим до мурашек взглядом.

— Эй, дедуля! — не выдержал Саня и, вытянувшись немного вперёд, помахал ладонью, пытаясь привлечь внимание старика. — Ты слышишь нас? Деревня Чёрная! Знаешь, где она?

Не дождавшись ответной реакции, он высказал предположение:

— Может, глухой?

— Ну, не слепой же...

Старик уже начал пугать, и это навело меня на мысль:

— Эй, а давай снимем его? Ты глянь на его злющую рожу. Тут тебе и привидений никаких не надо.

— Да не знаю... Он вроде как не в себе. Не стоит, наверное.

— Давай, не очкуй, — я открыл дверцу. — Это же подарок судьбы. Какая картинка будет!

По-быстрому достал камеру, вышел из машины и встал напротив деда. Казалось, его лицо превратилось в камень, и только сиплое дыхание выдавало в нём живого человека. Он даже бровью не повёл, продолжая пялиться на моего товарища. Парализовало его, что ли?

Снимать больного и полумёртвого с виду старика, конечно, было немного неправильно, но до чего же жуткие кадры могут получиться!

Позади меня хлопнула дверца. Выбравшийся из машины Сашка осторожно подошёл к старику и махнул рукой возле его лица:

— Эй! Дед, ты как? Помочь тебе, может?

— Ну, готов? — я навёл на них объектив и почувствовал, что совершаю какой-то подлый поступок. А, плевать! — Записываю.

Вот что значит дар перевоплощения! Как только прозвучало волшебное слово «записываю», артистичное лицо приятеля вмиг обрело выражение озабоченности и таинственности, а глаза засверкали огоньком. Даже усталый голос сменился на приятный и шуршащий, который в своё время узнавали во всём ютубе:

— Дедуль... — приветливо начал он, словно и не было той прежней грубости в адрес старика минуту назад. — Поможете нам? Мы здесь немного заблудились...

Молчание.

Напарник посмотрел в камеру, развёл руками, а затем вновь поглядел на деда.

— Отец... — он протянул к нему руку и коснулся плеча. — Ты...

Вдруг старик ожил, и с диким криком бросился на Саню, повалив его на землю.

— Эй! Эй! — закричал я, пытаясь остановить чокнутого деда, пока бережно укладывал камеру на сиденье машины, после чего бросился со всех ног на выручку другу.

— Не трогай меня, урод! Отпусти, отпусти! — вопил тот во всё горло.

Неожиданно старик впился зубами в рукав его толстовки и жутко зарычал, напоминая голодного пса, вцепившегося в свежую кость. На какое-то мгновение я замешкался, но быстро придя в себя, схватил сумасшедшего под мышки и что есть силы отбросил в сторону. Он быстро поднялся и, не оборачиваясь, побежал в лес.

Сашка мгновенно вскочил на ноги и схватился за рукав, из-под которого показалась капля крови.

— Ах ты, гнида! — заревел в ярости напарник, намереваясь отправиться за стариком в погоню, но был вовремя мною остановлен:

— Забей, Сань!

— Какое, забей? Этот долбанутый меня укусил!

— И что, ты собираешься искать его в лесу и кусать в ответ? Брось! Поехали отсюда. Я сяду за руль.

Осторожно подтолкнул товарища к переднему пассажирскому сиденью.

— Больной старикашка! — крикнул он напоследок. — Ну, сука я до тебя доберусь!

— Всё, полезай внутрь, — усадив его на место, захлопнул дверцу и глянул в сторону леса.

Сумасшедшего старика и след простыл.

Третье ноября, 18:03

Пока я вёл машину, напарник разбросал содержимое аптечки на торпеде и отыскал перекись водорода с бинтом. Шикая и матерясь, Саня обработал руку и нанёс небрежную повязку на место укуса.

— Стой, а может, у него бешенство? — вдруг произнёс он паническим голосом. — Оно же передаётся через укус, да?

— Вряд ли, — попробовал было успокоить его.

Однако он меня не слушал, продолжая разводить панику:

— А вдруг я таким же чокнутым стану? Так, дай-ка проверю, передаётся ли эта хрень через укус человека...

Саша полез в карман джинсов за телефоном. Пришлось ему напомнить:

— Тут сети нет.

