Чёрный

Всё с самого начала пошло не так. Меня призвали. Не заклинаниями над пентаграммой и не договором о продаже души при свечах. Этот болван, тогда ещё совершенно незнакомый мне худощавый офисный клерк, купил на барахолке старую кофемолку. Частица моей сущности застряла в её механизме меж жерновами несколько десятков лет назад. Не спрашивайте, как это произошло. В общем, он принёс её домой и, пытаясь починить, поранил палец. Кровь попала на ржавый металл и — вуаля, вместо ароматного кофе в его доме появился я.

Ах да, меня зовут Ратос, и я — демон. Порождение хаоса. Гений малых пакостей. В мои задачи всегда входило сеять раздор и подначивать людей в их слабостях. Одним словом, делать так, чтобы недолгий человечий век становился более мерзким и бессмысленным. По крайней мере, так было раньше.

Теперь же я живу в ванной комнате. Здесь мне понравилось больше всего. Купаюсь в кипятке, смотрю на своё отражение в идеально чистом зеркале и каждое утро с нетерпением жду пробуждение Маркуса. У меня для него новое сообщение, которое я уже нацарапал кровью на зеркале. К сожалению, иного метода общения между нами пока не получается.

* * *

Помню первое, что я сделал, появившись в его квартире в виде тёмного шипящего клубка недовольства — попытался с ним заговорить. Но что бы я ни делал, Маркус не видел и не слышал меня. Тогда, в гневе, я прокусил себе палец и вывел когтем на единственном в его доме зеркале в ванной: «Сгниёшь в одиночестве!»

И знаете что? Этот засранец даже не удивился. Он посмотрел на надпись и сказал в пустоту: «Спасибо, я и так это знаю». И полез под раковину за тряпкой.

Вот так моё жуткое и разъедающее душу проклятие было воспринято им как досадная бытовая мелочь. Я был в недоумении. Да что уж там, это был мой демонический провал. Но это парень однозначно удивил меня, и я остался, с удовольствием приняв его вызов.

Мои цели по-прежнему были самые демонические, я просто сменил тактику. Поверьте, я пробовал действовать классическими методами — выявлять его слабые места и давить на них болью, страхами и пороками. Но этот человек был настолько погружён в свою рутину, что попросту не замечал моих потуг на общем фоне депрессии.

И всё же я нашёл в нём кое-что. Маркус был чрезвычайно рассеянным, неуверенным в себе и замкнутым в круге «диван-работа-дом-диван». И я придумал гениальное — помогать. Я стал писать ему записки.

Каждое утро на зеркале я оставлял послание. «Эй, купи хлеба!» Чудак улыбался, но хлеб покупал. «Ты сегодня чертовски привлекателен!» И вот Маркус дольше обычного любуется собой и делает новую причёску. «Твоя презентация была огонь. И если начальник не оценил её, то он просто осёл». После этой фразы он впервые за полгода провёл вечер в приподнятом настроении и даже что-то насвистывал себе под нос.

Я, наконец, понял: он был очень человечным. Его потребности оказались до безобразия просты: порядок в жизненном укладе и немного поддержки со стороны. И я стал их удовлетворять. Зачем? Чтобы сделать его зависимым. Он привыкнет к заботе и вниманию, а потом я отберу у него это. Я буду действовать медленно и изощрённо. Со мной он станет счастливым, а когда я исчезну — вот где наступит настоящая боль. Гениально, не правда ли?

* * *

Теперь наши отношения – это некий симбиоз. Да, он по-прежнему ругается, когда я увлекаюсь и часто пишу ему. «Ратос, я только что вымыл зеркало!» — ворчит он, заходя в ванную. А я в ответ: «Зато смотри, какой ты активный на эмоциональном подъёме!»

Он злится, но я-то вижу, как он сдерживается, что б не улыбаться. Он рад и благодарен? Наверняка. Маркус не говорит это вслух, а я и не спрашиваю. Иногда он рисует мне ответные смешные рожицы на запотевшем зеркале. Без комментариев. Но мне приятно.

Главное, что он уже не ждёт от меня зла или какого-то подвоха. Теперь я его личный, слегка взбалмошный, секретарь-мотиватор.

Я думал, что знаю всё о человеческих пороках. Но недавно Маркус вновь удивил меня. Я никогда не думал, что человек может быть неистовым перфекционистом в мелочах при полном хаосе вокруг.

Этот чудак может три часа выводить идеальные закорючки в отчёте, который никто даже не прочитает. При этом в раковине на кухне будет гора посуды, а под диваном свалка грязных носков.

Он способен час мастерить на голове идеальную причёску из своих кудрей и совершенно забыть за день поесть. И этот диссонанс в идеализации одного фрагмента на фоне развала общей картины показался мне совершенством. Это было настоящим мастерством.

Однажды вечером, наблюдая, как он в сотый раз перерисовывает один слайд для презентации, я просто не выдержал. Я проявился у него за спиной и написал прямо на мониторе перед его носом: «Это и так идеально. Хватит!»

Он обернулся: «Ратос, ты ничего не смыслишь в инфографике».

И тогда я напряг все свои накопленные от эмоций Маркуса силы и произнёс вслух впервые за всё это время. Мой голос скрипел, словно несмазанные петли старой двери. «Нет, не понимаю. Но я понимаю в бессмысленной трате времени. Это моё ремесло. Но ты умудрился возвести это в невероятную степень. Научи. Научи меня этой изощрённой одержимости!»

Серые глаза Маркуса заметно округлились, но не от страха. В них читалось истинное профессиональное любопытство. «Ты хочешь, чтобы я научил демона перфекционизму?»

«Да, – проскрипел я. – Научи меня этой алхимии. Как ты превращаешь простое действие в бесконечный, самопожирающий ритуал».

И он рассмеялся. Искренним глубинным смехом, которого я никогда от него не слышал. С того вечера многое изменилось.

Содружество ли у нас? Я бы скорее назвал это сделкой. Я помогаю ему в решении бытовых вопросов, напоминаю о важном и лью ему в уши сладкий яд комплиментов. Он же, в свою очередь, учит меня самой сложной и прекрасной форме порока — безупречности, доведённой до безумия. Мы обмениваемся знаниями.

Но когда-нибудь, когда Маркус окончательно поверит, что его жизнь качественно изменилась, что всё, наконец, наладилось, и он больше не нуждается в помощниках, вот тогда я и нанесу свой сокрушительный удар.

Я исчезну.

Оставлю его наедине с идеальной, но абсолютно пустой без меня жизнью.

Мне кажется, это самая демоническая издёвка из всех возможных. Это обязательно сломает его. Ну не могу же я оставить цельным такого замечательного в своём упрямстве человека.

А пока мне нужно написать ему очередное утреннее сообщение. Сегодня у Маркуса важное собеседование. Я прикладываю окровавленный когтистый палец к холодной поверхности и вывожу очень важные для него слова:

«Ты обязательно справишься! А если нет, я закашмарю того типа до смерти.

P.S. Купи ватные палочки. Ратос».