Но он всё равно попытался открыть браузер на мобильнике и вскоре сам убедился в этом.

— Сука! Ну, что ты будешь делать... Что за денёк.

— Как думаешь, чего это с ним?

— Понятия не имею! Просто у старикашки крыша поехала, вот и всё. И ты ещё заладил: давай снимем! Жуткие кадры!

— Ну, а мне-то откуда знать, что старый не в себе? Выглядел безобидно...

— Ага... Безобиднее некуда.

Мы помолчали с минуту, затем приятель выдал:

— Одного не пойму, чего он тут вообще делал? Здесь, в округе, ни одной живой деревни. По крайней мере, я не видел.

— Да, может, охотник какой.

— Охотник, и без ружья?

— Кто ж его знает?!

Впереди показался едва заметный съезд, ведущий в лесную чащу.

— Гляди, — кивком указал на него другу и остановил машину, но не стал глушить мотор.

Какое-то время мы смотрели на заросшую дорогу в раздумье.

— Возможно, деревня там. Ты, походу, проскочил её в прошлый раз, — предположил я.

— Ничего не проскочил, — Саня почесал укушенную руку. — Не было здесь никакого съезда.

— Ну, а это что?

— Ты мне не веришь, что ли?

— Ладно... забей, — заметив как покраснело его лицо, спросил. — Ты как?

— Да, нормально, просто этот старпёр... Подпортил настроение.

Вывернув руль, я съехал на ухабистую грунтовку и покатил по еле приметной колее под злобное ворчание товарища:

— Ох, Валера, лучше бы там этому Чёрному быть.

Третье ноября, 18:14

Солнце клонилось к закату, золотым блеском просачиваясь сквозь плотно стоящие друг к другу стволы деревьев и паутину ветвей.

Саша тыкал пальцем в телефон, всё никак не желая мириться с отсутствием интернета. Уж не знаю, на какое чудо он надеялся, раз за разом обновляя страницу. Не упрекать же его за это, пускай себе пытается. За почти двадцать лет нашей дружбы я прекрасно усвоил, что пока приятель раздражён — его лучше не дёргать.

Наконец, он сдался, отбросил телефон и уставился на дорогу впереди:

— Учиться, наверное, пойду.

Услышанное так развеселило меня, что не удержался и громко хихикнул.

— Чё ты ржёшь-то? Я серьёзно.

Зная легкомысленность друга, верилось в это слабо, но любопытства ради всё же спросил:

— И на кого?

— Не скажу.

— Да ладно тебе, не обижайся, — хлопнул его по плечу, еле сдерживая улыбку. — Говори.

Тот ещё с минуту артачился, однако всё же ответил:

— Плотником.

— Плотником? Почему плотником?

Саня пожал плечами:

— Даже не знаю...

Потом задумчиво посмотрел в сторону леса и произнёс:

— Может, из-за моего деда. У нас в деревне стояли такие красивые буфеты, которые он делал своими руками. Ещё вырезал там... как же их.

Пытаясь вспомнить нужное слово, он защёлкал пальцами.

— Барельефы? — подсказал я.

— Наверное. Да, вроде, барельефы. Животных там разных из дерева вырезал, цветы, даже портреты. Красиво выходило, — голос его дрожал из-за нескончаемых кочек, попадавшихся нам на пути. — Вот получим денег, добавлю их к уже накопленным и прямиком в техникум понесу.

Сказано это было таким серьёзным тоном, что учёба на плотника уже не казалась мне глупой идеей. Если поначалу была уверенность, что товарищ шутит, то последние его слова заставили насторожиться:

— Погоди, ты серьёзно?

— Да. Я даже справки навёл, они согласны зачислить, пускай и с опозданием, главное — за первый семестр денег внести.

— Нет, постой... — у меня комок застрял в горле. Обернулся к другу, в надежде увидеть издевательскую ухмылку, подкреплённую фразочкой типа «да пошутил я» или «ты чего, реально поверил, что я пойду дерево строгать?!», но этого не произошло.

Стало быть, приятель не врал!

— А как же наш канал? — тихо возмутился я. — Мы не можем вот просто взять и...

— Не стоило тебе это говорить, — спокойно ответил мой бывший компаньон. — Так и знал, что начнёшь отговаривать.

— Да не... просто... да это тупость!

Неожиданно он подскочил, вытаращив глаза, и закричал:

— Тормози, тормози!

Я резко нажал на педаль тормоза, и машина остановилась в паре сантиметров от поваленного дерева, перегородившего дорогу.

Пульс участился, уровень адреналина в крови подскочил, словно по венам прошёл мощный разряд тока.

— Фу-х, блин... — выдохнул Саня и потёр ладонями лицо. — Что за денёк...

Лесная чаща впереди заканчивалась, сменяясь открытым пространством. Немного дальше, на некотором расстоянии от опушки, виднелось нечто странное: одинокий деревянный столб, похожий на электрический.

— Приехали? Это Чёрный? — товарищ с интересом разглядывал округу.

— Думаю, да, — заглушив двигатель, я открыл дверь минивэна.

Снаружи стояла гробовая тишина, даже привычного шелеста листьев не было слышно. Всё вокруг словно замерло, и только солнце медленно пряталось за горизонт, с каждой минутой уменьшая мои шансы на отличные кадры.

Вот уж нет, только не сегодня.

Мигом слазил на заднее сиденье и достал камеру:

— Побежали, пока солнце не зашло. Успеем снять пару сочных планов.

— Окей... — устало согласился напарник. — Тачку здесь, что ли, оставим?

Пока он вздыхал, я уже бодро ушёл вперёд, высматривая позицию для кадра.

— Боишься, что её леший погонять возьмёт? Не ссы... — не оборачиваясь, подначил его на ходу. — О, не забудь ключи! В зажигании оставил.

Сзади захлопнулась дверца и загремели ключи с брелоком. Вскоре приятель догнал меня, и мы оба спешно пошли к выходу из леса. Через минуту нам открылся вид на деревню.

Третье ноября, 18:27

Чёрный был совсем крохотной деревушкой, не более десятка бревенчатых домов. Зато каких! Удивительно, но все они выглядели совсем как новенькие. Если б не окружающая строения растительность и заросшая травой центральная улица, можно было бы вполне предположить, что в них до сих пор кто-то живёт.

Но больше всего вопросов вызывал тот самый непонятный столб, что стоял в самом конце улицы. Он был окружён булыжниками и камнями, а его высота составляла около пяти метров. Может, и больше.

— Это чего это? — задумчиво произнёс Саня и указал в сторону загадочного сооружения.

— Сейчас узнаем, — ответил я, включая камеру, чтобы заснять деревенский пейзаж, окутанный золотым светом заката. — Пошли, поглядим поближе, заодно и видео запишем, пока не стемнело. Петличку не забудь!

Через минуту напарник был готов к съёмке. Он привычно зачесал волосы на бок, расстегнул верхнюю часть куртки и вышел вперёд, оказавшись у меня в кадре.

— Начали, — дал ему отмашку, словно режиссёр на съёмочной площадке.

— Ну, что, друзья, вот мы и прибыли. Деревня с необычным названием — Чёрный.

Мы приблизились к главному двору.

Пока приятель рассказывал историю местного поселения, моё внимание привлекли оконные наличники. Сколько всяких деревень с другом облазил, но подобных прежде не видел. Вместо привычных глазу кольцевых узоров здесь были вырезаны остроконечные фигуры, по форме напоминающие треугольники.

— ...существует множество разных слухов касательно пропажи местных жителей...

Санёк продолжал «лить» в уши зрителям, я снимал общие планы. Иногда увеличивал градус интриги, выхватывая объективом какое-нибудь тёмное окно, вросшую в землю лавочку или спрятавшуюся в бурьяне крышку погреба.

— ...задумайтесь, вокруг тишина, даже слишком тихо. На ближайшие десятки километров ни единой души. Разве не идеальное место для массового похищения?

После его слов у меня в памяти всплыл один звуковой эффект, который надо будет обязательно вставить на монтаже.

Солнце практически село. Красивые кадры со странным столбом ускользали.

Подал знак товарищу, чтобы поторапливался и переходил к главному объекту съёмок.

— И это ещё не всё, друзья, — приятель подошёл к камере ближе, слегка пригнулся и придал мрачности своему голосу. — Мы с Валерой заметили что-то необъяснимое в конце улицы. Сами посмотрите.

Смена ракурса и в центре кадра оказался чёрный столб, от которого протянулась по земле длинная тень.

— Давайте глянем поближе. Кто знает, возможно... это оставили пришельцы?

Приблизившись к таинственному сооружению, мы совсем скоро убедились, что технологией пришельцев тут и не пахнет.

— Как думаешь, что это? — обратился ко мне Саша и его голос на секунду потерял артистичность. Загадочный объект явно взволновал его.

— Похоже на капище, — предположил я и, подняв камеру кверху, добавил: — Только слишком уж высокое.

— Там что-то есть.

Он подошёл к не то идолу, не то чёрт знает чему и указал на крохотные, размером с ноготь, символы. Вся поверхность столба была изрезана ими вдоль и поперёк. Причём, знаки были нанесены ровно, аккуратно и крайне въедливо, судя по их количеству.

— Это руны? Валер, глянь. Ты, вроде, разбираешься?

Своей угловатостью и строгими линиями символы и впрямь походили на руны, да вот только ни один знак не показался мне знакомым.

— Вроде бы, да, а вроде, и нет... Не похожи они на скандинавские или старославянские.

Товарищ тут же нашёл моим словам применение:

— Ага! Вот вам и доказательство присутствия здесь иноземных форм жизни, друзья.

Приглядевшись, заметил, что вырезанные символы тянутся вверх по столбу до самой его остроконечной вершины. Здесь были тысячи, возможно, десятки тысяч крохотных рун. Кем бы ни был безумец, вырезавший их, его усидчивости можно было только позавидовать.

— Ай, сука! — выругался Саня.

— Ты чего? — навёл на него камеру.

Он показал указательный палец с блестящей каплей крови.

— Да просто дотронулся. Вот же...

Подал ему знак, коснувшись ладонью своей шеи, что означало — оставайся в образе!

К счастью, напарник совладал с собой.

— Вот же... странные дела, — он посмотрел в камеру своими яркими голубыми глазами. — Не знаю, как у вас, друзья, а лично у меня от этого места мурашки по коже. К тому же нам ещё здесь предстоит заночевать!

Блеснул последний луч света и на деревню опустились сумерки.

Я отключил камеру и предложил:

— Ладно, пошли, возьмём остальные вещи и поищем место для ночёвки. Заодно поснимаем интерьер.

— Может, в машине заночуем? — Саша принялся высасывать кровь из пальца. — Тут местные халупы того и гляди от одного только шага развалятся.

— Тогда не получится крутых кадров, — против такого весомого аргумента он не смог ничего возразить. — Пошли, пока совсем не стемнело. Сейчас быстро снимем один домик, а потом утром ещё парочку.

Третье ноября, 22:33

Мы обошли несколько домов и отсняли материала часа на два. Всё-таки друг у меня большой молодец. Он вполне натурально изображал озадаченность и мастерски делал вид, что пугается любого скрипа половицы. Из этого не просто ролик для ютуба, а целая короткометражка должна получиться! У себя в голове я уже прикинул, как буду делать монтаж, где какие переходы использую и даже музыку подобрал.

Это будет точно наш магнум-опус!

Блуждая внутри заброшенных хижин, мы ничего нового для себя не обнаружили. Разве только мебель казалась чересчур старой, и не было никакого намёка на электронику: ни старенького радио, ни пузатого телевизора или элементарной розетки. Видно, местные совсем не пользовались технологиями.

Да ещё напрочь отсутствовали фотографии. Раньше мы почти в любой заброшенной хибаре находили несколько фото прежних хозяев или их родственников, такие жёлто-чёрные снимки с подписями на задней стороне. Здесь же ничего подобного и в помине не было.

Мой напарник обнаружил ещё кое-что странное, на что сам я сперва не обратил внимания. Он рассказал об этом, когда мы уже устроились на полу в одной из хижин, прихватив из машины спальные мешки:

— Заметил, красных углов нет ни в одном из домов? — при этом Саня жевал бутерброд с колбаской, и ароматный запах пряного мяса с хлебом разносился по затхлому помещению.

— Думаешь? Вроде, видели...

— Нет. Ни в одном из жилых строений, в которых мы были, не было красного угла.

Немного подумав, пожал плечами. И, правда, не встретить столь распространённое и почётное место в заброшенных деревнях — большая редкость.

— Нужно будет перед отбоем сделать ещё несколько записей, — поделился я пришедшей в голову мыслью и тоже потянулся к рюкзаку за бутербродом. От запаха кишки уже успели в узел завязаться, так хотелось есть. — А то не поверят, что мы здесь ночевали.

— Угу, — прилетело мне в ответ.

Это полное безразличия «угу» звучало сегодня раз двести за кадром. Не выдержал и на свою голову спросил:

— Ты это серьёзно, про плотника?

Саша устало вздохнул:

— Да.

Аппетит как-то вмиг пропал. До сих пор у меня ещё теплилась надежда, что мой товарищ это так, с дуру, про плотника ляпнул, не подумав. Но сейчас, прям, почувствовал всю серьёзность его слов.

— Всё равно не понимаю... — стал осторожно прощупывать почву. — На кой хрен тебе это?

— Просто хочу.

Я решил быть откровенным:

— Сань, а как же наш проект? Как же «По заброшкам?» Ты же понимаешь, что ты, типа, лицо нашего канала?

— Понимаю, но... — он тяжело вздохнул, словно набираясь храбрости, и твёрдо произнёс: — Но я всё решил, Валер. Надоело мне это, хрень какая-то бестолковая.

— Да что тебе надоело-то, а?

— Да всё! — друг развёл руками и неосознанно повысил голос. — Гримасничать постоянно, быть клоуном, ездить к чёрту на кулички, сами съёмки... Достал этот дебилизм.

— То есть всё, что мы с тобой за эти годы наснимали, ты считаешь дебилизмом?

У меня внутри что-то неприятно защекотало.

— Да я другое имел в виду, просто... — он поджал губы, посмотрел в сторону. — Просто не хочу больше иметь ничего общего с этим, вот и всё.

Мы оба замолчали. Мне хотелось заорать на него, обматерить последними словами, сказать, какой он дебил. Однако не стал этого делать.

— Пойду, покурю, — Сашка хлопнул по карману своей куртки, проверив, там ли сигареты, и выскочил на улицу. Тяжёлая дверь скрипнула, на мгновение впустив внутрь сквозняк.

Да одумается ещё, размышлял я про себя. Вот как только ролик смонтирую и выложу, он увидит все эти просмотры и сразу же передумает. Всё так и будет.

Успокоив себя этой мыслью, подошёл к окну и увидел, как плохо различимый силуэт приятеля щёлкает зажигалкой.

Хороший кадр, подумалось мне. Быстренько вынул камеру из чехла и, переключив её на ночной режим, навёл объектив на друга.

Тот медленно шёл по двору, затягиваясь сигаретой, и скоблил подошвами грунт. Луна сегодня была довольно яркой, и не хуже всякой лампы освещала улицу. Какие же крутые кадры!

Немного засняв ночное светило, я вернулся обратно к Сане, который встал напротив того самого не то иноземного столба, не то капища. В лунном свете эта хреновина отчего-то казалась ещё выше.

Товарищ долго смотрел на столб, потом зачем-то протянул к нему руку.

Внезапно раздался глухой треск дерева и послышался протяжный скрип. Эти звуки эхом пронеслись по всей деревне, подобно волне.

Моё сердце забилось быстрее.

Треск повторился вновь.

Вспотевшие руки вцепились в камеру, я стал судорожно водить объективом по двору, выискивая источник шума. Пусто, лишь одни покинутые дома вокруг.

Снова в кадре мой приятель. С ним что-то не так. Он падает навзничь, неотрывно смотрит вперёд...

Столб! Вырезанные руны вспыхнули пламенем, и его передняя часть за одно мгновение снизу доверху превратилась в угли!

От увиденного у меня перехватило дыхание.

А затем из нутра столба, словно тот был порталом, вышло нечто огромное.

Шокированный происходящим, я оказался не в состоянии даже крикнуть другу, чтобы он бежал оттуда к чёрту. Всё, что смог сделать, это крепче сжать камеру и снимать, снимать, снимать...

Саша пытался отползти назад, не в силах оторвать взгляд от появившегося в призрачном свете огромного силуэта.

Это было что-то выходящее за пределы моего понимания. Звенящая тишина накрыла деревню. Лишь звук моего дыхания нарушал наступившее безмолвие, которое вдруг разорвал душераздирающий крик товарища.

Длинная рука гигантского чудовища схватила его.

— Валера, помоги! Валера! — кричал Саня. — Валера, помоги!

Но не успел я и шага сделать, как монстр поднёс его к раскрывшейся пасти и сомкнул свои челюсти на шее моего друга. Раздался чавкающий звук.

У меня закружилась голова, к горлу подступила тошнота. Не в силах смотреть на это ужасное зрелище, я упал на четвереньки и уставился в пол. Попытался успокоиться:

— Это всё сон... Это дурной сон. Такого не может быть... Просто невозможно!

Заставил себя выглянуть из-под подоконника и, к своему несчастью, вновь увидел это огромное чудовище. Оно жевало голову Сашки, издавая мерзкие чавкающие звуки, словно это была жвачка, после чего бросило обезглавленное тело к подножию столба.

Холодные слёзы выступили у меня на глазах. Тихо всхлипнув, тут же прикрыл ладонью рот, опасаясь произвести хотя бы малейший звук.

Бежать, бежать отсюда, как можно скорее. К машине.

Гигантский монстр повернул голову в сторону леса, издал отвратительный звук, похожий на скрип старого дерева на ветру, и медленно направился в чащу. При этом хижина содрогалась от каждого его шага.

Это твой шанс, Валера. Беги, беги!

Бросив взгляд на рюкзак товарища (боже, эта тварь, и вправду, отгрызла Сане голову!), я подобрал с пола камеру и на цыпочках вышел наружу.

Звуки громких шагов отдалялись. Вдали недовольно шуршали и поскрипывали деревья, расступаясь перед огромным нечто.

Я что есть мочи дал дёру и, клянусь Богом, никогда ещё за всю свою жизнь не бегал так быстро. Перед страхом гибели была забыта усталость, куда-то пропала одышка, а ноги не уступали в скорости олимпийским атлетам.

Машина (мой билет из этой проклятой деревни) нашлась там, где мы её и оставили. Скорее же, скорее!

Коснувшись ручки двери, потянул её на себя... заперто.

Ключи. Точно! Они где-то...

Стал лихорадочно обыскивать карманы, и тут меня словно ледяной водой окатило — ключи остались у Сани.

Всё, чего мне хотелось прямо сейчас, это страшно ругаться и до самого утра проклинать этот день. А еще бить кулаками всё, что под руку попадётся. Сука, сука, сука!

Ладно, возьми себя в руки, Валера. Машина — твой единственный шанс свалить отсюда. Не попрёшься же ты чёрт знает сколько километров через эту непроглядную глушь? А если столкнёшься с этой тварью? Она ведь отгрызёт и твою голову тоже!

Соберись, старина. Вдох-выдох...

Сделай это.

И я рванул обратно. За те несколько минут, что прошли с гибели друга, на улице стало так темно, что хоть глаз выколи. Только бледный свет Луны худо-бедно освещал мне дорогу.

Вот уже виден знакомый двор. Решил с бега перейти на рысцу, чтобы издавать меньше шума. Навострил уши, прислушался... Шаги гигантского монстра были где-то далеко.

Я подошёл к столбу, увидел труп и едва сдержал подступившую к горлу тошноту. До сих пор не верилось, что это произошло.

Вдруг позади меня послышался скрип двери. Резко обернувшись, заметил на крыльце одного из дальних домов человеческую фигуру. Следом открылась ещё одна дверь, на этот раз в доме поближе, и оттуда вышли уже трое. Через считанные секунды во дворе собралось человек двадцать взрослых и детей. Они смотрели в мою сторону сверкающими в лунном свете глазами. Неожиданно все эти люди разом, как в тех фильмах про зомби, побежали ко мне.

Позабыв про тошноту и брезгливость, бросился судорожно обыскивать карманы погибшего товарища в поисках ключей.

Верхний карман куртки...

Незнакомцы близко. Они издают странные вопли.

Нижний карман куртки...

В нос ударила жуткая вонь гнили.

Проверяю карманы джинсов...

Саня, ну, где эти чертовы ключи, где?!

Я перевернул тело, но ничего не успел сделать.

Однако никто из нападавших не тронул меня. Вместо этого они набросились на остывающий труп и вонзились зубами в его плоть, вырывая из неё целые куски. Маленькая девочка с длинными, светлыми волосами вцепилась в то, что осталось от шеи, и стала высасывать сочащуюся из артерии кровь. Старики откусывали пальцы ног, мужики голыми руками рвали куски кожи и набивали рты, облизывая и смакуя. Несчастное тело моего друга словно бы окружила стая бешеных собак, дерущихся за каждый кусок мяса.

Вдруг где-то внутри этой копошащейся массы каннибалов звякнула связка ключей. Они торчали из заднего кармана разорванных джинсов, мелькавших среди десятка рук и ног.

От вида творящегося безумия я заревел и бросился на эту человеческую массу. Мне удалось оттеснить сумасшедших в сторону на пару секунду. Времени как раз хватило, чтобы заметить наполовину закопанные в грязь ключи, успеть протянуть руку и схватить их. В следующее мгновение толпа вновь накинулась на растерзанные останки, задавив меня своими телами.

Уже задыхаясь, брыкался и бил этих сволочей из последних сил. Даже воспользовался ключом и воткнул его одному из них в бедро, но тот не обратил внимания — так одержимо он обсасывал отгрызенный палец, который у него пытался выхватить другой псих.

В конце концов, мне удалось выползти из-под шевелящейся массы и облегчённо вздохнуть, однако отдых мой продлился не так долго, как хотелось бы.

Громкие шаги здоровенного чудовища стали приближаться и, судя по их частоте, он не просто шёл, а бежал. Бежал прямо сюда.

Крепко сжав ключи в окровавленной вспотевшей ладони, я побежал прочь, не оглядываясь.

Шаги позади меня становились всё громче, в то время как звуки разрываемой плоти и мерзкое хлюпанье отдалялись.

Добежав до машины, открыл дверь, вставил ключ в зажигание и завёл двигатель. Дальний свет фар осветил бегущую ко мне огромную тварь, которая находилась уже на краю деревни. И, о Господи, ничего более мерзкого я не видел ни в одном фильме ужасов.

Существо не имело глаз и носа, но зато была огромная пасть, похожая на бездонное дупло. Кожа (если это вообще было кожей) походила на кору старого дерева: такая же морщинистая и древняя. Она придавала существу вид античного, никому не известного бога.

Я включил заднюю передачу, развернул машину и вдавил педаль газа.

Гигантский монстр издал ревущий звук, эхом прокатившийся по всему лесу. Он оглушил меня и заставил съёжиться от страха, но руль мои руки держали крепко.

Глянув в зеркало заднего вида, заметил, что чудовище почти нагнало меня, только «Хонда» была быстрее. Черная фигура исполина становилась всё меньше и меньше, пока не исчезла среди древесных крон.

Однако я продолжал ехать, даже не думая сбавлять скорость.

Четвертое ноября, 00:13

Через полчаса впереди показалась погружённая в ночную тьму трасса. Проехал ещё километров тридцать и заставил себя остановиться. Пальцы так сильно сжали руль, что на ладонях остались отпечатки.

Мимо, одна за другой, проносились машины. Я смотрел на них, и меня не отпускала засевшая в голове мысль: «Да если бы вы только знали, что сейчас произошло! Если б только...»

Перед глазами, подобно наваждению, стояло разорванное на куски тело друга и это существо... непонятное существо... Я не выдержал и заплакал.

Взгляд случайно упал на камеру.

Дрожащей рукой, открыл дисплей и проиграл последнюю запись. Наблюдая за ужасом, происходящим на маленьком экране, я представлял эти кадры в программе монтажа. Вот здесь вырезать, тут склеить, добавить обработки, сделать цветкор помрачнее...

Когда все кадры в голове собрал воедино, пришло осознание, что из отснятого получится отличный фильм, который соберёт миллионы просмотров!

И ещё надпись в начале ролика надо будет поставить:

«В память об Александре C., моём лучшем друге, мечтавшем стать плотником».

Почему бы и нет?

КОНЕЦ